Глава 7
21 сентября 2022 г., 20:51
Последние дни в университете можно было валять дурака. Скоро студентам объявят о распределении, и Чимин очень надеялся попасть в кардиологическую клинику. А еще он становился нервным и дерганым, буквально рыча на бога по причине и без. То чай слишком холодный, то футболка лежит не на той полке, то корм для Белоснежки куплен не тот. С тунцом, а не с лососем, и это при том, что она аппетитно уплетала оба вида! В ночь перед самым ответственным днем Чимин не спал, ворочался в кровати с боку на бок, постоянно натыкаясь на взгляд темных глаз.
— Чего тебе? — недовольно буркнул блондин. — Отвернись. Достал!
Ему стало неловко, что бог тоже не спал из-за него, но и не переживать Пак не мог. Парень и так на взводе, а пристальный взгляд в спину ничуть не помогал расслабиться.
— Я могу попросить Морфея, чтобы ты отдохнул. Тебе вставать только через три часа, — нежно прошептал Гимерос. — Еще поспишь.
— Всего через три часа, — поправил его Чимин. Внутри уколола совесть — Чонгук за него переживал, а он ведет себя, как скотина. — Я просто очень хочу получить это место.
— Расскажи мне про университет, — попросил Гимерос.
— Ну-у, — Чимин замялся и даже не знал с чего начать. — Я с детства хотел стать врачом. В Сеул я приехал из Пусана, без проблем поступил и, как видишь, доучился до последнего курса. Не многие ребята дошли, кого-то отчислили за неуспеваемость, кто-то не выдержал нагрузки.
— А тебе нравится?
— Мне легко давались все предметы, — пожал плечами Чимин, вспоминая с грустью годы обучения. — Я много читал, учил, но никогда не ходил на пересдачи. Профессора предлагают мне поступить в аспирантуру и остаться на кафедре, но я не хочу. Моя мечта — детская кардиология в клинике Святой Марии, а не протирание штанов. Я проходил там практику, и заведующий хирургическим отделением сказал, что они в этом году будут подавать заявку в университет на специалистов. Всего одно место, Чонгук! Оно должно стать моим.
— Его отдадут тебе, — спокойно ответил бог.
— Откуда ты можешь знать? — вспылил Чимин, боясь тешить себя надеждой. — Представляешь, сколько людей претендуют на эту должность?
— Нет, не представляю, но мы можем заключить сделку, — улыбнулся бог и взял Чимина за руку.
— Заключать с тобой сделки — наебать себя. Хватит, уже один раз в карты сыграл, — буркнул Пак, но руки не отнял.
— И мой выигрыш, между прочим, не отдал, — влюбленные глаза Гимероса жадно сверкнули в темноте огоньками страсти и похоти.
— Эй, все честно! Я предлагал тебе в тот же вечер, — возразил Пак и легонько ударил Гимероса кулачком в грудь.
— Ты был пьян. Я не хочу, чтобы ты делал это под влиянием Диониса. Ты поцелуешь меня сам, когда захочешь.
Чимин едва ли не впервые ощутил, каково это, когда тебя хотят — сексуальная энергия от Чонгука охватывала блондина от ушей до макушки, вгоняла в краску и обдавала жаром. Взгляд Гимероса, что остановился на губах Чимина, будоражил до пиздецов. Чертовы божественные штучки! Пак готов поклясться, что даже во время близости с Миён его так не накрывало, как сейчас, когда Гимерос лежал на другом краю кровати и соблазнительно улыбался ему.
— Так что, сделка? — подергал бровями бог. — Если тебе отдадут место в клинике, ты пойдешь со мной на свидание. Не забывай, что боги не умеют проигрывать.
— Заебись!
Эмоции Чимина зашкаливали. Он даже во время экзаменов не звал шару и не молился бюсту Гиппократа, как делали это другие студенты, но за место в клинике он готов пойти на все. Пять лет обучения и его цель, к которой он шел, стоили какого-то свидания. Если это все окажется правдой, то...
— Я готов душу продать, лишь бы попасть туда. Я согласен, — выдохнул Пак, смотря на собеседника.
— Не говори так, — строго сказал Чонгук. — Аид может услышать.
Лунный свет в окне стал совсем тусклым, уступая законное право рассвету. Мутные молочные лучи лениво ложились на мощные плечи бога, с которого сползло одеяло, соблазнительно открывая голой кожи больше, чем Пак мог вытерпеть. Ее хотелось коснуться и провести пальцем. Потрогать мышцы, изучить изгибы. Запомнить каждый сантиметр, чтобы знать, что такое эталон.
— Почему вы такие идеальные? — прошептал Пак, не сдерживая любопытства.
— Боги созданы такими, — Гимерос даже не знал, что ответить. Сколько он себя помнил, им с братом твердили, что они совершенства. Эрот даже в шутку стал называть себя «всемирным красавчиком», на что Арес недовольно поджимал губы и делал замечание — вселенским. — Но мы не лишены других пороков.
— Твой отец, он ведь бог войны?
— Ну у него еще много других обязанностей, но и это тоже.
— Зачем Арес затевает войны? — с волнением в голосе спросил Чимин. — Война — это разрушения, боль и смерть. Я ненавижу войны.
— Не суди так, — вздохнул Гимерос. — Война Ареса — театральная постановка, но ее овации могут уничтожить человечество. Иногда он сам удивляется тому, насколько люди жестоки. Зевс убил своего отца и породил десятки бастардов, которые не сильно выиграли из-за своего происхождения. Вместо этого они спустились на Землю и участвуют в битвах в отместку за то, что им не нашлось места на небесах. Арес развлекается войнами только для того, чтобы не торговать ножами на блошином рынке, ведь люди по своей злости и жестокости превзошли даже его.
— Твой отец затевает войны ради развлечения? — шокированно спросил Пак.
— Не совсем. Арес силен только тогда, когда в людях появляется ненависть и желание убивать. По большей части он лишь наблюдает за тем, как люди продаются Аиду. Именно дяде Аиду смерти выгодны больше всего — он получает души мертвых, но Стикс уже завален трупами тех, кто не может заплатить Харону за перевозку в Тартар. Поэтому мой отец много лет противостоит Аиду, отстаивая свое право останавливать кровопролитные конфликты. Сколько себя помню — они ругаются даже на пирах и общих собраниях.
— А кто твоя мать? — поинтересовался Чимин, потому что к своему стыду позабыл ее имя.
— Афродита. Она богиня красоты и любви, поэтому Эрот больше общается с матерью, а я наоборот — с отцом. Он входит в ее свиту.
— У меня так же, — с легкой грустью сказал Чимин. — Моя мама химик-фармацевт, она работает в собственной компании, а про отца ты уже знаешь.
В разговоре с Гимеросом время пролетело стремительно, и блондин не заметил, как появилось солнце. Будильник прозвенел ровно в семь, и Чимин с сожалением посмотрел на собеседника. Уходить совершенно не хотелось, а разговор с Гимеросом был таким насыщенным и интересным, что Пак бы сто раз слушал историю о том, как Чонгук надрал рога Минотавру на корпоративе по случаю убийства гидры.
— Не уходи, — Чонгук схватил его за руку, осторожно сжав запястье человека, чтобы не сделать больно. — Дай мне полюбоваться тобой. Куда ты спешишь?
— Чонгук… — как же Чимин хотел парировать очередной гадостью, но внутри все сжималось, словно его внутренний зверь сдавался перед более сильным противником. Тьфу! Пак вспомнил омежьи заморочки, о которых рассказывал Тэхен, и ему стало стыдно за свои мысли. — Мне нужно идти, я могу опоздать.
— Еще секунду.
Рука на запястье сжалась сильнее, не желая отпускать парня. Блондин уставился на огромную ладонь и снова не захотел отдернуть кисть. У него развился какой-то фетиш на руки Чонгука. Они не просто охуительно красивые и сексуальные с этими выступающими венами; они теплые и надежные. Таким хотелось доверять, на них можно положиться. Знать, что в случае падения его подхватят и поддержат, причем не только физически.
Опять эти мысли! Да еб твою мать, Пак Чимин! Когда ты из нормального мужика превратился в тряпку?! О чем ты, блядь, думаешь? Ты сам можешь позаботиться о себе, ты должен создать семью, стать опорой для будущей жены, растить детей… а ты расквасился перед мерзавцем, который пользуется своей красотой, превращая тебя в амебу.
— Мне правда надо идти, — смутился Чимин, вытащил свою руку и неловко покашлял.
— Хорошо, — улыбнулся Гимерос. — Я заеду за тобой в университет после занятий. Помни, что ты обещал мне свидание.
— Ты наглая задница! — рассмеялся Чимин, отправляясь в душ. — Но я очень хочу, чтобы твои предсказания сбылись.
— Я верю в тебя, — крикнул вслед Гимерос, и на душе у Чимина стало теплее.
***
Актовый зал огромного университета Ёнсе был набит выпускниками. Все они едва дотерпели до второй половины дня в ожидании едва ли не самого главного события в жизни — получении рекомендательных листов на работу. Зал наполнился ребятами из студсовета, сотрудниками кафедр и приглашенными сюда представителями частных и государственных клиник города. Чимин от волнения затерялся в самой середине, чтобы не привлекать внимания ректора, хотя немногих отличников руководство и так знало наперечет. Руководитель вуза даже персонально кивнул Чимину, отыскав его среди присутствующих, отчего у Пака волнительно порозовели щеки. Миён, которая после расставания с Чимином разговаривала с ним сквозь зубы, специально села с подружками на следующем ряду. Уставившись в идеально подстриженный затылок и рассматривая блондинистые пряди уже бывшего парня, она нарочито громко сказала: — Место в клинике Святой Марии никогда не отдадут Пак Чимину! Гея к детям и на метр не подпустят! Ее реплику слышали не только подружки, но и сам Чимин. Он нервно поправлял строгий пиджак, поглядывая на сцену. Скоро сюда выйдут представители ректората, деканы и работодатели, поэтому ему было не до оскорблений. Рекомендация в клинику волновала парня больше всего. — Вот же стерва! Не обращай на нее внимания, — шепнул ему Тэхен, презрительно оглядываясь на девушку. — Миён злится на то, что вы расстались, и просто хочет насолить тебе. — Я спокоен, — решительно ответил Пак. — Помни, что сказал тебе Гимерос, — голос Кима стал совсем тихим. — Между прочим, сегодня вечером я буду держать за тебя пальцы, мой голубой друг. — Не называй меня так! — зашипел Чимин. — Зря я тебе рассказал про тот случай. — Ни хрена себе! Я твой лучший кореш! Я должен знать, почему вы разбежались. — Тэ, это было максимально глупо. Я думаю, что Миён вспылила по-глупости, когда увидела, что мы с Гимеросом спим вместе, но она даже не дала ничего объяснить. — А что тут объяснять? — Тэхен деловито сложил руки на груди и подмигнул другу. — Чимина, я до сих пор удивляюсь, как вы с ним еще не переспали, лежа в одной кровати. Перед ним же невозможно устоять! — Тэ-Тэ, я глух. Твои слова до меня не доходят, можешь не стараться, — хихикнул Пак. — Ну-ну, — покачал головой Ким, поглядывая на друга. — Смотри, ректор пришел, сейчас начнут. На зло судачащим девушкам, место в детской кардиологической клинике досталось Чимину. Ректор отметил его успехи в учебе и пожелал удачи, главврач клиники вручил приглашение на работу, а деканат — рекомендательное письмо. С дрожащими руками и под разочарованное шиканье Миён с подружками, Чимин спустился по ступенькам уселся в кресло. Смотря на конверт с приглашением внутри он не мог поверить в то, что получил эту работу. Сердце колотилось, а руки дрожали, и Чимин ослабил галстук, чтобы нормально дышать. — Ну что? Таки свидание? — Тэхен искренне радовался за Пака, а сам уже махал собственным конвертом с распределением на уролога в Сеульском неотложном госпитале. Там же, где работал и Джин. — Свидание, — Чимин откинулся на бархатную спинку кресла, вытирая пот со лба, и наблюдал за одногруппниками, поднимающимися на сцену за своими распределениями. — Как же я счастлив, Тэ! — Поздравляю, дружище! — Ким хлопнул его по плечу. — И желаю удачи вечером! — Да иди ты! Торжественная часть закончилась спустя полчаса. Счастливые студенты, толпясь и громко переговариваясь, покинули зал и разбрелись кто куда. Традиционная вечеринка в клубе состоится только через три дня, но выпускникам не терпелось разделить свои эмоции с друзьями. Во дворе университета уже обозначились компании и парочки, забивая места в кафешках и ресторанах с различным уровнем звезд. Чимин с Тэхеном, выбежав на зеленую лужайку перед фонтанчиками, огляделись вокруг, не веря в то, что сегодня им улыбнулась удача. Солнце нещадно выжигало зеленую поляну перед входом, заставляя молодежь скинуть жаркие пиджаки. Чимин перекинул на руку свой и расстегнул пару верхних пуговиц на рубашке: больше дресс-код можно не соблюдать. — Чимина! Тэ! — откуда-то раздался голос Дами, и из толпы показалась ее тонкая бледная рука, привлекая к себе внимание. — Пойдемте с нами в кафе! Отметим! — Спасибо, Дами, но не сегодня, — Тэхен пнул в бок Чимина, который уже открыл рот, чтобы согласиться. — Что, думал слинять? — хихикнул Тэхен. — Тебя уже ждут. Чимин застыл на месте, когда увидел на университетском дворе Чонгука. Он стоял, опираясь рукой об мраморные перила лестницы, ведущей к выходу, и скрестил ноги, выгодно подчеркивая бедра в облегающих классических брюках. Небрежно закинутый на плечо белый пиджак, тончайшая рубашка с нежными кружевами и завязками на груди, создавала образ то ли бога, то ли дьявола — Чимин еще не определился, но продолжал зачарованно смотреть на Гимероса. Завершал его образ сексуального бэд-боя пышный букет лесных колокольчиков, который он держал в руках. Некоторые студенты из братства приветственно кивнули богу, запомнив его по вечеринке в «Октагоне», а девчонки заинтересованно оглядывались, пытаясь отгадать, кто из студенток станет счастливой обладательницей цветов. Но взгляд Чонгука был прикован только к одному человеку. Приподняв в улыбке уголок рта, бог неотрывно смотрел на Чимина. — Ну чего ты застыл, как вкопанный? Иди к нему! — Тэхен толкнул блондина в спину. — Как дети, ей богу! Повторять дважды не пришлось. Ноги Чимина сами несли его вперед, а Тэхен остался позади, улыбаясь ему вслед. — Привет, Чонгук, — Чимин неловко откашлялся, подходя ближе. — Не стоило… — Здравствуй, — Гимерос выпрямился, сделал шаг навстречу и протянул букет. Они стояли слишком близко друг к другу: уже не друзья, но еще и не пара. Подогревая интерес окружающих, Гимерос решительно обнял Чимина за талию и притянул к себе. Пак не противился, став в одночасье словно пластилиновым и потеряв внутри всю опору из костей. Он чувствовал, что Чонгук жадно раздевал парня взглядом. В этих руках его сталь нещадно плавилась, а на пояснице того и гляди останется ожог от ладони бога. Глаза Чонгука были выразительными и черными, как ночь, а манеры обаятельными и утонченными. Грешно отказываться от такого спутника. Чимину вдруг стало плевать на взгляды, обращенные на них, и он зарылся носом в одурманивающий запахом букет. Любимые цветы… Откуда только бог узнал, что среди всех растений именно простые лесные колокольчики привлекали его больше всего своими величественными фиолетовыми бутонами. Они были крупные, спускались со стеблей гроздьями в несколько этажей и издавали неповторимый тонкий аромат. Спину закололи десятки завистливых взглядов-иголочек, среди которых, он точно знал, был и взгляд Миён. — Ты прямо светишься изнутри, — шепнул бог, наклоняясь ниже и опаляя ухо Чимина горячим дыханием. — Ну что, я заслужил свидание? — Меня взяли! — радостно вскрикнул Чимин. Внутри него все еще полыхало счастье, выплескиваясь из краев. Хотелось закричать об этом на весь мир, а не только Гимеросу. — Я знаю, цветочек, — все еще не отстраняясь, Чонгук мазнул сухими горячими губами по чувствительной коже возле мочки, а у Чимина даже ноги подкосились от удовольствия. — Поехали, отметим это в ресторане. Чимин поднял глаза вверх, глядя на бога. В его взгляде было столько обожания и влюбленности, что ни единой мысли отказать Чонгуку у Пака не возникло. Тем более, что Гимерос мог легко скрутить его, закинуть на плечи и унести отсюда под азартные визги сокурсников. Ему лучше не сопротивляться. — Поехали, — сдался Чимин, а в ответ увидел вспышку ярких звездочек в зрачках бога. От него пахло кондиционером для волос Чимина и его гелем для душа. Паку казалось, что интимнее запахов быть не может, когда ты делишь такие мелочи на двоих. Он снова зарылся в букет, чтобы спрятать раскрасневшиеся щеки, а Гимерос взял его за руку и потянул к выходу. Чонгук показал блондину геометку на карте, где он арендовал столик в ресторане, и авто Пака покинуло университетскую парковку. Чимин, живя в Сеуле уже пять лет, не особо помнил, чтобы возле реки Хан было заведение «Olimpus». — Наебка для уебка, — задумчиво пробормотал Чимин, переключая скорости. — Прости, не расслышал, — наклонился к нему ближе Чонгук. — А, ничего, это я так. Название у рестика интересное. Гук ничего не ответил, только устроился поудобнее, вытянув вперед длинные ноги. До ресторана они докатили почти без пробок всего за полчаса, и Чимин охренел, когда заехал на прилегающую территорию. Он точно никогда не бывал здесь. Перед глазами ошарашенного Пака предстало огромное здание в три этажа из стекла и золота. Лужайка была засажена молодой зеленой травой, а не такой пожухлой от солнца, как перед университетом. Длинная аллея, ведущая к главному входу, с обеих сторон украшена статуями греческих богов и глиняными вазонами с редкими цветами. Позади них текли ручейки, а впереди шумел фонтан, даря посетителям живительную прохладу летним жарким днем. — Я даже не знал, что в Сеуле есть такой… — как его дальше назвать, Чимин не нашел слов. Это не ресторан, а настоящий дворец богов, только в самом сердце столицы. — Этот ресторан принадлежит моей тетушке Деметре, — скромно заметил Гимерос. — Здесь часто обедают боги. — Я все еще не могу поверить, что вы живете среди нас, — выдохнул Чимин, ослепленный красотой. — Скажем правильнее — гостим, — поправил его бог. — Пойдем же. Чимин прошелся по аллее, крутя головой от удивления. Колокольчики в его руках размеренно покачивались, кланяясь посаженным по двум сторонам аллеи кустам роз. При виде гостей услужливый дворецкий поклонился и протянул руку вперед, приглашая их войти. — Главный зал, — поклонился он снова. — Прошу вас! Со всем пафосом, словно они на самом Олимпе, дворецкий провел их по белому мраморному залу, который Чимин по ошибке принял за главный. Он думал, что где-то здесь за углом и расположены столики, а центр помещения предназначен для танцев. Но его изумлению не было предела, когда они подошли к огромным белым дверям, украшенным лепниной с позолотой. Дворецкий потянул на себя причудливые ручки, похожие на сплетенных змей, и отворил дверь в еще большее по размеру помещение. Его стены были полностью стеклянными, сюда мягко проникал солнечный свет, бросая косые лучи на пол с причудливым узором. Гимерос тихо засмеялся, когда Чимин, обомлев, уставился на балкон, выходивший в парк. На траве были расставлены инструменты и играли арфистки. Тонкая музыка лилась сквозь приоткрытую дверь, негромко сопровождая разговор гостей и совсем им не мешая. Чимин осторожно сделал шаг, словно ступил в сказку, которая может развеяться, как дым. Ему это точно не снится? Это все реально? Пак посмотрел на цветы и сжал их в руках, чтобы понять, что это не сон. — Сейчас вам принесут вазу, господин, — поклонился дворецкий, и Чимин, поборов неловкость, прошел внутрь. Чонгук проследовал вперед и подвел парня к огромному круглому столу, которых здесь было много, но только у одного из них стояли два огромных кресла в виде трона. Массивные ножки и подлокотники с фигурами грифонов из позолоты увивались декоративными узорами, вырезанными вручную. Красный бархат манил попробовать мягкость подушек, а спинку трона украшали тринадцать золотых лучей. От страха Пак даже успел их сосчитать. За столиком в углублении стоял работающий камин, от которого на удивление не было жарко, а перед камином расстелены меховые ковры для тех, кто хотел полежать и погреться. В противоположном углу Чимин заметил книжный шкаф с открытыми полками, где стояли фолианты с золотыми корешками. Бархатные стулья рядом дополняли кричащую атмосферу шика и роскоши. Увидев милую девушку в униформе, несущую вазу, он решил быть посмелее, чтобы не сойти за деревенщину. Чимин отдал ей букет, а сам устроился в кресле, откинувшись на удобную широкую спинку. Чонгук расслабленно сел напротив, вытягивая ноги и касаясь носком дорогих туфель щиколоток Чимина, соблазнительно и пошло подцепляя носком брючину. В другой раз за такую фривольность он бы точно лягнул божественное отродье, но сейчас сидел, как нашкодивший щенок. — Тут все так… странно. — Тебе не нравится? — встрепенулся Гимерос. — Если хочешь… — Нет, все нормально, — Чимин инстинктивно положил свою руку на его ладонь, чтобы успокоить, а Гимерос быстро перехватил ее и накрыл своей. — Почему здесь так пусто? Немного неуютно и... слишком интимно, — сказал Чимин, а его щеки залились позорным румянцем. — Не бойся, я не кусаюсь. Я арендовал весь ресторан на вечер, — пожал плечами бог, будто делал так каждый день. — Не думаю, что ты хочешь разделить личный праздник с толпой незнакомых людей. — О, Господи, — Чимина бросило в пот, как только он представил сумму оплаты за рестик, но потом вспомнил, что у Чонгука черная карта Сеульского банка и его попустило. — А эти сотрудники, они тоже с Олимпа? — Нет, здесь работают обычные люди, — улыбнулся Чонгук. — И музыканты тоже самые обычные. Но играют божественно. Чимин прислушался и замер. Музыка отличалась невероятным качеством. Уровень игры арфисток соответствовал Национальной опере, а инструменты давали такие чистые ноты, что уши невольно разворачивались в сторону звука. — Я хотел удивить тебя, — Чонгук сжал руку блондина, согревая своим теплом. Чимин вздрогнул и пронзительным взглядом уставился на их переплетенные пальцы, вдруг задыхаясь от счастья. — Сделать этот день непохожим на остальные, чтобы ты запомнил его. — Спасибо, — прошептал Чимин как можно тише, чтобы погасить в себе разбушевавшиеся эмоции, но все равно уронил глупую счастливую улыбку. Блондину стало так неловко, как никогда до этого. Во-первых, он не привык, чтобы за ним ухаживали. Он все еще считал себя мужиком и вполне мог обойтись без сопливых свиданий. Но то, как отнесся Гимерос к нему, заставляло Чимина откинуть все предрассудки. Во-вторых, он привык жить проще, не с таким пафосом. Имея достаточно денег от родителей, которые поддерживали сына, Пак не отказывал себе ни в дорогой одежде, ни в самых крутых увеселительных заведениях города. За время студенчества где-они с Тэхеном только не отдыхали, но в этом ресторане Чимин готов остаться навсегда. Привычный шум сменился тишиной, а свет стробоскопов заменило солнце, игравшее на стеклянных гранях. Арфистки, как оказалось, услаждали уши ничуть не хуже андеграундных певцов, чьи диски Чимин затирал до дыр в плеере. Волшебный мир, открывшийся парню, поражал не меньше. — Если бы Тэхен видел… — Он тоже бывал здесь, — прервал его Гимерос. — Вот сука хитрожопая, и молчал ведь, — ляпнул Чимин, мысленно добавляя галочку в список проебов Кима. — Эрот любит сорить деньгами не меньше меня. Ничего, пусть Гефест расчехлит свои подземные кладовые с невиданными богатствами, не обеднеет… — Сюда пускают людей? Я имею ввиду в этот зал? — А почему нет? — Странно, на твоем кресле тринадцать лучей. Я читал, что богов двенадцать. Это что-то значит ведь, так? — Ты слишком догадливый, — неожиданно сверкнул глазами бог, и Чимин внутренне сжался. — В Совет богов входит двенадцать олимпийцев, хотя на самом деле их больше. Именно они имеют право занять трон. — Значит, я не должен сидеть здесь, — Пак дернулся, чтобы не накликать беду, но под строгим взглядом Гимероса плюхнулся обратно. — Должен. — Что ты имеешь ввиду? — покосился Чимин. — Давай сначала поедим, а потом я тебе все расскажу. Я очень голоден. Все утро потратил на магазин и вот это, — Гимерос покрутил головой, и Чимин не мог не улыбнуться. — Тебе очень идут выбритые виски. — Я чуть не превратил этого человека в камень, — пожаловался бог. — Он состриг мои любимые кудри. — Но тебе правда очень идет, — Чимин наклонился через стол и потрепал бога по вискам. — Это модно и стильно. — Вот он тоже так сказал, — вздохнул бог. — Что ты хочешь заказать? — Я не знаю, — Чимин развел руками, обратив внимание, что они до сих пор не открыли меню. Ослепительно белая кожаная папка с золотым обрамлением говорила об изысканности блюд, но Чимину хотелось знать, что подают богам. — Давай на твой вкус. Что ты любишь? — Зажаренных василисков, фаршированных языками гарпий и маринованных в крови молодого дракона, — на полном серьезе сказал Гимерос, а Чимина чуть не стошнило. — Нет, я, пожалуй, загляну в меню, — крякнул блондин, стараясь не представлять, кто такие василиски, но обязательно загуглить. — Не бойся, их подают только на Олимпе, — засмеялся бог. — Давай возьмем утку под апельсиновым соусом с овощами, а на десерт шоколадный сандей. Что ты будешь пить? — Я не определился со спиртным, — пробормотал Чимин. — Но слишком крепкое не буду, хочу запомнить этот вечер. — Мы можем повторить его столько раз, сколько ты захочешь. — Прошло уже больше половины срока. — Ты про тот месяц? — рассмеялся Чонгук, оглашая тишину зала своим бархатным голосом. — Во-первых, за тобой должок, а во-вторых, ты влюбляешься. — Ты слишком самонадеянный! — выпал Пак. — А ты слишком упертый, чтобы признать очевидные вещи, — парировал бог. Тон его голоса снизился и стал завораживающим. Посмотреть в глаза Гимероса было ошибкой — Чимин признал, что он прав, и умолк. Их перепалку прервал официант в идеально белом наглаженном фраке с золотыми эполетами и пуговицами с витиеватой буквой «О», выгравированной на каждой. Он принес ароматное мясо, от которого у Чимина потекли слюнки. Перед блондином поставили бокал с шампанским, а перед Чонгуком — насыщенное вино иссиня-черного цвета. — Передайте Дионису, что его запасы бесценны, — кинул бог официанту, поднося бокал и смакуя букет. У Чимина аж глаза заблестели от радости. Сам бог алкашей Дионис угощает их! Да Чимин его легко перепьет, пусть подержит его пиво! — А тебе подали безалкогольное, поэтому можешь смело пить. Давай отметим этот день, — обломал его Чонгук и улыбнулся. Гимерос приподнял бокал и Чимин приблизил свой, осторожно зазвенев дорогим хрусталем. — Спасибо, Чонгук. — Наше свидание еще не закончилось, Чимин, — улыбнулся Чонгук, салютуя вином. Пак, немного смутившийся от властного напора Гимероса, был совершенно очаровательным: его греховные губы манили целовать, а прищуренные глаза с очаровательным азиатским разрезом придавали ему неповторимый шарм. Бог мысленно попросил у Зевса больше выдержки и спокойствия, иначе он согрешит прямо сейчас. Когда на улице начало темнеть, с реки Хан усилился ветер, принося характерный речной запах. Чимин довольно потянул носом, внюхиваясь в прохладу. — Потом пройдемся по набережной, если ты не против? — предложил Чонгук, искоса поглядывая на довольного разомлевшего Пака. — А сейчас тебе принесут десерт. — Я никогда не ел сандей, — стушевался Пак. — Что это? — Увидишь, — загадочно улыбнулся бог. — На улице совсем стемнело. Я включу свет, только не пугайся. — Снова будешь просить Прометея? — хихикнул Чимин. — Здесь работает другое волшебство. Чонгук щелкнул пальцами, и Чимин чуть не распрощался с жизнью от страха. Несмотря на то, что Гимерос его предупредил, парень был не готов к тому, что с потолка сорвутся люстры и, замерев, расцветут над ними огромными белыми цветами. — Ебать… — Мне понятны не все земные слова, — намекнул ему Гимерос. — А в словаре такого нет. — Это высшая степень охуевания, — Чимин с открытым от удивления ртом рассматривал мерно раскачивающиеся над их столиком лампы и не мог понять источник света. — В общем, я впечатлен. — Это хорошо, — улыбнулся Чонгук. — А вот и десерт. Официант принес к столу высокий кубок, в котором еще издали Чимин увидел нечто наподобие мороженого из Мака. У него сразу отлегло от сердца — обычный десерт, чего тут объяснять. Слопает как за себя. Официант, поставив сандей, поклонился Чимину: — Позвольте представить вам наше фирменное блюдо — шоколадный сандей. Здесь взбитые белки на натуральном ягодном сиропе с добавлением двадцати восьми видов орехов. Подлива изготовлена в Швейцарии на самой старинной фабрике шоколада в мире. Есть легенда, что счастливчик может найти на дне бокала золотое украшение. Желаю вам попытать свою удачу, господин. Приятного аппетита! Чимин тяжело сглотнул. Слюнки текли еще до того, как сюда поставили мороженое, а сейчас у него совершенно пропал аппетит. Зная Гимероса, он понял, что все непросто так. Золотая ложечка, воткнутая сверху, призывно звала хотя бы попробовать. — У тебя же нет аллергии ни на один из двадцати восьми видов орехов? — дернул бровями Гимерос, явно издеваясь над блондином. — Нет, — буркнул Пак, яростно погружая ложечку глубже. До дна она не доставала, а это значит, Чимин таки насладится десертом. Фигушки он устроит тут скандал. Сначала слопает, а потом уже разберется, что там в бокале. Когда Пак почти доел, ложка стукнула об что-то твердое и шуршащее. Внизу, испачкавшись слоем плотного белка, лежал небольшой пакет. Чонгук забрал кубок, смачно облизнул столовый прибор и подцепил пальцем содержимое. — Дай свою руку, — повелительным голосом потребовал бог. На тонкое запястье Чимина лег золотой браслет из довольно крупных звеньев с изображением фигурки дракона. — Кстати, ложечка тоже золотая и она идет в подарок. Бог тщательно вытер ее салфеткой и спрятал во внутренний карман пиджака. — Дома пригодится. — Чонгук, я не могу в это поверить, — прошептал Чимин, глядя, как браслет искрит на руке всеми цветами радуги. Главное — не упасть мордой в стол от счастья! — Все невозможное может стать возможным, Чимин. Пару недель назад ты говорил о том, что никогда не станешь геем, а сейчас тянешься ко мне всей своей сущностью. Ты утверждал, что я не смогу влюбить тебя, но ты уже мечтаешь отдать мне тот единственный поцелуй. Ты кричал, что никогда не пойдешь со мной на свидание, но сейчас мы сидим здесь, пьем вино, а на твоей руке красуется мой подарок. Все ограничения только здесь, в твоей голове.
