Когда боги сошли с ума

      Они просидели в ресторане до темноты, а потом отправились гулять по набережной. Людей у реки было совсем мало, завтра еще рабочий день, да и Чимину в университет надо, но домой возвращаться не хотелось. Продлить этот вечер до бесконечности — единственное желание Чимина. Он подошел к ограждению на берегу и привстал на выступ, перевесившись вниз. Вода в Хан была как никогда спокойной, а на ее поверхности дрожали огоньки от многоэтажек, деловых центров и магазинов.       — О чем ты сейчас думаешь? — спросил Чимин, косясь на бога и подставляя лицо легкому ночному ветерку. — Я не умею читать твои мысли, зато ничего не могу скрыть от тебя. Так нечестно.       От этого Паку становилось некомфортно. Он представал перед Гимеросом будто обнаженный, без возможности прикрыться маленькой ложью или хранимой тайной. Чувство беспомощности, которое взыграло в нем, потребовало защиты, и Чонгук был лучшей кандидатурой. С ним Чимин всегда чувствовал себя спокойно, как за каменной стеной.       — Я не виноват, что наделен такой способностью, — усмехнулся бог. — Но я не умею лгать, поэтому ты в любой момент можешь спросить меня о чем-то. Сейчас я думаю о тебе.       — Ты обещал что-то рассказать, помнишь? — напомнил Чимин, перекрикивая ветер.       — Помню, — Гимерос подошел к нему ближе и снял с себя пиджак, надевая его на Чимина. — Ты замерз. Дрожишь.       Руки Чонгука, обхватившие Чимина, согревали его и вправду продрогшее у воды тело, но дрожь от этого меньше не становилась. Наоборот, Пак превратился в один сплошной оголенный нерв, пульсирующий под действием раздражителя.       — Почему тебя все еще трясет? — удивился Чонгук спустя несколько минут. — Ты уже должен согреться.       Тупой бог! Паку хотелось рвать на себе волосы от того, что сейчас он сделает самый глупый поступок в своей жизни, а Чонгук должен понимать, как это важно для него. И страшно! Сердце Чонгука гулко стучало Чимину в лопатки, передавая мандраж еще больше, а в теплых руках просто хотелось раствориться. Блондин покрутил головой по сторонам: вокруг никого, его грехопадение увидят только звезды.       — Поцелуй меня, — прошептал Чимин едва ли не падая спиной Чонгуку на грудь. Плевать, он это сказал. Это трудно и легко одновременно. Слова вылетели за мгновение, но ожидание поцелуя растянулось на вечность. Каждая секунда стала такой значимой, что если Чонгук не сделает этого сейчас, то он умрет. Время клинической смерти — пять минут. Сейчас Чимину казалось, что он пережил ее не раз.       Чонгук обнял парня сильнее, обвил своими руками и крепко прижал к себе. Чимин казался совсем игрушечным, как одна из фигур, что стояла в саду у ресторана. Под рукой Чонгука, скользнувшей вверх, раздалось гулкое чиминово сердцебиение. Дыхание частое, сбившееся и взволнованное, словно от этого поцелуя зависела его жизнь.       Бог ничего не сказал, только бережно развернул Чимина к себе, упирая того поясницей в бетонный парапет. Блондин до боли вжался в холодный камень, одновременно и отстраняясь, и приближаясь к Гимеросу. Он первый раз хотел поцелуя с мужчиной. Пак ужасно нервничал, а осознание того, что он попросил этого сам, пробуждало в нем грязные мыслишки. Вселяло внутрь маленького бесенка, которому хотелось отпустить все предрассудки и немного пошалить.       — Потанцуем? — вместо поцелуя спросил Гимерос, наклоняясь к Чимину и заглядывая тому в глаза.       Его обломали. Чимин собрал всю свою смелость для того, чтобы попросить поцелуй, а в ответ на это получил предложение потанцевать? Это так предсказуемо от бога и так подло. В носу Пака неприятно защипало, будто он и вправду сейчас расплачется от обиды.       — Мужчины не танцуют друг с другом, — с обидой сказал Чимин, а его щеки залились румянцем от злости. — К тому же, нас могут увидеть.       — Я уже говорил тебе, что все ограничения в твоей голове. Мне все равно, пусть хоть весь мир и все небеса смотрят на нас.       Чонгук притянул его к себе, прижал к разгоряченной груди и прислонился губами к макушке, долго не отпуская. Пак сквозь легкую полупрозрачную ткань мог почувствовать каменные мышцы Гимероса, а во вспотевшие от страха ладошки уперлись вставшие соски бога.       — Мы здесь одни, и никто нам не помешает, — прошептал Чонгук, прислонившись губами к виску и оставляя легкий, едва ощутимый поцелуй. Тело Чимина жадно захотело еще, и он сильнее прижался руками к груди Гимероса. — А вот это ты зря, цветочек, — прорычал Чонгук.       Он притянул Чимина к себе и накрыл его губы своими. Пак не успел отреагировать, как Гимерос жадно провел языком по его пухлой нижней, только дразня парня и еле сдерживаясь, но блондин недвижимо застыл, парализованный страхом. Огромные испуганные глаза застыли с одним вопросом — что будет дальше?       — Закрой глаза и доверься мне, — голос Чонгука стал вкрадчиво низким, теплым и страстным. От него у Чимина уже давно случилась катастрофа в личной жизни. Это был голос не друга или собеседника. Это интонация любовника. — Мы должны попробовать, ведь ты мне не откажешь?       Чимин послушно выполнил то, что его попросили, и в его голове на удивление заиграла легкая мелодия. Рука Гимероса обхватила тонкую талию парня, а вторая крепко сжала ладонь, сцепив пальцы между собой. Тело Чимина горело, пиджак наполовину спал, удерживаемый только ладонью бога. Пак прислушался к такту музыки и сделал первый шаг.       — Твои чувства еще не разбужены, поэтому это сделаю я, — шепнул Гимерос, обнял Чимина за талию и закружил под нежную мелодию вальса. — Ты знаешь как это, когда любят тебя?       Небольшая смотровая площадка послужила им настоящим танцполом, на котором Гимерос уверенно вел Чимина в танце. Паку казалось, что он с закрытыми глазами видит и чувствует больше — настолько легко и надежно было отдавать себя в руки бога. Тот нежно поглаживал его за талию, поднимался рукой вверх, проводил между лопатками и прижимал Чимина к себе, словно ребенка, крепко-крепко и лишая кислорода в груди от переполняющего блондина восторга. Линии тела Пака совсем не напоминали мужские — его бедра плавно и мягко переходили в узкую талию, плечи были узкими и округлыми, плоский животик прижимался к накачанным кубиками Чонгука. «Омеги такие соблазнительные», подумал бог, но не озвучил своих мыслей.       — Вау! — только и прошептал Чимин, переполненный внутри дурацким счастьем. Когда музыка в голове стихла, Пак не посмел открыть глаза. Ему хотелось, чтобы сказка продолжалась, а Чонгук в его жизни был вечно. Он уткнулся лбом в грудь божества и замер в его объятиях. Не медля, бог приподнял его лицо за подбородок и продолжил то, на чем они остановились. В этот раз Чимин был смелее. Повинуясь инстинкту, он сам приоткрыл губы и потянулся к Гимеросу, бессознательно обнимая того за шею и привставая на цыпочки.       Пак разрывался между тем, что считал правильным и неправильным. Голова работала в одну сторону, а сердце в другую. Рядом с Гимеросом хотелось отхватить свой маленький кусочек счастья, о котором он не забудет до конца своих дней. И пусть бог отправится на небеса, Чимин будет нежно хранить воспоминание об этом поцелуе. Чонгук целовал его так, как никто и никогда. Пак и не думал, что поцелуй с мужчиной может вставлять больше, чем самый охуенный секс с Миён. Чимин сдался, впуская юркий язык Гимероса в свой рот. Противиться было глупо — бог сильнее него, выше и напористее. Он полностью вел в поцелуе, едва давая Чимину время, чтобы вобрать немного кислорода и продолжить снова. Пак тщетно пытался успеть, когда Чонгук провел языком по острым краям его зубов, но тут же оказался на небе блондина, доводя того до исступления.       Тело охватило жаром, в голове был полный бардак из обрывков мыслей, а вниз живота опустился тугой ком возбуждения до поросячьего визга. Чувства к Чонгуку пересилили, и Чимин полностью отдался его рукам. Пиджак слетел, рубашка оказалась смятой, а на голую кожу поясницы легла горячая ладонь. Бог водил пальцем по позвонкам, сжимал мышцы спины, нежно ласкал бока, поднимаясь выше к груди.       Чимину показалось, что он влюбился. Даже если это не влюбленность, то у него определенно есть влечение к этому парню. Ничего из того, что он чувствовал с Миён, сейчас не подходило. Совершенно новые, неизведанные ощущения затопили теплом изнутри, заставляя расплавляться. Жизнь показалась Чимину скучно-серой до встречи с Гимеросом, и только сейчас в нее непрошено ворвались краски, забрызгивая душу цветастой радугой. В этом карнавале цветов и звуков он терялся, совершенно не зная, как поступить. Сделать глупость и отдаться порыву, или включить мозги и понять, что это все лишь проделки олимпийцев, плевавших на человеческие жизни.       — Я не хочу быть твоим выполненным заданием, — прошептал Чимин. — Ты вернешься на небеса и оставишь меня с разбитым сердцем. Разве это честно, Чонгук? Разве боги могут поступать так подло? Почему они развлекаются людьми, как пешками на шахматной доске? Это вы живете вечность, а у меня одна жизнь, Чонгук. Я не хочу, чтобы ты испортил ее. Я хочу строить планы на будущее, а не думать о том, что завтра ты исчезнешь навсегда.       Чимин неожиданно всхлипнул. Хотелось крепко заехать себе по лицу или попросить кого-то сделать это. Тэхен бы его вмиг отрезвил, но он не рядом, а в компании с Гимеросом он не чувствует себя в безопасности. Он слишком остро балансирует на грани «да» или «нет», и один неверный шаг станет началом грандиозного краха.       — Я не исчезну, Чимин, — Гимерос скрутил его до хруста в ребрах, но тут же ослабил хватку, когда понял, что Чимину больно. — И ты не мое выполненное задание.       — Тогда кто я для тебя? — Чимин поднял на бога глаза, в которых блестели слезы.       Возможно, он торопил события и задавал совсем несвоевременные вопросы, но Пак не мог позволить играть со своим сердцем. Оно у него одно, а таких, как Чимин, у Гимероса сотни. Он уверен, что на Олимпе его ждут другие божества, нимфы, мойры и химеры и, вернись он домой, то сразу забудет, что на Земле остался человек с разбитым сердцем. Пак стал до противного сентиментальным, но рядом с Чонгуком просыпалась его сущность, о которой бог еще не рассказал.       Гимерос молчал, а в глазах пылали огни вины, пожирающей его изнутри. Чимин догадался, прочитал ответ во взгляде. Там все слишком красноречиво. Просто ред флагами кричало о том, что они не могут быть вместе.       — Я все понял, — Чимин втянул воздух носом, чтобы не расплакаться, и отстранился. — Ты ни в чем не виноват, Чонгук. Все нормально. Я сам позволил себе влюбиться в тебя, и это моя ошибка. Все пройдет, все хорошо.       Ничего не хорошо! Чимина трясло в руках бога, а когда Чонгук притянул его к себе, то Пак разрыдался на груди, пригретый теплом чужого пылающего тела. Его не волновал валяющийся на земле испачканный белый пиджак или тончайшая блуза божества, пропитанная человеческими слезами. Он слишком много думал обо всем и слишком долго держался, противясь собственным чувствам. Люди в таком случае бегут к психологу с тщательно составленным списком претензий к жизни. Чимину психолог не нужен. У него все претензии только к себе самому.       — Я должен тебе кое-что рассказать прежде, чем ты примешь решение, — Гимерос вытер его слезы и взял лицо в руки. Покрасневший носик и припухшие от слез глаза резанули по сердцу, отдаваясь болью под ребрами. «Не влюбляйся в человека», говорил ему Джин, только не упомянул о том, что Чимина не любить невозможно. Чонгук провел по брови, спустился к виску и положил палец на дрожащие распухшие губы Чимина. — Послушай меня, только внимательно. Трон с тринадцатью лучами — это не случайность. Когда-то давно Зевс был на Земле и прожил здесь человеческую жизнь.       — Как Джин?       — Почти, — кивнул Чонгук. — У Зевса на Земле остались дети. Их и на небесах много, но потомки на Земле имели исключительные способности.       — Когда это случилось?       — Почти тысячу лет назад. Точно сказать не могу, но они живут и сейчас.       — Они мужчины или женщины? Что ты знаешь о своих родственниках?        Гимерос ловко отвлек Чимина разговором, и он полностью погрузился в рассказ. Вытер нос, сосредоточился и уставился на бога.       — Фактически они мне очень дальние родственники. Вторая кровь была не бога, а человека. Такое можно не считать родством, но это не меняет сути. На Земле жили полубоги, которые даже не знали о том, что они такие.       — В чем же тогда их отличие и исключительные способности, о которых ты говорил?       — Они были омегами.       — Что??? — завопил Чимин.       — Они были омегами, — терпеливо повторил Гимерос, внимательно глядя на реакцию блондина.       — То есть теми самыми омегами, которые могут иметь детей? — Пак хлопал глазами и неверяще смотрел на Гимероса. — Ты ничего не путаешь? Но нам же говорили, что…       — …омеги уже не рождаются несколько поколений, — закончил за него бог. — Вы все так думаете, поэтому изменили анатомию и совершенно забыли о том, что в мире есть омеги.       — Ни фига себе, — Чимин вцепился в плечи Гимероса и уткнулся куда-то в асфальт. — Погоди пару минут, мне нужно это переварить. Стой! — Пак дернулся в осознании собственной правоты. — Ты врешь, — рассмеялся Пак. — Хочешь накормить меня олимпийскими сказками и повеселить херней на вечер.       — Ты мне не веришь, смертный? — строго спросил бог. В его голосе чувствовалась обида и оскорбленность.       — Не то, чтобы не верю, Чонгук. Профессор рассказывал нам об омегах, но статистика обследований в клиниках говорит о том, что мужчины — это мужчины, а женщины — это женщины. У них разное строение понимаешь? Сейчас только редчайшие генетические отклонения изменяют форму внешних половых органов, но современные мужчины не могут рожать детей, — Пак разговаривал с богом, как с малым дитя. — Сейчас, погоди, я тебе покажу гермафродитизм.       Пак достал телефон и хотел открыть скачанный на диск учебник по патологической анатомии, но Гимерос перехватил его руку и нежно обвел пальцем запястье по границам браслета, пуская по телу Чимина дрожь.       — Вы стали изображать тело человека слишком вольно, позабыв о том, какими людей сотворили боги, — возразил он.       — Но омег уже не существует, эй! Они вымерли! В нашем университете давно не готовят омегологов, а практикующие врачи на пенсии сидят без пациентов-омег. Их просто нет, Чонгук!       — Ты прав лишь отчасти: омеги постепенно исчезли. Кто-то умер в войнах, кто-то не перенес голод, а кто-то полюбил омегу, так и не произведя на свет потомство.       — Я же говорю, что голубизна — тупиковый путь развития, — хмыкнул Чимин, будто пытаясь найти себе оправдание. — Я, например, всегда мечтал о детях. У меня есть в Пусане младший брат, и я не представляю жизни без него. Мы могли ссориться весь день, но к вечеру все равно мирились, а во дворе горой стояли друг за друга, — с налетом грусти сказал Чимин.       — Мы уходим от сути, Чимин, — напомнил бог. — На Земле остался один полубог, который не даст омегам исчезнуть из этой вселенной.       — Ну и че? — Чимин, слегка разомлевший от таких фантастических опусов, весело уставился на Гимероса в ожидании продолжения. Бог молчал, внимательно разглядывая Пака.       — Ты тупой? — завис бархатный голос Чонгука в ночном воздухе.       — Н-нет… — Чимин резко разорвал объятия и отступил на шаг назад, яростно мотая головой. — Нет, нет! Этого не может быть! Больной придурок! Как ты можешь всерьез говорить такие вещи?!       Пак развернулся и побежал в сторону пристани, а Чонгук в два шага настиг его и набросился сзади, прижимая худое тело к груди. Чимина колотила истерика, он плакал и вырывался из рук Чонгука, тщетно пытаясь больно зарядить тому по колену.       — Перестань, Чимин! — Гимерос рявкнул на ухо так, что Пак пискнул от страха. Так бог на него никогда не кричал.       — Отпусти меня!       — Не отпущу! Я тебя больше никогда не отпущу.       Обжигающее дыхание Гимероса расползлось по шее Чимина ядовитой змеей. Истерика сдавливала горло и лишала кислорода.       — Ты можешь меня послушать, наконец?       — Я не уверен, что снова хочу слышать этот бред, — Чимин замотал головой, пытаясь вжаться в плечи и закрыть уши.       — Чимин, услышь меня, пожалуйста, — голос Гимероса был таким просящим, что блондин не смел больше истерить, и ему стало стыдно. — Иди сюда, мой маленький цветочек.       Гимерос насильно скрутил Чимина и поднял его на руки. Небольшая лавочка у газона на пустынном тротуаре стала спасением. Чонгук сел на нее и прижал парня к себе, словно ребенка, покачивая его на руках.       — Мне рассказывать дальше, смертный, или ты еще не успокоился?       Чимин ничего не сказал, только хлюпнул носом и уткнулся в грудь Гимероса, слушая его сердце.       — В твоих жилах течет кровь богов. Ты — один из потомков Зевса и последний омега на Земле. Как полубог, ты имеешь полное право сидеть на троне, но как смертный ты не можешь подняться со мной на небеса.       — Охренеть! — истерично рассмеялся Чимин. — Ты вывалил на меня кучу инфы и считаешь, что я должен быть счастлив? Да почему я вообще должен верить тебе? По твоему рассказу быть полубогом — это получить геморрой на задницу, а не божественные прибамбасы! Даже если это и так, что мне с того? Мне плевать на ваши небесные проделки! Альфы, омеги… Арес устал вести войны и занялся новым развлечением: играет судьбами людей?       — Чимин, это случилось очень давно…       — Не повторяй этого! Ты ничего не понимаешь! — Пак стал крутиться, чтобы вырваться, но железные тиски сжимали его еще сильнее.       В горле Чимина застыл душераздирающий крик, и он только успел прикусить ребро ладони, чтобы не выдать своей маленькой тайны: он влюбился в Гимероса и готов был пойти до конца, даже если им не суждено остаться вместе. Но открывшиеся обстоятельства в корне меняли проблему. А это значило, что от Чонгука нужно держаться подальше. Его надежды о близости разбились, как хрустальный шар, а губы после поцелуя жгли горечью. Он больше никогда не позволит прикоснуться к себе в интимном плане. Сейчас бы вырваться и убежать куда глаза глядят, но Гимерос в разы сильнее и Чимину кроме жалких подергиваний в его руках ничего не светило.       — Ты… Ты обманул меня, — прохрипел Пак, подавляя рыдания. — Почему ты мне ничего не сказал сразу? Ты ведь все знал, да?       — Знал, — потупил взгляд бог. — Я не мог тебе рассказать об этом. Ты с трудом поверил в мое существование, как я скажу тебе, что ты чистокровный омега?       — И когда же ты хотел известить меня об этом? Когда переспишь со мной, обрюхатишь и свалишь на небеса к своим блядям?       — Ты знаешь, что я бы никогда так не сделал.       — Знаю? — Пак посмотрел на Чонгука, как на сумасшедшего. — Я ничего не знаю и не понимаю! Моя жизнь полетит к херам, если это все правда!       Чимин замолчал, пытаясь переварить полученную информацию. Не верить Гимеросу у него просто нет причин. То, что он бог, Чимин знал точно, видел все его фокусы и примочки. Осталось понять, почему этот конкурс неудачников выиграл именно он? Почему он должен тащить на себе эту миссию и есть ли возможность от этого избавиться?       У реки поднялся ветер, принося холодный ночной воздух и пробирая до косточек. Наверное, перевалило уже за двенадцать, потому что на противоположной стороне Пак заметил ночной патруль с фонариками. К полученному стрессу ему не хватало еще объяснений с полицией, что два парня делают у реки, причем Чимин сидел на коленях Чонгука с вытащенной блузкой и взъерошенными волосами, будто они…       Ха! Размечтался! Закатай губу, Пак Чимин! Твое увлекательное гейское путешествие закончилось, так и не начавшись. Пора подобрать слюни и сопли и вернуться к привычной жизни. Выкинуть бога из головы, найти себе девушку, посговорчивее и покладистее Миён, родить кучу детишек и закрыть сердце на замок. Хер он больше кого-нибудь туда впустит. Отлично! Ведь еще ничего непоправимого не случилось, а один поцелуй… Он сможет его забыть. Не нужно объясняться перед близкими друзьями, краснеть перед консервативными родителями, скрывать ориентацию среди коллег, чтобы не видеть на себе неоднозначные взгляды и упреки. Он переживет это, как люди переживают измены и потери. В конце-концов, нет ничего хуже смерти, а остальное поправимо.       — Ты правда так думаешь? — раздался тихий голос в тишине.       Чимин вспомнил, что он все еще сидел на коленях Гимероса, и слез с него, вправляя рубашку в брюки. Нужно ехать домой.       — Пойдем, — глухо сказал Пак. — И прекрати читать мои мысли. Мне нужно побыть одному.       Зайдя в квартиру, Чимин обреченно сел на пуфик, скрестив перед собой руки в замок. Всю дорогу до дома он не мог сосредоточиться и едва не сосчитал пару столбов, но, к счастью, все обошлось. Белоснежка прибежала в коридор, потерлась об ногу Чимина и потопала за Чонгуком, который насыпал котенку еды.       Перед глазами блондина стояла пелена из невыплаканных слез. От самого себя стало противно, потому что раньше он не замечал такой плаксивости. Возможно, это рядом с Гимеросом стала просыпаться его внутренняя сущность. От этих мыслей голова болела еще больше, они сбились в кучу одна глупее другой. Все перспективы, что вырисовывались в жизни Чимина, приводили к фиаско. Единственно правильным решением было прервать эту связь как можно быстрее, пока их отношения не зашли слишком далеко.       Гимерос ушел в спальню и тревожить парня не стал. Пак скинул пиджак, вытащил из кармана скрученный галстук и швырнул на туалетный столик. В угол на кресло полетели рубашка и брюки. Он всегда аккуратно складывал вещи, но сегодня они его совершенно не заботили. Обида на Гимероса еще не отпускала; наоборот, накатывала волнами и с каждым разом все сильнее. Он не мог отделаться от мысли, что бог решил его использовать, выполнить небесные указания и оставить на Земле. В оправдания верилось с трудом, но очень хотелось. Пак сел на кровать и зажал уши: в его голове только и звучали слова Чонгука «я бы никогда так не сделал».       Помотав головой, Чимин лег в кровать и отвернулся от бога. Впервые за последние дни они спали на безопасном расстоянии, что и первые ночи. Вот бы откатить время назад и вернуться в нормальную жизнь. С мечтами о прошлом и решительным непринятием будущего Чимин заснул.

***

             — Я приготовил завтрак и сварил кофе, — Гимерос подсел ближе на край, как только Чимин открыл глаза.       — Я поем позже, — прокряхтел блондин севшим от сна голосом. — Чонгук, нам нужно поговорить. Я все решил — ничего не будет. Дай мне возможность жить так, как я жил до этого. Большего я не прошу.       — Чимин, не говори только за себя, — бог сдавил его ладошку, крепко удерживая в руках.       — Это моя жизнь, Чонгук, и ты не можешь в нее вмешиваться. Осталось четыре дня до выполнения нашего договора, поэтому моя совесть чиста — я выполнил все условия, ты тоже. Ты не возьмешь меня, разве что силой, поэтому давай разойдемся, как цивилизованные… м-м-м… люди. Наше расставание ни для кого не станет концом света… — Чимин выпалил все свои мысли, что надумал с вечера. Сегодня в университет ему только к третьей паре, поэтому он успеет позавтракать, принять душ и проветрить мозги, а Гимерос побудет в одиночестве и тоже свыкнется с неизбежным.       Пак свесил ноги с кровати, взъерошил волосы и вышел из спальни, оставляя Чонгука одного. Завтракал Чимин тоже сам, а одевался, стараясь не смотреть на бога, расположившегося в гостиной. Пак тихо закрыл дверь квартиры, чтобы не шуметь, и поплелся на парковку.       Занятий, как таковых, сегодня не было. Преподаватели собирали их в малых группах и давали последние наставления перед выпуском.       — Пак Чимин, вы слышите меня? — неугомонный профессор Сон скакал перед проектором, перескакивая с одного слайда на другой.       — Да, профессор, — соврал Пак, впервые отвлекаясь от предмета.       — Хорошо, запишите следующее, пожалуйста…       После пар домой не тянуло вообще. Входящее сообщение от Тэхена пискнуло как раз вовремя. Друг освободился и теперь мог поболтать с Чимином, засевшим в библиотеке. Пак нашел в каталоге старые запыленные учебники по омегологии, анатомические справочники и методички по внутренним болезням омег и осторожно листал хрупкие пожелтевшие страницы. Похоже, что их долго никто не брал в руки — кое-где страницы ссохлись и склеились, но рисунки не пострадали, а также остался и текст, в который Пак жадно вчитывался.       — Ого! — Тэхен перевесился через стол и заглянул за плечо Чимину. — Ты чего, Чим?       В руках Чимина была книга, где объяснялось происхождение омег и детально описывалось их строение. Эту поебень он изучил трижды. Прочитал от корки до корки. Последняя надежда на то, что мир омегаверса исчез полностью, таяла на глазах. Из текста Чимин понял, что в ходе трансформаций омеги утратили признаки, которые раздражали Чимина в фанфиках, что читал друг. Современные омеги стали более устойчивыми к природным изменениям, их течки теперь не руководили организмом и при каждом запахе «своего» альфы омеги уже не теряли голову, раздвигая ноги перед партнером. По сути, нынешние омеги ничем не отличались от тех людей, которые ходили по Земле. Но их численность сокращалась: Чимин заглянул на дату выхода учебника — сорок лет назад — поэтому найти омегу вскоре станет чрезвычайно трудно.       — Да так, — Пак громко хлопнул книгой, поднимая пыль со страниц. — Решил скоротать время, пока жду тебя.       — Как прошло свидание? — Тэхен прижал сумку к себе, осторожно обошел друга и присел на соседний стул. Благо, в библиотеке под конец года студентов было совсем мало, а после пар огромный зал и вовсе опустел. Работники шумели формулярами, расставляли литературу по полкам, и Чимин даже отвлекся от грустных мыслей под эти привычные размеренные звуки.       — Прошло, — буркнул Чимин.       — И? — Тэхен толкнул его под локоть и заинтриговано спросил. — Ну вы хотя бы поцеловались?       — Поцеловались.       — И что не так? Тебе не понравилось? Он склонял тебя к сексу? Или у вас уже было?       — Да не ори ты! — шикнул на него Пак. — Не было и не будет.       — Ты ебобо? Почему? — Тэхен округлил глаза и ждал ответ, а Чимин не знал, стоит ли рассказать другу обо всем, что произошло вчера. Этот разговор не выходил из головы Пака, и он сойдет с ума, если не разделит с кем-то свои тревоги.       — Как ты смотришь на то, что омеги не исчезли?       — Совсем уже ебнулся, — Тэхен повертел пальцем у виска. — Ты мне сам говорил, что омеги давно вымерли, а теперь ты меня убеждаешь в обратном? Чимин, что случилось? Я не могу поверить в то, что это ты. Нет, друг, меня не проведешь.       — У меня был разговор с Гимеросом, — Чимин утупился взглядом в выщербленный от времени стол. — По его словам, последний омега на Земле — это я.       Тэхен сидел ни живой, ни мертвый.       — Как так? — заикаясь, выдал друг.       — Я не буду тебе рассказывать долгую историю про богов, которые жили раньше на Земле, но вывод один — чертов ублюдок сюда пришел не зря. Я — его задание. Цель, понимаешь. Не только соблазнить меня, а в идеале… родить детей… Господи, что я несу…       Чимин хлопнул себя по лбу и поставил локти на стол, зарывшись руками в волосы. Тэхен продолжал молчать, переваривая услышанное. От слов Чимина стало жутко. А если это правда? Он тоже смирился с тем, что Гимерос — представитель богов, но эта ситуация принимала совсем иной оборот.       — Теперь ты понимаешь, что мы не можем быть вместе? Я нормальный мужик, я не хочу быть омегой, — прохрипел Чимин, пряча за длинной челкой заплаканные глаза. — Ну почему, как только я влюбился, все обернулось самым паршивым образом?       Тэхен продолжал молчать. Он знал, как важно было для друга принять свои чувства к Чонгуку. Их разговор у него дома, когда Пак с волнением спрашивал об интиме между мужчинами, был таким тяжелым для Чимина, что Тэхен буквально видел на лице все муки и сомнения друга. Ким даже позавидовал смелости Чимина, который осознанно принял для себя такое решение. Сам он долго таскался за Джином с огромными глазами, полными юношеской влюбленности, и тяжелыми яйцами с желанием потрахаться, но Чимин — это другое. Пак слишком серьезно относился ко всему, что происходило в его жизни. И тот перелом в сознании друга стоил многого. Теперь же его жизнь разбилась на осколки.       Ким подсел поближе и обнял блондина за плечи. Ему так не хватало простой поддержки, что Пак зарылся в объятия друга и плевать, что они находились в читальном зале. Здесь так же пусто, как и внутри Чимина.       — Я хочу обычной жизни, Тэхен. Я его совсем не знаю, понимаешь? Я влюбился в красивую оболочку…       — А если он будет рядом? — Тэ поглаживал Чимина по плечам, не зная, что сказать. Может Джин поговорит с Чонгуком? Они вроде как сблизились в клубе, Ким даже пару раз застал Джина за телефонным разговором с божеством. Непринужденным, словно они давние друзья. Собственно, больше ему и обратиться не к кому.       — А я смогу нормально жить, если он будет рядом? Если это правда, мы сможем заниматься сексом? Или всю жизнь с резинкой, будто двое заразных? После того поцелуя я понял, что хочу большего. Я бы отдался ему в тот вечер, если бы не узнал правду. Ты представляешь, какой я дурак, Тэ? Он воспользуется мной и выкинет. Поставит плюсик, отчитается отцу и забудет обо мне.       — Ты не прав, Чимин. Чонгук поступил честно, рассказав тебе об этом. Если бы он ничего не чувствовал, то давно бы околдовал своими чарами, добился тебя и свалил в туман. Теперь только от тебя зависит, хочешь ты остаться с ним, или нет. Подумай об этом, Чимин.       Уговоры Тэхена немного отрезвляли. Поступок Гимероса стал не таким ужасным, но от этого в жизни Пака ничего не менялось — он все равно считал, что между ними ничего не может быть.       — Но если ты любишь его, может стоит попробовать? — вкрадчивый голос Тэхена немного успокаивал. — Мы с Джином приняли тот факт, что у нас не будет детей. В нашей стране гомосексуальным парам нельзя зарегистрировать брак или усыновить ребенка, но я не могу из-за этого отказаться от Джина. Я слишком сильно люблю его.       — Любовь — это болезнь, ты сам знаешь. Обычное психическое расстройство, параноидальная зависимость. Этого мне еще не хватало, — шмыгнул носом Чимин, помня рассказ Гимероса. — А вы берегите друг друга, — Пак встал из-за стола и начал собираться. Читальный зал скоро закроется.       — И все же я считаю, что ты должен подумать, — Тэ схватил его за руку, не давая просто так смыться. — Вам нужно поговорить, Чимин. Не действуй на эмоциях, включи мозги. Пока в тебе говорит только обида, но ты должен посмотреть на это с другой стороны.       — Нет никакой другой стороны, — дернул руку Чимин. — Да и времени думать у меня нет. Осталось четыре дня, и все закончится.       Пак закинул сумку на плечо и вышел из зала, оставляя Тэхена одного. Нужно срочно что-то делать, иначе друг натворит того, о чем будет жалеть всю жизнь.