Потерянный

«Я успею помешать Мулан совершить роковую для меня… в смысле, для неё ошибку. © Мушу»

      Он помнил смех, чей-то незнакомый смех, который не давал ему выспаться ночью. Он пробуждался пару раз. В первый раз он слышал неприятный разговор Мулан с принцессами. Во второй просто смех, будто кто-то склонялся над ним, кто-то могущественный, в руках у которого была круглая монета. Всё это могло быть просто сном, его уставшей фантазией. Но смех не был иллюзией разума. Он был настоящим. Незнакомым. Будто кто-то потешался над ним. А потом падение в пропасть. Он кричал, вздрагивал и пробуждался. На какой-то миг ему казалось, будто палатка растворилась, и он спал на земле. Но сон оказался сильнее. Он вдруг ощутил себя уставшим, будто его сдавливает доспех, и он очень долго пробыл в пути. И всё, чего он желал — это забыться в чертогах разума.       Голова кажется свинцовой. Он с трудом раскрывает глаза, поначалу изображение двоится. В горле пересохло настолько, что потрескались губы. Несносная жара, ему казалось, что он сгорает. Потирая глаза сухими и горячими ладонями, он с трудом присаживается и удивляется. Каждое его движение скованно. Такая тяжесть, будто он проспал в доспехе. Постепенно изображение улучшается и он замирает. Всё вокруг стало другим. Будто он — в другом месте. Он испуганно осматривается, понимая, что он спал под открытым небом, в пустынной местности. В лощине. Рядом с ним стоит чёрный гнедой конь, на нём седло, он будто прибыл с ним. Он с трудом присаживается на колени и переводит дыхание. Тяготы походной жизни не влияли на него, он был вынослив и силён. Но ситуация его поистине пугала.       — Мулан? — громко произносит он, осматриваясь. Руки. Он смотрит на них, понимая, что он видит свои руки. Но что-то изменилось. Трудно понять, что. — Яо? Линг? Чьен-По?       Тишина.       Накануне они повздорили с Мулан, но даже при всём при этом, он был капитаном их тайной миссии. И он был их генерал. Они сопровождали принцесс в Ки Гон, где три юные принцессы должны были вступить в брак с сыновьями правителя Чина. И всё шло хорошо, пока не последний их привал. Всё шло как-то не так. Чтобы он не делал, за что бы не брался, всё будто падало из рук. И даже повозка сорвалась и если бы не их с Мулан ловкость, то принцессы могли бы погибнуть. Но где все они сейчас? Вокруг никого. И местность малознакомая. А на нём доспех. Точно такой же, какой был при нём, когда он ещё только становился капитаном неопытных юнцов. Он осматривает себя и за повязкой находит свиток. Достав его, он быстро читает и замирает. Это был призывной свиток для семейства Ли. Он адресовался его отцу Гуан Ли, но как подобает, он пошёл вместо отца.       «Это какая-то ошибка», проносится в его мыслях. Отец мёртв. Он помнит дикий холод и боль, пронзающую сердце. Он никому не показал свои страдания, он перенёс утрату с высоко поднятой головой. Его шлем он бережно сохранил и обещал убить Шань-Ю, а победу посвятить памяти отца. Ошибки быть не могло.       Он подходит к коню и запрыгивает на него. Взяв в руки поводья, он пришпорил его и помчался вперёд, ведомый своим внутренним чутьём. Сидя на одном месте трудно разобраться в сложившейся ситуации. Всё, что ему нужно — это разыскать Мулан. Она героиня Китая, наверняка каждый второй знает о ней.       Покинув лощину, он замечает впереди раскинутые палатки и толпу юных солдат. Это то, что ему необходимо. Он поговорит с местным генералом и найдёт Мулан. Наверняка она так же разыскивает его и так же в смятении.       Едва он попадает в лагерь, то замечает небольшую потасовку новобранцев. Спрыгнув с лошади, он некоторое время наблюдает за тем, как из ровной шеренги выпал один юноша.       — Ножки не держат, малыш? — спросил один из толпы и протянул ему руку. Но юнец оказался на редкость несговорчивым. Он дерзко оттолкнул руку и, быстро поднявшись на ноги, вытянул меч из ножен.       — Оскорбишь ещё, отведаешь моего клинка! — голос. Что не так было с голосом этого юноши? Ли Шанг не мог так сразу найтись с ответом.       — Опусти меч, — не растерялся второй, так же вытянув своё оружие.       — Или что?       Казалось, драка неминуема и Ли Шанг уже хотел вмешаться. Но его опередил взрослый мужчина, который с лёгкостью забрал у них оружие и практически столкнул их лбами.       — Я ваш генерал! Драки здесь под запретом, вам понятно? — мужчина дождался от каждого зачинщика подтверждения. Услышав это Ли Шанг обрадовался, значит он ему и нужен для разговора. Как только он закончит с новобранцами, то Ли Шанг напросится к нему на разговор. В это время внимание генерала привлёк юноша в красном доспехе, тот, чей голос казался странным для Ли Шанга. Он продолжал наблюдать за происходящим. — Твоё имя?       — Хуа Дзюн, господин.       — Это фамильный меч? — он передает новобранцу его меч и тот тут же прячет его в ножны.       — Он принадлежит моему отцу, Хуа Чжоу, господин.       Генерал ничего не отвечает. Уверенными шагами, он приказывает всем встать в строй, а Ли Шанг направляется прямо за ним. Он привлекает внимание всех новобранцев, слыша от одного фразу:       — Сказано ведь, встань в строй. Или ты плохо слышишь?       Ли Шанг останавливается. Он оборачивается к наглецу и медленно подходит, вырастая перед ним, как каменная глыба. Одного взгляда было достаточно, чтобы низкорослый плотный мужчина одумался. Однако тот смело смотрел ему прямо в глаза. Знакомый взгляд. С вызовом. Где-то он его видел.       — Побереги свою силу для врага, — низким голосом произнёс он. На сей раз мужчина не ответил, а Шанг продолжил свой путь к шатру генерала. У входа он попросил доложить солдат о его просьбе и к его радости, генерал его принял. Сразу отдав честь, он заговорил:       — Генерал, произошла какая-то ошибка и мне необходима ваша помощь.       — Представьтесь, — произнёс генерал, отвлекаясь от бумаг.       — Ли Шанг.       — Ли Шанг? — он поднялся и подошёл к нему. — Можно ваши бумаги? — нехотя, но он передал ему свой свиток. — Гуан Ли.       Генерал начал хмуриться, он глубоко вздохнул. Казалось, он готовился сказать что-то неприятное.       — Мне очень жаль, Ли Шанг, но на вашу деревню было нападение жужанов. Бери-хан никого не пощадил. Вероятнее всего ваш отец умер.       — Простите? Это какая-то ошибка. Мой отец, генерал Ли, пал месяц назад во время боя над хуннами. Мы их одолели. Он покоится с миром.       — На нас не было нападения хуннов. Я понимаю, долгая поездка утомила вас. Но вам нужно вернуться в строй, зарегистрироваться. Завтра у нас начинаются тренировки.       — Я не намерен оставаться здесь. Мне нужно найти Фа Мулан. Наверняка вы слышали о ней. Она китайская героиня.       — Женщина? — генерал открыто рассмеялся. — Женщина-героиня? Вы и, правда, утомились. Вернитесь ко всем новобранцам. Если вы покинете лагерь, то тут же станете дезертиром, и имя вашего отца будет покрыто позором.       — Я генерал Ли Шанг! — он повысил голос. — Имя моего отца не может быть покрыто позором!       — Генерал? — он снова рассмеялся. — Возвращайтесь в строй. Я ничего больше повторять не буду. Вы прибыли сюда в качестве рекрута для подготовки к битве с жужанами. Разговор окончен! — генерал возвращается за свои бумаги. Ли Шанг, с трудом сдерживаясь, покидает шатёр. Он хотел бы уйти, но слова генерала звучали предельно ясно. И он не знает Мулан. Если она не героиня Китая, то кто она тогда в этом новом и непонятном мире?       Пришлось встать в строй. Очередь двигалась медленно, казалось, эта пытка никогда не закончится. Он терпеливо дожидался, когда придёт его черёд, а в мыслях крутился вихрь воспоминаний. Они были близко и так далеко одновременно. Ускользали сквозь пальцы и он не мог их уловить. Что случилось той роковой ночью? Быть может, он разозлил предков, что не хотел покоряться судьбе? Ведь причиной их с Мулан конфликта послужило то, что он всегда следовал за долгом. А она за сердцем.       Он — безукоризненно выполнял приказы.       Она — бессовестно их нарушала.       «Цветы тянутся ввысь к солнечному свету, но их корни тянутся к дождевой влаге, впитавшейся в землю. Солнце и дождь такие разные, но лишь совместными усилиями они могут создавать гармонию и жизнь».       Он тут же касается своей шеи и вытягивает кулон, подаренный отцом Мулан им накануне отъезда. На его ладони лежит чёрный символ Ян. Тот самый кулон, Инь-Ян, который должен был напоминать им об их любви и о необходимости терпения. Если кулон с ним, тогда где вторая половина?       Подошла его очередь оформляться. Он передал свой свиток, ответил на определённые вопросы и получил комплект постельного белья. Назад дороги нет. Теперь только вперёд. Исполнять свой долг. Вновь послужить родине. И разобраться в странности самой судьбы.       Темнело.       Ли Шанг одним из последних был в очереди оформления, оттого и последним явился в палатку. К его удивлению, он соседствовал с зачинщиками конфликта, а так же с тем самым наглецом, который пытался его вернуть в строй. Ему не впервой быть новобранцем. И он всё хорошо знает. От того, он направляется к крайней кровати и случайно толкает плечом растерянного рекрута в красном доспехе. Он просто стоял на месте и осматривался. Будто не знал, что ему делать. Когда другие уже вовсю раздевались и веселились.       — Эй, осторожней, — дерзко произносит новобранец. И снова голос. Он не мог понять, что с ним не так.       — Не стой посреди шатра, — холодно отвечает Шанг. Настроение было не из лучших.       Юнец хотел что-то добавить, но в этот момент показался стражник. Он объявил всем, что они направляются на помывку. Это как-то особенно напугало юношу. Его смятение и страх не прошёл мимо пытливого взгляда Ли Шанга. Он будто что-то скрывает. Какую-то тайну.       — Мне нужен доброволец в дозор.       — Я пойду… Простите. Разрешите нести дозор?! — голос был каким-то облегчённым. Ли Шанг проводил взглядом Хуа Дзюна и направился к свободной койке, чтобы бросить свои вещи.