Молох Ведьм

В этот раз все пошло не по плану. Небо затянуло густыми тучами, вот-вот должен был начаться дождь. Клиент, рвущийся в бой со снайперской винтовкой, посмурнел, отказался от продолжения охоты. Пейн глянул на своего помощника. — Саймон, мальчик, проводи нашего гостя. Посмотрев на клиента, Пейн добавил: — Сэр, я не смогу вернуть вам ни цента. Условия сделки выполнены. Вы сами отказываетесь от… Клиент поморщился — Не нужно учить меня, как вести бизнес. Подавитесь своими деньгами. Я умываю руки. — Что же, ваш выбор. Помните, абсолютная конфиденциальность. Клиент, не удостоив его ответом, пошел прочь. Саймон последовал за ним. Шериф посмотрел на свои ботинки. Сюда приходят добровольно, силком никто не тащит. Шериф знал, что рано или поздно этой забаве придет конец. И расплата будет ужасной. А пока — наслаждаться жизнью, копить денежки и соблюдать осторожность, надеясь на покровителей. — Рори, вставай-ка, дружок, я тут ночевать не собираюсь. — Так ведь сорок минут еще не… Шериф надел на сидящего Рори свою шляпу. — Тебе солнышко голову напекло? Вроде сегодня пасмурно. Клиент отказался, слышишь? Они шли, ориентируясь на радиомаячок, который каждая жертва глотала с последней пищей. Радиомаячок имел и еще одно полезное свойство. Если жертве удавалось уйти, то стоило набрать нужный код, как маячок взрывался, отравляя носителя сильнодействующим ядом. Но к такому методу прибегали редко. Попади труп в руки экспертов — дело примет совсем ненужный оборот. Рори шагал, хмуро поглядывая на верхушки сосен. В свои шестьдесят семь лет он выглядел не старше пятидесяти, имел могучее здоровье и попадал навскидку со ста ярдов в пачку сигарет. Он прошел Вьетнам, прошел Ирак, а потом и Афганистан. Был инструктором в Чечне. Потом снова вернулся в Афганистан. Рори не любил воевать, но не умел делать ничего другого. — Послушай Пейн, тебя не мучают кошмары? Пейн продолжал идти как ни в чем не бывало. — Кажется, я задал вопрос. Беззлобно, почти умиротворенно Пейн ответил: — Заткнись ты ради бога, каждый раз одна и та же песня. Рори нахмурился. — Когда мы убивали… Пейн набросился на старика, схватив его за жилетку. — Хватить ныть и причитать как баба. Был Вьетнам, был Афганистан... Мне плевать, что у тебя было. Ты берешь бабки так же, как и я. И руки у тебя ничуть не чище. Да. Да, черт возьми. Там, — он указал стволом ружья на землю, — нас ждет ад и вечные муки. Но разве здесь лучше? Я не хотел такой судьбы, не хотел ввязываться в это дерьмо. Но когда твоя жена кричит по ночам, сгорая от боли, ты не думаешь о последствиях. Мне нужны деньги, Рори. Много денег. Жене они уже не понадобятся, но я хочу обеспечить безбедное существование детям и внукам. Хотя бы для того, чтобы избавить их от такой же сучьей судьбы. Да и у тебя ситуация не лучше. Какой-то идиот, не справившись с управлением, отправил на небеса твоего зятя и дочь. А тебе взамен остались четверо внуков. Сейчас они одеты, накормлены, ходят на музыку. Скажи мне честно, на долбаном грузовике ты смог бы обеспечить их так славно? Не ты ли клялся на гробе своей Кристи, что они ни в чем не будут знать нужды? Сколько тебе осталось — десять лет? Пятнадцать? Ты сдохнешь, правительство найдет способ отобрать у них дом, землю, машину. Несчастные сироты пойдут по миру. А твой младший внук? После той страшной аварии он еще долго не сможет ходить. Ты расплатился с клиникой? Чек приходит каждый месяц. Я даю тебе шанс заработать. Так что заткни свой рот и делай, что я говорю. Рори злобно поправил усы. Крыть было нечем. Он понуро промолвил: — Иногда мне хочется пустить себе пулю в голову. Пейн хищно улыбнулся. — Давай, Рори, прямо здесь. Когда станешь нажимать курок, вспомни внука на инвалидном кресле. Все не так уж и плохо. У него никогда не будет проблем с местами на парковке. Зарычав как собака, Рори отошел в сторону. Ему дико хотелось вскинуть винтовку и разнести эту квадратную башку с седым ежиком. *** Хелен Рэй всегда любила лес. Отец брал ее с собой в походы, когда Хелен не было и четырех. В семь лет она умела разводить костер, в десять — легко могла поставить палатку, приготовить в котелке нехитрую снедь, в пятнадцать она впервые отправилась в двухнедельный поход по Аппалачам. С тех пор палатка, нож, спички и соль стали ее неотъемлемыми спутниками. Мать не разделяла увлечений дочери. Она считала, что девочка должна быть девочкой. Чушь и предрассудки. Хелен прекрасно справлялась с любой «мужской» работой и ненавидела, когда ей указывали на половую принадлежность. Стройная, крепкая, она пользовалась успехом у парней, но парни ей были безразличны. Душу свою она раскрыла лишь нежной тихоне, которую защищала от нападок старшеклассниц. Тихоня зачем-то разболтала об их чувствах. Может быть, пытаясь купить место в стае. Кто-то воспринял новость спокойно, кто-то старался делать вид, что ничего не произошло. Нашлись и те, кто зубоскалил. Хелен было все равно, но мерзкое предательство очерствило ее юную душу. Девушка раздражалась по пустякам, всегда старалась поступать наперекор. Родители объявили непримиримую войну ее «измам». Нигилизм, цинизм, максимализм. Мать не могла найти подход и лишь с помощью отца убедила посетить психолога. Психолог оказался славным малым, нашел с Хелен общий язык. Девушке нравилось их открытое непринужденное общение. На одной из встреч говорили об образовании, и неожиданно для себя Хелен сообщила, что хочет поступать в академию ФБР. Отец поддержал ее решение, но мать легла костьми. Хелен и сама не была уверена в своем решении, но бес противоречия толкал пойти наперекор. Скандалы продолжались две недели, пока психолог не вмешался, сказав, что если мать не прекратит давить, они растеряют весь достигнутый прогресс. В академии Хелен продемонстрировала свои незаурядные аналитические способности, в спорте занимала призовые места и вполне была довольна жизнью, если бы не лес. Она скучала по походам, скучала по вольной жизни на природе, поэтому не было ничего удивительного в том, что Хелен проводила свои каникулы совсем не как ее сверстницы. Коктейлям на пляже студентка академии ФБР предпочитала дикие леса, походы в заповедники, наблюдение за животными в их естественной среде. Округ Спенсерхуд был для нее Меккой. Тысячи квадратных миль дремучих лесов, где до сих пор остались места, куда не ступала нога человека. Хелен всецело наслаждалась отдыхом. Забиралась в такие дебри, где ее вряд ли могли найти даже местные егеря. Купалась в ледяных речках, охотилась на мелкую дичь, ела ягоды и удивительно вкусные грибы. Возвращаться в город совсем не хотелось. Она мечтала остаться тут навсегда. Тот день был особенным. На душе — самый настоящий праздник. Несмотря на прохладу, Хелен сбросила с себя всю одежду. Вчера она строила новую запруду, таскала тяжелые камни. К вечеру разболелась поясница. Нужно полежать на муравейнике, сразу станет легче. Она удобно расположилась на теплой сырой куче, смотрела в небо, гадая, пойдет ли дождь. Тысячи мелких уколов слились в единую электрическую симфонию. Хелен знала, что будет дальше — мозг устанет реагировать на укусы и отключит сознание, погрузив ее в глубокий сон. Проснулась она от дикого крика. Кричал человек, в этом не было сомнений. Выбежав к реке, она увидела бородатого мужчину, обливающегося кровью. Хелен отлично умела оказывать первую помощь. Подбежав к раненому, она быстро оценила ситуацию. Пуля крупного калибра «прошила» плечо. Бедняга, судя по багровым пятнам на одежде, потерял много крови. Только тут Хелен вспомнила, что на ней нет ничего, кроме ботинок. Скромничать было некогда, мужчина терял сознание. Хелен зубами порвала рукав его рубахи и туго затянула рану. Не удовлетворившись результатом, вытащила шнурок, наложив тугой жгут. Перемазанная кровью, ринулась к своей палатке. Быстро разыскала кое-что из одежды и рванула с медкомплектом назад. Странно, незнакомец куда-то пропал. Может, спустился ближе к воде? Она крикнула. Голос потерялся в шуме горной речки. Хелен пошла по кровавому следу. Надо спешить. Человек может умереть. Куда же он мог уйти? Идти пришлось совсем недолго. Спрыгнув с небольшого обрыва, она наткнулась на пожилого жилистого мужчину, спешно роющего яму. Рядом лежал окровавленный незнакомец. Вместо глаза зияла жуткая залитая кровью дыра. — Черт возьми, ты откуда здесь взялась?! Хелен стала отступать назад. — За… за… зачем вы роете тут? Он же жив. Он же жив был только… Она уткнулась спиной во что-то мягкое, живое и, резко повернувшись, увидела мужчину со звездой шерифа. — Боже, шериф. Вы так меня напугали, что тут происходит? Шериф смотрел на нее с недоумением. — Кто, ты, мать твою, такая? Что ты здесь делаешь? — Я… меня зовут Хелен Рэй. Вон там моя палатка… Хелен понимала, что несет полную чушь, но противный страх не давал мозгу думать. — А где другие? — Какие другие? Я здесь совсем одна! Шериф указал куда-то в сторону реки. — А это кто такие? Хелен повернулась. — Где, ничего не вижу… Когда она вновь посмотрела на шерифа, тот направил на нее револьвер. Рори бросился к шерифу. — Нет, Пейн! Не-е-е-ет! Прогремело несколько выстрелов, отбросивших Хелен на белые речные камни. Рори бросился к захлебывающейся кровью девушке, прижал ее голову к своим коленям. — Что же ты наделал?! Это… это совсем еще девчонка. Шериф, присев на корточки, обыскал ее карманы. — Черт возьми. Ни документов, ничего. Откуда она тут взялась? — Не знаю. — Брось ее в ту же яму. Да привали камнями. Шакалы обнаглели, таскают части тел по всему лесу.