Как дышат русалки?

— Доброе всем утро! — бодрый голос Тигровой лилии прозвучал как гром посреди ясного неба, разбудив ребят ни свет, ни заря. — Если оно доброе, то я балерина в розовой пачке, — сонно проворчал Джек, выползая из палатки. — Доброе утро, Тигровая лилия. У нас что-то срочное, не терпящее отлагательств? — высунулась заспанная Эмили. — Когда увижу всех, тогда и расскажу, — громко ответила Тигровая лилия. Джек зашипел. — Здравствуй, Тигровая лилия, — приветливо произнесла Алиса, уже собранная и одетая в свое повседневное платье, в отличие от Эмили и Джека, появившихся в пижамах. По ней и нельзя было сказать, что она поспала всего несколько часов, допоздна проговорив с Джоном. — Всем доброе утро, — показался из палатки и сам Джон, также выглядевший бодрым и отдохнувшим. –По какому поводу ты решила нас собрать в столь раннее время? — Раз наконец все в сборе, я рада объявить вам замечательную новость. Мы отправляемся на «Веселый Роджер», — торжественно произнесла Тигровая лилия, и у нее самой в глазах затаились смешинки. Она смотрела на Джека. Тот хрустнул каждым пальцем и принял невозмутимый вид. — И это не могло подождать ещё часика два? — Нет, не могло! — И почему же? — почти взмолился Джек — Да потому что в Нетландии (и не только в ней, если быть честной) каждая минута на счету. Неужели ты хочешь провести ещё целых два часа в постели вместо приключений? — Честно говоря, я бы не отказался. — Боже, Джек, ну ты и зануда, — Тигровая лилия показала ему язык, — остальные такого же мнения? — Это тот самый «Веселый Роджер» — пиратский бриг, капитаном которого являлся Джеймс Крюк? — сон Эмили как рукой сняло. — Почему же являлся? Он и сейчас занимает этот пост и весьма блестяще исполняет свой долг. — Но ведь он же умер по книге? — Скажи об этом ему, когда увидишь. Ещё пару дней назад он жил и здравствовал. — Так, хорошо, мне ещё многое предстоит узнать об этом мире, — признала Эмили, поднимая руки в знак поражения. — А я согласна отправиться на тот бриг, — сказала Алиса. — Хотя бы кто-то согласился! — обрадовалась Тигровая лилия и обратилась к остальным — Учитесь! — Эй, я тоже была не против, просто мне стало интересно узнать про корабль. — Два здравомыслящих человека уже на борту. Со мной уже три. — Я также совсем не против увидеть нечто новое, где мы ещё не были, — произнес Джон. — И это правильное решение! А что скажет главная зануда нашей компании? — Ещё раз меня так назовешь, и я расскажу твоему отцу, что это ты спугнула ягуара на той охоте. — прошипел Джек, но блеск в глазах выдавал его с головой. — Можно подумать, ты у нас такой идеальный, что ничего не придумать в ответ. — Тигровая лилия нисколько не смутилась. Только из большой любви к тебе я не буду раскрывать твои секреты прямо сейчас. Ты с нами, в конце концов, или нет? — Да с вами, конечно. Я точно так же собрался бы и попозже, будучи выспавшимся. Всё равно капитан встает с утренними склянками, проверяя вахту. И ему совершенно неважно, когда ты прибудешь. — Ты служил на его корабле? — удивился Джон. — Ещё бы я не служил, — пробормотал тихо Джек, но потом громче ответил, — Служил. Но правде говоря, недолго. — И кем же? — спросила Алиса. — Начал с обычного юнги, потом стал матросом и прослужил от силы года полтора. Дальше понял, что это всё же не моё и переместился в Замок. — Я читала как-то про жизнь матросов на судне, — сказала Эмили, — и это совсем не курорт. --Ты права. Впрочем, на «Роджере» с удобством немного проще, так как для брига большой команды не требуется, как, например, для фрегата. Однако это далеко не палатка с отдельными комнатами и душевой. Пока Джек рассказывал о своей жизни на бриге, Джон успел найти в его рюкзаке чайник, поставить его на костёр, который разожгла Тигровая лилия, и заварить молочный улун. Когда на них уставились три недоуменно-восхищенных пары глаз, он сделал невинное выражение лица и спросил: — Нет, ну а вы сначала хотите приключений или чаю? Лично я — чаю. Остальные засмеялись. Действительно. — Да и вообще позавтракать не помешало бы, — подала голос Эмили. — Поддерживаю, — кивнул Джек. Алиса закатила глаза, пока никто не видел, и принесла скатерть, на которой уже спустя пару минут появились различные деликатесы. Тигровая лилия с неодобрением хмыкнула, но тоже присоединилась к трапезе. А солнце, тем временем, едва выплыло целиком из-за горизонта. ** — Вот теперь точно летим! — воскликнула Тигровая лилия, когда завтрак наконец был окончен и довольные путешественники сидели около пепелища костра и слушали пение утренних птиц. Друзья согласно кивнули и, памятуя вчерашние уроки полета, поднялись в небо. Когда три основных правила были приведены в исполнение, Эмили вдруг подхватила воздушный поток и вырвалась вперед. Джек быстро смекнул, что к чему, и через мгновение уже пулей пролетел мимо оторопевшей Эмили. Однако та решила, что не сдастся ни на каких условиях, и направила все свои мысли исключительно на полет. Таким образом, первое место снова было за ней. Ветер бил в лицо и трепал волосы, а глаза уже начинали слезиться и наверняка покраснели, но Эмили продолжала движение. Джеком также овладел азарт от гонки, а ещё включилось честолюбие и увесистое эго. Только вчера научилась держаться в небе, а сегодня его уже обгоняет. Нечестно. Джек припустил вдогонку. В это время Тигровая лилия подлетела к Алисе с Джоном, наблюдавшими за двумя маленькими фигурками у линии горизонта, и тихо спросила: — Как думаете, сказать им, что нам совсем в другую сторону? — Думаю, не стоит их беспокоить, — покачала головой Алиса, улыбаясь, — Да и бесполезно уже. — Как я понимаю, Джек и без нас должен знать путь, раз «Веселый Роджер» ему знаком, — согласился Джон. — В таком случае, прошу за мной. Ровно через 10 минут мы будем на месте. ** Нетландия — поистине небольшой остров, но на нём постоянно жизнь кипит. И не только на нем, но и над, и вокруг. Во время очередного полёта над местом, которого нет, Эмили особенно запала Русалочья лагуна с её прекрасными обитательницами. В их длинные волосы всегда вплетены изумрудные нити водорослей и вставлены самые красивые ракушки заместо заколок, а их чешуя переливается на солнце, когда русалки выплывают и садятся на обломки скал. Но сегодня не это место должно интересовать Эмили. Прямо за лагуной на волнах покачивался изящный двухмачтовый бриг с развевающимся на ветру черным флагом. На ткани отчетливо просматривались скалящийся череп и скрещенные бедренные кости. Корабль шел на разворот по ветру. Все паруса от кливеров до грота-гаф-триселя были раскрыты. Эмили удивилась, но промолчала. На корме поблескивали при свете солнца золотые буквы «Jolly Roger». — Роджер… — любовно произнес Джек при виде судна. Эмили с восхищением рассматривала корабль. Ей самой уже надоело это повторять, однако она и представить не могла, что когда-либо окажется на настоящем парусном судне под командованием пирата. С одной стороны, это не могло не настораживать, но с другой, это так манило. Ещё одна её мечта исполнилась! — Ты очень неплохо держишься в воздухе, — признал Джек, — Значит, качка тебе тоже будет нипочём. — Ты это по собственному опыту знаешь? — В том числе. Не переживай, — Джек посмотрел на неё, — Хотя кому я это говорю. Поверь мне, капитан — истинный джентльмен. — Спасибо за поддержку, — улыбнулась Эмили. — Всегда пожалуйста, — пожал плечами Джек. Приземлившись на качающуюся палубу, Эмили с восторгом огляделась вокруг: наверху матросы налаживали такелаж, травили шкоты, отпускали рифы самых верхних парусов двигаясь притом очень быстро и плавно, с кошачьей грацией. Близ грот-мачты стоял и отдавал приказы боцман и самый верный друг капитана мистер Сми. Он погонял команду и свистел при помощи своей фирменной будки. Эмили перевела взгляд на капитанский мостик. Там стоял сам капитан «Веселого Роджера» и разговаривал с Тигровой лилией и гостями из Страны Чудес, стоявшими рядом с ним. Джек прищурился. Джон и капитан пожали друг другу руки. Когда они только успели прилететь? При виде новоприбывших, Капитан Крюк тотчас же спустился на вниз на палубу, где изящно поклонился Эмили и тепло поприветствовал Джека. При виде пирата, у Эмили едва не отвисла челюсть. И не без причины. Если вы думаете, что Капитан Джеймс Крюк — это возрастной, одетый в костюм эпохи Карла Великого, моряк, вечно курящий и склонный к спонтанным вспышкам гнева, то вы будете удивлены точь-в-точь, как Эмили. Белая льняная рубашка с широкими рукавами, расстегнутая на несколько верхних пуговиц, темные брюки из того же материала, высоки ботфорты из натуральной кожи — вот наряд, в который был одет высокий статный мужчина лет сорока. У него была обветренная кожа и длинные черные волосы, действительно немного кудрявые, собранные в хвост и ещё не начавшие седеть. В его ярко-голубых глазах, напоминавших по цвету скорее море, нежели небо, сохранилась озорная искорка, присущая всем жителям Страны Никогда. Вместо кисти правой руки у него был стальной крюк. У Эмили промелькнула мысль, что Джек внешне походит на капитана. Хотя может, ей только показалось. — Мисс Эмили, рад приветствовать на своем корабле. Будьте желанной гостьей на нем. Джек, тебя я всегда рад видеть! — Благодарю вас, сэр, — вежливо ответила девушка, — Прошу прощения за наше опоздание. — Разве можно опоздать куда-то, где нет часов? — улыбнулся Джеймс Крюк. — Склянки не в счёт. — Это хороший вопрос, сэр, — ответила Эмили, не глядя на него. Джеку уже был знаком этот тон. — Приготовься, — шепнул он капитану. — К чему? — удивился тот. — Просто приготовься. И не говори потом, что тебя не предупреждали. — Разрешите пояснить, сэр? — Разумеется, я послушаю вас с большим удовольствием. Я тебя предупредил. — Думаю, ответ будет зависеть от выбора системы координат. Или отсутствия этого выбора. Скажем, у нас была условная точка отсчета и единицы измерения — время, скажем, в минутах. Точкой отсчёта стало прибытие на корабль Тигровой лилии с Алисой и Джоном. А мы прибыли спустя некоторое время, в условиях задачи не столь важно, какое именно. Важно, что оно не совпадало с временем прибытия остальных. Таким образом, мы получили отрезок. Если бы точки совпадали, то есть мы все прибыли на корабль в одно и то же время, то опоздания не произошло бы, так как это была бы всего одна точка на бесконечной прямой времени. — неожиданно даже для самой себя выпалила Эмили. И это меня занудой называют? — Что же, признаться, в подобном ключе я не размышлял. Это интересные мысли, мисс Эмили. — Можно просто Эмили, — робко проговорила девушка. — Только если и вы будете обращаться ко мне по имени, — обворожительно улыбнулся Джеймс Крюк, — То же самое я уже попросил и у мисс Алисы, и у мистера Джона до вашего прибытия на борт. — Я совсем не возражаю, — тут же ответил Джон. — Как и я, — присоединилась и Алиса. — Я очень рад. А теперь позвольте вам показать мой бриг подробнее. — С большим удовольствием. В это же время Тигровая лилия внимательно слушала всех, но сама в разговор практически не вступала. Отчасти потому что она боялась рассмеяться, видя, как Джеймс тщательно подбирает слова. Таким обходительным она его не видела уже давно. Впрочем, в Нетландию давно и не залетало столь интересных гостей. ** — А это правда, что грота-гаф-трисель имеет такую же нагрузку, как бизань-мачта? — Не совсем. Иногда этот парус действительно называют контр-бизанью, но это неточное определение. У брига нет бизань-мачты, а значит, нет и принадлежностей для нее. Хотя функциональная нагрузка грота-гаф-триселя точно такая же, как и контр-бизани другого корабля. — Например, фрегата? — Верно подмечено, — удивился Крюк, — а вы разбираетесь в парусных кораблях? — Едва ли мои знания сопоставимы с вашими. Я всего лишь читала несколько книг. — Как называется тот деревянный шкаф, на котором установлен компас? — Нактоуз. --Что значит обстенить парус? — Положить его на стеньгу, то есть повернуть так, чтобы ветер дул в его переднюю сторону. — И какая в этом необходимость? — Тогда судно будет иметь задний ход. — В чём разница между поворотом оверштаг и через фордевинд? — На повороте оверштаг судно пересекает линию ветра носом, при повороте через фордевинд — кормой. — Какие сейчас паруса раскрыты на «Роджере»? — Кливера, фок, гром, фок- и грот-марсели, а также фок и грот-брамсели и бомбрамсели. Вам, как капитану, безусловно виднее, но мне не очень понятно, зачем сейчас нужны бом-брамсели, если корабль не нуждается в высокой скорости. Трюмсели полностью зарифлены. Капитан Крюк задумчиво смотрел на Эмили, порядком смутившуюся. — Не уверен, что разбираюсь в особенностях воспитания вашего поколения, но едва ли это то, чем учат юных девушек. — Верно. Я сама разбиралась. — И зачем же? — Потому что мне было интересно, — пожала плечами Эмили. — На Рождество я просила родителей подарить мне атлас мира с картами всех стран, морей и океанов. — Будь ты родом из этого мира, я бы без раздумий взял тебя в команду. — капитан сам того не заметил, как перешел на «ты» с Эмили, — Теоретические основы у тебя явно просматриваются, пусть и в самом их начале, практика нарабатывается со временем. А вот глаза, — глаза выдают тебя с головой. — О чём вы? — У тебя глаза горят, когда ты рассказывала. — И вас бы не остановил тот факт, что я не мужчина? — Ты спрашиваешь об этом человека, у которого в друзьях Тигровая лилия? В тебе знаний больше, чем у некоторых моих матросов, грубая же сила нужна далеко не везде. И ты могла слышать, что среди пиратов, к которым я себя с гордостью отношу, было немало удалых пираток, способных заткнуть за пояс любого. Вспомнить хотя бы Бонни Энн и Мэри Рид. Польщенная, Эмили молчала. Ей очень хотелось поклониться с той же легкостью и изящностью, как это сделала бы Алиса, но что-то её останавливало. Джек бы назвал это здравым смыслом. Девушка просто согласно кивнула головой и отошла к Тигровой лилии. Остальные смотрели только на нее, и в их взгляде отчетливо читалось уважение и восхищение. — Джеймс, а сколько людей сейчас в команде? — Двадцать пять. Этот бриг — небольшой по размеру, да и чем меньше команда, тем слаженнее она работает. Однако я заговорился. Я обещал вас провести по всему судну. Прошу, — капитан указал рукой в сторону кают, — Вы когда-нибудь бывали в капитанской каюте? — Я была! И у тебя там редкий бардак был тогда. — Твоё мнение в данный момент не учитывается. — Не очень-то и хотелось. — Конечный пункт прибытия — камбуз. Скажу коку приготовить лучшую рыбу из этого моря. — Зубатку? — вырвалось у Джека, — Ты помнишь? — Я бы никогда такого не забыл, — тепло улыбнулся Джеймс Крюк и толкнул от себя дверь капитанской каюты, пропуская гостей внутрь. ** И пусть сама экскурсия заняла относительно немного времени, к ее окончанию каждый в компании порядком вымотался и с нетерпением ожидал похода на камбуз, откуда уже давно распространялся дивный аромат запеченной рыбы. ** Но на просторной морской кухне витал не только он: вместе с запахом свежеприготовленной зубатки под дижонской горчицей смешались горько-солёный запах рома, хранящегося в пузатых бочках из морёного дерева, и запах английского рисового пудинга, и запах ухи из неизвестной Эмили рыбы. Капитан показал гостям их места и уселся во главе длинного стола. И только кок подал первое блюдо, как Джеймс Крюк произнес, тепло улыбаясь: — Этот Корабельный повар меня не боится, не подумайте. Между нами царит сплошное взаимопонимание. — Стало быть, это правда, что вас боялся сам Корабельный повар? — спросила Алиса. Теперь она припоминала одну из книг, прочитанных ей ещё в Зазеркалье. — А вам действительно хочется услышать историю старого морского волка? Тигровая лилия прыснула. Эмили коротко кивнула. — Да, -- ответил Джон, — нам было бы очень интересно, если вас это не затруднит. — Слухов много, и все правдивы. Так укажи нам суть, капитан Крюк, — заговорщическим тоном прошептала Тигровая лилия. Эмили вздрогнула. — Насчёт «старого» ты перегнул палку, но и я с удовольствием послушаю твою историю ещё раз. Из тебя выходит прекрасный рассказчик, — произнес Джек, выделив последнее слово. «Здесь явно есть второе дно, — думалось Эмили, — Что знают они вдвоём, чего не знаем мы трое?» — Будет тебе, — отмахнулся Крюк. — В таком случае, я расскажу. Родился я в Англии, получил хорошее образование в Итоне. Это помогло мне поступить на службу на королевский флот сначала простым мичманом. Я прошёл стандартный для каждого морского офицера путь, дослужившись до звания капитана. Как-то раз нам выпала честь вести ценный груз на нашем бриге «Гордость короны» до самой Северной Каролины. Что именно лежало в наших трюмах, мне сейчас и не вспомнить, но это не столь важно. В то время в тех водах господствовали пираты. Особенно выделялся на всеобщем фоне Чёрная борода — Эдвард Тиг, на «Мести королевы Анны». Он не был одним из целой плеяды разбойников, но его боялись сильнее всех. Естественно, мы не испытывали никакого желания плыть к тем берегам, однако приказ есть приказ. Мы отдали швартовы. И тогда сбылись наши самые страшные кошмары. На середине пути мы попали в ужасный шторм, сокрушающий всё на своём пути. Девятый вал казался бы вам легкой рябью, окажись вы на нашем месте. Мы потеряли все ориентиры, компас сходил с ума, а секстант в подобных условиях казался просто насмешкой. В ту ночь пятеро матросов сорвались с мачты… Дождь лил всю ночь и лишь под утро, когда мы совсем выбились из сил, стал затихать. Однако это было лишь начало наших испытаний. Стоило бригу покинуть ту проклятую зону, как меньше, чем через час нас стал настигать корабль под чёрными парусами. Из-за непогоды мы не заметили его на горизонте. У нас не было ни единого шанса уйти от преследования. Нас взяли на абордаж пираты Черной бороды, воспользовавшись нашей беспомощностью после прохождения Бермудского треугольника. Команда головорезов зацепились крюками за борта и с криками забралась по канатам к нам на палубу. Моя команда пыталась защищаться по мере возможностей и не пускать пиратов к трюму, но они превосходили нас числом и были полны сил. Это сейчас кажется странным, но тогда нам было не до рассуждений. Словом, «Гордость короны» после пары часов полностью перешла во владение Чёрной бороды, а нас бросили в трюм как пленников. В то непростое время я научился не показывать свою слабость никогда и ни при каких обстоятельствах. Милосердие, смелость — пожалуйста. Но слабость — никогда. Что было дальше? Пираты всегда нуждались в членах команды. Новые матросы, тем более, обученные самим королевским флотом — это новые рабочие руки, которые никогда не бывают лишними. Поэтому нам повезло — мы выжили. Некоторым из нас даже выделили койки. Мы должны были работать в команде «Мести королевы Анны» и выполнять самую грязную работу. Что еще можно поручить пленным? «Гордость короны» же стала призом. Это всё звучит совершенно отвратительно я вижу, глядя на ваши лица. Но знаете, когда я наблюдал за моряками, которые присоединились к пиратам по доброй воле, я каждый раз открывал для себя новые островки. И это было совсем не то, чему нас учили в Итоне или на флоте. Это была свобода. Грязная, дурно пахнущая, жестокая и опасная, но свобода. Пираты были свободными и плевать хотели на всяческие правила. Конечно, на судне всегда присутствовала дисциплина, а капитаны были обязаны делиться добычей, однако они никогда не выполняли приказов ради приказов. Ради наживы они были готовы пойти на всё. Совершенно на всё. И за такую самоотдачу их нельзя было не уважать. Однажды, когда я драил палубу, меня окрикнул сам капитан. Он спросил меня, не желаю ли я стать его боцманом, так как предыдущий убит в очередной погоне за добычей. Как вы можете догадаться я согласился. Почему? Да потому что я в тот момент осознал, чего я на самом деле хочу. Как это ни странно, я не хотел становиться адмиралом. Стать адмиралом значило бы отправлять ни в чём не повинных людей порой на верную гибель ради нового клочка земли для великой империи. Или отправлять корабль везти особо ценный груз по приказу короля, который даже не узнал бы обо мне. Меня не сковывали обязательства в виде семьи—родители уже несколько лет как умерли, а с друзьями у меня всегда было туго. Меня ничто не удерживало. Поэтому я принял предложение и стал боцманом. Со мной на корабле установилась железная дисциплина, не раз сыгравшая нам на руку в сражениях. Кстати именно тогда пошла поговорка про Корабельного повара. Мы с командой начали действовать как единый механизм, и за те несколько лет, что Чёрная борода промышлял в Карибском море, я с честью исполнял свой долг. В конце концов, когда «Месть королевы Анны» всё же встала на прикол, капитан выделил мне команды, некоторые члены которой служили со мной ещё на флоте, и корабль-приз. Я отправился в свободное плавания, с гордостью называя себя флибустьером. Однажды нам вновь довелось проплывать мимо Бермудского треугольника. Как и ожидалось, мы вновь попали в страшный шторм. История повторялась. Но в этот раз стихия разошлась ещё сильнее. Нам ничего не оставалось, кроме как опустить все паруса и максимально обезопасить от потерь бриг. Нам пришлось довериться судьбе. Даже если нам было суждено принять смерть, мы бы приняли её с достоинством. Однако к утру шторм снова закончился, и нашему взору открылась новая, прекрасная, неизведанная земля с удобной бухтой и безопасными берегами. Никто не знал, как это произошло, но никто и не хотел на тот момент что-либо говорить. Тогда слова были явно лишними. Мы выжили, пусть и были потеряны для остального мира навсегда. Все, кто до этого знал нас, теперь считали нас погибшими. Что же, значит таково веление судьбы. — И вам с командой не хотелось вернуться? Ведь наверняка существуют способы, как попасть обратно. — Быть может, но не для нас. Пожив здесь некоторое время, как бы это сейчас ни звучало, мы наконец нашли то, чего нам по-настоящему не хватало — дома. И как вы понимаете, я говорю сейчас вовсе не о здании. Да, Нетландия стала нашим домом, сохранила нам жизни и нашу свободу. А это бесценно. Алиса внимательно слушала рассказ Крюка и параллельно размышляла о своей жизни. Ведь отчасти их с Джеймсом истории были похожи: оба больше жизни ценили свободу и оба обрели дом совсем не там, где родились. У обоих хорошее образование и совсем не связанная с этим образованием жизнь. — Джеймс, скажи, почему в книге Барри ты изображен настолько другим? — спросила Эмили. — Всё дело в фокусировке. Барри сместил акценты в более темную сторону. Никто из нас не идеален, увы. Все имеют свои слабости, и нужно иметь смелость признаться в этом хотя бы самому себе. А если их кто-то ещё и высмеет, так сразу появится работы больше, чем у такелажных крыс во время боя. — Извини за вопрос, но по книге ты умер. Как вышло так, что ты всё-таки сейчас жив? Джек переглянулся с Тигровой лилией. Я даже не сомневался, что она спросит. Капитан Крюк посмотрел на Эмили, затем задержал взгляд на Джеке и продолжил: — Это уже совсем другая история, которая связана непосредственно с моей жизнью на острове. Вам и впрямь интересно слушать? — Джеймс, я всегда говорила, что у тебя просто дар рассказывать истории. — Да! — одновременно с Тигровой Лилией выпалил Джек и повернулся к остальным, — соглашайтесь, вы не пожалеете. Дочь индейского вождя усмехнулась, отламывая кусочек пудинга. — Выбор за вами. — Нам спешить некуда. — ответил Джон. — Я доверяю Джеку. — произнесла Эмили. Капитан расцвел от такой поддержки и перешел ко второй части повествования: — Итак, мы оказались в Нетландии. Первым, кого мы встретили, были индейцы. Тогда и состоялось наше знакомство с Тигровой Лилией. Она наступила мне на ногу, но речь не об этом. Я считал её несмышленым ребенком, и лишь потом понял, насколько заблуждался. Насчёт же Питера Пэна можно сказать одно: это на редкость несносный мальчишка, который никогда не повзрослеет. Хотя чему здесь удивляться. Когда мы с командой только начинали привыкать к отсутствию привычного нам времени — я до сих пор не понимаю принцип его действия здесь, — мы решили расстаться со всеми нашими часами. Теперь они стали лишь ненужным балластом. Выкидывали мы их за борт и, по иронии судьбы, мои часы угодил прямо в пасть старой крокодилице. По всей видимости, она затаила обиду и с тех пор не спускала с нас глаз. Версия Питера Пэна о том, что он отрубил мне правую руку и скормил её несчастному животному, настолько абсурдна, что это даже смешно. Это лишь его очередные выдумки, в которых он мастер. На самом деле, я потерял ее на службе у Чёрной Бороды во время абордажа. Не стоит принимать все слова мальчика за чистую монету. У меня не было цели ему отомстить — да и за что, спрашивается. Однако если он нападал на меня, я защищался, врать не буду. — Но ведь в книге написано, что именно из-за Питера и Крокодила ты погиб? — Да, Джеймс, — лукаво улыбнулась Тигровая лилия. Сейчас она теребила в руках кончик пера, вытащенного из её украшения на голове. — Как, побывав в крокодильей пасти, можно стоять сейчас с таким цветущим видом, поделись советом. — Вот сейчас начнётся самая загадочная для меня самого часть рассказа. Та схватка произошла, это правда. Более того, я действительно тогда умер. И меня действительно столкнул Питер прямиком в пасть. Бедное животное — это не маленький будильник проглотить. После этого я оказался в огромном холле какого-то невероятного по красоте замка, и вокруг меня были двери, двери и ещё раз двери. Затем мгновение, и я снова на своём (кажется) бриге, цел и невредим. И снова в Нетландии. Вокруг ничего не изменилось. А вот внутри… Прислушиваясь к собственным ощущениям, я понял, что что-то теперь совсем иное. Словно ко мне добавился новый опыт, новые знания, нечто такое, чего мне не вспомнить, но что я узнаю в самое ближайшее время. Я решил довериться течению, что ещё мне оставалось делать. Вскоре ко мне на корабль прибыл Джек, пожелавший стать юнгой. Я, разумеется, позволил. И знаете, хоть Джек пробыл юнгой меньше двух лет, я очень рад, что так получилось, и очень горд, если мне удалось хоть чему-нибудь его научить. Потом Джек улетел. Наша жизнь шла своим чередом. До тех пор, пока в Нетландию не прибыли гости. И это не один из Дарлингов, а некто, доселе нам не знакомый. Вот мы и решили устроить вам праздник в честь нашей встречи. На этом я более не буду нагружать вас рассказами о себе. Если вам угодно, я с удовольствием послушаю и ваши истории. — Лично у меня появилось ещё больше вопросов, нежели ответов, — прошептала Эмили Джеку и подумала про себя, — Но кажется, задам я их как-нибудь в следующий раз. — Я думаю, везде должна сохраняться маленькая загадка. Иначе не было бы и вполовину так захватывающе. В чём смысл читать книгу, если ты уже знаешь, кто и как поступит в решающий момент и чем всё закончится? — ответил Джек. Эмили не нашлась, что возразить. Тем временем слово за слово, и за камбузным столом полились истории одна за другой. Каждый делился историями из своей жизни, смешными и грустными., порой чудаковатыми, а иногда и вовсе абсурдными, но зато каждый рассказ был наполнен эмоциями и поведан без приукрашиваний. Или совсем чуть-чуть. Кто желал, описывал не только отдельные случаи из жизни, но и жизнь в целом. Остальные внимательно слушали, не перебивая и иногда задавая вопросы. К вечеру, когда вся компания наконец поднялась на палубу, никто из них не смог сдержать восторженного возгласа. «Веселый Роджер» было не узнать: по всем мачтам и реям протянулись длинные светящиеся нити гирлянд, черные паруса сменились на алые в цвет закатного солнца, а само рангоутное дерево поблескивало от воска, которым была надраена вся палуба. Включая капитанский мостик. — А моя команда даже спустя годы не перестает меня удивлять. Приятно удивлять, — пробормотал капитан Крюк, оглядываясь. Тигровая лилия задумчиво посмотрела за горизонт и в ту же минуту потянула за собой Алису, стоявшую ближе всех. — Ну всё, теперь давайте танцевать! Только не это! — Танцевать? Здесь? Прямо сейчас?! Н-нет, я не готова, — Эмили совсем не разделяла настрой Тигровой лилии. — Нет! Пожалуйста, без меня. — Что случилось, Эмили? — Джон легонько коснулся её плеча. Эмили дернулась, сбрасывая его руку. — Ничего не случилось, просто я не люблю танцевать и не хочу портить вам вечер. — Вы когда-нибудь танцевали вальс? –любезно поинтересовался у неё Джеймс Крюк. — Боюсь, что нет, — помотала головой Эмили. — В таком случае, разрешите пригласить вас. — Не стоит. — Я настаиваю. Уверяю вас, никто из присутствующих здесь вас не осудит. Наоборот, мы будем только рады составить вам компанию. Эмили сильно сомневалась в заверениях капитана. Она не танцевала уже несколько лет, а парные танцы и вовсе никогда. Почти никогда. С другой стороны, Джеймс Крюк действительно производил впечатление человека, которому было не все равно. Но если ее все равно осудят? Вы видели её грацию? А пластику? Правильно, их нет! — Эмили, я знаю, что ты сможешь. Я видела твои полеты. Неужели ты после всего, через что ты уже прошла, свернешь обратно? Это не та стратегия, которую ты избрала вначале. –произнесла Алиса тихим голосом. — Просто попробуй. Эмили глубоко вздохнула и, неуверенно улыбнувшись Крюку, приняла его приглашение. Они встали в пару, и Крюк дал самые первые инструкции: — В нашей паре веду я. Ваш первый шаг — левой ногой назад. Остальное я беру на себя. И запомните: в вальсе самое главное — выбрать подходящего партнера. И не только в вальсе, — при этом он ей подмигнул. — Мистер Сми, музыку! Все же это была ошибка. Не надо было этого делать! НЕ надо было! — Есть, капитан! — верный боцман уже сидел за пианино (когда они успели его перенести?!) и раздавал задания команде, у которой также было хотя бы по одному инструменту на двоих. Прозвучали первые ноты красивой композиции, которую Эмили никогда до этого не слышала, и они начали движение. Вечер танцев был открыт. ** ***Merry-Go-Round of life — Joe Hisaishi*** — Я не умею танцевать, я отдавлю вам все ноги! — У меня их целых две, в отличие от рук, но спасибо за заботу, — хмыкнул Крюк. — Я не слышу музыки, я не чувствую ритма! — Эмили, — Джеймс сжал ее плечи, — здесь не состязание профессиональных танцоров. Здесь все свои и просто хотят хорошо отдохнуть этим вечером. Никто вас не обидит. Эмили судорожно выдохнула. Крюк аккуратно приподнял её лицо за подбородок и ласково улыбнулся. Они не переставали двигаться в такт. — Вот так. А теперь расслабь своё тело, чтобы я мог тебя вести. Доверься мне. Я твой партнер по танцу, не бойся меня. Я ради такого случая, между прочим, сменил насадку крюка. Прояви уважение, — капитан усмехнулся, — или хотя бы сочувствие. Эмили тоже приподняла уголки губ, и Джеймс почувствовал, как её плечи чуть расслабились и наконец опустились вниз. Ему только это и надо было. Он незаметно подал знак мистеру Сми, чтобы музыка сменилась, и по палубе полилась тихая, робкая мелодия вальса. — Раз, два, три, — иногда считал вслух Крюк. — Раз-два-три, — тихо вторила ему Эмили. Они медленно ходили по палубе в ритме три четверти. Эмили пару раз все же ушла не в ту сторону, на что Джеймс неизменно ей приговаривал: — Страна Чудес или Лондон? Или ещё дальше? Тебя влечет, судя по всему, в Латинскую Америку. Музыка становилась все смелее, в ней помимо ритма стали появляться акценты. Джеймс вопросительно посмотрел на Эмили — попробуем? Эмили, до которой все-таки дошло, что здесь ошибаться совсем не так страшно, утвердительно кивнула. Попробуем. И они вдвоем пошли фигурами, с поворотами, новыми финтами и па, причём некоторые капитан выдумывал прямо на ходу. Благо, многолетний опыт позволял. Иногда Эмили все равно выбивалась их-под музыки или из-под ведения партнера, но Джеймс все так же неустанно возвращал их в нужное русло. Под конец мелодии Эмили окончательно расслабилась и позволила Крюку делать с ней всё, что он пожелает. Стоит отметить, что капитан на протяжении всего танца оставался максимально тактичным и терпеливым со своей партнершей, а его собственная техника не могла не восхищать. На завершающих аккордах он завертел Эмили, как волчок, и повел её прямо в движение аккурат в руки Джека, так что девушка не успела даже и слова благодарности вставить. Впрочем, Джек и сам выглядел порядком озадаченным. — Кажется, на следующий танец приглашаю тебя я, — сказал он, наклонив голову для настройки собственного ритма. ***The Second Waltz, Op.99a — Andre Rieu, Johann Strauss Orchestra, Дмитрий Шостакович*** Румяная после танца с Крюком Эмили только кивнула, пребывая в необычайном для неё настроении. Ей даже не нужно было ничего изобретать, чтобы почувствовать себя окрыленной. Рассеянно посмотрев на Джека, она все же ответила: — Да, хорошо. Эмили постаралась вновь не напрягать тело, прячась в раковину. — Я тоже хорошо веду, — заверил её Джек, — у меня был неплохой учитель. — А у меня был неблагодарный ученик! Неплохой? Учитель? — иронично переспросила Тигровая Лилия, усевшаяся на борт брига. Джек закатил глаза. — Боже, помилуй! У меня были не просто неплохие учителя. Лучшие! Л-у-ч-ш-и-е. — Вот так-то! — Теперь ты веришь, что я хорошо веду? — спросил Джек у Эмили. — Теперь верю, — лукаво улыбнулась та. — Тогда идём! Джек кивнул в сторону их сегодняшнего танцпола. Эмили последовала за ним. Алиса с Джоном тем временем стояли неподалеку от капитана и Тигровой лилии. — Она смогла. Эмили смогла! — сказал Джон, глядя, как под конец первого танца Эмили раскрепостилась. — Да, она умница, — согласила Алиса, — Я в нее верила. И у Крюка руки… — Не крюки? — насмешливо спросил Джон. Алиса засмеялась. — Именно так. — Миледи, позвольте пригласить вас на танец, — бывший Шляпник-младший галантно поклонился. — В следующий раз можно и без «миледи», — Алиса протянула Джону руку, радуясь, что закатное солнце всё окрашивает в оттенки красного. — Напомню, мы спим в одной палатке и вместе переместились в другой мир. — Этикет, мэм, что же тут поделать. — Джон приподнял непонятно откуда взявшийся цилиндр. Алиса легонько ущипнула его. — За что?! — притворно возмутился Джон. — За все хорошее. Мы пойдем танцевать или нет? — Идем уже! — и смеющийся Джон потянул Алису в самый центр палубы. Тигровая лилия подошла к капитану и в то же время своему закадычному другу. — Ну, капитан, не составишь мне компанию? — У меня есть шанс отказаться? — Есть. Но тогда ты должен мне желание. — Что ж… Зажжем все факелы на этом бриге? — Зажжем так, что сами звезды будут танцевать с нами. — Тогда вперед! — Джеймс протянул руку дочери индейского вождя и рывком вытащил их обоих вслед к танцующим парам. *** Танец — это один из способов показать себя, раскрыться. выразить свои эмоции и поделиться ими с окружающим миром. До настоящего момента подобные фразы оставались для Эмили простыми словами, не имеющими под собой ничего глубинного. Хотя с танцами она была связана не один год: танцевальный коллектив, дискотеки в летних лагерях, в школе по праздникам и один очень неудачный урок по социальным танцам. Коллектив по эстрадным танцам, а о чем эстрадные танцы? Это красочные костюмы, отточенные движения, ослепляющие софиты на сцене, громкие биты чересчур знакомой музыки, в которой известная каждая нота наперед, застывшие эмоции на лице, когда улыбка и яркие тени сопоставимы по своей значимости. И, разумеется, аплодисменты из зала. Поначалу Эмили нравилось, даже очень, но со временем идентичные выступления стали надоедать, и она поняла, что таким образом она себя не раскроет. С импровизацией, однако, было ничуть не лучше. Эмили терпеть не могла дискотеки, она на них терялась и быстро уходила. Ну а кульминацией её сложных отношений с танцами стал урок по хастлу, на который её вытащила тогдашняя подруга. Техника у Эмили была относительно неплохая и явно лучше, чем у подруги, но в отличие от нее, девушку не пригласили. После этого эпизода Эмили зареклась танцевать вообще. Тогда ей не исполнилось и пятнадцати. И только сейчас, впервые в жизни, после танца с Капитаном Крюком на пиратском корабле, Эмили в полной мере ощутила танца. Когда он и вправду помогает раскрыться, когда действительно начинаешь доверять партнеру и самой себе. Когда за твои ошибки никто не изменит мнения о тебе в худшую сторону. Эмили расправила плечи, не перенапрягая притом спину. Сейчас ей вел в танце Джек. И стоит сказать, у него чертовски хорошо получалось. А прошлое пусть на то и останется прошлым. ** Легко узнаваемая мелодия вальса быстро сменилась на неизвестную, но более динамичную. Алиса вслушалась в мотив: — Это что-то французское? — А ты как думаешь? — дочь вождя по привычке возникла из ниоткуда. Алиса пригляделась к матросам, собирающимся в одну большую группу. Она бы сказала, что в группы нужно собираться примерно для каждого танца, но это была не упорядоченная группа, без разбиения на пары. И мотив казался явно староват для девятнадцатого века. Для восемнадцатого, семнадцатого, еще куда ни шло. И это явно не для светских балов. Бранль? А судя по жестам команды, которыми они обменивались между собой, должно быть что-то связано с женщинами и… полосканием белья? Бранль прачек! — Дьявол, никакой интриги с вами не получается, — досадливо поморщилась Тигровая лилия. — Слишком умные гости прибыли. — Узнать музыку нетрудно, — пожала плечами Алиса, — труднее начать танцевать. — Предоставь это нам, — подмигнула ей Тигровая лилия. Она переглянулась с Джеймсом, и вот они вдвоём делают первые шаги под музыку, приглашая всех остальных. Бранль прачек — хороводный танец. Простой в исполнении, но оттого не менее любимый историками и реконструкторами. Не придав значения последнему слову, Алиса, поначалу путавшаяся в ногах, быстро освоила основные паттерны и вскоре начала придумывать свои собственные элементы. После кадрили и контрдансов её уже ничем нельзя было удивить. Даже французским вальсом и ритмом четыре третьих. Её затею подхватил и Джон, а затем и Джек, показавший ей впоследствии и Эмили. С привычными схемами было покончено, на их смену пришла фантазия, основанная на чувстве ритма. Получалось совершенно не исторично, зато весело, забавно и смешно. И потому красиво. Бранли сменялись один за другим. Бранль башмачников, булочников, конский бранль, бранль из Шампани, из Пуату. Матросы зажгли все факелы на корабле и танцевали бранли даже вместе с ними. Эмили уже было подумала, что вечер посвящен только этому виду, как музыка вновь сменилась. Снова на незнакомую ей. По нахмуренному лицу Алисы Эмили поняла, что и ей музыка пока неизвестна. Зато Джон прямо засветился на месте, вместе с моряками, которые ликовали и что-то кричали своему капитану. Эмили наклонилась и спросила у Джека: — Что это? — О, это практически легендарная музыка. Встречайте жигу. — Кого? — Жигу английских моряков. Или джига? Вечно их путаю. Нет, верно все же жига. На смену хороводам пришли быстрые и непринужденные движения, не требующие партнера. По счастливым лицами экипажа только слепому было бы непонятно, что это их любимый танец. Но кто их по-настоящему удивил Эмили, да и Джека с Алисой, был Джон! Он, казалось, превратился в одно сплошное движение. Его кошачья пластика повергала в шок даже самых лучших танцоров «Роджера», а стоило недолго посмотреть на его вращающуюся во все стороны голову, как собственная начинала кружиться. Джоном любовались все. Ранее закрытый и неуверенный в себе молодой человек теперь выполнял на палубе брига поистине безумные вещи. И чаепитие здесь было не при чем, разве что оно подарило ему достаточно времени для оттачивания танца до блеска. Зато при чем была та самая фраза, что именно такие безумцы всех умней, уже припоминаемая самим Джоном в этой истории. И в ответе за все был танец. Сам танец был ответом на многие-многие вопросы. ***Love Story — Paul Mauriat and His Orchestra*** Музыка опять сменилась. В первые ее ноты Эмили не поверила. Не могла поверить, что на бриге, в иной реальности звучала ОНА — мелодия её детства, ее лета в Йокшире на вересковых пустошах. Мелодия, которую ставили ее родители, когда Эмили с сестрой были совсем маленькие. Мелодия, под которую в первый раз танцевали её бабушка и с дедом во время их первого свидания. — Невозможно… — прошептала Эмили. — Возможно, если поверишь, — также шепотом сказал подошедший Джон и ободряюще сжал ладонь девушки, — пусть я даже не знаю, о чём ты. Просто поверь. — Просто поверь, — монотонно повторила Эмили, — просто поверь. — А теперь иди и зажги все звёзды в небе, — продолжал Джон. — Ты веришь в это? — Я верю в то, что мы с тобой смогли преодолеть самих себя. А в то, что ты сможешь пойти танцевать, я не верю. Я знаю. Эмили покосилась на Джона. — Ну а ты? — А что я? — Ты пойдешь? — Только после вас, миледи. — Шляпник шутливо поклонился. — Ну разумеется. — пробормотала Эмили, но тем не менее выпустила из рук фальшборт брига, за который держалась, пока переводила дух, и вышла в центр палубы. Музыка уже в который раз за вечер окутала её, проникая в самое сердце. Звучало только фортепиано, ничего больше. Однако простые постукивания по черно-белым клавишам рассказывали не просто историю о любви, истории о жизни, о сбывшихся мечтах или же о неоправданных надеждах. Нет, он творили магию. Настоящую магию. Ту магию, письмена которой высечены на древнем каменном столе и которую не понять, не увидеть, а лишь почувствовать. И Эмили чувствовала. Она впитала всю магию музыки и теперь в свою танце выпускала её, делясь со своими новыми друзьями, с новым для нее миром, даря всю магию без остатка. Эмили больше не танцевала знакомыми для нее движениями, она создавала этой танец той самой сольной импровизацией, делая это так, что первое время все стояли, не шелохнувшись и лишь наблюдали. Ведь подобное проявление чувств можно увидеть всего несколько раз в жизни. Если вы очень удачливый человек. Впервые за много-много месяцев Эмили чувствовала себя по-настоящему… свободной? Об этом чувстве говорил капитан? Она не могла не вспоминать свою семью, в ее памяти то и дело всплывали их образы, до боли знакомые фразы, улыбки, смешные эпизоды из жизни. А на смену им приходила Страна Чудес, знакомство с новой жизнью, новые друзья. И наконец, Нетландия. Можно ли объединить эти две жизни? Или выбор неизбежен? Но если он неизбежен, что будет потом? Что… — Где-то я это уже видел. — Дай угадаю, на этой же палубе. Вернее, над этой же палубой примерно полвека назад. — Разрази меня морской дьявол, если это не так. — И меня вместе с тобой, в таком случае. — Пожалуй, я передумал. — Не волнуйся, мной он подавится. Музыка закончилась, и от непривычной тишины, нарушаемой лишь шумом волн, Эмили вырвалась из лабиринта мыслей. Её глаза встретились со взглядом Джона. Он был искренне счастлив за подругу, а она за него. Затем Эмили посмотрела на Джека, продолжавшим стоять неподвижно, и робко ему улыбнулась. А после этого резко развернулась к борту брига. Ей все же надо было основательно подумать. Корабль тем временем пошатнуло, и маленький золотистый росчерк промелькнул прямиком на палубу. ** — Что только что произошло? — спросил Джек обеспокоенным тоном. Ему показалось… Хотя неважно. — Второй шаг по обучению полетам, — невозмутимо ответила Тигровая лилия. — Но ведь мы не поднимались в воздух? — Ты так в этом уверен? — Абсолютно. — Нет, ну надо же! — послышался тонкий, но крайне возмущенный голосок, — Я потратила на него столько своей волшебной пыльцы, а он даже и не заметил. Конечно, его внимание было совсем в другом месте! Надо было её в море утопить. — Динь-Динь?! — Джек подскочил на месте. Ему не показалось. — Я с тобой не разговариваю, предатель! Тигровая лилия хихикнула. — Она тебе язык показала. Джек виновато осмотрелся в поисках старой, вернее, совсем не старой, но такой знакомой феи. Вскоре он уловил золотистый росчерк возле нактоуза и бросился туда. Тигровая лилия вместе с капитаном проводили его одинаковыми насмешливыми взглядами, а затем развернулись к Алисе и Джону. — Вы-то хотя бы заметили, что танцевали в воздухе? — Не всё, — покачала головой Алиса, — мы танцевали вальсы на палубе. А вот на простонародные бранли мы начали подниматься. — К концу танцев мы опускались, — Джон в задумчивости потер подбородок, — поэтому начало следующего танца мы вновь начинали, стоя на твердой палубе. — Хоть кто-то заметил, — Динь-Динь подлетела к гостям из Страны Чудес, все еще красная от обиды на Джека. Тот кстати все еще блуждал около компаса. — Это было бесподобно, — заверила её Алиса. Джон кивнул в знак согласия. Вдруг он спохватился: — А жигу-дрыгу я тоже, выходит, отплясывал не на палубе? — Это был настоящий полет танца, — ответил капитан Крюк. — Невероятно… — Более того, в какой-то момент мне показалось, что тебе и пыльца волшебная не нужна. — Неужели? — Джеймс говорит правду, Джон. — подтвердила Тигровая лилия. — Хочешь убедиться? — спросил капитан, и в его глазах зажегся огонек азарта. Тигровая лилия напряглась — только не пари… Он же не будет предлагать пари сейчас. — Предлагаю пари! — Джеймс протянул руку Джону. Только не это. Тигровая лилия закрыла лицо ладонью. Теперь они будут искать Джона по всему кораблю. В лучшем случае. — Я принимаю пари, капитан! — Джон ответил на рукопожатие. И никаких перчаток. — Ты ещё даже не знаешь, на что вы спорите! — воскликнула Алиса. — Мы спорим во имя чести! — возмутился Крюк. — Алиса, идем. — дочь индейского вождя потянула девушку за рукав. — Нам еще Джека с его феей мирить. — Ты иди, а я лучше к Эмили, — ответила Алиса. — Присмотришь за ней? — Если это можно так назвать. — Удачи. — Тебе тоже. И Тигровая лилия спустилась с капитанского мостика, бросив последний вгзгляд на Джона и капитана Крюка, выпивавших что-то, похожее на ром, из чарок. ** — Я! Принесла! Твоей подружке! Подарок! — тонкий слух Тигровой лилии уловила гневные возгласы за пол-ярда до того, как увидела самих разговаривающих. Если это можно было назвать разговором. Интересно. Речь об Эмили, совершенно определенно. –А ты меня даже не заметил. Ты ведь знаешь, что происходит с феями от дефицита внимания. — Неспособность читать слова? — сострил Джек и сразу прикусил язык. Вот это прозвучало категорически не вовремя. Тигровая лилия обреченно вздохнула и пошла учить жизни одного и успокаивать вторую. ** Эмили сидела на фальшборте брига, развернувшись спиной к палубе. Одной рукой она придерживалась за тросы такелажа, чтобы из-за своей грации случайно не выпасть за борт. Её губы были искусаны. Алиса тихо подошла и уселась рядом, не начиная первой разговор. Эмили же пристально всматривалась в ночное небо: в Нетландии звезды выглядят совсем иначе, нежели под землей или над ней. — Ты знаешь, а мы с родителями раньше часто путешествовали, бывали в самых разных странах — от ЮАР до Перу, через Францию. — вдруг заговорила Эмили, — Я каждый раз с нетерпением ждала лета, ведь это означало, что совсем скоро нас ждет новое приключение. И каждый год я составляла на карте маршруты, изучала историю страны, смотрела на новые монеты, когда папа возвращался из банка после обмена. В эти моменты я была особенно… — Счастлива? — Наверное, да. Это можно было сравнить с ожиданием праздника. Вот только никакой праздник и близко не стоял по силе этих эмоций. И сейчас я впервые за всю жизнь ощутила что-то во много-много раз сильнее и насыщеннее. — Скучаешь по семье? — Честно говоря, — Эмили призадумалась, — Да. Это странно, я меньше недели вдали от дома, но я скучаю. Не подумай ничего неправильного, вы все потрясающие, и я очень рада, что я здесь и сейчас. Я впервые ощутила себя настолько свободной, словно вся тревога была выпарена и вышла после первых вальсов. Однако именно это и дало мне понять, чего именно мне не хватает. — И обязательно окажешься, вот увидишь. –Алиса тепло улыбнулась. — Ну а ты, Алиса? Ты скучаешь по своим сестрам? — По Орленку Эду и Попугайчику Лори? Или по Вайолет и другим? — По всем. — С мистером Додо и всей компанией я вижусь довольно часто. Так что я не успеваю соскучиться. А по младшим сестрам… Скорее нет, чем да. Пока я не хочу с ними разговаривать, мне попросту не о чем. Лишь появится повод, то разумеется, я наведаюсь в сад, где цветы говорили. — А ты, Джек? –Эмили обратилась к только что подошедшему. Его кончики ушей до сих пор отливали красным. –Ты скучаешь по своей семье? — По кому конкретно? По родителям или по братьям? — А есть разница? — О, еще какая. Я потерял родителей, когда был совсем ребенком. Сначала умер отец, а через три года и мама. Скучаю ли я по ним? Наверное. Как и все дети, когда их родители находятся далеко-далеко. — Боже, Джек, мне так жаль! — Не жалей умерших, жалей живых. И особенно тех, кто живет без любви. После их смерти нас с тремя братьями забрал к себе мистер Барри, который стал нам настоящим отцом. Скучаю ли я по нему? Скучаю ли я по своим братьям? — Джек вдруг усмехнулся. –Едва ли. Двое из братьев сейчас, кажется, в Лондоне, и мы с ними периодически видимся. Они никуда не исчезли, нам просто не надо часто видеться друг с другом. А приемный отец сейчас по звездам определяет координаты. Стоя на капитанском мостике. Эмили изумленно обернулась и посмотрела на мостик. В настоящий момент там стоял только капитан Крюк. А в руке он держал секстант. Нас забрал к себе мистер Барри, который стал нам отцом. Приемный отец сейчас на мостике определяет координаты. На мостике только Крюк. Капитан Джеймс Крюк. Как звали Барри? Джеймс Мэттью, это совершенно точно. Но… как такое возможно? — Скажи мне, я правильно понимаю, что Джеймс Крюк и Джеймс Барри — не однофамильцы? — Всё так. Нужна более развернутая версия рассказа? — Не помешала бы. — Без проблем. А где Джон? — Джон заключил пари с капитаном, — ответила Алиса, — судя по ужасу в глазах Тигровой лилии, мы его нескоро увидим. Однако если бы это было что-то опасное, едва ли она одобрила. Поэтому, — здесь она на мгновение перевела дыхание, — ждем. И ещё мы ждем подробный рассказ о твоей жизни. — Как пожелаете. –Джек уселся рядом с Эмили на фальшборт. В руках он теребил какой-то небольшой предмет, девушка не могла разглядеть подробнее. — В семье Дэвис было 4 мальчика. — Ой, Джек рассказывает о четырех прекрасных мальчиках! — Тигровая лилия подошла вовремя. Остальные повернулись было к ней, но она жестом указала на Джека. — Их звали Джек, Джон, — здесь дочь индейского вождя не сдержалась и весело фыркнула, — Майкл и Питер. Джеймс Барри был дружен со скромным адвокатом Артуром Дэвисом и его женой Сильвией. И конечно, много времени проводил с их сыновьями. После смерти родителей мальчиков Барри берет на себе все заботы о них и вплоть до своей смерти о них заботится. Однако это не конец. После смерти он переносится на остров, который так часто видел во снах. На остров, куда он поселил маленького мальчика Питера, к сожалению, погибшего в 14 лет. Нет, не подумайте, что образ Капитана Крюк—это выдумка или карнавальный костюм. Джеймс, он же Джэс Крюк и впрямь пират, служивший боцманом у Чёрной Бороды и которого боялся сам Корабельный повар. — Разве это возможно — вот так сочетать две жизни? — спросила Эмили. — И зачем вообще это было необходимо? — Просто иногда авторы своих произведений решают остаться в них в качестве не просто рассказчика, а полноценного героя, — ответила Тигровая лилия. Например, Джеймс Барри в образе Капитана Крюка. Это теперь не житель Лондона, ходящий каждый день на работу с черным портфелем в руках, а по ночам трещащий старой машинкой при написании повестей. Но и не простой персонаж. Для Джека Джеймс останется приемным отцом, который его воспитал, а для таких, как мы с тобой, Эмили, это все также Капитан Джеймс Крюк, с маленькой тайной. Однако для Алисы подобное заявление вовсе не новость, не так ли? — Новая добрая старость, — хмыкнула Алиса. — Джон тебе на глаза не попадался? Джек окинул взглядом палубу и посмотрел на верхушку центральной фок-мачты. На шкотах промелькнул матрос и сиюминутно скрылся за алой тканью паруса. Или это был не матрос? Кто же разглядит в темном небе белую точку без подзорной трубы? — Я не знаю, какая из мух, начинающихся на букву «М», укусила его, но я держу пари, что он на фор-брамселе. — А вот с этим аккуратнее, если не хочешь оказаться рядом с ним, — предупредила его Тигровая лилия. — Ты ведь знаешь, Капитан Крюк никогда не проигрывает, а вот сопернику всегда приходилось несладко. — С ним всё будет в порядке? — спросила Эмили. — Не беспокойся, все «наказания» никогда не выходили за рамки приличия. Алиса хотела нам рассказать про еще один пример, куда более известный. — Неужели? –Алиса приподняла левую бровь. И фантомным движением хотела разгладить юбку. — Мне стоит спрашивать Тигровую лилию чаще, ведь у моих намерений с ней гораздо более тесная связь, чем у меня. Но я расскажу, почему же нет. Настоящая фамилия Льюиса Кэрролла — Доджсон. Чарльз Доджсон, профессора математики в Оксфорде, страдающий заиканием. В чувстве юмора и самоиронии он не знал равных. А себя он чинно именовал Птицей Додо. Умнейший человек стал не менее умной птицей. И с ним что тогда, что теперь невероятно занимательно вести беседы за чашечкой улуна. Так что вы, Эмили, начали знакомство со Страной Чудес со знакомства с автором. Кстати его лучший друг Робинсон Дакворт сталом гусем Робином. Чудесно… Черт, она же могла задать ему столько вопросов! И что самое обидное, она об этом знала, но забыла в самый неподходящий момент. — Признаюсь, я об этом вспомнила только сейчас и сопоставила. Но меня больше интересует другой вопрос. То, что Джеймс Крюк близок тебе, а ты ему, было видно сразу. Но тогда выходит, что Питер Пэн — твой родной брат? Или же здесь, ситуация, аналогична той, как в случае с Джеймсом Крюком. Сам Питер Пэн как герой не может быть твоим родным братом, ведь он получеловек-полуптица. По повести. Однако некоторые черты твоего Питера есть и в Питере Пэне. Та же братская привязанность. И Питер Пэн по сюжету ненавидел Крюка как персонаж. Но как приемный сын он любил Джеймса. Так? — В общих чертах, — улыбнулась Тигровая лилия. — Но обычно всем плевать на эти оговорки с высоты птичьего полета. Все просто живут и делают что хотят. Приходят в гости, веселятся, путешествуют, ссорятся. Ведь герои не перестают существовать, когда ты дочитываешь книгу, слишком много остается за кадром. А иногда вообще бывает, что сама книга—это хорошо поставленная пьеса, по окончании которой герои, злодеи и автор идут вместе на праздничный вечер, вспоминая, как один убил другого, а третий в муках творчества это описывал. — А я-то думала, что в детских сказках все просто. — Только не в этих. — Знаете, как бы то ни было, — произнесла наконец Эмили, — Я очень рада, что мы с вами со всеми встретились. — Ты можешь мне поверить, мы тоже, — ответил Джек. Алиса кивнула. — Да-да! — раздалось откуда-то сбоку. Или сверху и сбоку. — Джон! — хором воскликнули ребята. — Никогда, никогда, никогда не пейте на спор ром с Джеймсом Крюком! — тяжело дыша, Джон слез с вант. — И да, теперь всё, что вы обсуждали, повторите ещё раз, прошу вас. А то знаете, наверху ветер заглушает абсолютно всё. Вся компания дружно рассмеялась и пообещала рассказать, но уже в лагере. А это значит, приходило время покидать «Веселый Роджер». На сегодня.