Как дышат русалки?

В месте, которого нет, наступало утро. На уже знакомом бриге матросы принимали и передавали утреннюю вахту, палуба была отдраена, и казалось, ничего не напоминало о вчерашнем торжестве. Мистер Сми проводил смотр парусов, не решаясь заходить в каюту к капитану. А капитан Джеймс Крюк, в свою очередь, покачивался на гамаке и вертел в руках длинное перо, пестревшее на конце темными пятнышками. Оно было единственным вещественным напоминанием о встрече с гостями Нетландии. Хотя гостями их теперь можно было называть с некоторой натяжкой: они видели почти весь остров, а о нем знали едва ли не больше его самого. Однако вот что странно — как до сих пор им не встретился хозяин Нетландии? Тот, ради кого этот остров и создавался и с чьим прилетом он каждый раз оживает? Мальчик, который никогда не повзрослеет. Где Питер Пэн и какого дьявола он все еще не увиделся со своим родным братом после разлуки? Все эти вопросы не давали покоя капитану. Он слишком хорошо знал Питера. Знал о его любопытстве, его неуемной энергии, присущей только детям, его бессердечности, безумных выходках, о его взрывном характере, — Джеймс знал его целиком. Ведь сам приложил руку формированию подобного характера. Тут капитан усмехнулся. Как все же жизнь любит парадоксы и иронию. Раньше в его душе жила одна лишь слепая ненависть к этому мальчику, но, как говорил один его знакомый, стоит разок умереть, и приоритеты сразу меняются. Джеймс Крюк и подумать тогда не мог, насколько тот приятель был тогда прав. Даже не выпив ни капли рома. После смерти Крюк действительно перестал ненавидеть мальчишку. Более того, в нем проснулась некоторая жалость и, черт бы ее побрал, даже любовь к нему. И не только к одному Питеру, который был старшим, но не единственным. Джон, Майкл — где они сейчас? Последнее, что Джеймс о них слышал, было то, что они в Лондоне: работают машинистом и банкиром соответственно, носят бороды. И они счастливы в своей жизни, пусть теперь даже сказки не могут рассказать своим детям. Скоро ли он их увидит? Джеймс надеялся, что нет. И да. Однако еще не пришло их время. И был еще один мальчик. Или вернее, сейчас уже юноша? Он вчера даже наведался. Вместе с той милой девушкой, Эмили, и двумя жителями чудесной страны. Что ж, Джек всегда был темной лошадкой среди них четверых. Он отказался от помощи и стал сам творить свою историю, не позволяя никому писать ее за него. Даже если его собственная была с ошибками. Хотя в его случае, писать означало вовсе не перо. И да, Джеймса также не допускали до написания. Именно по этой причине капитан и сейчас не станет вмешиваться. Если мальчики захотят встретиться, они встретятся хоть на гребне девятого вала. Если нет, значит, такова судьба. Джеймс Крюк рывком поднялся с гамака, надел крюк на руку, не забыв его начистить до блеска, и вышел к команде. ** Когда четверо друзей добрались до заветной палатки, на горизонте уже показалась тонкая полоса утренней зари. Сделав вид, что ничего не заметили, ребята рухнули на кровати и через минуту погрузились в глубокий сон. ** Однако счастье продлилось недолго. — Кукареку! Кукареку! — утреннюю тишину прорезал петушиный крик. Впрочем, никто из спящих его не услышал. Почти никто. Джек сонно приоткрыл один глаз, прислушался, а затем повернулся на другой бок и продолжил спать. Крик повторился громче и ближе. Но из палатки снова никто не появился. Даже не пошевелился в сторону подъема. Вдруг вокруг переносного жилища поднялся маленький ураган, который залетел внутрь, противно завывая и посвистывая, и с силой сорвал одеяла. После такого вторжения спать дальше было невозможно. Каждый вскочил со своего спального места. — Всем доброе утро, — кисло поприветствовала Алиса. — Как в школу вернулась, честное слово, — широко зевнула Эмили, — Прекрасное чувство недосыпа…. — От концентрации сарказма в твоем голосе можно отравиться. — сказал Шляпник. –Доброе утро. — Прошу прощения. Я когда не высплюсь, всегда злее, чем обычно. Да где эта скатерть? Мне срочно нужен кофе. Или я за себя не отвечаю. Дже-ек, куда мы убрали самобранку? Сонный и жутко злой, Джек ошалело посмотрел на нее: — А я-то откуда знаю? Тут демократия — кто хочет, тот и убирает. Не хочет никто — не убирает никто. — Это не демократия, а сплошная анархия. --Да мне какая разница? Тигровая лилия опять нас разбудила ни свет, ни заря, а ты со своей анархической скатертью. — Я ищу скатерть, чтобы сделать нам кофе! — вспыхнула Эмили. На слове «кофе» Джек поумерил свой пыл и попытался сконцентрироваться. — Ты уверен, что это была Тигровая лилия? Мне кажется, что ее методы погуманнее. –спросил Джон, но его проигнорировали. — А никто не слышал петуха? — вдруг спросил Джек. — Или мне это во сне показалось? Остальные отрицательно помотали головой. — Я только ветер слышала. –ответила Алиса. — Мне даже показалось, что там кто-то свистел, будто на флейте. Хотя с недосыпа что угодно почудится, даже ветер примешь за флейту. Кстати, вот и скатерть. — КОФЕ! — Подожди, ты сказала свистел? Как на флейте? Ветер! –встрепенулся Джек, — Значит, и петушиный крик мне не приснился!.. Он содрал с нас одеяла. Лицо Джека осветилось догадкой. Затем он широко улыбнулся, но через мгновение нахмурился и бросился из палатки. — Я убью этого летающего паршивца! — донесся его гневный вопль. В недоумении троица переглянулась. — Что это было? — спросила Эмили. — Не знаю, — покачал головой Джон. — Но в одном я уверен абсолютно точно. Нас будила не Тигровая лилия. Возникла неловкая пауза. ** — Возникает закономерный вопрос: кто тогда это мог быть? — У меня есть встречный вопрос-предложение, — сказала Эмили, — Никто не хочет поспать ещё пару часов? — А Джек? — А Джеку повезло чуть меньше. Но вообще найдет нас там же, где оставил — в конце концов, он сын самого создателя острова. Не пропадет, — Эмили широко зевнула. — Вы идите, — предложил Джон, — И вправду отоспитесь. — А как же ты? Фраза вырвалась у Алисы чуть быстрее, чем должна была бы. Эмили внимательно смотрела теперь за ответной реакцией друга. — Я останусь на страже, — тепло улыбнулся Джон. — Не люблю поздние подъемы. К тому же, я хотел бы повторить упражнения, которым меня научил Джек. — Час! — ультимативно заявила Алиса. — Если через час он не появится, мы будем его искать. — Как будто мы сможем выдержать больше, — пробормотала Эмили, чтобы ее никто не услышал. И, вытирая влагу ладоней об одежду, она скрылась в палатке. Скатерть так и осталась неразложенной. ** — Его все ещё нет? — Нет… — Вот черт. — Куда он мог запропаститься? — Давайте рассуждать логически. — Аудитория у твоих ног, Эмили, — саркастически произнесла Алиса. — Странно, что не у твоих. Логика — часть математики. — А математика необязательно часть логики. — Вы сейчас действительно хотите поговорить об этом? — решил уточнить Джон, — Более насущных проблем нет? — Только мнимо, — усмехнулась Алиса. — Но ты прав. Эмили, продолжай, пожалуйста. — Давайте начнем с самого начала. Нас с вами кто-то разбудил. Бесцеремонно разбудил. Особые приметы: ветер, флейта, петушиный крик. — А ещё Джек слишком странно на него отреагировал, назвав летающим паршивцем-- добавил Джон. — Так что версия с Тигровой лилией сразу отпадает. Это кто-то мужского пола. — Точно. Я плохо помню книгу, но в ней говорилось, что Питеру Пэну единственному не требовалась пыльца для полетов. Мы, конечно, удостоверились, что она в принципе не нужна, но речь не об этом. Ветер — примета Питера. Собственно, как и петушиный крик. — То есть похититель определен? — Думаю, что да. — Тогда ещё более насущный вопрос: где они могут быть? — Алиса накидывала вопросы. Эмили кусала губы, размышляя. Вдруг она ойкнула, укусив слишком сильно, так что выступила кровь. — Джек вчера рассказывал, что они с Питером вроде как родные братья, а капитан Крюк — их отец. В каком-то смысле. — Ты к тому, что они могут быть на «Веселом Роджере»? — спросил Джон, по очереди засовывая руки в карманы и вынимая их. — Могут. Хотя мне кажется, что там мы их не найдем, пусть я и не прочь вернуться на корабль. — Где нам следует их искать? — последовал очередной вопрос от Алисы. — В лагере потерянных мальчиков. Это лишь моя версия. Однако помните нашу самую первую встречу с Тигровой лилией? Она назвала Джека Малышом. В книге так звали одного из потерянных. — У меня только один вопрос, — сказал Джон, — Ты сказала, что плохо помнишь книгу. Если это — плохо, то какую же книгу ты помнишь хорошо? Эмили неожиданно смутилась. — Нетрудно будет догадаться. Приключения Алисы в двух частях. И мне было очень жаль, когда мы покинули Страну Чудес, пусть это было сделано и не зря. — Совершенно не зря! — раздался уже знакомый девчоночий голос. Друзья обернулись к гостье. — Тигровая лилия! — Я жду вас в лагере, поторапливайтесь. — В твоем лагере? Зачем? — спросила Алиса. — Если наш летающий Бледнолицый Отец будет сегодня там, то я съем все перья с венца своего отца. Нет, вы правильно пришли к мысли, что нам надо в лагерь потерянных мальчиков. — Не желаешь присоединиться к завтраку? — предложил было Джон, но его предложение вежливо отклонили. — О, я позавтракаю у Питера, не тревожьтесь. И вам советую, у него всегда великолепные стейки на столах. Из птицы по имени венди. — ЧТО?! — Просто шучу, — заливисто рассмеялась Тигровая лилия. — Видели бы вы свои лица. Но отведать что-то у Пита я все-таки советую. Увидимся! И своевольная дочь индейского вождя привычным движением оторвалась от земли и улетела, оставляя собеседников в легком шоке. ** Что Джон знал о лагере мальчиков, которые потеряли маму? Только то, что это был лагерь мальчиков, потерявших маму. Из рассказов Джека, на острове никогда не было потерянных девочек, потому что они были слишком умны для этого. Кроме Венди. Если быть до конца честными, то не только Венди, но также и ее дочки, внучки и так далее, но речь не об этом. Джон со вчерашнего вечера знал, что у Джека есть братья, в том числе и Питер Пэн — мальчик, который никогда не взрослеет. Если Эмили права, а она почти всегда права, то ему семь без двух, у него все зубы молочные и с его приходом Нетландия как бы пробуждается ото сна. Однако ничего из этого не могло помочь при представлении лагеря потерянных мальчишек. Поэтому Джон принял здравое решение: вместе с Алисой следовать за Эмили. Если кто-нибудь в один день чудесным образом окажется в месте, которого нет-и-не-будет, и при всех вводных ещё и пожелает найти место обитания Питера Пэна и его банды, пусть ищут самое высокое дерево посреди леса. Но если вы случайно потеряетесь среди гор, перейдете через водопад и дойдете до юга вместо севера, нет нужды паниковать и просыпаться. Достаточно просто заглянуть под землю. Нет, не в Подземье. Дело в том, что под наземной частью острова существует поистине невероятная сеть подземных туннелей, прорытая многими поколениями потерянных мальчиков. Поэтому даже если вы потерялись в Нетландии, вы будете найдены такими же потерянными, как и вы. Парадокс, достойный Страны Чудес. Когда в конце концов Алиса, Джон и Эмили прибыли в лагерь через два подземных туннеля и вышли на поверхность, то их взору сразу же предстало дерево. Кто-то называет его деревом Висельника, кто-то — деревом Домика Венди. Как бы то ни было, ничего примечательного в нём не было. Вместо ступенек — криво приколоченные гвозди и скрипящие подгнившие доски, рядом со стволом — несколько старых пней, поросших мхом. Очевидно, последние заменяли мальчишкам столы. Но разве можно сказать о лагере потерянных мальчиков, не сказав о самих мальчиках, которые нашли их на другом краю острова? Вообще-то да, но Джон бы так не поступил. Едва ли есть смысл описывать каждого из них по отдельности, если никто из них пока совсем не примечателен? Но только пока. Они замечательная банда, стоящая друг за друга горой, им от 7 до 12 лет, у них заразительный смех и яркие пятнистые шкуры вместо одежды. Однако по их снисходительному взгляду на старые пни-столы, Джон понял, что для них происходящее не этой поляне, а может и на острове в целом — не более, чем игра в понарошку, пусть они и справлялись с ней на ура. И все же мальчишки выглядели абсолютно счастливыми, сражаясь на палках вместо шпаг, догоняя друг друга на деревьях и громко вопя притом от восторга. Они не торопились взрослеть, и это было самое главное. Джону вдруг вспомнилось. Или пригрезилось. «Мне кажется, что взрослеть — это чувствовать, что ты — это кто-то другой» В его голове возникла история с двумя маленькими девочками из Англии, и их знакомством с настоящими феями, оказавшаяся выдумкой, но всерьез взволновавшая тогдашнее общество. Или та история была правдой? Вдруг Джон встретился взглядом с Тигровой лилией, прибывшей в лагерь заранее, как и обещала. Та лишь ухмыльнулась, ничего не сказав. Впрочем, речь сейчас о совсем другой истории, происходящей прямо на глазах. В воздухе промелькнуло две темных тени. С их носителями, конечно. Ведь тень хоть и обладает своим характером, все-таки предпочитает находиться со своим хозяином. Потерянные мальчики, обладающие поистине орлиным зрением, оживились. А когда увидели, кто играет в догонялки с их главарем, и вовсе заголосили: — Малыш прилетел! Кровавая рука вернулся! — Откуда они его знают? — спросила Эмили у Тигровой лилии — Ведь это же не те мальчики, что были в книге? — О, нет-нет-нет, совсем не те. О тех мальчиках на острове складывают легенды уже. Поэтому Джек для них и его прилет сюда сродни возвращению короля Артура в твое время, Эмили. К слову, некоторые и вправду верят, что он вернется. А я заявляю — давно пора. ЧТО?! Тебе мало Покахонтас? — Это… Это не твои слова, — прошептала Эмили. Тигровая лилия приложила палец к губам. И тотчас заливисто рассмеялась. — Откуда? — Ты ведь сама знаешь? Уж я-то знаю. — Откуда ТЫ знаешь?! — Может быть, я просто внутри больше, чем снаружи? — усмехнулась своевольная дочь индейского вождя. «ДЖЕРОНИМО!» — проорал Джек, пикируя с высоты небольшой горы. Ему вторил громкий петушиный крик. --Это я его научила! — гордо заявила Тигровая лилия. Дьявол. Если за сегодняшний день Эмили увидит хотя бы ещё одно переплетение совсем не переплетающегося, то она… она…. Черт возьми, она споет что-нибудь из чертового Фредди Меркьюри. Джек как раз интересовался им ещё в Стране чудес. Кто же знал, что обещания надо выполнять? Вернее, кое-кто все знал. ** Почему он так похож на Ди? Или это её младшая сестра так похожа на Питера Пэна? Сердце Эмили сжалось при виде мальчика, который не хотел взрослеть. Все дети чем-нибудь да похожи друг на друга. Ключевой вопрос не в том, чем они схожи, а чем они так отличаются. И ответ донельзя прост—теми, кому они дороги. Там, в другом мире, осталась её младшая сестра. Их отношения были далеки от тех, которые изображают в кино или на картинах, но и ужасными их тоже назвать было никак нельзя. Ди бы понравилось в этом месте, да и вообще в Нетландии. А вот маме с папой больше по душе были бы… Они бы сами выбрали себе нужную Дверь. Что до одних бабушки с дедом, то они, кажется, обошли бы все Двери. А другие бы и не возвращались обратно, найдя ту самую Дверь, которую могли бы назвать домом. Всё произошло слишком внезапно, слишком быстро. Эмили нужно больше времени на раздумья перед любым другим, и менее серьезным выбором. Нет, не сейчас. Она подумает об этом позже. А сейчас — почему Джек так напряжен, если время завтрака? Если для потерянных мальчиков время в лагере — не более, чем игра, то для Питера всё серьезно. С его появлением место, которого нет, действительно оживает, словно само время начинает течь по-другому, быстрее и задорнее, когда Питер Пэн в Нетландии. Заросшие мхом пни превращаются в настоящие деревянные столы на четырех ножках, и это не фигура речи, а описание реально происходящих событий, ржавые гвозди вытягиваются и утолщаются, становясь винтовой лестницей, а еда появляется прямо из воздуха. Совершенно серьезно. Или несерьезно. Алиса фыркнула, в одобрении: происходящее безумие было ей определенно по вкусу. Эмили переводила взгляд то на неё, то на Питера. В её мире есть синдром «Алисы в Стране Чудес» и синдром «Питера Пэна», книги с их участием давно стали классикой, а их имена — нарицательными. Однако, как же они различались, сидя друг от друга на расстоянии меньше десяти метров! В буквальном смысле два мира. Питер, напоминавший Маленького принца, сидел рядом с Джеком, у которого была настолько идеальная осанка, что ему могла бы позавидовать и королева. У братьев во время улыбок одинаково морщился нос. Мимика, почти незаметная, если общаться только с Джеком или только с Питером, но столь отчетливо просматривающаяся, стоило посадить их вместе. Однако у Джека подобная эмоция была почти незаметна из-за плотно сжатых челюстей. И это тот же Джек, который рисовал в Стране чудес на небе, терпеливо разъяснял, что их место — общее, иронизировал над Алисой, и вел ее в танце вчера? Да ни за что на свете. Позвать его? Нет, страшно. Но ведь что-то делать надо! Или нет? — Уверена? — Уверена. Я серьезен как Абсолем. Вот улыбка. Большая, белая, в фазе возрастания. — Я доверяю Джеку. Или да?.. Или да. — Джек, ты не мог бы мне помочь? У меня, кажется, что-то не так с красками. Ну да, просто блестяще. Красками на лице? — Нет, Джек нужен здесь! — воскликнул Питер Пэн, — Без него сказки не будут рассказаны. — Питер, а хочешь, я тебе расскажу много сказок, — вдруг предложила Алиса, — я уверена, ты доселе таких и не слыхал. А знаешь, что в них самое волшебное? Они происходили наяву. Как чудесный сон. — Какая ты смешная! Что же может быть волшебного в том, что происходит наяву? — рассмеялся Питер. Алиса и бровью не повела. — То, что для этого даже не нужно ничего фантазировать — словно бы яблоки падают на тебя, пока ты лежишь под яблоней. — Под какой яблоней? — Той, что растет в саду? Ведь в пустыне яблок нет? — Каком саду? — Кенсингтонском? — включился и Джон. Эмили могла им гордиться — он запомнил все, что она успела ему вкратце рассказать. Он не учел по незнанию одного: в Кенсингтонском саду нету яблоней. — Ты врешь! — обиделся Питер Пэн и его глаза заблестели от ярости. — Давай заменим яблоки на желуди, а яблоню на девятисотлетний дуб? — предложила Тигровая лилия, — Тогда ты послушаешь истории Алисы? — Эльфийский дуб, в котором живут феи? — Да, — улыбнулась дочь вождя. Взгляд Питера прояснился. — Тогда я согласен! — Чудесно, — произнесла Алиса, — С чего бы начать? Начну с маленького котенка по имени Китти. Воспользовавшись временным затишьем, Эмили и Джек скрылись за деревьями. ** — Предлагаю игру. — Эмили начала говорить, только когда удостоверилась, что их окружает лишь лесная чаща. — Я называю тебе факты, а ты говоришь, правда или ложь. --И что получает победитель? Ведь в играх всегда кто-то должен выиграть. — усмехнулся Джек, вспоминая первый день в Стране Чудес. --Даже если это игра без правил? — Там было правило! Просто оно отрицало другие. — Ну-ну. --Так какая награда? Поцелуй, раздевание? — Мне больше нравились твои саркастичные замечания, а не пошлые намеки от злости и загнанности, Малыш. С твоего позволения, я начну. Итак, ты был потерянным мальчиком, жил вместе с Питером Пэном — как персонажем, а не как твоим братом—на момент основных событий по книге. Как бы мы не списывали происходящее в книге на авторскую трактовку, тебя там мало любили. — Правда. Справедливости ради, я и сам порой был тем еще засранцем, но это не… Не… — Не повод начинать травлю. Правда или неправда? — Правда. Как ты поняла? Просто я несколько лет переживаю на себе культуру отмены, наблюдаю за травлей ребят из параллельных классов и мной помыкают собственные родители, которые мне все равно дороги. Но это так, несколько мелочей на фоне природы. — Питер не был главным агрессором. Иначе бы ты не полетел за ним утром. Он мог вообще не ведать о происходившем за его спиной. Именно поэтому в лагере мальчишек на тебе лица не было. И тебе было совершенно все равно на мальчиков — ты старался не смотреть по сторонам. Правда? — Правда. --Джек, мне так жаль. — Эмили подошла к нему ближе. Тот смотрел себе под ноги. — Это была одно из причин, почему я не хотел сюда возвращаться. — Джек поднял на нее глаза и нервным жестом взлохматил себе волосы. — Да, здесь мой дом, здесь Крюк, Тигровая лилия. Здесь я провел детство. Однако расти — по-настоящему расти — я начал лишь в Замке. — Ты ещё не рассказывал, как там оказался. — А вы и не спрашивали. Ладно, просто не к месту все как-то было. После событий книги те потерянные мальчики не сразу улетели с Венди и братьями на континент. Какое-то время мы жили ещё с Питером. И я перед всеми умничал, мол, я помню, каково это на континенте. Пэну категорически не нравилось, как я рассказываю об Англии. Ведь все могли узнать, что он и сам оттуда. Как-то раз он проговорился, обронил фразу, что наказал бы меня, если я ещё раз ляпну что-то о той жизни. Мальчишки истолковали это по-своему и начали изобретать всяческие фокусы: то ледяной душ с утра, то обидная песенка со мной в главной роли, то подвешенные вверх тормашками штаны, в которых по совместительству был я. В итоге я сбежал вначале к индейцам, где мы подружились с Тигровой лилией. К отцу я вернулся не сразу — гордость не позволяла. Но зато потом до меня дошло, что последнее место, где меня будут искать — это «Веселый Роджер». Однако быть под командованием пирата, которого ты помнишь еще приемным отцом, кормящим тебя ужасной овсянкой — не самое лучшее ремесло. Тут и подоспела Тигровая лилия, отправившая меня в Замок. — Когда ты научился рисовать? И играть на гитаре? — Всё у индейцев. Они же не все время охотятся, — Джек хмыкнул. Иногда он в этом сомневался. В его каштановых кудрях играли лучики утреннего солнца. Эмили быстро отвела взгляд. — Тигровая лилия сказала тебе быть Проводником? — Нет, это я сам почитал в Замке и выбрал для себя одну из возможных «профессий». — И сколько же времени ты провел в Замке, пока я тебе не свалилась, как снег на голову? — Говорят, у эскимосов снег на голову считается доброй приметой — признаком весны. Если снег на голову несет за собой такие дела, то я совсем не против, — улыбнулся Джек, сморщив нос. — Ты меняешь тему, правда или неправда? — Неправда. Я сам не знаю. Я запутался во всех времяисчислениях и смене поясов, переходя от одной комнаты к другой. И это я ещё не путешествовал нигде толком. — Тебе нужны часы с указанием дня, как у Шляпника? — Если они измазаны сливочным маслом, то пожалуй, откажусь. Они рассмеялись. Джек потянулся и зевнул, отпуская напряжение. — Спасибо. — За что? — удивилась Эмили. — За то, что была рядом. — Всегда пожалуйста, — пожала плечами Эмили, возвращая Джеку его же фразу, мимоходом оброненную ещё, кажется, в другом мире. ** — Какая сегодня Луна? — спросил Джек по возвращении, — Хочу показать своим друзьям Залив Русалок. — Пятая от третьего солнца, — ответил Питер, — Ты и сам умеешь считать. Или мог бы попросить своих друзей, а не брата. — Ты дурак? Я попросил брата, потому что никто не знает об острове больше него. Фаза какая? — Недавно индейцы говорили о Клубничной луне. Хотя может они просто обсуждали земляничную поляну. — Питер, тебе ветер все мозги выдул? — любезно поинтересовался Джек. Эмили мысленно возликовала — вот это настоящий Джек. — Залив опасен в новолуние для смертных, спешу тебе напомнить! — А можно поподробнее про пятую Луну от третьего Солнца? — спросила Алиса. — Тут всё очень просто, — ответила Тигровая лилия, — время на острове идет совсем по-другому, нежели в Англии. Хотя… впрочем, неважно. Его исчисляют лунами и солнцами, но и лун, и солнц здесь больше. — Как такое возможно? — вырвалось у Эмили. Тигровая лилия усмехнулась. — Магия, — и она подняла вверх указательный палец в жесте, от которого у Эмили по спине пробежала дрожь. Джек же тем временем выпытал у Питера, что луна растущая. А это означало, что их ждал Залив Русалок. *** Говорят, что в Залив Русалок можно попасть, просто закрыв глаза. Если тебе повезет, ты увидишь в темноте чудесное светлое пятно. А стоит зажмуриться изо всех сил, как это пятно поплывет и краски станут, такими яркими, что ещё миг, и они разгорятся пожаром. Совсем как ее волосы. Удлинить ли это мгновение вдвое, и ты услышал бы шум прибоя, и пение русалок. Говорят. Практика же показывает, что тот миг и удлинять не надо. Достаточно лишь найти самую большую раковину — настолько большую, чтобы хорошо расслышать не только прибой, но и истории, которые рассказывает само море. И среди них наверняка встретится повесть о хотя бы одной русалочке, играющей в водное поло в солнечный день после дождя. Да-да, именно тогда все русалки Залива выплывают с глубины поиграть с разноцветными пузырьками. И порой, если у тебя удачный день, можно увидеть сотни русалок с их переливающейся чешуей. Русалки не любят людей. Они обрызгивают их хвостами и скрываются в своих домах на глубине. Есть ли русалки и в нашем мире? Конечно. Христофор Колумб даже дал им описание, когда плыл в Вест-Индию. Правда, приплыл он в Америку, а русалками оказались морские коровы. И Эмили совершенно не стоило говорить об этом в лагуне. Ведь несмотря на прочную чешую, русалки очень ранимы. Поэтому девушке пришлось искренне извиниться не один раз, перед тем как с ней снова начали разговаривать. Отчасти этому могло поспособствовать ее признание, что с первый день своего невероятного путешествия она и сама захотела себе русалочий хвост. А отчасти поспособствовала нога Джека, наступившая на пресловутый хвост одной из самых заносчивых представителей русалочьего рода. Тем не менее, все эти сентиментальности не приблизили Эмили к ответу на вопрос, которым она задавалась с самого ее прибытия. Как дышат русалки? — А что нам за это будет? — задумчиво протянула одна из них, расчесывая свои длинные зеленые водоросли. Эмили хмыкнула, вспомнив свое танцевальное прошлое, когда ее собственные волосы достигали середины спины. — Я расскажу вам четыре способа, как заплетать волосы, не имея с собой ни одной заколки. А также могу поделиться секретом, как сделать так, чтобы волосы были сияющими и мягкими, как самый дорогой шелк. Ведь они явно спутываются, стоит вам выплыть на поверхность. Русалки заинтересованно подались вперед. А вместе с ними и Алиса, вызвав тем самым недоумение у Джона. Эмили же постаралась рассмотреть полосы на шее чешуехвостых и дотронуться, чтобы понять, теплокровны ли они или больше холоднокровны. — По рукам! — Мы дышим постоянно, — улыбнулась русалка, — Если бы мы дышали, когда захотим, то давно бы уже умерли. Или, что ещё хуже, превратились бы в селедок. Джек закатил глаза. Подобную чушь он слышал от брата слишком часто, чтобы не узнать, чей это почерк. — Это не так работает, — произнес он, — И Пит вам много раз об этом говорил после нашего с ним обсуждения. Не так ли, братец? — Ну… — Питер смутился на секунду. — А давайте сыграем в поло? — Ладно, с этим осленком я разберусь потом. А сейчас, если вы не хотите быть препарированными в дурно пахнущем формалине, советую отвечать на вопрос Эмили яснее. — Ты стал таким грубым! — Да, что с тобой сделали только в том замке? — возмутились русалки, — Или это всё она? Тут терпение Джека окончательно лопнуло. Как же с ними сложно! Со всеми. — К вашему сведению, вчера у меня был самый лучший день за последние несколько лет. Мы вернулись к палатке, когда уже вовсю горела утренняя заря. А этот летающий паршивец-жаворонок разбудил меня, не успев я поспать и пяти часов. На Роджер, куда он меня потянул, как назло кончился кофе. Поэтому, сегодня я не выспавшийся и от этого чертовски злой. И Замок, а тем более Эмили, здесь совсем не причем. Вдруг Алиса быстрым шагом подошла к Джеку и поцеловала его в щеку, отчего вся его злость испарилась, вытесненная крайней степенью удивления. От викторианской девушки подобного ожидать мог только супруг, да и то не на людях. Тигровая лилия весело фыркнула. — За что люблю Страну Чудес — за такую абсурдную логику. Ваши чудачества творят чудеса. — Я знаю, — победно ответила Алиса и чуть погодя улыбнулась Джону, задержав на нем взгляд. Тот коротко кивнул. — И всё же ты любишь брата, — произнесла Эмили. Она слишком часто испытывала этот коктейль эмоций, чтобы не распознать его спиртовые ноты прямо сейчас. — С чего ты это взяла? Я его ненавижу! — Ненавидишь. И любишь. Все одновременно. Ты знаешь, что он твоя семья. Что вас связывает гораздо больше, чем рамки истории, тем более, что ваша связь за рамками канона. Вы братья. Вы будете ссориться, портить друг другу кровь, драться, не разговаривать друг с другом неделями, но каждый раз все равно возвращаться друг к другу. Потому что ваша сегодняшняя встреча началась на «Веселом Роджере». Потому что семья. Повисло долгое молчание. ** Весь оставшийся день компания провела на корабле в компании Джеймса Крюка, Питера Пэна и, конечно, Тигровой лилии. Вечером Алиса, Джон, Эмили и Джек решили вернуться поближе к палатке, чтобы лечь спать пораньше. Тигровая лилия вызвалась их проводить. — Я говорила, что вас ждет третья Дверь Замка? — ЧТО?! — Теперь да. — Зачем? — Потому что никто из вас ещё не ответил на самые главные для себя вопросы. — Что за вопросы? --Думаю, ты и догадываешься. Явно не те, ответ на который будет, что русалки сродни двоякодышащим рыбам. — И разве мы не могли сразу туда попасть? — Эмили продолжала. — Без Страны Чудес и Нетландии. — Разумеется. Только тогда Джон так бы и остался Шляпником-младшим, не было Алисы в комбинезоне на палубе «Веселого Роджера», импровизирующей на бранлях, зануда Джек не обрел бы дорогих ему таких же зануд, как и он (это комплимент, не подумайте!), а в Нетландии не было бы Ф… о, а этого ещё и не произошло. — А как же я? — спросила Эмили. — Спойлеры, — улыбнулась Тигровая лилия. — Прошу меня извинить, мне пора на трубку мира. И дочь индейского вождя исчезла, оставляя четверых друзей наедине. Мне точно нужно этим поделиться. Если Питер Пэн так может, то и я смогу. Пора показать этому острову истинных королев. Получается, и королевский гамбит будет разыгран. Как удачно. Боже, пусть это сработает. ** — Мне нужно кое-что показать вам. Кое-что, поистине для меня важное. — вдруг произнесла Эмили. — Ты уверена, что готова? — спросил Джон. Эмили сделала короткий вздох и с расстановкой продолжила. — Более чем. Если у Питера получалось, то и… то и у меня получится. — Но Эмили, Питер… — начала было Алиса, но оборвала саму себя, — Неважно. Давай! — и вопросительно шепнула Джеку, — В конце концов, какая разница, кто именно смог ее вдохновить — Питер, Крюк или кто-либо из нас, верно? Главное, что она, как это вернее сформулировать? — Раскрывается всё больше? — так же шепотом ответил Джек, — Да. Давай, Эмили. — Это связано с моим миром, Йоркширом — местом, о котором я вам уже рассказывала, — добавила девушка, словно желая оправдать свои дальнейшие действия. Она нервно покусывала губы.       ***Who wants to live forever — Queen, The Platinum collection*** Свет от костра потускнел. Внезапно ночную тишину прорезала мелодия. Пронзительная музыка рока, побившая все хиты и ставшая платиновой классикой. Откуда она играла? Нет, не то. Важно другое: она проникала в сердце каждого. — Who wants to live forever, — Джек прикрыл глаза. Это была та самая мелодия, которую напевала Эмили в Стране Чудес. Та самая мелодия, что с тех пор отказывалась выходить у него из головы. — Джек! Смотри, — Джон его одернул, — посмотри на Эмили. Перед девушкой прямо на их глазах из-под земли поднялись два толстых металлических столба с соединяющей их перегородкой наверху. Качели?! Эмили удовлетворенно выдохнула и села на них. Да, качели. Фредди Меркьюри запел. There’s no time for us, There’s no place for us Амплитуда начала увеличиваться, вступая в резонанс с временем для магии. По столбам пробежали первые золотистые искры, сливаясь в сияющие дорожки. What is this thing that builds our dreams Yet slips away from us? Эмили закрыла глаза, полностью погружаясь в музыку, и сделала неопределенный жест рукой. Остальные настороженно смотрели за каждым её движением. Who wants to live forever, Who wants to live forever? Им казалось, что она не замечала ничего вокруг. Однако казаться и соответствовать действительности — такие два разных действия. Глаза Эмили широко распахнулись, а на ее губах заиграла улыбка. У нее был план — она здесь не одна. И она знала, что будет во втором куплете. Первый барабан, и рядом с ее качелями из-под земли выросли вторые качели. Джон. Второй барабан — третьи. Алиса. Финальный удар — Джек. Последние. Небольшая пауза, чтобы перевести дух. И попросить: — Садитесь, прошу вас. Быстрее! — скороговоркой выпалила Эмили. Её сердце колотилось настолько сильно, что ей уже ничего было нестрашно — лишь бы этот стук не перекрыл биты музыки. — Просто доверьтесь мне. Пожалуйста. Времени на сложные предложения не было. В такие моменты человеку бывает просто невозможно отказать, какую бы глупость он не попросил. Это такое подобие транса, которым один человек заражает остальных. Троица молча разошлись и заняли отведенные им места. Вовремя: второй припев подходил к концу. Столбы Эмили были полностью оплетены золотом. Подобная участь ждала и остальные качели — металлический блеск начал снизу вверх сменяться холодным искрящимся золотым. Джека вдруг осенило — это не блеск. Это свет. Свет невысказанных вовремя эмоций, переживаний и волнений, и прямо сейчас он поднимался вверх, чтобы… Чтобы что? Что сейчас будет? И главное, что будет потом? А потом будет взрывной акцент. И весь поднявшийся свет взорвался ослепительными фейерверками, рассыпаясь на тысячи — нет, миллионы крошечных золотых искорок. Эмили и все вместе с ней метнули взгляд наверх, где молочно-белое свечение от звезд перемешалось с золотыми огоньками. Who dares to love forever? Oh when love must die! Первая половина песни подошла к концу, и последняя искра золота пропала из виду. Наступил проигрыш. Не успели они прийти в себя, как Алиса вскрикнула: её ног коснулось что-то холодное и извивающееся. Но в Нетландии змеи не водятся рядом с людьми! Каждый посмотрел вниз своих качелей и вздрогнул. По всей опоре ползли, извиваясь словно угри, неизвестные создания серебристого? Нет, платинового цвета. Они походили на длинные телефонные провода, обычно сворачивающиеся кольцами, но только не в этот раз. И они снова светились. Только уже цветом совсем другого благородного металла — еще более дорогого. Эти живые провода напомнили Джеку… Ничего они ему не напомнили. Он не понимал в чем дело, и даже представить не мог, в каком направлении ему стоит думать. Тем временем, были оплетены уже все столбы с перегородками, руки, ноги каждого — все, абсолютно все стало одним единым коконом. Между бровей Эмили пролегла морщинка. Раньше она хранила образы лишь в своём воображении, вспоминая о них только сидя в летние ночи в Йоркшире с наушниками на голове. И сейчас она наконец смогла по-настоящему визуализировать образы. Более того, даже поделиться, пусть это и означало в четыре раза увеличить свою концентрацию. Кокон мыслей. Все четверо были завернуты в платиновые провода мыслей, точно в тон обложке альбома королей рока. Пришло время финального куплета. С вновь начавшимися словами песни куколки превратились в бабочку, и кокон переплетений мыслей со взрывной силой распался. Touch my tears With your lips Touch my wound With your fingertips Джон потрясенно вздохнул. Они стоят? Да, они все раскачиваются, стоя на изменившихся конструкциях. Медленно, но с большей амплитудой. Невероятно. Вот это и есть безумие в чистом виде. Однако ему не просто нравится: у него мурашки от накатившей эйфории. Ради такого Джон будет учиться играть и творить. Ради такой музыки, проникающее в самое сердце, не жаль и умереть. Джек кайфовал. Да, других слов у него сейчас не нашлось. Это опьяняющий, сбивающий с ног, как штормовой ветер, кайф. Они поднимаются? Они действительно поднимаются всё вместе, оставляя землю под ногами все быстрее. Но как? Тут Джек едва не отвесил сам себе подзатыльник. Они в Нетландии, дурак! Какие еще нужны объяснения? And we can have forever And we can love forever Forever… is our today Эмили пошатнулась от накативших, как девятый вал, эмоций. Вот сейчас… Сейчас… Сейчас они… Who wants to live forever? Они летят! Они летят под звездами, а музыка все так же продолжает ритм в их сердцах, поселившись там навсегда. Они летят. И это не просто левитация, не навык, не умение. Это полет. Who wants to live forever? Forever… is our today Эмили молча улыбалась, сияя, как ещё одна новая звезда, подобно Веге и Сириусу. Она совершила несколько кругов вокруг своих друзей, пребывающих в похожих чувствах. Музыка подходила к концу. Oh, who waits forever anyway? Приходило время спускаться с небес на землю. Несколько кувырков и финтов спустя Эмили плавно приземлилась. Остальные не заставили себя долго ждать. На последних аккордах качели ушли обратно под землю, словно их и не было здесь всё это время. Трава немного поблескивала. Костер вновь разгорелся. Эмили поймала взгляд Джона и его легкую ухмылку. Она зажгла звезды в небе. Немного погодя, Эмили спросила: — Как вам? ** Детям не занимать фантазии — с этим не поспорить. Но если взрослый не забудет, кем он был в без двух семь лет, то его сила фантазии будет во стократ сильнее. Именно поэтому так важно не стать потерянным взрослым — ведь это означает не потерять свою собственную магию. После полета все четверо сидели у огня и по очереди подбрасывали хворост. Молча. Никто не мог правильно сформулировать, а потом и описать другим свои чувства. Джек постукивал пальцами по грифу гитары в размышлениях. Наконец он произнес: — Такое мог сотворить лишь по-настоящему сильный волшебник. Эмили встрепенулась. Нет… Разве делиться воспоминаниями — это магия? С другой стороны, как иначе можно сделать самое светлое заклинание, как не с помощью счастливых воспоминаний? Или как можно взлететь без самых окрыляющих мыслей? — Ты так давно хотела увидеть магию, Эмили. — Джек улыбнулся, — С самого первого твоего дня в Замке ты была бок о бок с ней, но каждый раз ты не видела ее суть. А сейчас ты не просто увидела ее в самом чистом, самом ярком ее представлении. Ты только что сотворила ее сама. Знаешь ли ты, что это означает? Алиса случайно схватила за руку Джона. Тот хоть и сделал вид, что ничего не произошло, но внутренне напрягся, не сводя глаз с Джека. Он ещё не видел его настолько спокойным и расслабленным. Эмили затаила дыхание. — Ты волшебница, Эмили. — провозгласил Джек, понизив голос. Девушка искренне рассмеялась, сморгнув совсем не нужные сейчас слезы. И крепко-крепко обняла оторопевшего Джека. Ему потребовалось лишь мгновение, а затем он быстро обнял Эмили в ответ. — Может, тогда ведьма? — ответила она ему. — Как пожелаешь. — Джек только развел руками и подмигнул Алисе с Джоном, — Вам непременно надо почитать эту историю. ** --Чуть не забыл! — воскликнул Джек и засунул руку в карман, — Мой братец смешал все карты. Да, таро и игральные в том числе. Кажется, эта вещь принадлежит тебе, Эмили. Он протянул ей медальон, из-за которого Динь-Динь едва не выкинула его за борт «Веселого Роджера». И если бы Джек вовремя не попросил прощения, то за вспыльчивую фею это сделала бы одна своевольная дочь индейского вождя. Знающая слишком много, особенно о времени. И уж тем более для возраста, на который она выглядит. Эмили нежно сжала украшение в руках и провела пальцами по лунному камню, инкрустированному прямо в центр крышки. На самом деле, медальон не открывался, и «крышка» была лишь названием для верхней части, но девушка всегда надеялась, что однажды ей все же повезет. Тогда они с бабушкой, которая и подарила ей его, целыми днями будут болтать обо всем на свете через него. Ведь даже с приходом новых технологий они с Эмили виделись раз в полгода на протяжении восьми лет — с самой первой их с дедом командировки в Перу. А медальон был потерян спустя каких-то пару лет после дарения. Эмили тогда очень грустила. — Спасибо, — просто сказала она, но, как и в случае с Джоном, Джек всё понял. — Откуда он у тебя? А кто в Нетландии отвечает за возврат давно потерянных вещей? Эмили призадумалась и продолжила. — Ты виделся с Динь-Динь? — Да, — щеки Джека слегка покраснели. — Если мы ее сами не встретим, обещай от моего лица выразить самые что ни на есть сердечные благодарности! — Можно я ограничусь простым «спасибо»? — Джек сложил руки в умоляющем жесте. — Тогда ты еще будешь должен один реверанс, — усмехнулась Алиса. — Вот еще! --Если она еще его слушать станет, — хмыкнул Джон, разливая новую порцию чая. — В прошлую их встречу она с ним начала разговаривать только после вмешательства Тигровой Лилии. Джек кашлянул и прочистил горло. — К слову о Тигровой лилии. Вы не хотите обсудить следующую Дверь? Ребята только переглянулись. — А что мы можем сказать о том, о чем сами ничего не знаем? — пожала плечами Алиса. — Это неправда! Вы знаете достаточно. Нужно лишь сплести все нитки в один ловец снов. И не забыть про камни с перьями. — знакомый девчоночий голос как всегда прозвучал прямо у них за спиной. — Тигровая лилия! Эмили глубоко вздохнула и выпалила. — Извини за мой вопрос. Вопросы. Но кто ты? И откуда ты всего столько знаешь? И почему у тебя столько знаний о нас? ** Тигровая лилия нарочито громко фыркнула. — А мне казалось, ты избавилась от этой присказки с извинениями. — Не переводи тему, — хмыкнул Джек. Он достаточно ее хорошо знал для подобного хода. Дочь вождя закатила глаза. — А мне обязательно отвечать на все вопросы прямо сейчас? — Боюсь, что да, — покачал головой Джон. — Создается ощущение, что ты следила за нами, — произнесла Алиса. — И следила, не оставляя следов. Ощущения, по правде говоря, довольно скверные. — Я не следила за вами, — Тигровая лилия сморщилась, словно разжевала свежий лимон, — «следить» — совсем неправильное слово. И хотя я перед вами не обязана отвечать, я все же это сделаю. Я люблю охотиться, как вы уже знаете. Я люблю веселиться — это вы тоже уже знаете. Я люблю другие истории, как некоторые из вас уже могли догадаться. Не так ли, Эмили? Та лишь пожала плечами в знак неопределенности. Тигровая лилия им говорила лишь о некоторых из них. Сколько же на самом деле дверей, в которые она успела постучать, а потом зайти? — Мы с тобой очень похожи в нашем стремлении постоянно узнавать новое и исследовать нераскрытые дела, если угодно, или неоткрытые горизонты. — Тигровая лилия между тем продолжала, — Но если ты обычно наблюдаешь за жизнью героев сквозь преграду из строк и букв, то меня такие рамки не сковывают. Ведь я сама соткана из букв первоначально. — Ты путешествовала по Дверям Замка? — спросила Алиса. — И не только по ним. А еще над ними, под, за, сквозь и множество других предлогов. Вы хоть представляете, сколько веток событий должно было переплестись, чтобы вы сейчас здесь сидели и пили молочный улун с пуэром? А сколько разойтись? Я путешествую по всем этим веткам. — Ты видела наше прошлое? — настала очередь Эмили задавать вопрос. Тигровая лилия начала загибать пальцы. — Настоящее прошлое… Нет, не так. Действительное прошлое, мнимое прошлое, не произошедшее прошлое и будущее — множество вариантов будущего с самой невероятной вероятностью его осуществления. Однако до нашей с вами встречи тут, в месте, которого нет, я никогда не встречалась с вами в настоящем. За исключением Алисы, с которой мы виделись в Зазеркалье. Так что я не следила за вами. Да, Джек, который тут провел не один год, не в счет. — Неужели? — брови Джека взметнулись вверх от возмущения. Дочь вождя от него лишь шутливо отмахнулась. — Не отвлекай. Я умные вещи рассказываю. Вы тоже можете так делать. Не в смысле рассказывать умные вещи, что тоже очень полезно, а путешествовать по вероятностным веткам одной и той же истории. Для этого требуется опытный Проводник, а вы не должны быть частью самой этой истории в момент путешествия. Но об этом явно стоит поговорить позже, после третьей Двери. — К слову об этом. Что это за Дверь? — эстафетная палочка по вопросам перешла к Джеку. — Это моя любимая Дверь, — улыбнулась Тигровая Лилия, — У нее нет единой для каждого формы с замком и круглой ручкой, в ней нет одного мира или конкретной истории. Она поможет вам, лишь если вы сами того захотите. В ней вам не скажут готовый ответ на загадку, но дадут все зацепки, чтобы вы сами смогли ее разгадать. — Нам снова надо в Замок? Как нам ее найти? Что в ней надо будет делать? Вопросы сыпались один за другим, но на каждый вопрос Тигровая лилия давала ответ. — Эту Дверь не надо искать, она сама вас находит. И не надо возвращаться в Замок. Тем более, что формально мы все еще в нем. Как я уже и сказала, самые главные для каждого из вас вопросы еще не получили своих ответов. Там вы их найдете. Вам же сейчас остается сделать всего ничего: нужно лишь закрыть глаза и не подглядывать. — Мы не сможем переместиться, лишь закрыв глаза! --Правильно. Поэтому еще очень важно не подглядывать. — Мы попадем туда во сне? –предположила Эмили. --Верно, — кивнула Тигровая Лилия. — Хотя по ощущениям будет скорее похоже на пробуждение. О, я вижу Джек-таки отдал тебе медальон. Не потеряй его снова! И… я забыла, что хотела сказать. Надеюсь, что ничего важного. — Мы ведь увидимся после? — спросила Алиса. --Вероятность достаточно большая. Или лучше сказать, толстая? Алиса, тебе явно виднее. На этом разрешите откланяться. Но без реверанса. Доброй ночи! И до встречи. Тигровая лилия, лучезарно улыбнувшись напоследок, вновь бесследно исчезла, оставляя ребят в еще большей задумчивости и эмоциональном раздрае. ** — Что же теперь? Стоит нам уснуть, как мы с вами расстанемся? — тихо пробормотала Эмили. — Честно говоря, мне страшно, — призналась Алиса. Джек метнул на нее обеспокоенный взгляд. Джон барабанил длинными пальцами по стенке термоса. — Хотите очень странный вопрос? — произнес он. — Для всего этого есть песня? — Не знаю, — буркнул Джек. Джон грустно вздохнул. Вдруг у Эмили в памяти вспыхнуло. Once there was a way to get back homeward И сразу погасло, как пламя на испорченной спичке. Что это такое? Ее спас Джек. — Не знаю насчет музыки. Однако есть кое-что получше. Он скрылся в палатке и вскоре вышел с толстым блокнотом в руках. Эмили в недоумении нахмурилась, узнав альбом с набросками. Джек вырвал три листа, аккуратно и медленно, чтобы край бумаги оставался идеально ровным. Затем каждый лист он сложил вчетверо и протянул озадаченной троице по одному. — Откроете, когда будете засыпать. Мозг обработает информация на эмоциональном уровне, почти бессознательном. Поэтому даже оказавшись в ресторане на краю Вселенной, мы все равно будем помнить, кто мы друг другу и что с нами было. — Ты у Эмили перенял любовь к научным фразам? — улыбнулся Джон. — Мы уже почти неделю спим в одной палатке, — Джек взъерошил волосы, — Это явно передается по воздуху. Алиса всем видом показала, что она ничуть не поверила, но промолчала. --Я не думала, что у тебя было время рисовать в Нетландии, — сказала Эмили. Джек усмехнулся. — А почему я тогда каждое утро вставал, как мертвец из гроба? Восставал тогда уж. — Вот это да! — Джон не сдержал восторга. — Знаете, что мне тут подумалось, — Алиса расправила уголки рисунка. — Я не знаю, как было у вас поначалу в Стране Чудес, а в Нетландии мы никогда перед сном не знали, что нас ждет на следующий день. Поэтому едва ли завтрашнее пробуждение станет исключением. — Справедливо, — кивнул Джек. — Но если нас разнесет по разным местам, то кто же уберет палатку? — встрепенулась Эмили. — А это уже будет повод вернуться, — заметил Джон важным тоном, подняв вверх указательный палец. Всю атмосферу спугнул его зевок. Все дружно рассмеялись. Once there was a way to get back home. Sleep pretty darling, do not cry, and I will sing a lullaby. Вторая вспышка, более яркая, более долгая. И пламя было бы на ней золотым, подумалось Эмили. Золотым, как сон. Посидев еще у костра, пока он окончательно не потух, друзья разошлись по кроватям. У каждого от усталости слипались глаза, но уже в полудреме они развернули листы от Джека. По палатке прокатилась череда грустно-восхищенных возгласов. На набросках местного художника были изображены они сами. Безумное чаепитие, полеты над местом-которого нет-и-не-будет, танцы на палубе пиратского брига, — самые яркие фрагменты их путешествия вновь рассыпались в их памяти россыпью белых искр. А еще по палатке полилась тихая-тихая мелодия. Эмили определенно вошла во вкус проигрывания песен без ничего. ***Golden slumber — The Beatles*** Once there was a way to get back homeward, Once there was a way to get back home. Sleep pretty darling, do not cry, and I will sing a lullaby. Golden Slumbers fill your eyes, Smiles awake you when you rise. Sleep pretty darling, do not cry, and I will sing a lullaby. Джек был прав, подумалось Эмили, здесь действительно самое место для британских жуков. Теперь можно было без опаски сомкнуть веки, засыпая. И открыть Третью Дверь.