Остров Юных

Тишина. Абсолютно глухая. Он дернул длинным ухом, словно проверяя не оглохло ли оно. Обычно такая тишина наступала, когда на большаке доводилось встречать Дуллахана. Длинноухий поежился, передернув плечами. – Быть не может.. – Шепнул он, со страхом понимая, что облачко пара, слетевшее с губ, только что дало его преследователю знак, что тот на верном пути. Дуллахан чувствует живое дыхание за сотню миль, а он едва ли в ста шагах, если даже ветра не слышно. Холод пробрал до костей. Длинные уши затрепетали, словно их хозяин собирался взлететь таким причудливым способом, чтобы скрыться от глаз ночного всадника. « – Надо бежать!» – Пронеслось в голове и решение было принято в ту же секунду. Лай гончей и топот копыт все приближались и приближались, пока конь вдруг не заржал, а земля перестала трястись под его тяжелым галопом. Спешился? Сизая стрела пролетела мимо него, тут же разворачиваясь на мускулистых лапах, чтобы угрожающе зарычать, глядя прямо в его глаза. Здоровая псина надвигалась, заставляя длинноухого опасливо пятиться, пока за шиворот его не схватила крепкая рука в кожаной перчатке. Прямо над его ухом развевался от хриплого дыхания чернеющий пустотой капюшон Дуллахана. Это конец. Конец его шутки. Парень поморщился, когда Дуллахан кинул его прямо на на песок большака, стараясь отдышаться. – Калден, – Прохрипел капюшон, – Какого фомора ты сначала зовешь меня встретиться, а потом бежишь? Дерьмо ты ушастое. Калден рассмеялся, поднимаясь и отряхивая брюки от дорожной пыли. – Ну прости, прости, Сейлан, – Он миролюбиво улыбнулся, но осмотрев колени, которые ничуть не стали чище после его похлопываний, тут же надул губы: – Ты глянь, а! Новые штаны! Клянусь, будешь сама их стирать!.. И сними уже эту тряпку с башки! Сейлан послушно стянула капюшон. – И почему тебя зовут всадником без головы? Правильнее было бы «Всадник без мозгов». Стрела, к ноге! Хорошая девочка, хорошая.. А хозяйка у тебя — нет. – Ох, если бы не тот уговор.. – Что, «если бы не уговор»? – На конце радуги был бы не твой горшок золота, а горшок с твоей рыжей башкой. Калден фыркнул. – Меня пустыми угрозами не возьмешь, госпожа Дуллахан. «Госпожа Дуллахан» закатила глаза, явно поблескивавшие в темноте сиреневатым огоньком. Калден своей натурой ужасно ее раздражал, заставляя каждый раз напоминать себе об уговоре, заключенном еще лет двести назад, и, к сожалению, не имевшем срока давности. Хотя очень хотелось бы. Провести свою вечность под гомон молодого лепрекона желания не было, а достигнув зрелости, Калден стал бы еще более противным, как минимум потому, что без причитаний об утерянном росте не обошлось бы. – Так чего тебе, коротышка? Лепрекон задохнулся от возмущения. – Да т-ты..! Ты..! Ни стыда ни совести! Я..! Я не коротышка! Вот! Бледные губы Сейлан тронула издевающаяся улыбка. – Это пока. Калден оскорбленно отвернулся. Вот всегда она так! Он к ней со всей душой, а эта безголовая к нему тем местом, которым сидит в своем седле! Теперь он ей ни за что ничего не скажет! Если она, конечно, не предложит ему бутылку чего-нибудь горячительного.. Но и тогда он тысячу раз подумает! Хотя если у нее есть фляга потина.. В таком случае, девятьсот девяносто девять раз! Калден пьяно раскачивался в седле, напевая песни заплетающимся языком. Сейлан знала на встречу с кем идет. Лепрекон обнял ее за талию, дыша в самую шею. Ох, Великая Дану, как же от него несло! Впрочем, жаловаться было грешно. Она сама напоила его, чтобы выудить информацию. Хорошо, что молодые лепреконы еще пьянеют. Лет через сто пятьдесят, Калдена уже ни один потин не возьмет. – А поч-му именно к-сичка, Духлалан? – Вдруг прервал пение длинноухий пассажир. – Что? – Ну, волосы. Вы же воит-ик!-ели.. Я думал, ваши женщины бреются наголо.. – А ты много женщин Дуллаханов видел? – Только тебя, – Опустив голову, признался Калден. – А почему, кст-ти..? « – Потому что все убеждены, что маг-мужчина по природе своей сильнее женщины. Словно то, что он носит в штанах — волшебная палочка.» – Дунналах? – М? – Чего молчишь? – Задумалась. – Так по-ик!-чему? – Чтоб ты спросил. Калден понимающе закивал. На самом деле он ничего не понял, но признаться в этом Сейлан было как-то стыдно. Дуллахан недолюбливала его и наверняка при первой же возможности отправила бы на растерзание Крому, но уговор заставлял ее помогать лепрекону, являться по первому же его зову и напоминать о скорой потере в росте и волосах не чаще пятнадцати раз в луну. Калден чувствовал ее раздражение кожей, слышал, как скрипели ее зубы, когда он обнял ее, чтобы не упасть с лошади, и сам не был доволен таким отношением: обычно окружавшие его феи были от него в восторге, – но разорвать сделку не мог. Слишком уж выгодно сотрудничать со смертью, которая поклялась тебя не трогать. Он поднял глаза, все еще лежа щекой на ее плече. – Ты можешь не дышать мне в шею? – Заводит? – Раздражает. Лепрекон пакостливо хмыкнул, тут же утыкаясь в ее шею самым носом и принимаясь шумно дышать, сдерживая ехидный смех. – Да твою мамашу, Калден! – Сейлан пихнула его в грудь острым локтем. – Больно! – На то и был расчет. Калден обиженно фыркнул, но дышать в шею послушно перестал. И почему Дуллаханов окрестили Всадниками без головы? Вот она, на месте, вполне прикреплена к шее и всему остальному телу. Разве что, конкретно у этой поперек шеи был шрам, вполне неплохо прикрываемый обычно рубашкой, плащом и волосами. « – Пришила!» – Сообразил он, чувствуя, как уши затрепетали от его радости этому открытию. – Духла.. – Еще раз исковеркаешь, – Перебила его Сейлан, – Пойдешь пешком. Усек? Калден помедлил. Собрав все остатки трезвости, он наконец заговорил снова: – Дул-ла-хан. – Что? – Ты пришила голову? Всадница поперхнулась воздухом. – Чего? – Ну твоя голова.. Вы же Безголовые Всадники. А твоя голова на месте. А на шее шрам. Ты пришила голову? На секунду ему даже показалось, что она готова была рассмеяться. Или это был оскал? Калден поежился. Несмотря на уговор о том, что вредить ему она не будет, он все-таки побаивался Сейлан. Дуллахан лучше не злить, кем бы она тебе ни приходилась. Ни у одного лепрекона не хватит денег, чтобы откупиться конкретно от этой Всадницы.