Остров Юных

Сейлан знала обычаи маленького народца и никогда в жизни не согласилась бы пойти на это, не скажи Калден, что дело мало того, что срочное, так еще и очень важное. В противном случае, - Калден прекрасно об этом знал, - она бы попросту избила его. Лепрекону уже доводилось ходить к матери фей, чтобы залечить расквашенный после того, как он позвал Сейлан «просто повидаться», нос. Ради этого она даже сделку нарушила, за что потом серьезно поплатилась. Мать Дану терпеть не могла тех, кто нарушал обещания. Даже такие. Абсолютно голая Дуллахан стояла возле своего коня у самого входа в эльфово кольцо, ругаясь себе под нос. Калден внимательно смотрел куда-то в самый центр кольца, словно мог увидеть там больше, чем все остальные. – Я не виноват, что Мерна требует исполнения этого обычая. В конце концов, смилуйся старушке третья тысяча лет. Сейлан наконец взглянула на лепрекона совершенно испепеляющим взглядом, скептично подняв бровь. – Серьезно? – Знаю, она хорошо выглядит. – Заткнись. Мне плевать, сколько ей лет. С каких пор Дуллаханы стали подчиняться местечковым обычаям низкоросликов? С чего она вообще решила, что я стану подчиняться хоть какому-то из законов? Дану сама наделила нас правом их игнорировать.. – Она вырвала светлое платье, которое Калден все это время держал в руках. – Мы не соблюдаем законы Жизни, но я должна напяливать на себя ваши тупые фейские.. Калден многозначительно кашлянул, перебивая грозный монолог. – Во-первых, хватит ныть. Челюсти Сейлан сжались так, что желваки на скулах заходили. Сиреневатые глаза с недобрым огнем в них ненавидяще уставились на лепрекона. – А во-вторых, раз Мерна пригласила тебя, значит, дело более, чем серьезное. Она сплюнула себе под ноги, принимаясь будто непринужденно расправлять длинные рукава платья. – Лучше бы голой пошла.. – Тогда они защекотали бы тебя до смерти, – Пожал плечами Калден, спрятав руки в карманы все еще грязных брюк. Ох, и достанут его с этим родители. А все из-за Дуллахан! – Коня и Стрелу придется оставить. – Что? – Мне казалось, голова у тебя крепится к телу, так что, ты должна была услышать. Коня и собаку кольцо не пропустит. Феи приглашали тебя, а не твой зверинец. Стрела жалобно заскулила, прячась за хозяйкой, словно рассчитывая, что та возьмет исполинскую псину, доходившую ростом ей до пояса, на руки и ни за что не оставит без своего присмотра. Сейлан вздохнула, уложив руку между ушей собаки и зарываясь ногтями в густую челку. Снова эти идиотские фейские законы! Калден сделал шаг вперед, совершенно не глядя на спутницу, и протянул собаке возникшую из ниоткуда кость. Стрела виновато заскулила, но кость взяла и вернулась к коню, чтобы заняться угощением. – Идем уже. Стоило им шагнуть в кольцо, Сейлан почувствовала, как глаза и нос начинает нестерпимо щипать, на что Калден лишь взял ее за плечи, помогая увернуться от летящего прямо на них альва. Пока Дуллахан не увидит их мир, мир не увидит ее. – Великая Дану, глаза! – Прошипела она, стараясь утереть льющиеся слезы. – Чтоб я еще хоть раз..! Лепрекон фыркнул. – Какая ты, оказывается, нытля. Ты зреешь, еще минута и откроешь свои глазенки. Ай! Сейлан победно хмыкнула, понимая, что все-таки попала по нему, хоть и била вслепую. Спасибо Великой Матери Дану, что уговор не запрещал ей хоть изредка и не сильно, но поколачивать раздражающего спутника. А вот Калден, судя по всему, жалел, что не включил это в условия их сделки. Как ни крути, била наемница профессионально. Нос и глаза наконец-то перестало щипать. Сейлан шмыгнула носом, вновь утирая дорожки слез на щеках, и открыла глаза. Что ни говори, но фейские поселения всегда были до невозможности красивыми. Цвело и благоухало здесь как-то по-особенному. Даже самый обычный репейник походил скорее на причудливый цветок, чем на надоедливую дорожную колючку. Наконец вздохнув полной грудью, она осторожно перешагнула через небольшой фонтанчик на площади, и скинула с себя руки лепрекона. И как только маленький народец умудрялся уживаться? Здесь обитали феи с фирами, альвы, даже несколько сидов, и, конечно же, лепреконы, которых феи и остальные изящные народы этого поселения не выгоняли наверняка лишь потому, что те были искусными башмачниками, а феи, как известно, обожают все новое и изящное. Другой причины держать под боком около сотни вечно пьяных воров Сейлан найти не могла. По крайней мере, для себя. В том, чтобы терпеть лепрекона должна быть выгода. Кому как не ей это знать? Хотя порой казалось, что Дуллахан, демон, появление которой является знамением скорой смерти, продешевила. – О чем задумалась? – Калден легко толкнул ее в бок, обращая на себя внимание. – О том, в каком месте лучше сломать тебе руку. Он осмотрелся, указав на живописную полянку, украшенную яркими разноцветными фонариками колдовского огня. – Давай там, если хочешь себе новый шрам. Сейлан задохнулась. – Что? И на тебя управа нашлась, а, Дуллахан? – Издевательски пропел лепрекон, не давая забыть о своей вредительской натуре. И почему она не связалась с какой-нибудь феей? Те хоть и не менее доставучие, но все же наивные, словно младенцы. – Когда-нибудь мне представится возможность выполнить свою часть уговора, и сразу же после этого ты лишишься языка. Калден кивнул. – Когда-нибудь — обязательно. Но за последние двести лет эта возможность все еще обходит тебя стороной. Но признай, я тебе нравлюсь. Она растерянно заморгала. – Чего? – Я тебе нравлюсь. – С чего ты это взял? – Я душка, – Простецки пожал плечами лепрекон, о чем тут же пожалел. Глаза Сейлан вдруг потеряли всякую осознанность, превращаясь в два фонаря, излучающих сиреневатый свет. Она с легкостью ухватила наглеца за ворот рубашки, приподняв над землей и в мгновение ока припечатала его спиной к ближайшему дереву, да так, чтобы он как можно больнее ударился головой о ствол. Он снова услышал рычание. Но на этот раз рычала сама Сейлан. Дуллахан хищно улыбнулась, почувствовав страх лепрекона, и подняла было руку, по кончикам пальцев которой так же проскакивали сиреневые искры, но тут же пронзительно завопила, падая на колени. Боль разрывала грудь изнутри, пока Калден опасливо пятился назад. Неужели он настолько вывел ее из себя? – Д-дуллахан..? – Испуганно подал голос он. – Тебе повезло, что Дану защищает твою тощую рыжую задницу, ушастый. – Она делает это лишь потому.. – Потому что у нас уговор! Я знаю! Заткнись! – Перебила она. – Я.. – Ты последовала нашим обычаям, – Перебили теперь уже Всадницу. – Приятно видеть тебя не в крови. Калден замер, тут же склонив голову перед величием явившейся к ним феи. Она словно лучилась светом, который наверняка обладал каким-нибудь чудодейственным эффектом, но сейчас лишь делал более явной ее царственную полуулыбку-полуусмешку. – Спорное утверждение.. – Вступился лепрекон. – Мерна, ей нужен врач. Мерна кивнула, наблюдая, как Калден помогает Дуллахан подняться. Величественная фея наконец встретилась с ненавидящим взглядом Всадницы, старавшейся держать спину ровно и вырваться из рук своего спутника, несмотря на кровавое пятно на груди, подтеками стремящее к самой земле. – Великая Мать Дану! – Ахнула Мерна, прикрыв лицо ладонью. – Именно она, да, – Огрызнулась Сейлан, выворачиваясь из цепких рук Калдена вновь. Видимо, лепрекон чувствовал себя виноваты, а потому старался хоть как-то загладить свою вину перед ней. – Я хочу жить отдельно от него. – Прости? – Ты слышала, Мерна. Из-за этой фоморовой раны нам придется остаться здесь минимум на ночь. Я не хочу видеть его рожу. – Разве он не твой..? – НЕТ! Владычица фей сделала шаг назад. Ее от гнева Дуллахан никто не защитит. Для них закона не существует, и никакой кары за убийство фейской королевы не будет. – Хорошо. Будет по-твоему. Но ты будешь слушаться лекарей. – На еще одну сделку я не пойду. Мерна закатила серебристые глаза. Дуллахан и впрямь считает происходящее между ними с Калденом сделкой? Она настолько наивна или не желает признавать суровую реальность? – И он не должен знать, где я живу. – Прохипела Сейлан, чувствуя, как подкашиваются ноги. Дану.. Великая Мать, за что? « – Почему ты хочешь..» – Мысленно задать вопрос богине она не успела, проваливаясь в темноту Сейлан поморщилась, открывая глаза. Грудь, которую еще совсем недавно сводило от боли, теперь сдавила жесткая повязка. Лепрекон! Она убьет его! Найдет способ выпутаться из всего этого дерьма, и тут же убьет! Она отправит его к Крому и будет наблюдать, как фоморы обгладывают его хилое тело, пока он орет в предсмертной агонии. Глаза снова вспыхнули. Удовольствие от предстоящего наблюдения пытки Калдена заставило магию пульсировать с новой силой. Мерна выполнила свое обещание? Калден не знает, где она? Постель скрипнула под весом Всадницы поднявшейся, чтобы осмотреть келью, которую ей предоставили феи. Конечно, все вокруг было покрыто зеленью, стены увиты плющом, а окна закрыты огромными листами неведомых Сейлан растений. Она поднялась, вяло стараясь расходиться. Ноги гудели так, словно совсем забыли как ходить. Сколько она проспала? Всадница прохромала к окну, чтобы отодвинув один из листов, взглянуть на небо. Она неосознанно вздрогнула, чувствуя, тепло, разливающееся в тугих жилах плотного листа. Растения лишь в одном месте были настолько живыми. Последний раз она была у Древа Этн двести лет назад. Прошло всего пара дней с того момента, как оказалась на поводу у лепрекона, который еще не совсем понимал, в чем дело. Они возвращались с того большака вместе лишь потому, что он заплатил ей, как провожатому. Ушастый боялся возвращаться в свою деревню один, и теперь должен был отдать вторую половину суммы. « – Жди здесь, Дуллахан, – Кивнул на корни Древа Калден. – Я принесу оставшееся золото.» Она кивнула, тронув ладонью шершавую кору. Местная магия, источником которой было это самое Древо, тепло щекотала ладонь. Словно летний ветерок пробрался под кожу. Сейлан сжала и разжала ладонь, словно стараясь снова почувствовать то тепло, что ощутила тогда. Она вновь оглядела келью. Одежды нигде не было. Видимо, проспала она дольше суток, и феи решили, что проснется она не скоро, а потому в одежде не нуждается. Кое-как поправив на себе бинты, закрывавшие шрамы, оставленные наказанием, Сейлан надела сапоги и вылезла в окно. Рухнув на и без того ноющие колени, Дуллахан сморщилась и попыталась подняться. Ноги подкосились, однако ей удалось найти в себе силы не упасть и встать как можно ровнее. – Твою же мать.. – Прохрипела она, хватаясь за очередной побег вьюна, чтобы сделать первый шаг. Затем второй. Третий. И так доковылять до того же места, где впервые столкнулась с магией Древа. Маленький народец давно спрятался по своим маленьким и не очень домикам, опасаясь обитателей ночи. Таких, как она. Всадница невольно усмехнулась. Что ж, раз так, никто не помешает ей прикоснуться к магии Древа еще раз. Рука сама потянулась к коре. Сначала кончики пальцев неуверенно тронули шершавую древесину, затем она позволила опуститься на корень ладони и, осмелев, осторожно, словно в трансе, огладила его, чувствуя, как частички кожи остаются с Древом до тех пор, пока не истлеют. Мир вдруг прекратил свое существование. Вспышка мгновенно ослепила Сейлан, заставляя ее одернуть руку. Однако тело не слушалось. Точнее, слушалось, но очень медленно. Она чувствовала, как медленно пробирает ее короткий импульс. Как сначала поднимаются ее плечи, затем отклоняется назад корпус, левая нога медленно делает шаг назад, правая поднимается на мысок, чтобы перенести вес назад, а пальцы по одному отрываются от коры. Время словно замедлилось в тысячи раз. Ведь иначе Она не успела бы. Пока тело вздрагивало, Сейлан видела все в мутной пелене, словно опустила лицо в молоко и открыла глаза. Все, кроме женщины. Ее Сейлан видела идеально. Высокая, рыжеволосая, она источала неоспоримую мощь. Словно Она создала весь этот мир. Впрочем, так и было. – Чужаки пытаются попасть на Тир-на-Ног, – Мягко констатировала Дану. – Избавься. И будешь свободна. Сейлан очнулась, когда поняла, что пятка коснулась земли. Ее словно за волосы вытянули из молока, чтобы она могла сделать вдох. Жадно хватая воздух ртом, Дуллахан пыталась прийти в себя. – Значит, ты уже знаешь, – Раздалось из-за спины. Сейлан обернулась. – За этим ты сказала Калдену позвать меня, Мерна? Владычица фей кивнула. – Он знает? – Пока ты спала, я рассказала ему. Он не знал, куда вел тебя. – Что он получит взамен? – Ему она просто приказала.