Уничтожь меня, если сможешь

— Ну что, Варвара, — с усмешкой зовёт громовой голос, — не передумала ещё? Её оппонент — Буян — здоровенный мужик, отличающийся особенно задиристым нравом, стоит в стороне на расстоянии в нескольких аршин. Выделить в нём что-либо кроме физической силы, к сожалению, невозможно — противник богатырши слабоумен, а потому и чересчур самоуверен. — Ты что же, Буян, — уверенно смотрит ему в глаза, поднимая выше голову, — неужели испугался меня, а? И в подтверждение своих слов она видит, как едва заметно бегает взгляд молодца, вызвавшегося помериться с ней силами. Появляется предчувствие, что бой будет недолог и скучен, впрочем, как и всегда. Мужики, собравшиеся поглазеть на поединок, заливисто смеются. Буян больше её минимум в два раза, но это едва ли имеет значение, потому что в Варваре течёт кровь Святогора — великого богатыря Древней Руси — а вместе с тем и его сила. — Кого же мне бояться, — он, с презрением глядя на неё, морщится, — девку что ли? — Ну, раз некого бояться — нападай, — усмехается, с вызовом стуча своим мечом по щиту. Буян последний раз смотрит на публику, в которой все мужики — как один — улюлюкают, хлопают в ладоши, свистят и выкрикивают что-то неразборчивое. — Давай, это же тебе не с Кощеем биться! — выкрикивает кто-то из толпы, перекрывая остальные возгласы на миг. Варвара хмурится: ни для кого не секрет, что Кощей Бессмертный не был сокрушён даже сильнейшими богатырями — и это бьёт её сильнее, чем любой удар. Противник же крепче сжимает в руках меч и идёт в атаку. Варварьины синие глаза замечают неуверенность в движениях, а её губы сами по себе хищно улыбаются. Предчувствие скорой победы только усиливается.

***

— Да где же она? — восклицает Горох, нетерпеливо подскакивая со своего трона. — Будет сию минуту, Всемилостивейший Государь, — склонив голову, отвечает слуга, стоящий по правую руку от царя. Через некоторое время действительно раздаются шаги за резными дверями тронной залы и, наконец, они распахиваются: Варвара входит первой, а позади неё — дружинники. — Ну наконец-то! — с облегчением выдыхает Горох, опускаясь на своё место, — почему так долго? — спрашивает недовольно. — Простите, Всемилостивейший Государь… — один молодец из дружины делает шаг вперёд, его прерывают, не давая объясниться. — Ничего знать не хочу! Мне надо с Варварой с глазу на глаз переговорить, пошли все вон! Богатырша удивляется такому строгому и одновременно с тем нетерпеливому тону, но лишь ждёт, пока в зале останется только она с царём. Едва двери закрываются за последним слугой, она скрещивает руки на груди. — Это что ещё такое, а? Под её недовольным тоном Горох словно бы становится в разы меньше, прижимается спиной к трону, выдавливая улыбку в неумелой попытке скрыть страх. Несмотря на высокий титул, он боится, потому что знает — Варваре плевать на то, что он царь, поэтому злить её в его планы не входит. — Ну что же ты, голубушка… — царский голос едва не дрожит, — не злись на меня. Я же не просто так позвал тебя сюда, дело у меня к тебе есть. — Какое у тебя может быть ко мне дело? — с сомнением интересуется она. — Подойди ближе, — просит Горох, жестом руки маня её к себе, — я хочу, чтобы наш разговор остался в тайне. Знаешь же, что везде стены не только тонкие, но ещё и уши имеют, а во дворце и подавно.

***

— Что же это такое, Варвара! — семеня короткими быстрыми шагами, возмущается Агафья, — куда ты так торопишься? На ночь глядя собираешься в дорогу! И что за конь такой у нас под окнами? Варвара, игнорируя многочисленные вопросы няньки, споро перемещается по дому, собирая вещи в путь. Надевает доспехи, берёт оружие и немного еды, которую кладёт в походную сумку. — Остановись же ты! — уже кричит Агафья, вставая перед богатыршей, упирается руками ей в живот, — скажи хоть что-нибудь, иначе за тобой пойду! — Нет, Агафья, — решительно прерывает Варвара, лёгким движением отодвигая ту в сторону, — дома останься. Не могу я сказать тебе, куда и зачем иду — тебе от этого знания только хуже будет, и мне ты ничем не поможешь. — Да как же это, девочка моя… — она хватает воспитанницу за руку обеими ладонями, тянет на себя, заставляя её присесть. — Хоть я и не знаю, во что ты ввязалась, но всё равно вижу — самой тебе неспокойно на душе. Так подумай ещё раз, так ли оно тебе надо? Предчувствие у меня плохое, что не вернуться ты можешь. В агафьиных словах есть доля правды, но Варвара, которая до последнего старалась отстраниться от дум, занимая себя делом, вдруг понимает, что не смогла толком обдумать предложение Гороха и свой ответ. Углубляться в это сейчас решительно не хочется, но тёплые ладони Агафьи, сжимающие её руку, передают всё беспокойство няньки за судьбу своей воспитанницы, и она не может позволить себе уйти, не разобравшись в собственных мыслях.

***

— Ты должна убить Кощея, — говорит Горох, едва не перейдя на заговорщицкий шёпот. В глазах его горит какой-то странный огонь, который на миг пугает её. — Царь, в своём ли ты уме? — спрашивает Варвара, хмуро глядя на собеседника. — Не знаешь что ли, что он не первую сотню лет по земле ходит и ничем его не сокрушить? — Знать-то все знают, — соглашается он, поднимая вверх палец, — да только мало кто знает, что бессмертие его вполне реально разрушить. — Это ещё как? — А вот как… в далёкие времена Кощей упрятал своё бессмертие в иглу, иглу он спрятал в яйцо, яйцо то — в утку, утку — в зайца, зайца — в сундук, а сундук — под дубом зарыл, который стоит на острове в море-океане. — Ну и как я, по-твоему, должна добраться туда? Карту он что ли оставил, на которой путь указал? — Карту может и не оставил, но есть у него тётка — Яга — уродливая старуха, к тому же колдовать умеет, живёт в лесу, вдали от людей. Она, я уверен, знает, как найти кощееву смерть, вот к ней-то дорогу я тебе и укажу. Уж, думаю, объяснять, как правду у неё выведать, тебе не придётся? — Ну, пусть так, — соглашается Варвара. — Только зачем тебе его смерть, и какая мне от этого выгода? — Все на Руси знают, что ты самая сильная среди людей, сразу после Кощея, — ухмыляется Горох, выделяя последние слова, а богатырша шумно вдыхает, сжимая ладони в кулаки, — и тебя это волнует. Вот убьёшь ты его, и ни у кого больше не будет сомнений в твоей силе. — Ты хуже змеи, царь, знаешь? — мрачно спрашивает она. — Допустим, так. А что насчёт тебя? — А это тебе знать не обязательно, — отмахивается, явно не желая делиться своей тайной. — Нет уж, сам говори, пока можешь, — с угрозой в голосе наседает Варвара. Горе-царь смотрит на неё со страхом и быстро сдаётся. — Знаешь же ты, что эта погань бессмертная царевен да принцесс по всему миру ворует и в лягушек превращает, потому что ни одна быть с таким чудовищем не хочет. Вот и получается, что уж ни одной — даже самой бедовой — не осталось. А у меня и возраст давно подошёл, что наследника впору иметь надобно, и в казне почти пусто — только кто прознает, так и пойдут слухи, а если слухи пойдут — пойдут и завоеватели, так и от царства может ничего не остаться. Варвара усмехается. — Что смешного? — недовольно спрашивает он. — А я всегда чувствовала, что в зеркальце только и врут — «Царская казна ломится от злата», «Царь готовит план благоустройства государства» и прочее. И не стыдно врать-то, а? — спрашивает, глядя с осуждением. — Не думай, что я совсем бесчестный, богатырша. Когда только сел на трон — мне, правда, было совестно, а после я понял, что только так смогу власть удержать. Не понять тебе этого, потому что не была ты на моём месте, а если бы оказалась — так и поняла бы. Она решает оставить царскую исповедь без ответа, потому как искренности и честности в ней не видит, да и не зачем ей соглашаться или спорить с ним — голову занимают совершенно другие мысли.

***

Она находит себя только сейчас, сидя на корточках перед Агафьей, которая с грустью смотрит ей в лицо. Заставляет себя слабо улыбнуться и покрепче обнимает няньку. Ей незачем переживать и уж тем более идти следом, пусть лучше думает и верит, что всё не так страшно и сложно, как показалось на первый взгляд, и ждёт её возвращения. — Прости, что пугаю, Агафья, но правду тебе рассказать не могу я, и идти за мной нельзя, — стараясь успокоить, Варвара гладит её по спине со всей нежностью, на которую способна. — Я за тебя молиться буду, только бы ты вернулась, — отстранившись, говорит нянька, глядя в синие глаза, утирая с уголков своих слёзы. Она хочет, правда хочет сказать, что обязательно вернётся, но сама в этом сомневается, так что не может позволить себе так опрометчиво бросаться словами. — Хорошо, — соглашается, поднимаясь на ноги. — Мне пора отправляться в путь. Богатырша отодвигает в сторону Агафью и открывает дверь. На улице, привязанный к ближайшему дереву, стоит конь, которого ей дал царь со словами, что этот — лучший из тех, что есть на Руси — быстрый и сильный, какой пригодится в её нелёгкой дороге. Проверяет сумку, которую дали ей во дворце, внутри — небольшой мешочек золота и карта, на которой отмечен путь к Яге, а после и к Кощею. Закрепив получше обе сумки с вещами, отвязывает коня, взбирается на него и вскоре от них остаётся только след поднимаемой копытами пыли на дороге.