Сны на яву

      Симон просыпается от дикой головной боли. Съёжившись в клубочек, он так и проспал до рассвета. На нём его любимая толстовка, чёрные джинсы. Кудряшки тоже на месте. Значит, с ним ничего не приключилось — радует. Спина немного покалывает, глаза видят размыто, нечётко. Сразу же залезает в телефон и видит сообщение от Сары: «Где ты?»       Он вспомнил события этой ночи, и стало как-то не по себе. Слишком много Вилли сказал, слишком. Он злился из-за этого, но в глубине души ему было приятно слышать комплименты от Вильгельма. Повезло принцу, не так сильно влип, а то сейчас бы по всем новостным сообществам разошлась новость о том, что Принц Вильгельм заснул на футбольном поле, разнесся абсолютно всё оборудование по всей территории площадки. Однако Симон спас его, за что принц, думает, будет ему благодарен.              Эрикссон глянул на спящего Вилли. Тот лежал на левом боку, в сторону рабочего стола и двери. Симон находился в углу стены, в самом уютном и удобном месте. Он видел лишь прямые, пшеничные волосы спящего, но не услышал ни единого звука от него. Конечно, не все во сне сопят или храпят, но Симон не слышал даже его дыхания.       — Вилли, ты спишь? — он приподнялся на ладонях, чтобы взглянуть на Вильгельма. Юноша вытянул свою шею и голову и увидел закрытые глаза и приоткрытые губы. Такой невинный. Поняв, что тот ещё спит, он решает покинуть комнату, не дожидаясь пробуждения блондина.       — Симон… Останься. — кашлянув, проговорил Вилли. — Интересно, он всё это время прикидывался, что спит, или проснулся от моего голоса? — пронеслось в голове у Симми. Естественно, он не может оставить его. Он же не Такседо Маск, чтобы скрываться сразу после спасения мирных жителей населения.       — Обними меня, — прошептал Вилли. В его просьбе не было какой-то требовательности, он не заставлял Симона обнимать, но желания — закон, а закону не пойдёшь наперекор. Тем более, никто не отрицает, что Эрикссон сам этого хотел.       Они обнимались несколько минут, пока Вилли не лёг на кровать, а Симон за ним. Вилли смотрел на кровать, расположенную напротив его, когда как Эрикссон обнимал его со спины. Руки тянутся к рукам Вилли, переплетая их пальцы. Внезапно Симон оказывается на Вилли. Он нависает над блондином, прямо глядя ему в глаза. Наклоняется, чтобы поцеловать желанные губы. Поцелуй получается глубоким и нежным…       Теперь Симон был снизу. Вилли нежно целовал его ключицы, шею, одной рукой зарываясь в мягкие кудри. Окно было не задвинуто шторами, и любой мог увидеть эту зрелищную картину. Именно этим случаем воспользовался Август, застав Вилли и Симона за ласками. Он положил на внешний подоконник свой телефон, и камера начала снимать всё происходящее…

***

      Голова раскалывается хуже обычного. Симон оглядывает комнату и понимает, что он одетый лежит в самом углу кровати. Ужасный сон. Он смотрит на спящего Вильгельма. Чёрт подери, он спит так же, как и во сне. В голове пробуждаются все нервные клетки, и взгляд моментально перескакивает на распахнутое окно. Он готов поклясться, что оно точно так же было открыто. На секунду Эрикссон подумал о возможном вещем сне, который предупреждал: закрой это сраное окно, задвинь шторы. Он так и сделает.       Он тихонько поднимается со своего места, проходит на цыпочках мимо спящего Вилли, рассматривает окно. Поскольку комната принца находилась на первом этаже, то любой мог бы сюда зайти, не будь здесь москитных сеток. Шторы были тёмно-синего цвета, так что он задвинул их так, что света совсем не осталось. Одна часть штор ложилась на другую, а по краям они и так хорошо блокировали весь уличный свет.       — Симон… Останься. — он слышит ту же фразу, что и в его сне. Теперь Симон понимает всё. Понимает настолько прекрасно, что даже сон рукой сняло. Понимал, что будет дальше и был весь в предвкушении от продолжения этой замечательной ночи, переходящей в утро.       — Я останусь с тобой. — как будто услышав согласие на какие-то действия, Вилли повалил его на кровать. Такого во сне не было, но ему нравилось, какой Вильгельм смышлёный, несмотря на утреннее похмелье. Может, это и есть результат его утреннего, раннего похмелья.       Блондин нависал над Симоном, пристально всматриваясь в его карие глаза. Как нравилось Вильгельму поддерживать зрительный контакт с ним, как это нравилось ему! Он аккуратно наклоняется на брюнета, готовясь на него прилечь. Вместо этого он целует его верхнюю губу. Поцелуй был быстрым и кратким, таких последовало ещё парочку. Симону, откровенно говоря, надоела вся эта «детская ерунда», поэтому он притянул Вилли ближе к себе, обхватив его затылок вместе с шеей левой рукой. На этот раз поцелуй был очень глубоким: языки сплетались в шикарном танце, изучая полости рта. Потом воздуха совсем не хватало, и тогда Вилли садится на таз брюнета, снимая с себя штаны. Симон поднимается, опускаясь на коленки, тоже раздеваясь. Одежда была брошена на мягкий коврик, как и одеяла. Впрочем, зачем одеяла здесь нужны?       Они продолжали целоваться, пока Вилли не переключился на шею. Симми послушно выдерживал любые поцелуи, но от этих ему хотелось вздыхать ещё громче. Опасаясь, что стены здесь далеко не плотные, а тонкие, он вздыхал так, что эти мимолётные вздохи слышались только Вильгельму, отчего тот заводился сильнее. Вилли не решился оставить пометки на его шее, но не пощадил ключицы и грудную область. И краткие, и продолжительные поцелуи принц оставлял на своём… возлюбленном? Маленькие, незаметные пятна покрывали всё тело Эрикссона, от ключиц и до кончиков пальцев ног. Наконец, когда Вилли начал целовать внутреннюю часть бедра, из уст Симона послышался негромкий протяжный стон. Он вновь устремился к губам брюнета, запуская правую руку в его боксёрки. Медленными, плавными движениями он водил по всей длине члена. Рука, собранная в кулак, не сильно сдавливала половой орган, а, наоборот, создавалось ощущение, будто бы по нему невесомо касается чья-то мягкая рука. Большой палец массировал головку члена, а Вилли с жадностью поглощал все стоны Симона. Тот же, когда темп начал ускоряться, откинул голову назад, наслаждаясь всеми болями, которые он ощущал. Внутри живота уже давно свело, а сейчас этот невидимый узел переместился на его достоинство. Он посмотрел на Вильгельма, довольного и возбуждённого, и кончил ему в кулак, содрогаясь всем телом. Вилли раскрыл свою ладонь, глядя на стекающую с неё сперму. Липкая и тягучая жидкость ползала по ладони, как черепашки в аквариуме. Под подушкой он обнаружил салфетки и стёр с себя всю сперму. Симон усмехнулся.       — А ты и не сейчас успеваешь передёрнуть. Понятно, почему ты так часто опаздываешь на первые уроки. — Вилли смущённо посмотрел на Симона, улыбнулся и лёг прямо на него.       — Что естественно, то не безобразно, Симон. — и с этими словами он настойчиво целует Симона в губы. Тот понимает, что Вилли уже нетерпелив, и ему хочется унять этих маленьких возбужденных демонят. Симон резко переворачивает Вильгельма, теперь принц лежал на кровати, а Симон нависал над ним. Вилли прекрасен: темно-блондинистые волосы идеально легли на подушку, смущённая, скромная улыбка оставалась на его губах, а брови были сдвинуты чуть-чуть домиком.       Симон проделал с Вилли все те же махинации, что и Вилли над ним. Однако, как бы дразня принца, он оставлял засосы, в основном, на эрогенных зонах: на шее, готовой быть расцелованной и помеченной как можно скорее, на острых ключицах, выпирающих от небольшого веса, на груди, почти рядом с соском, и на тазе, где рядышком показывается набухший от возбуждения член. Сняв с Вилли боксёры, он принялся оглаживать член двумя руками. Одна рука — правая — образовала колечко и вращала им, другая, левая, большим пальцем руки проходилась по краям головки. Такие стимуляции выводили Вильгельма из себя и, кажется, он не мог выдержать ни единого стона. Симон продолжал манипуляции, проводя языком по всей длине члена.              — Мгм-х, продолжай, — хрипло прошептал Вильгельм, закатывая глаза от удовольствия.       И тот продолжил. Но не ту самую махинацию, к которой Вилли уже привык и готов был только от неё кончить. Симон провёл языком по головке члена, а потом взял половину длины в рот. После медленных, но очень глубоких толчков, тело Вильгельма начало само двигаться в такт рта Симона. Он начал быстро двигать бёдрами, и без того трахая рот своего любимого, пока тот не остановился, наклонившись к Вилли, и поцеловал нежно в губы. Тем временем его рука быстро-быстро проводила вверх-вниз по стволу. Принц уже видел в глазах звёздочки и получил долгожданный оргазм. Он излился в руку Эрикссона, а потом сам убирал горячую жидкость салфетками. Оба ввалились на кровать и уснули лёжа в обнимку.       Утром никто Принца Вильгельма не будит, обычно он вставал пораньше, чтобы поговорить с Эриком, но на данный момент такого более не произойдёт, поэтому Вилли потерял какой-либо стимул просыпаться за час до подъёма. Он смотрел на Симона сквозь темноту, будто бы зная всего его. Не касаясь кожи, проводил ладонью по очертаниям талии, плеча. Всё-таки он засунул руку в кучерявые, каштановые волосы. Такие мягкие, словно одуванчики в поле.       И Симми просыпается. Он смотрит на Вилли, глаза которого можно увидеть даже в кромешной темноте, и обнимает его. Он подмечает, что шторы остались задвинутыми, а окно, по видимости, не подверглось никаким жестокостям жизни. Значит, он уберёг себя и Вильгельма от Августа. Возможно, в будущем Августу нечем будет разрушить эту крепкую и сильную страсть между ними. И даже если кто-нибудь пустит слух о тайной личной жизни Вилли, то никто и не догадается о существовании Симона, приняв главного певца школьного хора за какого-нибудь лучшего друга.       Но это было не так важно, как сейчас. Главное, что они встречают это утро вместе, в обнимку целуясь и нежась в тёплой от двух влюблённых тел кровати. Незаметные и счастливые.       Главное, что они вместе здесь и сейчас.