Смысл жизни

      Глядя на появившегося пожилого мужчину, маленькая девочка горько плакала. Ей было очень страшно, ведь она понимала, что сейчас будет. Тяжело вздохнувшая Лия закрыла собой Тринадцатую. А старый наставник смотрел на детей, спасших тысячи жизней, хоть и против правил. Ему было трудно оценить сделанное малышкой, сам бы на такое он вряд ли решился. Но, даже осознавая, что ее ждет, маленькая Тринадцатая все-таки сделала по-своему.       — Мия! — вдруг отчаянно закричала маленькая девочка. Моментально рядом с ней появилась еще не проснувшаяся наставница, отдыхавшая после экзамена. Схватив и осмотрев Тринадцатую, она прижала плачущего ребенка к себе, оглядевшись в поисках обидчика своей малышки. Именно то, что Тринадцатая за помощью воззвала не к маме или папе, а к наставнице, очень многое сказало пожилому мужчине.       — Что ты сотворила, горе мое? — наконец спросила Мия, опасности не обнаружив.       — Развела магический и немагический миры, — ответила ей Лия, еще раз вздохнув. — Знаешь, она правильно сделала, альтернативой была бы всеобщая война. Поэтому накажите меня вместо нее.       — Подожди, как развела? — опешила наставница маленьких демиуржек. — А ну-ка, покажи…       На проекции вставали прошедшие картины: жизнь Гарри Поттера, Лили, Гермионы, правило Второго Шанса, воля Судьбы — ничего особенно страшного, а потом — действия магов, равнодушие, и то, как ситуацию поняли не маги. Ошибки Лии, да и Тринадцатой Мия видела, осознавала, что, не совершая ошибок, они не научатся, поэтому подняла взгляд на своего наставника, держа постепенно успокаивавшуюся девочку на руках.       — Я ее наставница, значит, наказывать надо меня, — произнесла Мия, ощущая, как вздрогнула и прижалась к ней малышка.       — Мия, ты большая девочка, — улыбнулся выглядевший пожилым мужчиной суровый демиург. — Скажи мне, ты бы наказала?       — Нет, наставник, — покачала головой девушка, поглаживая успокоившуюся Тринадцатую. — Без ошибок нет обучения, а если наказывать за такие решения, то умрет желание.       — Почему же ты считаешь, что я этого не понимаю? — наставник внимательно посмотрел на двух девушек и девочку, подмигнув сразу расслабившейся Судьбе. — Эх, дети. Лия, этот мир теперь твой, не на практику, а в принципе, так что сами наворотили — сами и разгребайте.       — Королеве за что опять? — тихо поинтересовалась Мия у хорошо пошалившего ребенка.       — Она это придумала, — прошептала в ответ непоседа. — Ну, чтобы ей не болеть и долго жить, а взамен… И родителей — это она приказала…       — Тогда все правильно, — кивнула девушка.       — Ура? — неверяще поинтересовалась Тринадцатая.       — Ура, — согласился с ней куратор молодежи, ласково погладив по голове.

***

      Оставив детей в библиотеке, прихватив с собой уже достаточно озверевшего Артура, леди Моргана отправилась переодеваться. В первом выходе женщина посчитала необходимым надеть доспехи, прихватив плеть. Меч прихватит Артур, а слуг можно поднять на месте. Напевая песенку о том, что кардинальное лечение — это тоже лечение, леди застегивала панцирь.       — Арти, — позвала она, не дотянувшись. — Ремешок промеж крыльев подтяни-ка мне.       — Как ты поэтично лопатки называешь, — хмыкнул Педрагон. — Так и поверить недолго…       — Женщины — они ангелы, — вкрадчиво сообщила ему любимая, хоть и сводная, сестра. — Только крылья нам обламывают, а летать хочется… Кстати, представляешь себе мужчину на метле?       — Э-э-э… — Артур рефлекторно схватился за сопроцессор, отлично представив себе последствия подобного. — А как так? У вас-то строение предрасполагает, а куда мужчины хозяйство-то девают?       — Вот и узнаем, — задумчиво проговорила женщина. — А кто будет плохо летать, тому отрежем…       — Сначала строим магов, потом всех остальных? — поинтересовался Пендрагон, предвкушая процесс шинковки подданных.       — Да… — задумчиво проговорила выбиравшая плеть леди Моргана.       — Синюю бери, — посоветовал Артур, любивший красивые сочетания. — Она к рисунку нагрудника подходит.       — Пошли? — поинтересовалась женщина, думая обо всем том, что увидела в памяти детей. Девочку провели через понимание, отчего ее жизнь была очень уж страшной, а вот мальчика слишком часто предавали. И это, по мнению сиятельной леди, было намного страшнее.       Появившаяся неподалеку от Хогвартса крепость поначалу не вызвала никакой реакции, но вот потом началась тихая паника. Альбус Персиваль Вульфрик Брайан Дамблдор обнаружил в Большом зале замка смутно знакомую женщину и очень хорошо по гобеленам известного мужчину. Почему-то Великий Светлый застыл, не в состоянии даже пошевелиться. Рядом с ним возник… появилось то, во что превратился Том.       — Ты нанес вред моей крови, — проговорил король Артур. — Убивая ее носителей, желал ты воцариться над миром. По делам и награда.       — Ты нанес вред моей крови, — эхом откликнулась поигрывавшая плетью женщина, похожая на изображения леди Морганы ле Фэй. — Опаивал зельями и пытался убить. По делам и награда.       Профессора Хогвартса, бывшие в замке, оказались в серебряных клетках, совершенно не чувствуя своей магии. Они резко запаниковали, а леди подошла к каждому, вглядываясь в самую суть человека. Дамблдор шокировано смотрел на то, как медленно осыпаются прахом его ноги, испытывая при этом просто невозможную, по его мнению, боль. Вместо Волдеморта внезапно появилось несколько более мелких Томов Риддлов, по возрастам создания крестражей.       — Вечно жить он захотел, — хмыкнул Артур. — Хотел, значит будет так… — в руках Пендрагона возник хрустальный шар, втянувший все копии того, кто называл себя Волдемортом. Совершенно неожиданно перед королем возникли все носители метки. Мужчина внимательно посмотрел на каждого и тяжело вздохнул. — Клятвопреступники, значит… Ваши предки клялись служить Пендрагонам во веки веков, а вы мало того, что преступили клятву предков, так еще и унижали дитя моей крови, планируя убийство. А твой сын, — Пендрагон ткнул мечом в сторону Малфоя, — унизил ле Фэй. Поэтому с ним разберется леди Моргана.       — Пощадите, Ваше Величество, — не очень понятно заголосили главы чистокровных семейств, оказавшиеся на коленях.       — Вот смотри, Мори, — обратился к женщине король. — Пресмыкаются, клятву преступили — смотреть противно… Гарри бы их простил, наверное, хотя… — хрустальный шар засиял в руке короля, втягивая в себя души, а тела снобов осыпались на пол невесомой пылью. — Так, тут я закончил.       — Да я почти тоже, — отозвалась сиятельная леди, объявленная темной теми, кто не желал знаний, а только власти. — Эту вот, — ткнув в Минерву МакГонагалл, отчего та начала стремительно уменьшаться, — я на опыты заберу. Смесок с мясом… Нет, ну ты представляешь? Они уже с мясом скрещиваются!       — Кстати, а гоблинов разве не перебили? — удивился Пендрагон. — Вроде бы к тому шло?       — Зеленошкурые их перекупили, — хихикнула леди Моргана. — Даже наших наследников нам отдали, так что можно, думаю, простить, пусть живут. Черненького ты сократил. Кстати, отпусти его, пусть на перерождение уйдет. Толстенькая… тоже пусть живет, а сквибу я дам то, что он хотел подарить детям. Школу потом переделаем, а то разбаловались.       Когда от Дамблдора осталась только голова, король Артур остановил процесс осыпания, заключив оного в стекло. Решив потом подумать, что будет с ним делать, пока привесил Великого Светлого к потолку, приказав светить. Теперь Дамблдор светил всем, хорошо освещая Большой зал Хогвартса.

***

      Проводив леди Моргану, Поттеры уселись в библиотеке. Гарри искал в книгах, как помочь супруге, Лили играла с дедушкой и бабушкой, радовавшимся маленькой внучке, Гермиона просто лежала, глядя в украшенный причудливыми фресками потолок. Девушке было хорошо и спокойно, она чувствовала своего мужа рукой, все также не расцепляясь с ним. Ощущение покоя и защищенности было настолько приятным, что глаза Гермионы медленно закрывались. Ей хотелось наслаждаться этим вечно.       — Ага, вот оно, — пробормотал Гарри, наложив на жену чары проявления проклятий, после чего одним движением снял все налипшее. Сейчас предстояло самое серьезное — победить аритмию. Ту самую, от которой становилось страшно. К счастью, древние это умели. — А мы вот так… — постоянно сверяясь с книгой, юный целитель накладывал сложные связки чар, видя затем, как успокаивается сердечко, очищаются легкие и пропадают остаточные следы работы рыжиков. Ему было очень жаль, что он не может просто уничтожить это поганое семейство.       — Гарри, — потянулась к нему проснувшаяся Гермиона. — Мне совсем не страшно больше, только спокойно и безопасно…       — Вот и хорошо, — улыбнулся юноша, поглаживая девушку по голове, — вот и умница. Надо будет еще воспоминания Гарриет пригасить, наверное…       — Нет, любимый, — сразу же отказалась Гермиона. — Не надо, пожалуйста! Я хочу, чтобы все оставалось так… Хочу в каждую минуту понимать, какое ты чудо…       — Любимая моя, — Гарри поднялся, подхватил свою взвизгнувшую супругу на руки, отправившись в отведенные им покои. Можно было заняться друг другом, чего Гермионе очень хотелось, но помня прошлое, она этого страшилась.       Нежные руки мужа пробежались по одежде девушки, даря новые ощущения, поглаживания и поцелуи заставляли испытывать какое-то новое чувство, как будто теплая волна поднималась изнутри, смывая недобрую память. Даже не заметив, как оказалась совершенно обнаженной, Гермиона наслаждалась навеки своим мужем, не спешившим, впрочем, проникать в нее. Гарри хотел подарить самые яркие впечатления своей жене, помня, впрочем, ее рассказ. Поэтому он не торопился, действуя очень аккуратно и нежно. Отличное знание анатомии и собственная любовь помогали юноше, что не замедлило сказаться.       Негромко застонав, Гермиона пустила мужа к сокровенному, совершенно потеряв связь с реальностью. Ощущая лишь теплые волны, пробегавшие по телу, и чувствуя его нежность, девушка замерла, не в силах пошевелиться. Впрочем, все ее поползновения Гарри мягко останавливал, потому что сейчас было не время, по его мнению. Во многом юноша был прав, ибо необходимо было не напугать, не вызвать отвращение…       — Хочу тебя почувствовать, — прошептала Гермиона, потянувшись к Гарри, и в следующее мгновение почувствовала его всего — кожу, руки, и вот то самое, которое притягивало и пугало. Девушка развела ноги, немного дрожа от желания и страха, но Гарри сделал совсем не то, что она ожидала, доведя Гермиону до экстаза.       — Я тебя люблю, — объяснил юноша. — Поэтому мы не будем торопиться, хорошо?       — Я тебя тоже люблю! А почему ты не… — неожиданно смутившаяся девушка не знала, как закончить предложение, но ее муж понял невысказанный вопрос.       — Потому что ты еще не готова, медовая, — очень ласково произнес Гарри, поглаживая покрытое капельками пота тело возлюбленной, впервые прочувствовавшей все богатство ощущений.       — Как скажешь, — сразу же согласилась Гермиона, считая, что ему виднее. Ей было так хорошо и спокойно. Казалось, что внутри свернулся клубочком, мурча, маленький котенок. — Иди ко мне…       Обнимая любимую, юноша гладил ее, даря ощущение защищенности, покоя и какой-то абсолютно детской радости. Так они и уснули в объятиях друг друга, чтобы, проснувшись, отправиться к дочери. Возможностей для обучения Лили в замке существовало великое множество, поэтому девочке было совсем не скучно. А Гермиона ощущала себя абсолютно счастливой, что сразу же отметили старшие ле Фэй.

***

      — Надо же, — хмыкнула Моргана ле Фэй. — Миры разведены… Это что же они такое сотворили, что подобное случилось?       — Разберемся, — в тон ей хмыкнул король, — ты заметила, эти придурки привыкли жить грабежом не магов?       — Не умеют — научим, а кто не хочет, для того есть плеть, — задумчиво произнесла сиятельная леди.       — Ну тогда пойдем, посетим органы управления, как говорит твой потомок, — улыбнулся Пендрагон, поудобнее перехватывая меч. Для Министерства Магии наступали уже очень трудные времена. К добру и всепрощению леди Моргана склонна не была, а к идее «вторых шансов» не склонялся Его Величество.