Пройдя сквозь боль

Скарлетт медленно, но верно шла на поправку после их примирения и объяснения. Ретт делал всё возможное, чтобы этот процесс проходил как можно мягче, но быстрее для неё. Ведь стоило Скарлетт почувствовать себя лучше морально, и она начала проявлять свойственное ей нетерпение, желая поскорее покинуть кровать, а потом и спальню, очень ей надоевшую за время болезни. — В спальне спят, а не живут, — ворчала она, хмуря брови и надувая губки. Ретт лишь слегка и ненасмешливо улыбался и отвечал: — Ты выйдешь из спальни после того, как сможешь встать с кровати… — И смогу! — Скарлетт резко садилась в постели, но, вскрикнув, была вынуждена снова откидываться на подушки при каждой такой попытке, так как сломанное ребро вме-еще напоминало ей о случившемся месяц назад несчастье. На глазах Скарлетт всякий раз после этого появлялись слезы, и Ретту приходилось утешать её тёплыми словами и нежными прикосновениями… Но всё же было заметно, что с каждым днём миссис Батлер чувствует себя все лучше. В её зелёных глазах снова появились озорные искорки и она искренне улыбалась в ответ на шутки и анекдоты Ретта, которыми он не уставал поднимать ей настроение. Смеяться ей пока мешало всё то же сломанное ребро. После того, как Ретт две ночи проспал сидя в кресле, Скарлетт заявила, что это никуда не годиться — ей нужен здоровый, хорошо выспавшийся муж — и сказала, чтобы он спал на своей половине кровати. В первую ночь, когда он воспользовался её разрешением, она заснула без снотворного, просто держа его за руку. По мере же того, как она стала свободнее передвигаться в постели, Скарлетт стала засыпать, положив голову на плечо или грудь Ретта. И ей постепенно перестали сниться кошмары. Они снова стали беседовать перед сном, когда огонёк последней в этот день сигары Ретта светился в темноте… Скарлетт казалось удивительным, что она целых два года — причём, по собственной глупости и упрямству — прожила без этих ночных разговоров. Теперь, когда они с Реттом не скрывали друг от друга своих чувств, они обменивались между репликами лёгкими ласками и поцелуями с нетерпением ожидая, когда состояние здоровья Скарлетт позволит ей вести себя более раскованно. Но при мысли об этом Скарлетт все-еще нередко вспоминала о нерожденном ребёнке и становилась грустной и задумчивой. Иногда она плакала, прижимаясь щекой к груди Ретта, а он молча гладил её по голове, зная, что всё слова утешения будут звучать фальшиво. Он бы и сам не потерпел, если бы кто-нибудь вздумал утешать его сейчас… Мелани была частой гостей у Сарлетт во время её болезни. По мере того, как Скарлетт понимала, что никогда и по-настоящему не любила Эшли Уилкса, она всё сильнее привязывалась к Мелани и стала постепенно понимать, за что всё вокруг любили и уважали миссис Уилкс… И вскоре она с удивление согласилась со мнением Ретта: хотя Мелани совершенно счастлива с Эшли, но она достойна большего, чем он может ей дать. — Я бы с радостью ей помогла, — сказала как-то Ретту Скарлетт, — но как это сделать, чтобы не задеть её гордость? — Я подумаю над этим, — пообещал он. Наконец настал день, когда Скарлетт смогла встать с кровати и пересесть в кресло. — Пожалуйста, Ретт, - попросила она в то утро мужа, - спусти меня на веранду. Сегодня такая прекрасная погода. — Что ж, пожалуй мы выйдем после завтрака, — согласился он. Скарлетт крепко зажмурилась и сцепила руку и на шее Ретта, когда он спускался по лестнице, неся её на руках. Он ничего не сказал, заметив это, но решил, что скоро ему нужно будет заново учить её спускаииося самой, преодалевая естественный после падения страх… Это был прекрасный день. Дети играли в саду, время от времени подбегая к сидевшим в креслах-качалках родителям. Они были очень рады, что их мама наконец поправляется, и наперебой делились с ней своими новостями. Скарлетт старалась внимательно выслушивать не только Бонни, но и Уэйда с Эллой. После потери ребёнка она хотела наладить отношения со старшими детьми, чтобы они почувствовали её любовь и заботу. Ведь они очень нуждались в этом.