Чужая война

      Я хмуро наблюдал за армией, которая вытянулась длиннющей змеёй и понуро маршировала по дороге. Мы шли уже часов восемь или девять, и это не могло не сказаться на боевом духе.       Легко быть оптимистом, сидя дома в уютном кресле, попивая чай и читая новости. Куда как тяжелее оставаться им, пройдя за день больше, чем за всю предыдущую жизнь.       Скорость у такого марша была не ахти, тут скорее важна непрерывность. К тому же я не без сомнений, но всё же позволил усадить себя на коня.       У Рейланда Рора был замечательный конь: красивый, сильный, молодой, но строптивый. И что делать с последним не знал не только я сам, но и предыдущий владелец тела. Поэтому приходилось периодически брать передышки, останавливаясь, и просто наблюдать за ходом движения со стороны. Такое внимание очень нравилось простым солдатам, но особенно сильно — моим ногам, непривычным к конной езде.       Я бы, наверное, опять захандрил, но выручали приятные глазу зелёные холмы, пахнущие множеством цветов, с одной стороны с редкими вкраплениями деревьев и петляющая река по другую.       — Красивые места.       Я обернулся на голос. Оказалось, что это Лой Ноктим на своём, конечно же, чёрном, как уголь, коне «подкрался» ко мне немного сбоку. Дым от его трубки сдувало в сторону, оставляя весьма заметный шлейф в воздухе, словно от сбитого «мессера», из-за чего у старого капитана и вышло подойти незамеченным.       — Да. Странно, что здесь живёт так мало людей...       Следов цивилизации вокруг было маловато. По правде говоря, кроме дороги, по которой мы шли, и спаленного мной города их не было вообще. И это меня сильно смущало.       — Немного желающих жить в таком месте, — заметил Лой глубокомысленно.       — После Игр всё же вёрнётся на свои места? — удивился я такому ответу.       — Да, вернётся, — старый капитан бросил на меня странный взгляд.       По его интонации я понял, что даже если и так, то жить здесь всё равно то ещё удовольствие. Наверное, мне бы тоже меньше всего хотелось проснуться и обнаружить у себя на газоне сражающихся людей, таких как Эльта. Особенно Эльта.       — Неужели никому нет дела до того, что такое количество не самой плохой земли попросту пустует? Особенно в Тофхельме...       Если я правильно понимал карту местности, то по логике вещей здесь располагались самые плодородные земли северного королевства.       — Полно. Обычно сдуваются после первых же Игр, — старый капитан пыхнул своей трубкой, словно усмехаясь.       — Но вообще там, — он указал рукой в противоположном от нашему ходу направлении, — есть деревеньки, города, Кентенберг опять же, и всё такое. Хотя это ещё зона Игр.       — Смелые люди, — вслух подумал я. — В том городишке, что сжёг Эльт, наверное, живут совсем уж упрямые жители, если остаются здесь несмотря на…       Договорить мне не дали. Сначала послышался шум от множества голосов, содержащих примерно одно и то же сообщение, а затем колонна встала как вкопанная. Солдаты тут же принялись вытряхивать из обуви камни, усаживаться на перекуры и иными способами проводить время заминки с пользой для себя.       Это была не первая остановка на сегодня и, как я подозревал, учитывая, что солнце только-только начинало клониться к закату, не последняя.       — Ну, что на этот раз? — раздражённо спросил я.       Разумеется, мне никто не ответил. Пришлось прерывать свой отдых и отправляться в голову, выяснять, что такое случилось у Леона, который остался там за главного.       Лой Ноктим, несмотря на то, что его тридцать третья располагалась где-то ближе к хвосту, направился следом.       — Слышал, тот городишко стоял здесь ещё до Игр, — заметил Лой, продолжая наш разговор.       — Утверждать можно всякое…       Если память Рейланда меня не обманывала, то вся эта катавасия, в которой мне довелось поучаствовать, происходила уже не одну тысячу лет, что делало все подобные заявления мягко говоря безосновательными. Бумага, конечно, всё стерпит, но десять веков истории для неё — это непомерно длинный срок.       — По опыту скажу, что каждая деревушка, чьи жители считают, что она основана тысячелетия назад, по факту существует не больше нескольких веков.       Старый капитан выразительно хмыкнул своей трубкой и выплюнул в воздух облачко дыма:       — Когда это вы заделась этнографом?       — Эм, просто жизненное наблюдение, — растерянно уточнил я.       Старый капитан хотел что-то ответить, но в этот момент мы вдвоём наконец добрались до головы колонны и обнаружили там весьма незаурядную картину.       Преграждая нам дорогу, там стоял человек, без преувеличения, в шикарном доспехе, отполированном до блеска, со множеством драгоценных камней, в которых плясало солнце, с позолоченной гравировкой в виде рисунка бутона розы, исполненный с таким мастерством, что в нём терялся взгляд. Но куда больше мне запомнился его плащ красного, точнее рубинового цвета.       Незнакомец застыл прямо по центру дороги, оперевшись на солидного вида двуручный меч с волнистым лезвием, навевающим недобрые мысли о лопасти вертолёта. Попасть под такую можно было только один раз в жизни.       Зрелище, конечно, было удивительным, особенно по своей красоте, но всё же не стоило остановки моей армии.       — Леон, что здесь происходит?! — потребовал у графа объяснений я, к своей радости спешиваясь. — Кто это такой и почему он мешает нам идти?       Однако тот был растерян не меньше моего:       — Эм…       Из под шлема незнакомца раздался голос. Чертовски странный голос, словно говорящему приходилось перекрикивать сильнейший ветер, хотя сейчас стоял полный зноя штиль.       — Рейланд Рор, ты принёс в наши земли войну! По древнему обычаю я — Рубиновый рыцарь — требую поединка!       Он взмахнул своим клинком, указав точно на меня. Причём сделал это с такой лёгкостью, словно орудовал не огромной стальной палкой, а небольшой указкой.       — О, нет, ну, это всегда пожалуйста, это только в путь… — не давая договорить, меня кто-то осторожно дёрнул за рукав.       — Командующий, но он бессмертен, — сообщила Миюми, которая как раз подкралась сбоку.       Я удивлённо моргнул, уставившись сначала на свою помощницу, а затем на рыцаря. Тот не стал скрываться и просто снял шлем, демонстрируя под ним вопиющее отсутствие чего бы то ни было.       — А, мда, это, конечно, проблема…       Что-то мне с трудом представлялся поединок с кем-то, у кого отсутствовало тело. Или мне надо будет искорёжить доспех? Такую махину поди ещё проруби — тут лазерный резак нужен, а не сабля.       Рубиновый рыцарь тем временем надел или вернее нацепил шлем обратно.       — Завтра, на рассвете, ты покажешь, чего стоишь! — сообщил он уверенно.       — А если я откажусь от боя?       — Эти земли не пропустят труса.       — Да и каким же…       Не успел я договорить, как неожиданно мои ноги намертво завязли, словно по колено оказавшись в трясине. Также внезапно всё прекратилось, заставив меня повалиться на землю от неожиданности.       — На рассвете, Рор, — повторил Рубиновый рыцарь.       Налетел сильный ветер, и рыцарь исчез, оставив после себя в воздухе пару небольших объектов. Леон словил один из них, внимательно разглядел и, хмыкнув, протянул мне.       — Лепесток розы? — раздражённо заметил я. — Просто прелестно.       — Приказания? — невозмутимо поинтересовался граф.       Мне не оставалось ничего, кроме как отмахнуться.       — Продолжаем марш.       — Думаете, что ничего не будет?       — Будет или нет мы узнаем завтра, а сегодня у нас ещё час или два занимательной ходьбы. «Лунные» никуда не делись. Так что вперёд и с песней!       О последнем я сразу же пожалел, потому что солдаты принялись горлопанить свои песни с таким усердием, словно от этого зависела моя жизнь. Мне захотелось вернуться к разговору с Лоем, но тот куда-то пропал. Решив, что бегать за капитаном лучше вечером, я остался во главе колонны, периодически переругиваясь с Леоном.

***

      Только вечером, после того как армия остановилась на ночлег, у меня появилось какое-никакое время на то, чтобы попытаться разобраться, что за чертовщина происходила.       Нет, я, конечно, подозревал, что всякое мистическое могло происходить в мире, где раз в два года множество людей бились насмерть без каких-либо последствий для себя, но чтобы настолько буквально...       Сам Рейланд Рор знал только об одном человеке, которого называли Рубиновым рыцарем. Им был покойный король Риверкросса, Леонар III, чей сын, Леонар за номером четыре, сейчас сидел на троне.       То был выдающийся во всех смыслах старикан, знаменитый своим безрассудством и жаждой битвы. В отличие от сына, он обожал Игры и не пропустил ни одни, сражаясь даже в глубокой старости.       Рейланд был знаком с ним лично, но очень сильно вскользь, и не имел ни малейшего понятия, откуда взялось это прозвище. Карьера моего альтер-эго тогда ещё только начиналась, тогда как старик уже впал в полный маразм. Словом, говорить им было не о чем.       «Неужели жажда битвы битвы оказалась для старого короля такой сильной, что он теперь бродил по миру в виде призрачного гаишника?»       Первого об этом я решил расспросить Леона, который, во-первых, ввиду своего титулованного положения был знаком с королевской семьёй Риверкросса, а во-вторых, постоянно крутился рядом и мешался под ногами.       Вообще он пришёл по делу, просто этих дел было такое количество, что я и сам не замечал, как сваливал всё больше и больше на графа. Это было очень удобно: уменьшалось не только количество моей работы, но и головной боли.       — Как думаете, этот Рыцарь — им может быть Леонар третий?       Леон моему предположению сильно удивился.       — Не припомню у его величества такого доспеха... — поделился своими мыслями он. — Хотя последние Игры он провёл в коляске, может, я просто не застал.       — Мда? — удивлённо уточнил я, потому что Рейланд Рор такой подробности точно не знал.       — Я был в его свите, — вид у графа был таким, словно Леон не очень хотел об этом вспоминать.       Его ответ заставил меня задуматься над тем, как эти двое вообще могли пересечься. Впрочем, стоило ли думать над очевидным ответом? Как-никак передо мной стоял целый граф. Надо полагать, этот титул дали не за красивые глаза — у него их не было.       — Пользуетесь своим привилегированным положением? — с намёком поинтересовался я.       — Моим чем? — сильно удивился такому вопросу Леон.       — Вы граф…       — Ага, стал им лет семь назад, когда умер мой отец! — оскорбился Леон.       Похоже тут я промахнулся — Леонар умер за год до этого.       — Неужто поднялись с самых низов?       Граф понял скрытую подоплеку этих слов:       — К вашему сведению, я был лучшим стрелком своей роты! С двухсот метров по летящему бекасу попадал!       Я прикусил свой слишком длинный и искусанный язык. Спорить с человеком, который мог попасть с такого расстояния из местных ружей по маленькой птичке, было чревато. Моя тушка куда крупнее.       И тут до меня наконец дошло сопоставить сроки:       — Постойте, сколько лет назад это было? Восемь? Вам, должно было, быть семнадцать…       — Да, в шестнадцать лет отец отправил меня прислуживать за безумным стариканом, кхм, то есть королём, — Леон осклабился. — Поверьте, по сравнению с вами он был образцом благоразумия.       — И всё же, может, хоть что-то…       Граф отрицательно покачал головой, однако особенных переживаний я у него не заметил. Судя по всему, Леон надеялся, что Рубиновый рыцарь меня или зарубит, или хотя бы выбьет лишнюю дурь.       Одарив того взглядом из серии «как же ты меня достал», я отпустил графа, попросив позвать Миюми. Уж кто-кто, а этот «эксперд» по всякой мандрагоре должен был что-то знать. Как мне казалось.       Правда, как оказалось, зря.       — Ну, эм, есть такой рыцарь, и он неубиваемый, ну, то есть бессмертный. Хотя я думала, что это просто сказка, — объяснила Миюми мне очень вскользь и торопясь, явно куда-то собираясь.       Куда могла пойти девушка вроде неё поздней ночью стоило бы подумать, а лучше спросить, но сегодня меня интересовало совсем другое.       — Может, в этих сказках сказано, как от него избавиться?       — Не-ет, вы что! — удивлённо возразила Миюми. — Он там приходит и побеждает всех злодеев! Однажды Рубиновый рыцарь пришёл к злому, несправедливому полководцу Барбадоссе и зарубил того! — Увидев мои выпученные глаза, она поспешила исправиться: — Ой, простите… вас он точно пощадит!       — Ага, разрубит пополам, а потом будет всю свою бессмертную жизнь горевать об этом, — прикинул я варианты. — Ладно, спасибо и на этом, пойду дальше.       — Вы справитесь!       Её уверенность меня удивляла второй вечер подряд. Похоже, в девушке её было больше, чем у меня за всю жизнь. На секунду мне даже показалось, что она издевалась, но вряд ли это можно было делать с такой искренней улыбкой на лице.       Вздохнув, я отправился искать ответы и задавать вопросы дальше. Проблема заключалась в том, что мой список тех, у кого можно было спросить, что происходило, на Миюми и заканчивался. Такой вот список-лилипут.       «Не идти же в самом деле к Эльту!»       Эта мысль заставила меня вспомнить разговор с Лоем Ноктимом перед тем, как появился рыцарь. Кажется, он что-то говорил про то, что жители того городка построили его ещё до Игр. Вряд ли это как-то связано, но, может, он и другие легенды знал?       Пока я над этим думал, ко мне подошёл, а точнее подкрался, Кейл Ресс, который терпеливо дожидался, когда на него обратят внимание. Для меня выглядело так, будто он из ниоткуда взялся по мою правую руку.       — К-кейл…       — Командующий, — разведчик поприветствовал меня лёгким кивком, делая вид, что не заметил моего испуга.       — У вас ко мне какое-то дело?       Как оказалось, да, и судя по обилию бумаги у него в руках — дел было много.       — Донесения. Как вы уже наверное знаете, «лунные» под предводительством Ноа Кейтлетт от нас примерно в двадцати километрах дальше по дороге.       — Три часа… — прикинул я вслух.       — Скорее четыре, командующий, — поправил меня Кейл с тенью улыбки на лице.       — Полагаю, что за нами они следят ничуть не хуже, чем мы за ними? — уточнил я.       — Полагаю, что так.       Догнать Ноа и разбить было бы хорошим исходом событий, однако, как показал прошедший день, Кейтлетт вступать в бой желанием не горела. Она и её армия двигались так, словно в точности знали, когда я сделаю остановку или встану на ночлег.       Возможно, стоило бы подумать, нет ли среди нас предателя, но на это у меня уже точно не было сил. Даже без этого Рыцаря.       — К слову, Кейл, вы что-нибудь слышали о Рубиновом рыцаре? — вернулся к актуальным проблемам я.       Ресс окинул меня взглядом, словно у него были сомнения на мой счёт.       — Дух мщения. Мне казалось, что он зовётся иначе: Рыцарем розы. Вы вроде с ним сегодня столкнулись? Меня не было в армии в тот момент.       — Да. Он заявил мне, что я принёс в его земли войну.       — Хм, жаль, не удалось самому на него взглянуть, — с явным огорчением и в голосе, и на лице заметил Кейл.       — У вас ещё будет возможность — он вызвал меня на поединок, который состоится завтра на рассвете.       — К сожалению, меня не будет: нужно проверить некоторые сведения. Думаете, справитесь?       По его лицу ничего нельзя было прочитать, но, как мне показалось, Ресс в самом деле переживал на этот счёт. Интересно, почему? Хотя меня скорее волновало то, что он был единственным из всего лагеря, кто беспокоился обо мне.       — В этом и проблема: говорят, что он бессмертен. Да и мне с трудом представляется, как можно победить призрака.       Кейл призадумался, явно что-то вспоминая, а затем покачал головой:       — Увы, с этим я ничем не могу вам помочь, однако…       — Что такое? — его реакция показалась мне странной, будто он что-то такое знал, но не хотел говорить.       — Мне нужно кое-что проверить, прошу меня извинить, командующий, я найду вас позже.       Он быстро удалился, как мне показалось, вообще направился в сторону реки. Меня это удивило. Ресс был первым, кто проявил по поводу произошедшего хоть какое-то участие.       То, что вся армия была спокойна за меня, я нисколько не сомневался, и это совсем не удивляло. Эти люди были полностью уверены в том, что завтра их командующий с лёгкостью победит. Туда же можно было отнести и Миюми. Леон же только что с транспарантом «Рубиновый рыцарь — вперёд» не ходил.       Я же в своей победе был не уверен от слова «совсем». Проблема заключалась не в бое, точнее, не только в нём. Богатый опыт в прочтении всяческой фантастики подсказывал мне, что тут не всё так просто, и если бы этот Рубиновый рыцарь являлся к каждому, кому вздумалось пройтись мимо с толпой вооружённых мужиков, о нём бы знал каждый встречный. Так же, как и о способе победы над ним.       Однако и особого удивления по поводу его появления не наблюдалось. Солдаты, конечно, шушукались, да и тот же Ресс явно был смущён произошедшим, но ничего экстраординарного. Словно случившееся лишь немного выбивалось из понятия «норма».       — Забавное место и тамада весёлый. Интересно, у меня здесь будет хоть один день, когда никто не попытается меня убить?       Тройка солдат, проходивших в этот момент мимо, косо на меня посмотрели, словно встречаться с духом мщения тут было нормой, а вот разговаривать самому с собой — нет.       Решив, что слухов о моём сумасшествии и так более чем достаточно, я отправился искать Лоя Ноктима.       Это было не так уж и просто сделать. Старого капитана не оказалось среди его подчинённых, и более того, они даже не были в курсе, куда он подевался.       Поиски вполне могли и затянуться, учитывая, что искать кого-то в ночи можно было очень долго, если бы меня не спас один из постовых, сказавший, что капитан Ноктим недавно покинул лагерь и направился к одному из холмов неподалёку.       Холмов в округе было, наверное, больше, чем у меня солдат. К счастью, элементы ландшафта не часто курили как паровоз, что сузило область поиска до предела.       Старый капитан со своей трубкой расположился на самой вершине невысокого холма, метрах в трёхстах от лагеря, под старым высохшим деревом, откуда наблюдал за звёздами, коих сегодня было особенно много. Мне показалось, что он так увлечён своим занятием, что меня даже посетила мысль попробовать подкрасться к нему. Однако старик в следующую же секунду безошибочно повернул голову в мою сторону и поприветствовал меня:       — Командующий. Вот это небо сегодня, да?       Я посмотрел вверх, и у меня перехватило дух от обилия звёзд. Но больше всего заворожила небольшая точка с заметным хвостом, медленно, но неуклонно чертившая свой путь по небосводу. Космос — не моя стихия, но это явно была комета. А вот её цвет...       — Она рубиновая! — только сейчас заметил я.       — Алая всё же, — не согласился со мной Лой.       — Есть какая-то разница?       Старый капитан пожал плечами, показывая, что для него нет.       — Вы ведь в курсе, что тут происходит? — поинтересовался я. — Про рыцаря. Может, комета как-то с ним связана?       — В общих чертах, командующий. Но вряд ли вам будут интересны эти бредни, — усомнился Лой.       Не сразу я понял, что за этим ответом стояло то, что он в курсе, а вот говорить желанием не горел.       — Знаете, обычно бредни не вызывают меня на поединок! — возмущённо сообщил я.       Похоже, этот факт удивил Ноктима, заставив задуматься над бытием. Торопить этого упрямца было чревато, поэтому я решил просто подождать.       С холма открывался чудесный вид не только на звёзды, но и на окрестности. Их немного портил наш лагерь, чадящий дымом, что с лихвой компенсировалось рекой, которая гигантской серебристой змеей извивалась где-то в километрах двух-трёх.       По её спокойной поверхности стелился туман, придававший реке таинственный и загадочный вид. Прибрежные деревья обращались в фигуры, общавшиеся между собой клёкотом многочисленных лягушек, чьи голоса, искажённые всё тем же туманом, навевали жути.       Неожиданно Лой Ноктим подал голос:       — Когда-то очень давно, до Риверкросса и Тофхельма, до Игр, задолго до того, как были нарисованы карты этих мест, сюда пришли первые люди. Их привлекла полноводная река, богатства местных земель и наверняка отличный вид…       Я с мольбой посмотрел на капитана, как бы прося того быть ближе к сути.       — Кхм, они основали на берегах этой реки несколько королевств, однако здесь уже были свои обитатели — боги тогда ещё жили среди нас, и это была их земля. Различные мифические создания, которые сейчас остались только в сказках, жили здесь, как у себя дома.       — Разразилась война? — угадал дальнейший сюжет я.       — Не совсем, места хватило всем, но конфликты всё равно случались. Увидев это, боги избрали защитника, который должен был следить за тем, чтобы эти земли и дальше оставались спокойным местом, не знающим войн.       — Рубиновый рыцарь.       — Да, в Тофхельме его называют Рыцарем розы — по знаку на нагруднике.       Кое-что мне в этой истории не давало покоя:       — Имена сейчас не важны. Однако не боги ли организовали Игры? Зачем, если у них уже был этот рыцарь…       — Защитник не справился, — с усмешкой рассказал Лой. — Что может один, даже очень могущественный дух против целых армий?       — Иначе говоря: с рыцарем у богов вышло так себе, — пытаясь всё это как-то переварить и систематизировать, задумчиво заметил я.       — Наверное, можно сказать и так, — по голосу старого капитана можно было уверенно сказать только одно: со мной он согласен очень условно.       — А что дух?       — С появлением Саума и началом Игр эти чудесные края хоть и периодически, но становятся ареной противостояния, однако в основном живут в мире.       — И тем не менее этот рыцарь пришёл и бросил мне вызов, — напомнил я.       — Это отголосок давно минувших дней. Заложник данной им клятвы, преданный теми, кому он её давал, — произнеся это, Лой Ноктим замолчал, затянувшись трубкой, показывая, что его рассказ окончен.       — Хм-м-м, примечательная история, ничего не скажешь, — вздыхая, сказал я. — Значит, завтра меня ждёт сражение с ним, и избежать этого нет никакой возможности?       — Да, только вот… — в голосе моего собеседника чувствовалась неуверенность.       — Есть какая-то деталь, которая мне помешает? — ожидая худшего, поинтересовался я.       — Скорее наоборот, командующий. Дело в том, что мне ни разу не приходилось слышать, чтобы Рубиновый рыцарь победил.       — О как! — не сдержал удивления я.       — Да. В прошлый раз он тоже проиграл.       — В прошлый раз? — до меня начало доходить. — Лой, вы хотите сказать, что видите его не в первый раз?       — Это было почти пятьдесят лет назад. — Старый капитан зажмурился, словно старался увидеть те дни. — Так же, как и сегодня, он встал на пути нашей армии, когда в небе была алая комета, и бросил вызов нашему командующему — молодому королю Риверкросса, Леонару III.       Услышав это, я едва удержался от крика «Эврика!». Так вот почему старому королю дали такое прозвище! Просто ко временам, когда Рейланд с ним познакомился, кроме Лоя Ноктима практически не осталось тех, кто бы помнил первопричину.       Огромной удачей было вообще встретить того, кто бы помнил настолько далёкие дни. Это не могло вызвать у меня вполне резонный вопрос:       — Откуда вы вообще всё это знаете, Лой?       — Верите или нет, Рейланд, но я родился в этих краях и впитал их историю с молоком матери.       — Знаете, судя по рассказам, охотно верю. Что ж, спасибо вам за сведения. Родина этого не забудет!       Старый капитан пожал плечами, намекая, что он к этому индифферентен.       Распрощавшись и оставив Лоя дальше взирать на звёзды, я с огромным облегчением вернулся в лагерь. Значит поединок — фикция?       «Похоже, Леон будет сильно разочарован!»

***

      Возле палатки меня уже ожидал, хотя правильнее было бы сказать поджидал, Кейл Ресс. Похоже, его сильно заботило произошедшее. И, судя по его взволнованному виду, ничего найти ему не удалось.       — Командующий.       — Кейл.       — К сожалению, завтра вам придётся полагаться только на свои силы, — странно, но мне показалось, что Кейлу жаль это говорить.       Либо этот человек был моим искренним сторонником до костного мозга, либо моя персона требовалась ему живой и невредимой. И во второе верилось куда больше.       — Да, я уже в курсе. Ничего страшного, поединок… скорее показуха.       К моему огромному удивлению, Кейл удивлённо выдохнул, услышав это, и с плохо скрываемым облегчением сказал:       — Хорошо, если так. В таком случае, спокойной ночи.       — И вам того же, Кейл.       С одной стороны, приятно было видеть, что хоть кто-то обо мне переживал, с другой, это был Кейл Ресс, что вызывало определённые вопросы. Много вопросов. К сожалению, вряд ли кто-то, подобно Лою, был готов мне на них ответить, а сам Ресс своё поведение объяснять явно не горел желанием.

***

      После некоторых сомнений я всё же решил отнестись к поединку более-менее серьёзно. Изначально, опираясь на информацию от Ноктима, мне хотелось свести всё к «пришёл-победил-пошёл дальше», но затем чувство разумного взяло верх. Оно, а также желание выпендриться, привели к тому, что к рассвету на окраине лагеря появилась небольшая импровизированная арена.       Трибун не было, зато зрителей — сколько угодно. Кажется, весь лагерь, за исключением Кейла Ресса, пришёл поглазеть на поединок.       Дабы не разочаровывать такое большое число людей, а также не отставать от своего противника, я даже специально приоделся, выбрав свои наиболее роскошные доспехи и меч посолиднее.       Это привело к тому, что стоило мне выйти на арену, как раздалось множество предельно нечленораздельных, но явно восторженных криков. Среди них мне особенно запомнился один мужской голос:       — Рейланд Рор, я хочу от тебя детей!       Огорчала только погода: тучи плотно заволокли небосвод, намекая, что сегодня нам повезёт, если будет просто пасмурно, а не польёт ливень.       Рубиновый рыцарь появился как и обещал, в тот момент, когда кромка солнца показалась над горизонтом сквозь словно специально расступившиеся тучи.       Толпа поперхнулась своими криками, увидев его. Меня внешний вид рыцаря также смутил, но зато стало понятно, почему все, кому он бросал вызов — побеждали.       От прежнего блеска и могущества, что мне довелось увидеть накануне, не осталось ни следа. Ржавый доспех со вмятиной на груди, дырявый шлем, плащ, разорванный в лоскуты, погнутый меч с множеством соскобин, обломанный на конце. Перемещался рыцарь соответствующе — с трудом, скрипя доспехом, подволакивая левую ногу. Зрелище скорее жалкое, чем внушающее трепет.       Однако Рубиновый рыцарь словно не обращал никакого внимания на окружающих и своё плачевное состояние.       — Я пришёл дабы исполнить свою клятву. Готов ли ты к поединку, Рейланд Рор?       — Да…       У меня вдруг пропало всякое желание с ним сражаться. Я видел перед собой не грозного соперника, а скорее узника собственных обязательств. Какие у него против меня шансы?       Победить было моим долгом, но это ли выход? Как упокоить того, кто связан давно просроченной клятвой?       С сомнением посмотрев на притихших зрителей, которые замерли от удивления, я прикинул в уме: рыцарь здесь из-за клятвы? Давнее обязательство, лишённое всякого смысла. Вынуждающее несчастного раз за разом отправляться в бой с противниками гораздо сильнее его. Интересно, пробовал ли кто-то из тех, кто встречался с ним ранее, пощадить рыцаря? Что-то мне подсказывало, что нет.       Зная людей, можно было предположить, что они со страхом принимали вызов, ведь тогда рыцарь выглядел по-настоящему грозно, а затем, увидев его истинный облик, с лёгкостью с ним расправлялись на потеху окружающим. Хороший, а главное безопасный способ заработать себе титул или прозвище.       Если всё так, то один простой жест мог всё изменить. Достаточно отбросить оружие, признать поражение — и рыцарь будет свободен. Но если нет… Оставалось надеяться, что клинок Рора достаточно острый, чтобы сразу разрубить, а не просто сильно ударить.       Что ж, в любом случае, меньше всего мне хотелось потом корить себя за бой с подобным «инвалидом». Вздохнув и попытавшись найти уверенность, я отбросил клинок в сторону.       — Ты победил, могучий Рубиновый Рыцарь…       Толпа удивлённо и во многом негодующе зашумела. Стараясь не обращать внимания на них, а также на то, что рыцарь занёс свой меч, я продолжил:       — Твоя клятва исполнена. Ты свободен.       Рубиновый рыцарь замер. Интуиция мне подсказала, что направление у меня верное, но этого мало. Действуя по наитию, я продолжил:       — Нет нужды соблюдать данную тобой клятву. Боги давно нашли способ, как избавить эти земли от насилия и разрушения.       — Ложь! Я видел — вы сражались... Огонь, смерть…       — То, что ты видел, называется Играми. Всё это происходит с позволения богов, и их милостью вернётся вспять через некоторое время.       — Ты врешь мне, жалкий трус! Сражайся, — Рубиновый рыцарь не без труда взмахнул своим мечом.       Чего-то такого я и опасался. Понимая, что ещё немного — и будет больно, мне не оставалось ничего, кроме как воскликнуть:       — Нет! Хватит с тебя битв, ржавый рыцарь! Боги мне свидетели: если я вру, то готов понести наказание!       Сказав это, я присел на колени, подставляя рыцарю шею. Толпа позади буквально бурлила, но на помощь мне особо не спешила. Скосив один глаз, мне удалось понять причину этого: их ноги, как у меня накануне, «прилипли» к земле.       — Принесите ружьё, быстрее! — раздался голос Эльта.       — Он сошёл с ума! — воскликнул Леон.       Рубиновый рыцарь тем временем занёс свой сломанный меч надо мной.       — Что ж, Рор, боги тебе свидетели: если ты не лжёшь, то мой клинок тебя не тронет.       Следующие секунды, казалось, длились целую вечность. Затем в глаза мне ударил пронзительный свет. Сначала мне показалось, что вот он — конец, но потом я понял, что это мне в глаза светило солнце, вновь пробившееся сквозь тучи.       Точнее, мне просто повезло быть рядом, а светило оно на рыцаря. Его клинок прошёл сквозь меня, не оставив ни царапины, и теперь лежал на земле.       Солнечные блики играли на доспехе Рубинового рыцаря, возвращая им былой облик. Появилась гравировка в виде розы, плащ снова развевался на ветру, исчезла ржавчина и дыры. Сам же рыцарь замер, уставившись на солнце.       — Покой, наконец-то покой… — донеслось из под сияющего новизной шлема.       Затем доспех, лишившийся силы, удерживающей его вместе, развалился на части. Всё закончилось. Точнее почти всё — надо было решить, что делать с «останками».       Можно было забрать столь роскошную вещь себе, но мне показалось это кощунством. Вместо этого я решил захоронить его. Рубиновый рыцарь столь долго оберегавший эту землю, обрёл долгожданный покой в ней же, на том самом холме, где я прошлым вечером разговаривал с Лоем Ноктимом и откуда открывался отличный вид на земли, которые этот воин отважно защищал всё это время.