Умирать, так умирать вместе

Годрикова впадина, дом Джонса

      Всегда гораздо приятнее просыпаться от голоса близких людей, нежели от противной трели будильника. Майк зашёл в комнату племянницы, чтобы разбудить ту и позвать на завтрак, ведь, к сожалению, Пасхальные каникулы подошли к концу и пора вновь возвращаться в Хогвартс.       — Просыпайся, соня, — ласково сказал Джонс, подойдя к кровати племяннице.       — Ещё пять минуток, Майк, — сонно пробубнела Роуз, кутаясь в одеяло.       Мужчина усмехнулся и покачал головой. Наверняка Одри вчера допоздна читала книгу, напрочь позабыв, что придётся рано вставать.       — А я приготовил твои любимые вафли, — аппетитно протянув в последнее слово, сообщил Майк.       Джонс хохотнул, когда увидел, как из-под одеяла показывается половина лица племянницы. Одри, прищурив глаза, недоверчиво смотрела на дядю.       — Ты сам приготовил вафли и не спалил при этом дом? — приподняла брови девушка.       — Эй, ты меня обижаешь! — в шутку бросил Майк. — Может быть, я и не был силён в приготовлении выпечки и чего-то простого, но зато у меня никогда не подгорало мясо.       Одри улыбнулась, полностью вылезая из-под одеяла. Мужчина говорил правду. Слизеринка всегда удивлялась умению Майка испортить что-то простое, например, яичницу или омлет, но зато мясные блюда у него выходили на ура.       — Аманда тренировала меня, — пояснил мужчина.       — Ну, раз всё это время ты готовил вафли под чутким руководством миссис Поттс, то я спокойна за сохранность нашего дома, — усмехнулась слизеринка, подходя к дяде. — Я ещё никуда не уехала, а уже скучаю, — прошептала она, заключив Майка в объятия.       Джонс по-отцовски потрепал Одри по волосам, а затем и сам обнял девушку.       — Не волнуйся, в Хогвартсе тебе не придётся скучать, — сказал Майк. — Да и к тому же я буду заваливать тебя письмами.       — О нет, только не это! — жалобно протянула Роуз. — У меня ведь рука отвалится, если я буду писать ответ на каждое.       Майк громко засмеялся, крепче обняв племянница.       — Зато тебе точно не будет скучно! Ладно, идём есть, а не то опоздаем.

***

Вокзал Кингс-Кросс, платформа 9¾

      Держа свою племянницу за руку, Майк апарировал на вокзал Кингс-Кросс. Одри далеко не сразу отпустила руку дяди, поскольку сколько бы раз она не трансгрессировала, головокружение и лёгкая тошнота всё равно периодически проявлялись.       — Всё хорошо? — поинтересовался Джонс, посмотрев на племянницу. — Может воды? — предложил он.       — Нет-нет, — прикрыв глаза, отрицательно покачала головой девушка. — Мне уже гораздо лучше, — заверила она дядю.       Майк кивнул, немного успокоившись. Забрав у Одри переноску с котом, мужчины последовал к стене, за которой находилась платформа 9¾. Когда до стенки, разделяющий их с платформой, оставалось несколько метров, мужчина и девушка разбежались, после чего оказались на нужном месте.       Осмотревшись, Одри не увидела никого из своих друзей, что было совершенно неудивительным, поскольку она и дядя прибыли на платформу чуть раньше положеного времени. Всё из-за того, что сегодня Майку нужно было пораньше быть в Министерстве.       — Будем прощаться? — поджав губы, спросила Роуз.       — Скорее, скажем друг другу «до скорой встречи», — улыбнулся мужчина, посмотрев на племянницу. — Одри, у меня для тебя кое-что есть, — сказал Майк, поставив чемодан и переноску с котом на каменную плитку.       Джонс засунул руку в карман пальто, после чего достал бархатный мешочек среднего размера. Одри с интересом смотрела на руку дяди, которую он ей протянул, вручая презент. На лице девушки просияла улыбка, и она тут же потянула за верёвочку, открывая мешок.       Внутри оказался винтажный серебряный браслет, по периметру которого была россыпь небольших камней. Они ни в коем случае не выглядели громоздко и не переполняли изделие, которое скорее было выполнена в стиле минимализм. Покрутив в руках браслет, чтобы получше рассмотреть его, Одри заметила на внутренней части изделия инициалы O.R.J., по которым она сразу же догадалась кому принадлежала вещица.       — Я подумал, что лучше всего ему будет у тебя, — сказал Майк. — Бабушка хотела, чтобы он оказался у моей дочери, а поскольку ты мне как дочь, то он по праву твой.       Джонс не врал, он растил Одри с пяти лет и уже давно считал её своей дочерью. Сказал бы кто мужчине лет десять назад, что он когда-то поменяет свой образ жизни и станет похожим на, не то чтобы примерного семьянина, но близко к этому, он бы покрутил пальцем у виска и сказал, что тот человек спятил.       Да и своих детей Майк заводить не планировал, по крайней мере, не сейчас уж точно.       — Майк, это... — покачала головой девушка. — Спасибо, он очень красивый. O.R.J — Оливия Рене Джонс, у бабули был безупречный вкус.       — Да, она любила всякие украшения, — усмехнулся Майк. — Знаешь, я уверен, что в её вещах на чердаке можно найти массу всего интересного.       — Спасибо, ещё раз!       Сказав это, Одри обняла мужчину. Джонс улыбнулся своей самой счастливой улыбкой и подхватил племянницу на руки, тихонько закружившись на месте. Роуз звонко рассмеялась, запрокинув голову назад.       — Пожалуйста, помоги мне его надеть, — попросила девушка после того, как дядя вновь опустил её на землю.       Майк с готовностью принял вся застёгивать браслет на тонком запястье Одри. Девушка широко улыбнулась, посмотрев на металл, красиво обрамляющий её руку. Джонс не прогадал, украшения действительно понравилось племяннице. И пусть Оливия хотела, чтобы браслет оказался у его дочери, мужчина думал, что бабуля была бы довольна его выбором.       Оливия Джонс, собственно, как и сам Майк, не надеялась, что внук когда-нибудь вновь встретится со своей сестрой. И, если говорить откровенно, этого не произошло бы, если бы не сама Джорджия. Девушка сама нашла своего младшего брата, сообщив ему о смерти матери, после чего они изредка начали видеться, ища поддержку в друг друге.       — Майк, спасибо ещё раз, — улыбнулась Одри, поблагодарив дядю.       — Не за что, милая, — усмехнулся мужчина, потрепав девушку за волосы. — Мне пора, Одри, не забывай писать.       — Я завалю тебя письмами, Джонс, — посмеялась слизеринка, наклонив голову набок. — Ты будешь молить о пощаде!       — Оу, я не сомневаюсь, — ответил мужчина, по-доброму посмотрев на племянницу, которая во всю улыбалась. — До встречи, Ро, — потянув девушку на себя, чтобы заключить в объятия, сказал он.       — До скорой встречи, — кивнул Одри, уткнувшись носом в пальто Майка.       Закончив прощание, дядя и племянница отдалились друг от друга. Блэк взяла в руки переноску с котом и свой чемодан, а Джонс, отсалютовав девушке двумя пальцами, трансгрессировал. На губах Одри красовалась лёгкая улыбка, кивнув каким-то своим мыслям, слизеринка направилась на поиски своих друзей.       Мародёры шумно приветствовали друг друга, ведь они не виделись все каникулы. Громче всех из четверых, разумеется, были Джеймс и Сириус, последний из которых чуть ли не запрыгнул на своего лучшего друга, заключая его в крепкие объятия. Питер, наблюдая за всем этим, раскатисто смеялся, а Римус стоял с лёгкой улыбкой.       — Ах, как я рад вас всех видеть! — протянул Джеймс, широко улыбаясь и смотря на своих друзей.       — Мы тоже скучали, олень, — усмехнулся Сириус, потрепав Поттера за его и без того растрёпанные волосы.       После этого ребята перекинулись ещё пара шуток, затем взяли свои чемоданы и последовали к Хогвартс-экспрессу.       — Кто чем занимался на каникулах? — поинтересовался Римус, окинув в друзей взглядом.       — Мы с мамой ездили к бабушке, — первым ответил Питер. — Я проторчал в глуши практически все каникулы, — грустно подытожил он.       — Мне было чуть веселее: нас с Регулусом на каникулы забрал дядя Альфард, — сказал Блэк. — Представляете, мой младший брат умеет смеяться и шутить.       Парни тихонько захохотали. Сириус всегда рассказывал про своего брата как про очень сдержанного человека, даже холодного. Точнее, так он начал рассказывать про него после Рождественских каникул, на которых братья толком даже и не говорили.       — Я как будто бы снова оказался в детстве, когда мы ладили, — еле слышно, словно боясь, произнёс Сириус, задумчиво смотря вдаль. — Не хватало только булочек с горьким шоколадом, которыми мы перепачкали мамим любимый ковёр.       Сириус действительно очень весело провел каникулы, он ни на секунду не пожалел, что Регулус поехал вместе с ним, хотя поначалу думал, что это напрочь испортит весь отдых. Первые два дня братья практически не разговаривали, так, перекидывались дежурными фразами за приёмами еды, но после за них взялся дядя.       Альфард, будучи любителем всяких магловских штучек, на чём в своё время он очень хорошо сошёлся с Джорджией, заставил своих племянников сыграть с ним в настольную игру. Поначалу Сириус и Регулус были настроены весьма скептически, но дядя был весьма настойчив.       Так и получилось, что после того вечера братья вполне весело провели вместе время. Альфард ещё пару раз доставал какие-то магловские игры, включал музыку на старом магнитофоне и просто разговаривал со своими племянниками.       Невольно Сириусу показалось, что он вновь оказался в то время, когда ещё не поступил в Хогвартс, тогда они с Регулусом были весьма дружны, вообще, после смерти Одри, которая из всех кузин была ближе к ним по возрасту, они стали ещё ближе. Но потом что-то пошло не так. И было не до конца понятно, кто же всё-таки в этом виноват.       Джеймс легонько похлопал Блэком в знак поддержки, зная насколько эта щепетильная для него тема. Сириус выдохнул, а затем растянул губы в улыбке, словно ничего не было.       — А я вот смотрел магловский мультсериал, — ловко перевёл тему Джеймс, покрутив перед лицами друзей коробкой кассетой. — И вы даже не представляете, откуда она у меня.       — О, я знаю этот мультик! — улыбнулся Питер, указав на коробку. — Видел про него статью в журнале.       — Так откуда она у тебя, Джамес? — заинтересовано выгнав левую бровь, Сириус забросил руку на плечо друга.       — Роуз Джонс поделилась, — ответил Поттер.       — Джонс?!       — Так вы же живёте на разных концах Впадины.       В один голос сказали Питер и Римус. Причём первый явно был недоволен, а второй недоумевал.       — Это да, просто мои родители попросили её дядю забрать меня с платформы, потому что сами не успевали вернуться из Франции, — объяснил Джеймс, на что Люпин кивнул, удовлетворив своё любопытство. — Нам с Роуз нечем было заняться и она предложила посмотреть телевизор, а потом я попросил у неё кассету, — чуть тише сказал парень.       — Почему ты называешь слизеринку по имени? — с каким-то упрёком спросил Петтигрю.       На парне тут же сконцентрировалась три вопрошающих взгляда. Нет, безусловно, практически все гриффиндорсы недолюбливали слизеринцев, но Роуз не сделала ничего плохого: девушка не вела себя как-то раздражающе, не ставила себя выше других и никогда не вступала в конфликты с учениками из других факультетов. Что Джеймс, что Сириус с Римусом абсолютно спокойно относились к Джонс, но только не Питер.       — А как я должен её называть, Пит? — сведя брови на переносице, поинтересовался Джеймс. — Змея, негодяйка или что-то в этом духе? Я не замечал за ней каких-то противоречивых выходок, она весьма дружелюбна и ничем не отличается от нас, даже несмотря на её принадлежность к Слизерину, — в защиту Роуз сказал Поттер.       Люпин заметил, что Джеймс как-то не по-доброму смотрит на Петтигрю. Парень немного не понял, почему его друг именно так отреагировал на слова Питера, но зато точно понял, что сейчас может начаться самая что ни на есть настоящая ссора.       — Питер, и вправду, ты чего? — легонько толкнув друга в плечо, усмехнулся Римус. — Она же нормальная, помнишь, Роуз даже помогала нам с розыгрышем?       — Помню, — буркнул Питер.       Среди четырёх друзей повисла какая-то давящая тишина. Джеймс продолжал в упор смотреть на Петтигрю, который опустил глаза в пол, поджав губы. Римус тяжело вздохнул, покачав головой. Парень не понимал почему Питер так остро реагирует на любое упоминание о слизеринцах, да и Поттер не сделал ничего криминального, одолжив у Роуз Джонс диск с мультсериалом.       — Эй, олень! — пихнув Джеймса локтем в бок, сказал Сириус. — Там вон твоя Джонс идёт, — сообщил парень.       — Она не моя, — тут же возразил тот, проследив за взглядом друга. — Я отойду на пару минут, нужно кассету вернуть.       После этих слов Блэк забрал у Поттера и его чемодан, сказав ему идти, а сами парни пошли в вагон. Роуз стояла на платформе, осматриваясь вокруг, наверняка ища своих друзей. На лице слизеринки появилась лёгкая улыбка, а после она помахала кому-то рукой. В метрах десяти от неё стоял Регулус, который легонько помахал подруге рукой, и сразу же пошёл к ней навстречу, как и она.       — Джонс, подожди! — окликнул девушку Поттер, но она не услышала. — Джонс, Рози Джонс! — крикнул он ещё раз, после чего слизеринка замерла на месте, оглянувшись.       Гриффиндорец постарался как можно быстрее преодолеть расстояние между ними, пока девушка стояла с лёгким недоумением на лице, смотря на спешившего к ней парня. Регулус, увидев всё это, не стал больше подходить к подруге. Джеймс выглядел вполне дружелюбно, поэтому Блэк решил не мешать молодым людям разговаривать.       — Привет, — поздоровался Джеймс.       — Привет, — ответила Одри. — Ты что-то хотел?       Поттер быстро кивнул и достал из-под мантии коробку с кассетой. Джонс понимающе кивнула и взяла протянутую ей вещь.       — Спасибо, что одолжила мне её, — улыбнувшись, сказал гриффиндорец, топчась на месте.       — Пожалуйста. И как тебе приключения мистической корпорации и Скуби-ду? — с искренним интересом спросила Одри.       — Мне очень понравилось, даже папа со мной смотрел, — честно признался Джеймс, он не видел смысла лукавить. — Скуби и Шэгги — любители поесть и главная приманка, Ирма — голова компании, а Дафна влюблена во Фредди, который обожает ставить ловушки, только он этого не понимает, — дал краткую характеристику персонажам парень.       Усмехнувшись, Джонс кивнула в знак согласия. Буквально через секунду на лице Джеймса пропала улыбка, а девушку почувствовала на своём плече чью-то руку и знакомый аромат духов.       — Привет, Роуз, — поздоровался Рабастан, посмотрев на свою подругу. — Поттер, а ты что стоишь такими довольным лицом?       — Баст, — тут же одёрнула его Джон.       — Лестрейндж, а тебя разве родители не учили, что очень некрасиво вмешиваться в разговор людей? — с притворной вежливостью поинтересовался Джеймс. — Мы с Роуз беседуем и ты тут лишний.       — Джейс, — шикнула девушка, теперь уже посмотрев на Поттера.       — Джейс? Ты называешь его Джейсом? — недовольно нахмурившись, удивился Рабастан. — Его?       Лестрейндж встал напротив Роуз, загородив собой Поттера. Гриффиндорец раздражённо выдохнул, с каждой секундой у него появлялось всё большее желание высказать парню всё то, что на нём думает.       — Рабастан, ты чего? — спросила у друга Джонс, нахмурив брови. — Ты действительно поступаешь некрасиво, — прошептала она. — Иди к ребятам, я договорю с Поттером и приду.       Брюнет тяжело выдохнул, девушка говорила на полном серьёзе. Она действительно собиралась договорить с гриффиндорцем. Развернувшись к Поттеру, Рабастан кинул на того презрительный взгляд, а на лице гриффиндорца появилась подобие победной улыбки.       Лестрейндж, сжимая кулаки, пошёл к Регулусу, к которому уже успели присоединиться и остальные ребята из компании. Рабастан сам не понимал почему так поступил, обычно он так не делал, действительно было очень невежливо вмешиваться в разговор людей. Но парень просто не мог смотреть на улыбающегося Поттера, стоявшего рядом с Роуз, так она ещё и так мило сокращает его имя.       — На чём мы остановились?       — Я говорил, что мне понравилось, — напомнил ей Джеймс. — Честное слово, я никогда не думал, что маглы могут сделать что-то настолько интересное.       — Это ты ещё просто не видел игровые автоматы и всё в этом духе, — сказала Роуз.       — Чёрт, я чуть не забыл! — выругался Поттер, посмотрев на девушку. — Папе настолько понравился мультик, что он попросил порекомендовать что-то ещё из магловского.       — Ну, если мультфильмы, то можно что-то из Дисней, у них много всего интересного: «101 далматинец», «Питер Пэн», «Алиса в стране чудес», — начала перечислять Одри, иногда прикусывая нижнюю губу, вспоминая что-то ещё. — Если из кинематографа, то «Завтрак у Тиффани», «В субботу вечером, в воскресенье утром», «Оливер Твист», ну и фильмы с Мэрилин Монро, — подытожила Джонс. — Запомнил?       Джеймс уверенно кивнул, а после произнёс:       — Далматинцы, Страна чудес, Тиффани, суббота, Оливер и Мерлин Монро.       Поттер как всегда был в своём репертуаре. Грифиндорит широко улыбнулся, посмотрев на слизеринку. Роуз медленно закатила глаза, а потом по-змеиному усмехнулась.       — Что за ухмылочка, Джонс?       — Просто ты спрашиваешь рекомендации у слизеринки, — ответила Одри, приподняв брови. — Иронично, не правда ли?       Теперь настал черед Джеймса закатывать глаза. Парень откинул голову назад, что-то недовольно проговорив себе под нос.       — Я же уже сказал тебе, что считаю тебя гораздо приятнее других слизеринцев, — напомнил девушке Поттер.       — Я помню, просто захотела, чтобы ты произнёс это ещё раз, — сама не понимая зачем, сказала Одри.       — Ты гораздо приятнее других слизеринцев, Рози, — чуть наклонившись к девушке, отделяя каждое слово, прошептал Джеймс. — С тобой приятно общаться.       — Напоминаю, под моей одеждой всё ещё спрятан диктофон, — усмехнувшись, вкрадчиво проговорила Джонс.       — А я готов нести ответственность за каждое своё слово, — наклонившись ещё ближе к слизеринке, сказал Поттер, а затем резко выпрямился. — До встречи в Хогвартсе, змейка, — попрощался он и зашагал в сторону экспресса.

***

      Джеймс с лёгкостью нашёл своих друзей, которые расположились во всё том же купе, закрепившимся за ними ещё на первом году обучения. Римус о чём-то разговаривал с Питером, а Сириус листал какую-то книжку, что очень удивило Поттера. Нет, Блэк, безусловно, питал некую слабость к книгам, но читал он обычно по вечерам в комнате.       — Что за книжка? — поинтересовался Джеймс, плюхнувшись рядом с другом. — «Карты на столе», — не отрывая взгляда от книжных страниц, отозвался Сириус. — У мелкого стащил, — через минуту сказал он, закрыв произведение. — Ну, что, поболтал со своей Рози? — с хитрой ухмылкой спросил гриффиндорец.       — Она не моя, — поправил друга Джеймс. — И я просто вернул ей кассету.       — Ну, ладно, — пожал плечами Блэк. — Но ты придумал ей милое прозвище, — добавил он. — Не отрицай! — он не дал открыть Джеймсу и рта.       — Я просто сократил её имя! Уверен, её много кто так называет, — буркнул Поттер.       — Нет, Регулус всегда говорит просто «Роуз», да и за другими я такого не замечал, — возразил Сириус, посмотрев на друга, а затем тут же добавил: — Римус, её подружка-блондинка тоже ведь называет Джонс просто по имени?       Люпин закатил глаза на слова «подружка-блондинка», ведь Блэк прекрасно знал, как зовут девушку. Но тем не менее парень не стал делать замечания другу, а лишь сказал:       — Да, Лукреция просто называют её Роуз, — делая акцент на имени Картер, Римус приподнял брови. — По крайней мере при мне.       — Видишь, Джамес, никто не называет Джонс «Рози», только ты, — победная улыбка заиграла на лице Сириуса.       — Ну и ладно, тебе-то что? — бросил Поттер. — И не нужно этих намекающих взглядов, Сириус. Роуз просто мой товарищ, никак не больше, и Лили мне по-прежнему нравится, — сообщил парень, сложив руки на груди.       Услышав имя небезызвестной гриффиндорки, Блэк раздражённо закатил глаза. Нет, безусловно, Сириус всегда поддерживал Джеймсом, когда дело касалось Лили, но иногда эта девчонка до жути раздражала его своим поведением. Да, Поттер тоже был не святошей, но всё же.       — Кто бы сомневался, олень, — фыркнул Сириус, отвернувшись к окну.       А поезд тем временем уже тронулся с места. Студенты должны прибыть в пункт назначения где-то через восемь часов. Многие ученики начали активно обсуждать вчерашний пасхальный день, да и в общем каникулы.

***

25 апреля, 1974 года, Большой зал

      Спустя одну учебную неделю студенты наконец-таки вошли в ритм после каникул. Они больше не ходили по коридорам, словно сонные мухи, теперь большинство из них были бодры и полны энергии. Волшебников радовало то, что до летних каникул осталось чуть больше двух месяцев, правда именно этот факт также беспокоил тех, кому в этом году нужно было сдавать СОВ и ЖАБА.       Слизеринкая шестёрка сидела за столом своего факультета и тихо переговаривалась. Барти рассказывал какую-то смешную историю, из-за чего на лицах волшебников была лёгкая улыбка, ну и конечно же не обошлось без подколов в сторону Лукреции, которая не осталась в долгу, хорошенько пройдясь по Краучу. Парню ничего не оставалось делать кроме того, как поднять руки, принимая поражение.       — Что у вас первым? — поинтересовался Регулус у друзей.       — Объединённая с Гриффиндором Травология, — как-то не очень радостно ответил Барти. — Лучше бы с пуффендуйцами поставили, они хотя бы неполные идиоты, — фыркнул парень.       — Неужели всё настолько критично? — усмехнулась Даниэль.       — На прошлом уроке Петтигрю умудрился взорвать Паффопод. Весь пол тогда был засыпан различными цветами, — ответила Лукреция, покосившись на стол львят, — и не только пол. А Цепиш запутался в собственных ногах и, падая, опрокинул на Терезу Гринграсс ящик с землёй.       — Да, я слышал про это, — кивнул Рабастан, делая глоток кофе. — Она жаловалась на эту ситуацию своей сестре, обзывая Цепиша идиотом, — вспомнил он. — И я не могу с ней не согласиться.       — Все гриффиндорцы идиоты, — добавил Барти.       — Не все, — отрицательно покачала головой Одри. — Есть парочка нормальных.       — Возможно, — не стал спорить Крауч. — Но они теряются на фоне основной массы.       Этого уже никто из слизеринцев не мог отрицать. Юные волшебники продолжили завтракать в тишине. Понемногу студенты начали удаляться из Большого зала, собираясь на уроки. Слизерицы, пожелав друг другу удачи, последовали примеру большинства.       Одри, Лукреция и Барти направились в теплицы, где их ждала пара по Травологии. Никто из ребят не питал особой любви к этому предмету, тем более чаще всего пара была совмещена с Гриффиндором, что ещё больше омрачало события.       Трое друзей не спеша шагали до теплиц, облачённые в Весенней мантии. Барти шёл посередине, закинув руки на плечи подруг, он рассказывал им маговские анекдоты, которые услышал в одном из пабов Ирландии. Роуз и Лукреция тихо посмеивались, изредка делая комментарии.       В теплицу слизеринцы пришли одними из последних. Лили Эванс, как полагается прилежной ученице, уже стояла за одним из столов, подготовив пергамент и перо. Мародёры, а точнее Сириус и Джеймс, дурачились и вели себя громче всех остальных, подобное поведение вызывало косые взгляды со стороны слизеринцев. Цепиш — один из самых «любимых» учеников мадам Стебель — стоял у самой дальней стенки, совершенно не желая здесь находиться.       Барти, не убирая рук с плеч подруг, повёл их к остальным представителям своего факультета, которые старались держаться подальше от ребят из Гриффиндора. Поздоровавшись с парой знакомых, Крауч и Одри с Лукрецией заняли места.       Друзья тихо переговаривались между собой ровно до того момента, пока в теплицу, ровно по звонку, не зашла мадам Стебель. Поприветствовав студентов, женщина попросила тех, кто ещё не занял свои места, сделать это, а затем взмахнула волшебной палочкой. На столах перед учениками появились горшки с растением, у которого были розовые стручки, наполненные, предположительно, бобами.       — Это растение называется Пуффадор, — начала мадам Стебель. — Его легко узнать по розовым стручкам, которые наполнены бобами. Для волшебника Пуффадор практически безвредно, разве что может вызвать головную боль, а вот для троллей-охранников он являются раздражителем — заставляет бедняжек чихать.       Для многих волшебников растения не было незнакомым. Практически каждый баловался Пуффадором в детстве: светящиеся бобы, падая на пол, лопаются и образовывают цветы. Маленькие волшебники часто используют его для игры, кидаясь друг в друга.       — С Пуффадор нужно быть предельно аккуратным, потому что...       Мадам Стебель не смогла закончить предложение, поскольку в теплице раздался оглушительный звук разбитого керамического горшка. Все студенты, включая преподавательницу, повернулись на звук. Никто иной, как Цепиш, был виновником всего этого торжества. Бобы, рассыпавшиеся на пол, в мгновение ока превратились в множество цветов, который заполнили собой практически всё пространство в районе метра.       Со стороны слизеринцев тут же послышались тихие смешки, а кто-то и вовсе называл гриффиндорца криворуким идиотом. Многие однокурсники смотрели на Лима с жалостью. Сам парень стоял, словно бедный родственник, опустив глаза в пол и держал руку на затылке.       — Бобы превращаются в цветы при падении, — выдохнула бедная мадам Стебель, хватаясь за голову. — Мистер Цепиш, как же вы так? — ахнула она. — Что же вы за ходячая катастрофа такая, то ящик с землёй рассыпете, то горшок с цветком разобьёте! — причитала женщина.       — Мадам Стебель, да чего же вы хотели от гриффидорца, они же все безмозглые, да и к тому же криворукие? — с насмешкой смотря на львят, поинтересовался кто-то из слизеринцев.       — А вы, змеи подколодные, только и ждёте, чтобы кого-то укусить! — выплюнул Сириус.       — Ребята, слышите кто-то зарычал?       По теплице прошли смешки.       — Да разве он зарычал, скорее замяукал, как побитый котёнок, — хмыкнул Август, скрестив руки на груди.       — Кто там шипит? — сощурился один из гриффиндорцев.       Дальше студенты принялись бросаться в друг друга обоюдными оскорблениями. Кто-то, как Лили Эванс, старался оставаться в стороне, опустив глаза на пергамент, а кто-то, как Макклейн, обменивался колкостями с гриффиндорцами.       — Хватит! — наконец-таки вмешалась мадам Стебель. — Я не намерена выслушивать ваши перепалки в своём классе! Мистер Цепиш, уберите за собой, а все остальные открываем учебник на триста двадцатой странице и конспектируем прочитанное.       Женщина стремительно покинула теплицу, видимо, пошла пить настойку из полыни, дабы успокоить нервы. У бедной мадам Стебель день не задался с самого утра: проспала, пролила на себя стакан воды, так ещё и первая пара пошла на смарку.       Гриффиндорцы и слизеринцы замолчали, но по-прежнему продолжали кидать друг на друга колкие взгляды. Как только дверь за преподавательницей закрылась, в классе послышалось:       — Цепиш, цветочница права — ты настоящая ходячая катастрофа, — усмехнулся Август.       По теплице прошлись смешки. Лим, старательно собирающий цветки по полу, замер на месте. Паренёк действительно был очень неуклюжим, но ничего не мог с собой поделать: всё получалось само собой.       — Знаешь, тебе только в цирке и выступать! Из тебя бы получился прекрасный шут, — засмеялся слизеринец.       — Макклейн, может, хватит? — спросила у парня Одри. — Понятно же, что он сделал это ненамерено.       — Джонс, а ты у нас в защитники безруких и ущемлённых заделалась? — с издёвкой произнёс Август, переведя взгляд на однокурсницу. — Он же посмешище. Его задача — быть шутом, веселить народ...       — Хватит, — вдруг раздался боритон Крауча.       Макклейн в ту же секунду заткнулся. Барти, Регулус и Рабастан имели определённое влияние на слизеринцев из-за своего происхождения. Далее пара прошла в тишине.

***

Май 1974 года

      Вот уже на протяжении нескольких лет Одри замечала весьма неприятную закономерность: чем ближе день гибели в её родителей, тем хуже она спит. Девушка подолгу может ворочаться в своей кровати, просыпаться ни свет ни заря или вообще целую ночь не смыкать глаз.       К проблем со сном добавлялись ещё множество проверочных работ, рефератов, которые требовали профессора, и куча домашнего задания, ведь скоро конец года. Малфой, словно фанатик, неустанно повторял слизеринцам, что нужно держать себя в форме, поскольку скоро им предстоит финальный в этом учебном году матч.       Если честно, то это очень сильно выматывало. Из-за бессонных ночей, Одри едва могла нормально сидеть на парах. Однажды девушка чуть не заснула на Трансфигурации, но вовремя в затылок прилетела бумажка, которая изначально предназначалась Макклейну. Джонс тогда даже не стала злиться на Поттера, который и запустил эту бумажку, ведь благодаря ему она и не заснула.       Вот и сейчас девушка лежала в кровати и тупо пялилась на ткань полупрозрачного балдахина. Бедняжка уже перепробовала все известные ей способы заснуть: сосчитала овец, прокрутила в голове события дня, попыталась помечтать о завтрашнем дне, но всё было тщетно.       Лукреция и Даниэль уже давно увидели десятый сон, а Одри всё мучилась. В конце-концов девушки просто надоело это и она поднялась с кровати. Накинув на себя махровый халат, Одри прихватила с тумбочки книгу и пошла в гостиную, намереваясь почитать.       — Люмос, — прошептала волшебница, подняв палочку.       Свечение было небольшим, но его вполне хватило, чтобы спуститься на первый этаж и устроиться на диване. С помощью магии Одри зажгла свечи и камин, после чего принялась читать.       — Не спится?       Послышался чей-то голос из-за спины. Бедняжка Одри подпрыгнула, выронив из рук книгу. Резко повернувшись на источник звука, девушка выставила вперёд руку с волшебной палочкой, нахмурившись.       Увидев перед собой слегка озадаченную Нарциссу Блэк, Роуз выдохнула. Девушка спокойно опустила волшебную палочку, а блондинка обогнула диван, присаживаясь на подлокотник. Одри была удивлена тому, насколько красивой выглядела Нарцисса даже посреди ночи. На девушке была надета шёлковая ночнушка нежно-голубого цвета, обрамлённое кружевом, а волосы, казалось, были идеально уложены.       — Прости, ты меня напугала, — извинилась Джонс, вновь принимая сидячее положение.       Нарцисса покачала головой, мягко улыбнувшись слизеринке. Одри попыталась восстановить дыхание, ведь испугалась она не на шутку.       — Бессонница? — поинтересовалась Блэк.       — Угу, — неуверенно протянула Роуз, покосившись на девушку.       Нарциссы кивнула сама себе, усмехнувшись. Такое казалось бы безобидное действие ещё больше смутило и без того смущающуюся Роуз. Если честно, она совершенно не понимала, почему Блэк всё ещё находится здесь и интересуется ей.       — Как же я тебя понимаю, сама что-то в последнее время никак не могу нормально заснуть, — тихо проговорила Нарцисса. — Люциус говорит, что я поменьше должна заморачиваться — попроще относиться к жизни, ведь прошлое не вернуть, — девушка смотрела на танцующее пламя камина, казалось, что он находится сейчас совершенно в другом месте. — А я пытаюсь, правда, но у меня не получается.       Блондинка горько усмехнулась, поднявшись с дивана.       — У Беллы получилось, а Меда... давно с ней не говорила. Мерлин, про мальчиков я вообще молчу! — прикрыв глаза, проговорила она. — Знаешь, Роуз, у меня есть чудесное средство от бессонницы, — наконец, вспомнив про существование Джонс, сказала Нарцисса. — Трики!       Буквально в эту же секунду в гостиной появилась эльфийка, облачённая в белоснежную наволочку, низ которой был украшен белым кружевом.       — Хозяйка звала Трики, Трики готова помочь своей хозяйке, — залепетала эльфийка.       — Трики, милая, будь так добра, сделай нам чаю с двумя каплями чудо-средства тётушки Вальбурги, — поправила Нарцисса.       Эльфийка исчезла, а после через пару секунд появилась с подносом, на котором стояло две кружки ароматного чая и шоколадное печенье. Нарцисса поблагодарила Трики и отпустила её. Одри, всё ещё не до конца осознавая происходящее, пялилась на дымящийся чай.       — Ты не беспокойся, там зелье, успокаивающае нервную систему, — сказала Блэк, видя недоверие на лице Джонс. — Тётушка давала его моим кузенам, когда те не могли заснуть, поэтому оно абсолютно безвредное, — объяснила она и протянула кружку Одри.       — Спасибо, — заторможенно кивнула девушка, принимая чай. — Зачем?       — Просто я прекрасно знаю, каково это мучиться от бессонницы. А раз я могу помочь, просто предложив тебе кружку чая, то почему бы это не сделать? — пожала плечами Нарцисса. — Ты иди, ложись в кровать, Роуз, поверь, после этого ты непременно заснёшь, — улыбнулась блондинка.       — Спасибо за помощь, Нарцисса, — кивнула Одри, поднимаясь с дивана. — Кстати, ты великолепно выглядишь, нежно-голубой тебе очень идёт.       — Я знаю.

***

      Сегодняшним утром Одри проснулась чётко после звона будильника. Нарцисса действительно говорила правду: не успела голова Джонс коснулся подушки, как она заснула. Впервые, пожалуй, за неделю Роуз чувствовала себя бодрой, что не могло не радовать.       Бодрая и радостная Джонс поднялась с кровати и поспешила в ванную комнату. Улыбка сама с собой появилась на девичьем лице. Одри казалось, что к ней вновь вернулось душевное равновесие. После ночного небольшого взаимодействия с кузиной, у девушки будто бы выросли крылья за спиной.       Роуз было неважно, что для Нарциссы это практически ничего не значило, — просто небольшая помощь. Джонс была рада вновь пообщаться со своей кузиной, пусть и совсем недолго.       По выходу из ванной, Одри поздоровалась с подругами, которые ждали своей очереди. Пока Лукреция пошла заниматься водными процедурами, Морган и Джонс весело болтали, обсуждая предстоящий день. Джо, который, словно король, развалился на кровати Одри, мурлыкал, стараясь привлечь к себе внимание девушек. Успокоился кот только после того, как хозяйка дала ему любимое лакомство.       После весьма быстрых сборов три волшебницы покинули свою комнату. В общей гостиной девушек уже ждали Регулус, Рабастан и Барти. И, если последние двое были достаточно в приподнятом настроении, то с первым было явно что-то не так. Улыбка, которая ранее сияла на лице Одри, медленно пропала.       13 мая. Как же девушка ненавидела эту дату. Именно в этот день её жизнь поделилась на до и после, в принципе, как и жизнь всех Блэков и Майка.       Так получалось, что за неделю до годовщины гибели Томаса и его семьи, у Регулуса и Сириуса ухудшалось настроение. Парни пытались держаться на плаву, но стоило им оказаться наедине со своими мыслями, как воспоминания съедали их, точно так же, как и Одри.       Джонс попыталась выдавить из себя подобие улыбки, после чего подошла к Регулусу, обняв его в знак приветствия. То же самое девушка проделала, с Барти и Рабастаном. Пока Лукреция и Даниэль приветствовали парней, Одри обменялась взглядами с Блэком. Они кивнули друг другу, будто бы прочитав мысли.       Весь оставшийся день прошёл весьма скучно. За завтраком Одри просто поковырялась в тарелке вилкой, не съев практически ничего, то же самое было и на обеде. Пожалуй, единственной едой за весь день стало одно зелёное яблоко и три кружки черничного чая с мёдом.       На второй паре девушка чуть не заснула, хотя ей казалось, что с утра она была бодрой. Если бы не Лукреция, которая вовремя растормашила подругу, то Одри обязательно бы получила нагоняй от Макгонагалл.       К великому счастью Джонс, сегодняшняя тренировку по квиддичу была недолгой из-за непогоды: поднялся не на шутку сильный ветер и ливанул дождь. И если бы не ветер, который просто не давал нормально играть, то никакой бы дождь не остановил Люциуса, ведь как он говорил: «Разве дождь — помеха? Не смешите меня, лентяи!»       После тренировки Одри была физически истощена. Всё, что хотелось сделать девушке, — прийти в свою комнату, лечь на кровать и заснуть. Только вот у вселенной были свои планы.       После тёплого душа, который был просто необходимым Роуз, девушка улеглась на кровать, чуть ли не с головой залезая под одеяло. Она уже предвкушала спокойный сон, но не тут-то было. Одри долго ворочалась с бока на бок, пыталась сосчитать злосчастных овец, вспомнить что-то приятное из детства, но, как назло, с нами было ни в одном глазу.       Даниэль и Лукреция, судя по их размеренному дыханию, давно спали. Бедняга Одри больше так не могла: ей надоело, что она просто-напросто не может нормально поспать, надоели тёмные круги под глазами и то, что она не может должным образом сконцентрироваться на парах.       Со смерти родители прошло почти десять лет, напомнила девушка всё, как вчера. Помнила последние материнское «мама и папа любят тебя, Одри», помнила на звук хлопка, после которого очутилась в гостиной квартиры Майка, как ей снились кошмары и она не могла нормально есть, Блэк тоже помнила.       Она ненавидела, что практически каждый год незадолго до годовщины катастрофы у неё начинаются проблемы со сном. Одри старалась не думать о трагедии, но воспоминания и мысли о случившемся каждый раз всплывали в её голове.       Воздух. Девушке нужен был воздух.       Поднявшись с кровати, Одри быстро достала из тумбочки зелье невидимости, чтобы, не приведи Мерлин, не попасться Филчу. Трансфигурировав свою пижаму в свитер и спортивные штаны, девушка покинула комнату.       Торопливыми шагами Джонс следовала к самой высокой точке в школе. Воздух там всегда казался свежее и отдавал какую-то свободой. Стоя у перил Астрономической башни, всегда казалось, что перед тобой открыт весь мир.       Поднимаясь вверх ступенька за ступенькой, Одри совершенно не чувствовала усталости. Наверное, чувство предвкушения так на неё подействовало: девушку представляла как будет стоять возле перил, вдыхая свежий, прохладный воздух, смотря на ночные красоты Хогвартса.       Преодолев последнюю ступеньку, Роуз замерла. Кто бы мог подумать, что в столь поздний час на Астрономической башне она окажется не одна. Регулус сидел на небольшой лавочке, всматриваясь куда-то вдаль. Увидев своего кузена, который явно хотел побыть один, Одри уже намеревалась уйти, но её остановил голос:       — Не уходи, Роуз, — тихо, не оборачиваясь, произнёс Регулус. — Побудь немного со мной.       Одри кивнула, медленно подходя к парню. Слизеринец похлопал ладонью по лавочке, как бы приглашая девушку присесть.       — Последнюю неделю у меня мучает жуткая бессонница, — начал Регулус. — Всё никак не могу уснуть, думаю о всяком. Знаешь, раньше это всё было легче переживать, рядом был Сириус, сейчас... — парень замолчал, горького усмехнувшись.       Блэк поставил локти на колени и уткнулся лицом в ладони. Одри прекрасно понимала, о чём именно говорит её кузен, ведь именно она и гибель её родителей была причиной такого состояния Регулуса.       Роуз аккуратно провела рукой по плечам парнем, а затем легонько притянула его к себе. Брюнет поднял лицо, посмотрев прямиком на девушку. Он грустно улыбнулся, а затем тихо прошептал:       — Глаза...       Одри нахмурилась, совершенно ничего не понимая. А Регулус прошептал одно и то же слово ещё два раза подряд.       — Глаза, Мерлин, Роуз, они у вас так похожи.       После этой фразы Джонс не на шутку испугалась. Девушка немного отпрянулась от парня, отведя глаза в сторону. Сердце бешено заколотилось где-то в районе груди.       — Прости, я не должен был это говорить. Неправильно говорить о схожести живых и мёртвых, — сказал Регулус. — Я могу тебе кое-что рассказать, это может показаться странным, но всё же? — на одном дыхании поинтересовался он.       — Я всегда готова тебя выслушать, Реджи, — попыталась выдавить из себя подобие улыбки Роуз.       Блэк кивнул. Какое-то время он молчал, видимо, собирался с мыслями, а затем начал:       — Причина моей бессонницы заключается в приближающейся годовщине смерти семьи моего дяди. Вообще-то, она завтра, — сказал Регулус. — С утра кто-то из родственников должен будет забрать меня и Сириуса. В прошлом году мы не присутствовали... Наверное, это даже к лучшему...       Парень вновь замолчал, погружаясь в свои мысли. Одри, до боли закусив нижнюю губу, зажала плечо кузена, пытаясь как-то его поддержать.       — Мне всегда давалось сложным посещение кладбища. Было невыносимым видеть в каком состоянии прибывает maman, — Регулус перевёл взгляд на Роуз, взяв девушку за руку. — Мне было всего четыре года, но я помню всё практически в мельчайших подробностях, это убивает. Все эти годы я справлялся только благодаря Сириусу, мы были вместе, поддерживали друг друга, а теперь... А теперь он всё больше времени проводит со своими друзьями. Так будто бы совсем позабыл про них! — с явной обидой в голосе выпалил он.       — Реджи, я уверена, что Сириусу не легче, чем тебе, — сжав руку друга, сказала Одри. — Просто он старается этого не показывать, как и ты. В этом вы похожи.       Блэк горько усмехнулся, покачав головой. Похожи? Он и Сириус? Нет, может быть, когда-то так и было, но точно не сейчас.       — Ты прямо, как она, пытаешься как-то сгладить ситуацию, — сказал Регулус. — Знаешь, Роуз, может тебе покажется это странным, но в первое время мне было очень сложно с тобой общаться и не... И не видеть её...       Джонс сглотнула. Сердце провалилось куда-то в пятки. Рука выскользнула из ладони Регулуса.       — Не знаю почему, но ты чем-то напомнила мне мою кузину. Возможно, глазами или улыбкой, — говорил он, а хотелось кричать Роуз. — Потом я узнал, что у вас день рождения в один день. Представляешь, какое совпадение? Я смотрел на тебя и не мог развидеть её. Думал о том, какой бы была она, возможно, вы и правда были бы чем-то похожи.       После каждого нового сказанного Регулусом словом, Одри хотелось плакать. Но она не могла позволить себе этого, только не сейчас, только не при нём.       — А, когда ты надевала эти свои очки... — он запнулся. — Прости. Я понял, что мне это всё кажется, вы не похожи, просто я хочу так думать. Хочу, чтобы Одри была рядом, чтобы снова была со мной и Сириусом. Знаешь, у неё даже второе имя было Роуз, прямо как ты...       Глаза Регулуса, как и глаза бедняжки Одри, начали наполняться слезами. Девушку закусила нижнюю губу и тут же почувствовала неприятный металлический привкус во рту. — Какое у тебя, кстати второе имя, а то я так и не спросил ни разу?       — Оливия, — всхлипнув, произнесла Роуз. — В честь бабушки Майка.       Услышав дрожащий голос подруги, Регулус притянул её к себе, заключая в объятия. Одри больше не могла сдерживать эмоции — слёзы ручьём потекли по её щекам.       Ей было безумно больно: брат говорил о ней как об умершей, в принципе, для него так всё и было. А она не мертва, она сидит рядом с ним. Живая! Как же девушке хотелось закричать, что она не похожа на Одри, она и есть Одри.       — Прости, Роуз, я не хотел оставлять тебя плакать, — шептал Регулус, гладя девушку по волосам. — Я не должен был вываливать всё это на тебя, прости.       — Я плачу не из-за тебя, Реджи, — качала головой девушка. — Я из-за своего...       — Родители...       Одри кивнула. В каком-то смысле парень был прав.       — Я очень скучаю по ним, — всхлипнула слизеринка. — Мне очень не хватает их.       — Я понимаю тебя, Роуз, — прижимая подругу к груди, говорил Регулус.       Нет, он не понимал её. Блэк просто не мог чувствовать То же самое, что чувствовала Одри. Он тосковал по дяде, по его жене, по своей кузине, они были мертвы для него. А Одри знала, что она жива, пока все другие думают с точностью наоборот. Каждый день в школе она видела своих кузенов и кузину, для которых она была совершенно не тем, кем действительно приходится.       У Блэков было преимущество: они спокойно в любое время могли посетить могилу Томаса и Джорджии, а она нет. Одри даже элементарно не могла прийти и положить цветы своим родителям, не боясь, что её заметят, поймают.       Было тошно от того, что она пыталась узнать причину, по которой все не могут узнать правду, но она так и не была названа. Девушка лишь знала, что так будет лучше, но из-за чего?       Одри считай, каждый день врала друзьям о себе, да вообще всем вокруг врала. И за это она ненавидела саму себя. В глубине души Блэк так сильно боялась одиночества, что я даже снятся чёртовы сны, которые до ужаса её пугали.       — Прости, Роуз, прости, — шептал Регулус, покрепче прижимая к себе подругу. — Я вообще не должен был говорите тебе этого, слышишь? Вы не похожи, я просто хотел в это верить, — было непонятно, кого парень пытался в этом убедить: себя или девушку. — Прости.       Одри всхлипнула, отстранившись от кузена. Посмотрев на него глазами красными от слёз, она увидела, насколько сильно был разбит Регулус: под глазами залегли тёмные синяки, и без того бледное лицо стало ещё бледнее, казалось, что парень еле сдерживал слёзы.       — Прекрати извиняться, Редж, — ровным голосом попыталась произнести Роуз. — Тебе не за что извиняться. Знаешь, вообще такое мнение, что у каждого человека на Земле есть двойник, — нервно усмехнулась она.       Блэк хмыкнул, выдавив из себя улыбку. Ребята посидели на Астрономической башне ещё где-то около получаса. Они просто молчали, никто из них не мог решиться произнести слово. По комнатам их разогнал поднявшийся ветер, за которым последовал дождь.

***

13 мая 1974 года

      Всё семейство Блэков собралась в склепе на кладбище Святого Мерлина. Тут царила полная тишина. Вальбурга Блэк устремила тяжёлый взгляд на надгробия, крепко держа за руки двух сыновей. Так было проще, привычнее что ли. В глазах женщины стояли слёзы, которые она отчаянно не хотела показывать собравшимся.       Женщина опустила голову вниз, задержав дыхание. В этот момент она почувствовала, как сыновья легонько сжимают её руки, как бы говоря, что они рядом. Высвободив свою ладонь из ладони матери, Сириус переместил её на женскую спину, второй рукой же парень потянулся в карман за платком. Парень передал его Вальбурге, которая сразу же прошлась мягкой тканью по щекам, смахивая слёзы. Регулус, последовав примеру брата, так же переместил свою руку на спину матери.       Орион же стоял в стороне, дальше всех собравшихся. В последние годы мужчина предпочитал не приближаться к детям и жене в этот день. Он попросту не нужен был ей. Возможно, мистер Блэк так думал сам, возможно, именно миссис Блэк дала ему это понять.       Нарцисса тихо плакала, прижавшись к Беллатрисе. Та медленно поглаживала сестру по плечу, нашептывая слова успокоения на ухо. Альфард стоял рядом с родителями, смотря на выгравированные имена на мраморной плите. Мужчина грустно улыбнулся своим мыслям, вспоминая детство и беззаботное время, когда брат был рядом.       Альфард Блэк был первым, после Вальбурги, кто узнал о чувствах Томаса к Джорджии. Тогда ещё молодого парня заставили поклясться на мизинчиках о том, что он и слова не посмеет сказать кому-либо. Мужчина прекрасно помнил, в каком негодовании было большинство членов семьи, когда они узнали о влюблённости сына в полукровку, да какая там влюблённость, это была самая настоящая любовь.       Сигнус и Друэлла держались так же в стороне, но всё-таки стояли ближе, чем Орион.       — Вам не кажется, что нам уже пора? — спросил мистер Блэк. — Погодка всё-таки не шепчет, да и мы здесь около часа.       Вальбурга резко повернулась к супругу, одарив его грозным взглядом, которому предал свирепость раскат грома. Женщина до скрипа зубов сжала челюсть, задержав дыхание.       — Мама, тише, — синхронно произнесли братья Блэк, беря мать за руки.       Если же Регулус смотрел только на Вальбургу, то Сириус сверлил злобным взглядом отца, ненависть к которому росла с каждой секундой. Парень никогда не понимал, как можно быть таким чёрствым и грубым по отношению к близким людям.       — Вы можете уйти, я хочу ещё немного побыть здесь, — ровным голосом произнесла Вальбурга.       — Мы останемся с тобой, mama, — возразил Регулус, на что Сириус подтверждающе кивнул.       Женщина мягко улыбнулась, нежный проведя кончиками пальцев по щеке младшего сына, а затем потрепав старшего по волосам, сказала:       — Мальчики, идите к Нарциссе, ей сейчас тоже нужна ваша поддержка, — кивнула она на девушку. — Я, правда, хочу побыть немного одна, буквально пять минут.       — Хорошо, — впервые за долгое время произнес Альфард, подходя к сестре и племянникам. — Я и парни дождёмся тебя у выхода из кладбища.       Все медленно начали выходить из склепа, оставляю Вальбургу одну. Когда все наконец-таки убрались, женщина присела на корточки, склонившись над могилами близких. Горько заплакав, Вальбурга провела рукой по мраморной плите, где было выгравировано имя её племянницы.       — Ты была ещё совсем ребёнком, Одри, — сквозь слёзы выволвила она. — Мерлин был несправедлив по отношению к тебе и твоим родителям.       Через какое-то время послышались тихие шаги. Вальбурга горько усмехнулась — эти шаги она узнает везде.       — Здравствуй, Андромеда, — сказала женщина, выпрямившись. — Пришла почтить память родных?       — Прости, я думала вы ушли, — робко произнесла девушка.       — Ненужно извинений, дорогая. Ты имеешь полное право здесь находиться, пусть твоё имя и выжгли с семейного гобелена, — сказала Вальбурга, посмотрев на племянницу. — Не стесняйся, подходи ближе, Андромеда.       Немного помедлив, девушка двинулась вперёд. Положив на могилы цветы, уже Тонкс стала рядом с тётей.       — Я тоже по ним скучаю, мы все по ним скучаем, — тихо молвила она, пока глаза наполнялись слезами. — Мне очень жаль, тебе он был ближе всех.       — Я тебе сейчас скажу то, что никогда не должно выйти за пределы этого склепа, — серьёзно сказала Вальбурга, посмотрев на девушку. — Ты поступила очень смело, когда сбежала с тем маглом, но самое главное, ты поступила правильно для себя. Томас был бы на твоей стороне, он бы открыто об этом заявлял и поддерживал бы тебя, Андромеда.       После этих слов женщина, гордо подняв подбородок, размеренным шагом покинула склеп. Андромеда, постояв ещё немного и подумав о своём, последовала тётиному примеру.       Уже вечером, когда на кладбище не было ни единой души и шёл проливной дождь, который сопровождался громом и молнией, на могиле появился букет нарциссов. Их принёс высокий блондин в чёрном пальто, которое насквозь было мокрым.       Он долгое время стоял и молчал, смотря на одну мраморную плиту, под которую лежал его самый дорогой человек. Когда Мерлин забрал её в жизнь, он забрал и частичку самого Майка. Мужчина был несказанно рад, когда у него и сестры получилось возобновить общение. Он был счастлив за неё и Томаса, за их дочь, которая была для них настоящим сокровищем, теперь она для него является таковой.       — Надеюсь, твоя душа спокойна, сестрёнка, — охрипшим голосом вымолвил Джонс. — И твоя, Томас... Я... я стараюсь заботиться об Одри, она такая чудесная девочка, не знаю, что бы делал без неё. И ей очень не хватает вас. Я каждый день молюсь Мерлину, лишь бы он её не достал, но я не знаю, насколько долго она ещё будет в безопасности. Знаете, она растёт и начинает задаваться вопросами, что же на самом деле произошло... Она пока не спрашивает, но скоро начнёт. Я этого и боюсь...