Жизнь, что скрыта под маской

А а р о н М и н ь я р д 1 5 л е т Тогда, в комнате Веснински, он стоял на развилке. Слева его ждал брат — тот, с кем он пытался подружиться едва ли не с рождения; справа — Эрик — упрямый малый, что пускай и делает вид, будто ему не нужна поддержка, дружеские похлопывания по спине или банальный собеседник, который сумел бы выслушать, не вдаваясь в жалость или осуждение, нуждается в друге. Аарон считал это невыносимым. Ощущая, как ему хочется броситься одновременно за двоими, он наблюдал за тем, как Эндрю вышел из комнаты. Скользнул в темноту, так и не получив от Эрика нужных ответов. Быть может, брат посчитал, что Веснински опять плетет свои паучьи сети интриг? Поэтому ушел? Аарон не знал, но боль, поднимающаяся изнутри, подобно пылающему тайфуну, стоило ему услышать, как Эрик впервые за годы жизни под одной крыши попросил Эндрю остаться, настойчиво повторяла, что брат не мог так сильно ошибаться. Нереально было находиться в той комнате, слышать неуверенные, поверженные, наполненные удивительно неприсущей Эрику мольбой слова и оставаться к ним равнодушными. Такое по силам лишь человеку, вместо сердца у которого железяка. А Эндрю к таким уж точно не относился — Аарон знал это не понаслышке. В итоге, Эндрю ушел. А Аарон за ним. Он покинул комнату Эрика не в молчании, попытавшись искренностью утешить друга и, если удастся, сгладить углы ситуации, в которую они все разом попали. Получилось у него? По блестящим глазам и стеклянному взгляду Эрика он понял, что нет. Тогда-то он и сумел сполна почувствовать свою никчемность, жалея, что несколько месяцев назад, вместо того чтобы соврать о таблетках, найденных Эриком, он сказал правду. Это казалось ему смелым и отчаянным поступком в борьбе со своей нерешительной натурой. Кто же знал, что, в конце концов, таблетки приведут их к тому, как Аарон, едва зайдет в свою комнату, не обнаружит там близнеца. А ведь он еще на пути к комнате слышал звук закрывающейся двери и был уверен, что Эндрю здесь. Аарон бы и не догадался о том, куда запропастился близнец, не постой он на пороге несколько секунд, пытаясь услышать что-либо за исключением своего сбитого дыхания и всматриваясь в едва заметные очертания знакомой мебели. Впервые она напоминала ему крупных, безжалостных монстров из преисподней. Эндрю, что удивительно, сам обнаружил себя несколькими глухими ударами с ближайшего угла. Аарон его не видел — шторы служили барьером, не пропускающим внутрь последние на сегодня лучи заходящего солнца. Он сделал пару нерешительных шагов в ту сторону, ожидая, пока глаза привыкнут к темному освещению. Почему-то желания включать свет у него не было. Мгновения прошли в тяжелой тишине, и лишь когда удары стали повторяться, набирая частоту, словно какой-то разъяренный зверь бил всей своей необузданной силой по клетке, куда его заточили, Миньярд понял, откуда доносился звук. Изнутри шкафа. Аарон подошел ближе, собираясь предложить Эндрю выговориться. Или хотя бы просто уведомить о своем присутствии, но слова — колючие крюки — застревали в горле. Он промолчал в комнате Эрика, не зная, как разрядить обстановку, молчал и сейчас. Рука Аарона невесомо коснулась дверки шкафа. Он даже не представлял, как ему помочь своим братьям. Он являлся обычным подростком и сейчас был напуган. У него не было ни сил защитить своих самых родных людей, ни нужной подготовки. Он может только находиться рядом. Ласковый шепот Аарона мягко, будто нож масло, прорезал тишину: — Эндрю, я здесь. Удары прекратились, и Аарон молча удивился этому. Он никак не рассчитывал на это, но дверца шкафа немного приоткрылась, не позволяя Миньярду увидеть во мраке брата, однако предоставляя ему возможность слышать его тихие, пропитанные горечью слова: — Я пообещал ему. В тот вечер я с уверенностью идиота сказал, что всегда буду с ним рядом, а сам… По комнате разнесся пронзительный звук, напоминающий не то пищание, не то рык, и Эндрю еще несколько раз стукнул по стенке шкафа, переходя с шепота на настойчивые предложения, каждое из которых все сильнее связывало Аарона по рукам и ногам: — Как я после такого могу считаться его другом?! Он впервые попросил меня остаться! И не просто попросил, Аарон! Он умолял меня об этом, он сказал «пожалуйста»! Было ли такое, чтобы Эрик когда-то просил нас о чем-то? Никогда такого не было, а я… вместо того чтобы помочь ему… я ушел. Аарон, я ведь хотел остаться, но я… Я не мог… я просто смотрел на него и видел кровь, видел ту чертову кочергу, видел тех мужчин, которых он… Эндрю не успел окончить предложения, как Аарон заговорил. Он наконец сбросил с себя покалывающее оцепенение, считая, что если не сделает этого сейчас, в будущем обязательно пожалеет о своей бездеятельности: — Я понимаю тебя. Но, пожалуйста, не кори себя. Ты ведь сделал все, что было в твоих силах. Как много раз до сегодняшнего дня ты помогал ему? Сколько всего сделал для него? — Аарон сглотнул и продолжил, уставившись в темноту щели шкафа. — Ты ведь тоже человек, заслуживающий проявлять слабину, когда тебе сложно. Это нормально… никто из нас не является супергероем, что может вечно справляться со своими проблемами в одиночку. Ни ты, ни я, ни он. — Но он-то как раз и остается в одиночестве! — не имея сил удерживать гнев на себя внутри, прикрикнул брат и снова ударил кулаком по внутренней стенке шкафа, отчего Аарон вздрогнул. — Он остается один и я! Я! Я поспособствовал этому! Удары продолжились. Он не знал, как ему еще помочь близнецу, ослабив петлю, которую совесть Эндрю любезно натянула на его шее. Брат продолжал бороться, но этих усилий все равно было мало. Воздуха не хватало, он колотил руками по стенке шкафа, словно это могло бы помочь ему все исправить. Вскоре послышались первые всхлипы. У Аарона не было настоя, что сейчас спас бы Эндрю от мучительных мгновений ненависти к себе. Он хотел сказать что-то, однако неожиданный грохот прервал его. Было такое ощущение, словно что-то увесистое со всех сил бросили в стену. Приглушенные удары прекратились, брат замер. Аарон на мгновение тоже, вспомнив сегодняшнее утро, когда затрясся весь дом. Он оглянулся по сторонам, пытаясь собрать мысли в кучу и нервно прикидывая, кто мог являться источником звука. Находятся ли все они сейчас в безопасности, или сюрпризы на сегодня не закончились? Эндрю, тяжело дыша, произнес: — Пожалуйста, помоги ему, — мольба в голосе. Аарон, как бы не противился мысли оставить брата в темноте одного и предоставить ему возможность продолжить бороться самостоятельно со своими терзаниями и болью, послушался. Напоследок он сказал: — Я скоро. Аарон в последний раз коснулся двери шкафа рукой, поздно осознавая бессмысленность этого жеста, и вышел за дверь. Желтоватые лучи ламп, свисающих с потолка, освещали его короткую дорогу к комнате Эрика, так же являясь и единственными свидетелями того, как теперь уже совсем близко прогремел еще один удар о стену. Именно он заставил Аарона остальной путь преодолеть уже бегом. Он понял, что громыхания доносились из комнаты Эрика. Ворвавшись внутрь, первое, куда он посмотрел, был его друг, лежащий на кровати, в том же положении, в каком он его и оставил. Вот только теперь его дыхание сбилось. Мышцы были напряжены. Взгляд желтых глаз, направленный в стену, неузнаваемо изменился. Эрик бесчисленное количество раз пытался заставить их начать ненавидеть его. Сначала это происходило неосознанно — как инстинкт дикого зверя, рефлекторно скалящегося и рычащего на постороннего, а после уже с пониманием и осознанием своих действий. Пользовался он и честными, и, прямо говоря, бесчестными методами, под звук своих смешков подталкивал близнецов кричать на него, размахивать кулаками и вступать в перебранки. Он потихоньку, как умелый художник, водил кистью, пропитанной чернотой ненависти по их сердцам. И ведь однажды получилось! Аарону до сих пор было стыдно за свои мысли и чувства, пропитанные злостью, ведь после дня, когда Эрик в шутку поцеловал Эндрю, драки затевал исключительно он. Он, не Эрик! Эрик только защищался и провоцировал Аарона, наблюдая за тем, как он — послушный актер — следует сценарию, что придумал режиссер сей драмы. Аарона неудержимое стремление Эрика контролировать своё окружение и держать его на достаточном расстоянии если и задевало, то лишь немного. Он ведь понимал причину такого своеобразного пути, по которому решил ступать Эрик. Как бы Миньярд себя вел, повернись к нему удача задом и позволь родиться сыном Николаса? Хватило бы ему сил не отгородиться от всего мира, не превратиться в злодея истории, а сохранить хотя бы маленький осколок себя — своей сути? Он не желал проверять это. Боялся ошибиться в ответе? Или… боялся самого ответа? — С тобой всё в порядке? — прервал затянувшуюся тишину Аарон. После ходьбы по освещенному коридору он щурился уже меньше, одновременно осматривая комнату на наличие угрозы. Здесь не было никого за исключением его и Эрика. Они находились одни. Со сжатыми в кулаки руками Эрик сверлил Аарона взглядом, до сих пор сбывчасто дыша, а Миньярд, едва его взгляд скользнул вправо — по мокрым подтекам на темных обоях, по осколкам чашки, часть которых упала на стол, часть — на пол, по разбитому вдребезги телефону, отлетевшему почти что на середину комнаты, остановился. Сердце начало гулко стучать, во рту появился привкус желчи. Он посмотрел на Эрика, снова ощущая отсутствие подходящих слов, лишь накатывающие волны боли. Боль, боль, и снова боль. Его беспокоила совсем не нога, хромоту которой он, пока сюда шел, даже не заметил. Эта боль была другой. Она являлась желанием невозможного. Загнанным животным, навечно заключенным в клетку, вынужденного изо дня в день бороться в боях, зубами и когтями выдирать позволение продолжать существовать. Аарон молча двинулся к осколкам, разбросанным на полу. Повернувшись к Эрику спиной, он опустился на пол и принялся складывать их по одному в свободную руку. Вскоре шумное дыхание Веснински стихло, но даже тогда он не заговорил. Аарон аккуратно собрал все осколки, какие только заметил при скудном освещении комнаты, и даже переложил разбитый вдребезги телефон на стол. Он еще раз осмотрелся и выровнялся, подойдя к столу, рядом с которым была урна. Скинув туда содержимое ладоней, Миньярд решил не морочить голову и мусор со стола бросать сразу в неё. Под размеренные звуки ударов обломков в корзине друг о друга он ждал, пока Эрик первым заговорит. Не поворачивался он к нему, потому что знал, как друг не любит, когда его видят разбитым и уязвимым, помнил отведенные в сторону глаза цвета солнца и попытки отвернуться от других, когда что-то шло не по его плану. А сейчас Эрик не мог уйти от Аарона, затаившись где-то в темноте. Пожалуй, будь у него возможность, — решил Миньярд, — он без раздумий спрятался бы ото всех там, где его никто не потревожил бы. Мысли Аарона вернулись к брату. Он помнил, как Эндрю в незапятные времена так же шипел на окружающих, не позволяя им увидеть больше, чем считал нужным. Так было не всегда. Примерно лет до двенадцати натянутые отношения были только между ним и братом, а после Эндрю отгородился и от знакомых, и от родителей. Аарон не знал причин. В прошлом он никогда не пытался допытываться, зная, каким был бы ответ, а сейчас просто-напросто не считал нужным. Прошлое — в прошлом, незачем ворошить не лучшие времена. Последний обломок ударился о застеленное грязной одеждой Эрика дно корзины. Аарон ощущал, как груз пережитого дня начинает давить на него сильнее, чем раньше. Скорее всего, сказывалась усталость, но и она не прекратила его размышлений «Эндрю ведь тоже, скорее всего, выбрал своей временной крепостью шкаф, чтобы создать иллюзию одиночества. Или…» А вот от следующей мысли его лицо перекосило. «Вдруг Эндрю специально попросил меня пойти проверить Эрика? Чтобы побыть самим с собой наедине?» Но Аарон отбросил от себя подобные предположения, считая это несправедливым — находиться в комнате, пропитанной переживаниями Эрика, и погружаться в свои. Аарон упер руки в стол, не моргая уставившись вперед. Эрик так и не заговорил. Миньярду нужно было решать, что делать дальше. Его нутро то и дело порывалось вернуться к брату, к своему близнецу. Или остаться и… попробовать каким-то образом помочь Эрику? Он опять оказался на раздорожжье, ощущая подступающее к щекам и ушам тепло от чрезмерной мозговой активности. Увы, его горячий, как раскаленные угли, мозг, отказывался возвращаться в строй и работать как следовало. Аарон устал, он хотел лечь в кровать и уснуть… После столь долгого, затянувшегося на несколько минут молчания он уже и не рассчитывал, что Эрик начнет разговаривать. — Нога сильно болит? Аарон сначала не понял, кто с ним заговорил тихим и надломленным голосом. Он пару секунд стоял молча и только потом, когда осознал, что успел закрыть глаза и нырнуть в свои мысли, заставил себя пару раз моргнуть, прочищая горло. К Эрику он не обернулся. — Трик помог продезенфицировать. Это было правдой. Перед уходом мужчина осмотрел его ногу, по которой один из нападающих женщины, вызванных на подмогу, метнул нож. Попали по бедру. Но это все равно было сущей мелочью в сравнении с повреждениями Эрика. Аарон боролся с желанием повернуться и, только услышав приглушенный звук, смутно напоминающий смешок, понял, что случайно ответил вообще не на тот вопрос. Он вздохнул, рукой потирая уставшие веки. Эрик снова заговорил. Медленно в его пока что тихий голос возвращался намек на напор и уверенность. — Будь добр, открой окно, в комнате слишком… жарко. Аарон тут же оттолкнулся от стола и пошел выполнять просьбу. Он только сейчас начал ощущать тяжесть в теле вместе с притаившимся там ноющим дискомфортом в районе бедра. Голова не кружилась, но тишина комнаты начинала давить на неё, будто стремясь раздавить между пальцев, как какую-то виноградинку. Аарон резко отдернул штору в сторону, открыв окно, расположившееся справа от кровати Эрика. Там же была и дверь на балкон. Он остановился, устремив взгляд вдаль — на солнечный диск, окрашивающий горизонт во все мыслимые и немыслимые оттенки расплавленного золота. Аарон открыл рот и выдохнул, ощущая, что должен сделать хоть что-то ради дружбы брата и Эрика. Он все еще считал себя катализатором, из-за которого в прошлом Веснински решил оттолкнуть его и Эндрю от себя. Ведь если бы Аарон тогда не заговорил об их близких отношениях, где ему порой не хватало места, быть может, того злополучного диалога и не произошло бы. — Эрик, ему очень жаль. Ему правда очень жаль, и он больше всего на свете желает находиться здесь. Рядом с тобой. Но… «Но он все равно боится. Все равно не может избавиться от воспоминаний о твоей недавней жестокости. Пока не может смириться с тем, на какие поступки ты порой способен.» Аарону не хватило смелости сказать столь честные и одновременно жестокие слова вслух. Сделай он это — не был бы Аароном Миньярдом, старшим сыном своего отца, ежедневно борящимся лишь ради одной цели. Сделать жизнь своего младшего и старшего брата чуточку лучше. — Мой телефон, наверное, умер… — начал говорить Эрик, и Аарон прислушался, улавливая в его словах тонкий намек на что-то далекое, слегка напоминающее бумажный кораблик, гладко скользящий по поверхности воды, легкий и… незащищенный. Не успел Миньярд как положено удивиться такому тону, как он в мгновение исчез, и Эрик хрипло, но уже увереннее добавил: «Дай мне свой.» Он без проблем готов был выполнить и эту просьбу. Она не вызывала в нем каких-либо неудобств, тем более что работал он преимущественно за ноутбуком, используя телефон лишь для связи с отцом и братьями, когда им приходилось разлучаться. Аарон сунул руку в карман и, только когда достал мобильник, понял, что для его передачи ему придется повернуться к Эрику лицом. Веснински без особых проблем сумел расшифровать заминку Миньярда. Аарон периферийным зрением заметил, как он привстал, сложил руки перед собой. В комнате послышались его выделяющиеся, словно черные буквы на белой бумаге, слова. Был ли Аарон к ним готов? Ожидал ли, что они последуют именно сейчас после целых двух лет борьбы, ссор и перебранок? — Мне жаль, что я слишком много раз вел себя как чертов эгоист. Иногда не просто как эгоист, а полнейший придурок. Мне очень жаль, что тебе и Эндрю приходится терпеть мои выходки и, наверное… — Эрик сглотнул, — …спасибо. Да. Спасибо, тебе и… Эндрю. Правда спасибо, что у вас хватает на это терпения и сил, и вы продолжаете бороться… Веснински замолк, но Аарон не спешил как-то отвечать, ощущая, что это не конец. Это не могло быть концом. Какая-то далекая клеточка Аарона неустанно повторяла ему: подожди, позволь ему закончить и выложить всё, что его гложет. Аарон даже не смел шевелиться, словно от этого друг тут же закроет рот и поставит точку в разговоре. Просто молчал. Не это ли сейчас и нужно было такому человеку, как Эрик? Человеку, что на все вопросы о самочувствии и внутреннем состоянии будет отвечать: «Я в порядке». Человеку, что до последнего будет скрывать все раны, какими бы кровоточащими они не были, насколько бы сильно они не болели — либо под масками равнодушия, либо прикрывая лживыми бравадами. Эрик едва слышно прошептал: — Спасибо, что остаетесь со мной. Это… Если честно, я даже не смел мечтать о чем-то подобном. И Аарон наконец-то понял просьбу Веснински. Он повернул голову влево, уже не боясь посмотреть на Эрика. Они встретились взглядом. В наполненных грустью глазах Веснински появился заметный блеск. Аарон не заметил, как и у него все начало терять четкость, словно перед его лицом поместили мутное стекло. Миньярд подошел к Эрику ближе, протягивая свой телефон. Веснински поднял руку, дважды моргая, будто был не готов к этому. — И тебе спасибо, — произнес Аарон, в этот раз уверенный, что стоило сказать. — Спасибо за Эндрю. Эрик заметно осунулся, продолжая держать руку вытянутой. Миньярд уже наперед понял, какие слова последуют дальше. — Меня не за что благодарить, — буркнул Веснински, и Аарон вложил свой телефон в его раскрытую ладонь. — Не могу с этим согласиться, — он ещё не отпустил предмет, задерживая его в своих руках на один миг больше, чем требовалось. Палец Аарона всё это время прикасался к пальцу Эрика, а на лице зарождалась аккуратная, словно человек, прощупывающий перед собой почву на минном поле, улыбка. Что произошло бы в прошлом, позволь себе Аарон перейти эту опасную черту? Крики, ругань, а, может, даже пинок? Сейчас же на него смотрел уставший, подавленный, истощенный как физически, так и морально, человек. Ни намека на былую свирепость и жестокость. Миньярд на секунду отвел взгляд, оглядываясь в сторону своей комнаты. Он не позволил мыслям забрести в болото размышлений о том, что сейчас делал его брат. Когда он повернул голову к Эрику, сразу увидел там зарождающуюся тоску, спрятать которую брюнету так и не удалось. Неужели Веснински думал о том же? Вздохнув, он все-таки забрал телефон у Аарона и кивнул туда, куда Миньярд совсем недавно смотрел: «Тебе стоит находиться отнюдь не здесь.» Аарон был благодарен Веснински. Уже на выходе он обернулся через плечо и сказал, отбрасывая вину за правду куда-подальше: — Я пришел сюда, не по собственному желанию. На самом деле меня попросили. Впервые он решил поступить так, как это часто делал Эрик. Выдать правду, наплевав на то, как к нему после этого отнесуться. Сложно ли ему было так поступить, до этого всегда стремясь возносить себя в глазах окружающих, а не закапывать? Награда была слишком важной. В этот раз он был готов пожертвовать мнением о себе, подарив Эрику то, в чем он сейчас так сильно нуждался. Смысл. Смысл его чертовой жизни. * * * Аарон проснулся от настойчивого стука в дверь. Едва разлепив глаза, он сразу понял, что они вместе с братом опоздали. Часы на стене говорили о том, что тренировка должна была начаться еще несколько часов назад. Аарон приглушенно ругнулся и принялся наспех натягивать на себя одежду для тренировок, успевая попутно будить брата. — Эндрю, вставай… — он просунул голову в воротник футболки и сильнее пихнул брата — в ответ он лишь что-то недовольно пробурчал, натягивая на голову одеяло. Аарон выпрямился и под непрекращающееся постукивание в дверь забрал у близнеца одеяло, под которым он прятался как под защитным куполом. Лишь тогда Эндрю открыл глаза и с прищуром осмотрел комнату. Его взгляд задержался на часах. — Мы опоздали на тренировку, — пояснил Аарон, двигаясь к двери. Он обернулся и, глядя на брата, добавил: — Видимо, будильник не зазвенел. Эндрю до сих пор озирался по сторонам, потирая лицо и глаза, под которым Аарон даже с такого расстояния заметил мешки. Взгляд был потухшим. Собравшись с силами, Аарон подошел к двери, готовый предстать перед лицом Трика и постараться как можно точнее объясниться за пропуск тренировки. Они ведь случайно проспали. Раньше подобного никогда не было, но Аарон всё равно считал такой прокол недопустимым, из-за чего его едва проснувшийся мозг уже был заполнен различными реакциями Трика. И не все они были снисходительными и лояльными. Только когда он дернул за ручку двери, до его ушей донесся заспанный и вялый голос брата: — О нет, я забыл тебе сказать, что Трик отменил тренировку. Аарон, пожа-а-а-алуйста, — без былого веселья протянул Эндрю, укрываясь одеялом, — представь, что меня нет. Я в домике. Однако на пороге стоял совсем не их тренер и учитель. Там был Эрик. Он сжимал в руках неизвестно откуда взявшуюся трость, а его взгляд, едва он услышал голос Эндрю, чуть не метнулся туда, но он сразу, что заметил Аарон, заставил себя посмотреть вперед — на него. — Тебе написал Джон и сказал, что всем нам нужно спуститься в спортивный зал. Аарон тихо выдохнул и кивнул ему в ответ, радуясь, что не придется ничего объяснять Трику. Хотя мужчина, скорее всего, отнесся бы с пониманием, Аарону и так не нравилась сама мысль об опоздании. Веснински простоял еще несколько секунд, глядя на Миньярда, а после, молча отсалютовав двумя пальцами, медленно двинулся по коридору, хромая на ногу, почти до колена прикрытую шиной. Аарон не посмел задерживаться и развернулся к брату. Когда он закрыл дверь и только повернулся в его сторону, Эндрю уже отбросил от себя одеяло и встревоженно спросил: — Это был Эрик? Аарон ожидал такого вопроса. Но также он знал и его истинную причину. — Ему лучше. Ему однозначно лучше, — прежде чем трусцой направиться в ванную, сказал Миньярд-старший. Он заметил, что, даже несмотря на такой ответ, плечи Эндрю осунулись, будто на них вернулся невидимый груз. Аарон оставил его в комнате на пару минут одного. На самом деле он хотел бы спросить о том, когда Трик успел предупредить Эндрю об отмене тренировки и почему мужчина не сказал ему этого лично, но Аарон не стал спрашивать о таком, отбросив мелкое ощущение обиды в сторону. Он сосредоточился на зубной щетке в руке и своем отражении в зеркале. Как только братья наспех привели себя в порядок, тут же направились в спортивный зал. Эрик уже находился там. Он расслабленно сидел на одном из тренажеров, напоминая скучающего и уставшего от придворных интриг принца из какой-нибудь сказки. Но вот их гость, из которого негодование и раздражение лилось безостановочными потоками, упорно подпирал стену напротив. Если быть точнее, это был не гость, а гостья. — Блять, я вот не могу понять, — упустив приветствие, произнесла Амаранта и резко оттолкнулась от стены позади себя, встречая близнецов во всем своем величии императрицы. Нет, не императрицы — разъяренной львицы. Она татуированной рукой, рисунка которой Аарон раньше не замечал из-за надобности носить перчатки, указала братьям на лавочку рядом с Эриком. Как закончила, тут же сложила руки на груди, и, понижая тон до рычания, продолжила. — Неужели вы, лентяи, всю жизнь двигаетесь со скоростью подстреленных черепах? Думаете, у меня за плечами гора времени? Да нихуя, дохляки вы медленные! В следующий раз я… Неожиданно для всех её прервал Эрик: — Джон не упоминал, когда именно мы должны были прийти сюда. Амаранта прищурилась, оторвав взгляд от склонивших головы близнецов, занявших свои позиции (Аарон, естественно, посередине — между Эндрю и Эриком) и посмотрела на того, кто посмел оборвать её. Она сухо рассмеялась и сказала: — Парень, ты не представляешь, как мне начхать на это, — теперь она повернула голову к остальным и пригрозила. — Если меня еще раз кто-то перебьет, я заставлю этого человека пробежать марафон. Усекли? Аарон и Эндрю пробурчали в ответ что-то схожее на «понятно» и поскорее закрыли рты, не желая накалять воздух еще сильнее. Амаранте этого было достаточно. Сказать честно, узнав о том, что им было приказано спуститься сюда, Аарон ожидал увидеть Трика и во время встречи с ним попытать удачу, попробовав получить хотя бы часть ответов на вопросы о вчерашнем дне. Но когда его встретил этот клубок нервов и раздражения, все надежды успешно разбились в пух и прах. Мало того, что Амаранта была сама себе на уме, самостоятельно решала, какой информацией делиться, а какой нет, так еще и её отвратительнейшее настроение. Кто бы мог подумать, но вчера… боги, вчера эта женщина все время, которое они провели за спасением Эрика, была идеальным командиром (естественно, тот момент, когда она обматерила Эндрю за то, что он раньше, чем было нужно, привел в действие дымовуху, не считался). У Аарона даже закрались мысли, не двойник ли это. Как оказалось, Амаранта какой была, такой и осталась. — В этот раз господин Веснински поручил мне подвести итоги вчерашнего дня, — сказала она, окидывая всех без исключений презрительным взглядом своих ярко-голубых глаз. Аарон едва не раскрыл рта от такой новости, Эндрю посильнее ссутулился, а вот Эрик воспринял известие обычно — никак не реагируя, словно сейчас должен был начаться разговор о том, что бы такое-эдакое приготовить на завтрак. Миньярд-старший не знал, радоваться ему или плакать. С одной стороны, нет в этом мире того, кто превзошел бы Николаса Веснински по жестокости, и всякое избежание встречи с ним — отличная новость, достойная широкой улыбки и выкриков: «Ура, следующие часы мы проведем не в комнате, наполненной страхом и болью!» С другой же стороны, Амаранта — женщина, что тоже не пальцем делана. Характер её сложен, как и у любого другого человека, а привычки могут заставить некоторых креститься, обходя Амаранту стороной. Отчасти это было благодаря её вспыльчивой натуре, из-за чего найти с ней общий язык являлось настолько сложной задачей, что Аарону оставалось только удивляться, как Трик умудрялся с ней ладить. — Буду краткой, — начала Амаранта, тотчас оборвав мысли Аарона и повернувшись к нему. — Ты справился отстойно. Он уже был готов к таким словам, поэтому удержался от возражений и лишь постарался не изменить выражения лица «аля, мне плевать», не выдав ни капельки жалости и неудовлетворения собой. Амаранта перевела взгляд на Эндрю, продолжая: — Ты тоже. Разочарование ударило Аарона хлесткой плетью. Он встревоженно повернул голову к брату, заметив, что Эрик, на мгновение отпустив образ уставшего полу-равнодушного принца, тоже это сделал. Но не больше, чем на мгновение. Эндрю не двигался, если исключить его ногу, нервно постукивающую по полу. Невидящие глаза смотрели в одну точку, и держался он как заведенная кукла. Кажется, механизм вот-вот крякнет в последний раз и остановится на месте. Наступил черед Эрика. Амаранта дерзко склонилась вперед, продолжая стоять с перекрещенными руками. — А вот ты, учитывая цель не погибнуть, был на высоте, — губы женщины плавно растянулись в одной из её фирменных ухмылок. Аарон мельком оглядел Эрика, не заметив у него ни капли радости или гордости. Обычное равнодушие, чему он даже не удивился. А вот Амаранта на этом не закончила. Она пару секунд разглядывала Веснински, а после пренебрежительно бросила: — Хотя, если бы не поперся ночью невесть куда, мог бы отделаться парой царапин. Аарону не нравился такой вердикт. Он решил временно отложить в сторону вопросы о том, каким же образом и из-за чего Эрик покинул дом, и хотя бы попытаться уравновесить чашу справедливости. — Вы не считаете это немного нечестным? — возразил Аарон, чем заставил Амаранту больше раздраженно, чем удивленно вскинуть брови. — За исключением не вовремя приведенной в действие дымовой гранаты, он справился на отлично. Я не понимаю, почему этот момент нельзя упустить, если в итоге всё разрешилось. Пару секунд Амаранта глядела на Аарона так, будто перед ней стоял живой труп, а после… она по-зверски оскалилась. Аарон вздрогнул от неожиданности, когда не прошло и секунды, как Амаранта отскочила от стены и, легко, подобно хищнице в прыжке, преодолев расстояние между ними, оказалась перед ним. Её глаза пылали настоящим горячим, палящим и сжигающим всё огнем. А ведь несколько месяцев назад Аарон видел, как эта же буйная женщина плакала. Как из этих же жестоких, беспощадных глаз текли настоящие слезы. Сейчас не было в них ни намека на слабину или неуверенность. Только злость, только ярость. Такая же ярость играла и в глазах господина Веснински, когда его с головой охватывали эмоции. Аарон весь сжался, глядя перед собой. Лицо Амаранты находилось в каких-то нескольких сантиметрах от его лица. Аарон сумел заметить пару небольших продолговатых выпуклостей над её бровью и на щеке — чуть выше скулы. Шрамы! — появилась в голове Аарона мысль, которую приглушало лишь его затрудненное дыхание и пульс, стучащий молотами в висках. Амаранта, будто прочитав его мысли, сильнее оскалилась и дернула рукой. Кисть сжимала нож, остроту которого Миньярд скорее не увидел, а почувствовал. Своей шеей. Сбоку показалось движение. Аарон лишь силой воли не отвел взгляда от женщины. Она прорычала ему в лицо: — Ненавижу, когда такие же неопытные сучёныши, как ты, пытаются строить из себя всезнаек. В такие моменты у меня возникает острое желание прикончить этого человека. И знаешь что? Не будь за твоей спиной такого человека как Виктер, ты был бы уже мертв. Аарон не двигался. Он только слегка отклонился назад, но тогда Амаранта схватила его второй рукой, не позволяя шелохнуться. Тогда его тело и вовсе замерло. Миньярд-старший и без помощи зала понимал, что, если дернется, получит еще больше. А может, это все были его отмазки, и он замер от шока. Ведь… не будь он сыном своего отца, сейчас уже валялся бы с перерезанным горлом и струящейся фонтаном кровью. С каждой секундой приближаясь к своей неминуемой смерти. Но также, не будь он сыном Джона, не находился бы в этом доме. Вся его жизнь была бы другой. Начиная с рождения, заканчивая сегодняшним днем. Аарон выбросил из головы столь бесполезные мысли и поджал губы, молча ожидая вердикта Амаранты. Не будет же она всю оставшуюся вечность держать нож у его горла? Такое никому, к счастью, не осилить. — Во-первых, ты бежишь марафон, — лезвие до сих пор царапало ему кожу, а рука Амаранты сжимала его за локоть, впиваясь коротким, но, черт, каким же острым, маникюром ему в локоть. Глаза женщины блеснули, и она выпалила. — Теперь по утрам ты будешь стрелять со мной. Мысли покинули голову Аарона, окружающий мир накренился. Он подумал, что это шутка. Чья-то жестокая, отвратительная шутка. Но Амаранта резко отпустила Аарона, а татуированная рука тут же спрятала нож. Это никак не походило на розыгрыш. Миньярд, покачнувшись, едва не упал от понимания того, что он теперь будет тренироваться с… Амарантой. Она поспешно отошла к своему прежнему месту, по дороге жалуясь: — Срань Господня, я ведь угрожала тебе занятиями со мной! И не думала, что ты сам на них напросишься. Какой вздор! Женщина опять сложила руки на груди. Видимо, эта поза была её излюбленной, но Аарон не обратил на это внимания, погруженный в свои весьма грустные и пессимистичные мысли. Интересно, сколько недель… нет, сколько дней… опять мимо! Сколько минут тренировки он выдержит наедине с Амарантой? Две или три? Пожалуй, пять — это максимум, потому что четыре он потратит на зарядку винтовки, а в течении следующей Амаранта потеряет самообладание из-за «великолепных» умений Аарона и попросту его прикончит. Видимо, женщина правильно расшифровала его молчание и взгляд в одну точку, раз сказала: — Перестань так смотреть. Пускай это поднимет тебе настроение, ведь, о боже, я тоже не горю желанием заниматься с… — Миньярд не видел, но ощутил липкий презрительный взгляд, брошенный на него, — …тобой. Ему стоило поднять голову, смело встретив удар своей ничтожности. Или отбросить долой чувства, как это часто делал Эрик, и выдержать словесный выпад, подаренный Амарантой. А ведь лучше бы она его ударила, на самом деле. Аарон осознал, что давненько его так сурово не окунали мордой в грязь. Даже Трик не позволял себе обращался с ним подобным образом. Да, говорил по делу, но не так как Амаранта — с безжалостной правдивостью. Аарон ведь просто подросток, которому приходится сталкиваться с взрослыми сильными мужланами, из раза в раз пытающимися похитить Эрика. Какие у Миньярда есть шансы против таких профи? А что будет, если он ошибется? Что, если однажды он не успеет помочь Эрику или… брату? Одна мысль о подобном развитии событий пробирала его до костей. На него начинали смотреть невидящие глаза брата и Эрика. Они указывали на него пальцами и с искаженными в гримасах лицами продолжали шептать: «ТЫ допустил это… ТЫ виноват в этом… ТЫ виноват… ТЫ виноват…» Из ступора его неожиданно вытянул голос. Знакомый голос. — Я понимаю, что у каждого из нас бывают плохие дни, но давайте мы не будем накалять обстановку? И говорил это не брат. Хозяином голоса был никто иной, как Эрик. Теперь он стоял возле своего места, расслабленно облокачиваясь о верхнюю часть тренажера. Не будь на его лодышке шины, мог бы сойти на готовящегося показать класс на тренировке человека. «Это он встал, когда Амаранта достала нож…» Однако не успел Аарон достойно подзадуматься над этой мыслью, как Эрик продолжил, глядя на женщину, с прищуром хищницы отвечающую ему горящим взглядом. В нем играл вызов. — Вам доверили подвести итоги вчерашнего дня. Не считаю ваши методы донесения информации такими уж плохими, однако, когда это делал мой отец, он хотя бы говорил четко и по делу. Пока спокойный, как у мертвеца, голос Веснински обволакивал каждого находящегося в комнате человека, Аарон заметил на себе внимание брата. Эндрю даже сейчас вел себя сдержанно, держась от Эрика на почтительном расстоянии. Он не мог подойти к нему ближе, понимал, как другу от этого больно, и из-за своего же бессилия чувствовал вину. А она медленно, подобно гноящейся ране, разъедала его изнутри, и если от неё вовремя не избавиться, то «пожинать плоды» придется каждому из их тройки. Эндрю, подняв брови в вопросе, посмотрел на Аарона: «У тебя все в порядке?». Миньярд-старший ему коротко кивнул: «Конечно». Ведь как это может быть иначе? Это ведь всего лишь Амаранта. Она работает на Николаса и наверняка не причинит никому из них вреда. Наверное. Аарон, по крайней мере, верил в это всей своей неуверенной душой, продолжая цепляться за эту хрупкую надежду как утопающий за спасательный круг. — Только палку не перегибай… — рыкнула Амаранта, прожигая Эрика взглядом полным льда. Через мгновение что-то в нем изменилось, и женщина поспешно добавила: — …мальчишка. В ответ на лице Эрика растянулась кривая ухмылка — первый намек на эмоции за сегодняшнее утро. Однако и она быстро потухла, стоило ему мельком глянуть в сторону Аарона. Или… отнюдь не Аарона. — Хотите конкретики? Получайте! — больше не сказала, а бросила Амаранта, ни на секунду не отрывая взгляда от кого-то из парней. «Неужели нельзя было сразу так?», — хотел было спросить Аарон вслух, но вовремя прикусил язык. — Ты, Эрик, справился на пятерку, потому что сражался отчаянно, даже несмотря на серьезные и… — женщина фыркнула, — …глупо полученные увечья. Ни одному из противником, за исключением командира банды, не удалось тебя ранить. Но и это произошло, когда ты был в труднейшем положении. Уверена, начни ты сопротивляться до нашего прихода, тебя бы сильнее искалечили. Словно в подтверждение её слов, Эрик приподнял руку, видимо, желая коснуться раны на шее, но, отдернув себя, опустил ладонь на трость, стоящую рядом; вторая мирно лежала у него на коленях, Аарон не видел, чтобы он ею как-либо шевелил. На лице — пустота и холод. Пустота, угрожающая поглотить даже задорные улыбки. Холод, способный заморозить самые ярчайшие воспоминания. — Эндрю прокололся лишь дважды, — пыл Амаранты поутих, желание искалечить кого-нибудь — тоже. Она, все ещё стоя у стены, смотрела на парней с раздраженным видом и говорила так, словно не желающим засыпать детям рассказывала сказку на ночь. Вот только сюжет у этой сказки был как у ужастика. — Первый раз, когда совершил грубейшую ошибку… — взгляд женщины посуровел, наполняясь жестокостью, всецело направленной на подопечного. — Эндрю, ты ослушался приказа и использовал дымовую гранату раньше, чем получил распоряжение сделать это. Будь у меня возможность, я бы тебя на месяц закрыла в комнате, держа на одной воде с хлебом и попутно заставляя тренироваться. Аарона передернуло от честности тона, которым все это было сказано. Миньярд был уверен: Амаранта так и поступила бы, получи она приказ свыше серьёзно заняться их воспитанием. Аарон мысленно поблагодарил судьбу за то, что их тренировками занимается Трик, а после… после он вспомнил, что отныне для него все изменилось. Эндрю молчал, глядя на женщину и никак ей не отвечая. Он понимал, что все это заслуженно. А Амаранта в это время продолжала: — Второй твоей ошибкой стало то, как ты позволил последним двум загнать себя в угол. Да еще и не воспользовался пистолетом — оплошность, достойная наиболее тупого гения этог мира, — теперь со строгостью учителя она обращалась уже ко всем и сразу: — Никогда не позволяйте загонять себя в угол. Преимущества будут всецело на стороне противника или противников, и у вас останется меньше шансов на побег. А побег — это последняя надежда в каждом бою. Запомните: когда ваша основная цель выжить — плюйте на честь и подобную чепуху. Это помогает только в сказках. Её никто не перебивал. Аарон и сам не заметил, как подался вперед, словно боясь пропустить что-то важное. Остальные тоже слушали внимательно: Эрик хмурился, вдумчиво почесывая вторую руку; Эндрю — и тот сидел, навострив уши и постукивая пальцем по ноге. В нем не чувствовалось всепоглощающей скорби, появившейся вчера, и Аарон хотя бы заметил во взгляде каплю любопытства. И все же… как же ему хотелось выть и рычать от того, насколько эта капля уступала в размерах с недавним желанием Эндрю учиться и познавать новое. Если тогда брата можно было сравнить с бурлящим вулканом, то теперь от него остались лишь еле горящие угли. Кто бы мог подумать, но впервые Аарон почувствовал к Амаранте что-либо за исключением желания поскорее сбежать от неё. Это ощущение разошлось по нему приятной текучей волной. Но и она быстро пропала, как только женщина закончила говорить и посмотрела прямо ему в глаза. Аарон почувствовал, что лицо начинает пылать еще до того, как из уст Амаранты полетели слова. Каждое напоминало бросок ножа. — Ты справился кошмарно. Пересматривая видео с места происшествия, у меня возникло одно желание — блевануть. Даже пятиклашка, которому выдали пистолет, справился бы лучше тебя. Во-первых, скорость. Ты слишком долго прицеливаешься. За время, что ты потратил на это, я успела бы сгонять к себе домой и поесть пудинга. Во-вторых, у тебя нет умения держать все происходящее в голове. Ты сосредотачиваешься на одном и полностью упускаешь из виду все остальное. В-третьих, точность. Даже со своей черепашьей скоростью, ты дважды… — Амаранта повторила уже настойчивее, — дважды едва не выстрелил в своего брата. Думаешь, я шучу? — Амаранта покинула свой пост и подошла к Аарону, взирая на него не только с высоты своего роста, но и с уровня силы. Умений. Навыков. Опыта. Сейчас перед ним стояла не женщина со вспльчивым и несноным характером, на которую ему порой смотреть было страшно. Перед ним стоял учитель. Со своими тараканами в голове, с недовольной физиономией, но учитель. — Это не шутки, Аарон, и никогда ими не были. На тебе лежит ответственность за этих двоих, — не отрывая пристального взгляда от Миньярда, она поочередно кивнула в сторону Эрика и Эндрю. — Они тоже отвечают за твою жизнь. Аарон сглотнул, готовясь к еще одной порции перца, однако, к его удивлению, Амаранта лишь склонилась к его уху и, обжигая дыханием, с должным напором прошептала: — Будь добр, не умри из-за своей глупости. Уверена, это станет для них настоящей трагедией. С виду простые слова, но как же точно попавшие в цель. Аарон не представлял своей жизни без брата или Эрика. Они стали для него смыслом жизни. Он до этого не особо задумывался о том, что произойдет, если он умрет. Но слова Амаранты… Вдруг он, Аарон Миньярд, парень, что больше всего боится остаться в одиночестве, не умеющий нормально стрелять и нервно сглатывающий, когда приходится решать серьезные вопросы — тоже стал для своих братьев… смыслом жизни? Вдруг, если он умрет, то… они будут страдать так же как и он, покинь кто-то из них этот мир? Аарона в дрожь бросало от одной только мысли о том, что его братья могут однажды умереть, а если бы это и вправду произошло… Он попросту не представлял этого мира без кого-либо из них. Без тех, кто стал его семьей. — Всё. Итоги вчерашнего дня окончены, — Амаранта резко выровнялась — от неожиданности Аарон даже вздрогнул. Женщина резво прошествовала к тренажеру у стены для прокачки мышц спины и сняла ранее не выделяющуюся черную кепку, что висела на его ручке. Уже на пути к выходу она развернулась, надевая головной убор, и добавила: — В отличии от Трика у меня нет повадок мазохиста, — с каменным выражением лица пошутила Амаранта, — поэтому начало тренировок в шесть тридцать, — она оскалилась, показав два ряда белоснежных зубов, и добавила: — Аарон, опоздаешь — тебе не жить. Он лишь сглотнул, наперед пожелав себе удачи и сил. Повернув голову к Эндрю, от него он тоже получил едва заметный кивок. Много удачи не бывает, не так ли? — Постойте, и это все? — спросил Эрик, едва не подрываясь с места. Маска равнодушия беззвучно спала, приземлившись на пол. — У меня есть дела и поважнее, чем разговор с тремя недоростками, — в обычном тоне отрезала любые продолжения диалога Амаранта. Она остановилась на выходе, успев открыть дверь. По её нетерпеливо ожидающей позе стало ясно, что женщина и вправду не задержится тут надолго. Интересно, спроси Эндрю или Аарон у неё что-то, она бы выслушала их или сразу ушла в закат? — Почему та женщина оказалась на свободе? Как так вышло, что она опять добралась до… нас? — встревоженность проявилась на Эрике лишь на последнем слове и тут же исчезла. Амаранта замерла, задумчиво обводя взглядом помещение. Неужели она не хотела говорить в присутствии Миньярдов? Или была другая причина?.. — Это вне моей компетентности. Я не занимаюсь сбежавшими заключенными. Аарона так и подмывало спросить, чем тогда она занимается. Однако рот он свой не открыл, прекрасно понимая, что если заговорит — спугнет улов. — Ладно. Что стало с Элбертом? А с Келли? — продолжал Эрик выпытывать ответы для себя, тем самым добавляя вопросов обоим Миньярдам. Кто такой этот Элберт? Ладно Келли. На краю сознания Аарона бродила мысль, что она — та самая девчонка, сумевшая помочь Эрику в самый напряженный момент. Она же и ударила громилу по голове, она же… Аарон повернулся к брату, вопросительно изгибая бровь. На лбу Эндрю образовались морщинки, он не прекращал смотреть на Эрика так, словно пытался заглянуть ему в саму душу, найдя там всю кашу-малашу чувств и целей. Брат и не заметил взгляда Аарона. Миньярд-старший насупился, поворачивая голову опять к Веснински. На лице брюнета не было ни страха за жизнь девочки, ни интереса. Сейчас Аарон смотрел на человека, решившего всего лишь узнать о самочувствии пары незнакомых людей. Любопытство, да и только. Брови Эндрю сошлись на переносице, словно он подумал о том же. — Какая тебе разница, что с ними стало, а? — вопросом на вопрос ответила Амаранта, кривя губы. Увидев, как она ногтем татуированной руки стучит по краю двери, Аарон решил, что ответов сегодня не будет. Шансы чересчур малы, а настроения женщины говорить — и то меньше. — Элберт — тот, из-за кого вся эта заварушка и произошла, — Эрик не давил, хотя некий намек на напряжение в его голосе всё-таки присутствовал. Он напоминал учителя, старающегося как можно спокойнее объяснить ученику что-то обычное и легкое. — Я просто хочу знать, что с ним стало теперь. А вот Келли, наоборот — сделала мне услугу, — Веснински с нажимом добавил: — Она не ответила ни на одно из моих сообщений. Аарон встрепенулся. Так вот зачем Эрик просил телефон? Он хотел написать той девчонке. Говорило ли это о том, что он жалеет о содеянном? Или простое любопытство? Эндрю рядом замер. В голове крутились такие же мысли? Амаранта сморщила нос и следующие несколько секунд смотрела Эрику в глаза. Веснински упорстовал, не отрывая от неё взгляда. Аарон не знал, что женщина увидела, но по окончанию переглядок, она фыркнула и махнула рукой, призывая всех следовать за ней. Аарон сначала и не понял, что победа за Эриком. Брови Миньярда подскочили, когда Веснински поднялся на ноги и, не глядя на Свиту, пошагал за Амарантой. Хромая на правую конечность, опираясь на трость, стискивая зубы от боли по всему телу, но шёл. Шёл и почти не отставал от безбашенной скорости Амаранты. Аарону подумалось, что она специально двигалась размашистыми шагами, по пути оглядываясь узнать, не отстал ли кто, дабы проверить серьезность намерений Эрика получить ответы. Зал для тренировок находился на ярус ниже от первого этажа. Из-за отсутствующих окон во всех коридорах с потолка свисали светильники, отбрасывающие желтоватые лучи на пустующие от каких-либо украшений интерьера стены и шагающих там людей. Если Амаранта открывала процессию, Аарон её замыкал, ступая рядом с братом. Миньярд-старший не желал позволять Эндрю плестись в одиночестве. Хоть они во время пути ничего друг другу и не сказали, Аарон все равно увидел, что с того момента, как он поравнялся с братом, с плеч Эндрю слегка спало напряжение, а его руки, до этого стиснутые в кулаки, расслабились. Амаранта далеко их не увела. Она остановилсь на входе в комнату этажом выше. Руки на груди, нога постукивает. Когда парни подошли к ней, она резким жестом пригласила их внутрь. Аарон даже не пытался угадать, что их там будет ждать внутри как ответ на вопрос Эрика. Не Келли ведь собственной персоной? Нет, после такого нехилого падения с лестницы она должна находится в больнице под щепетильным присмотром со стороны специалистов. Амаранта легко могла их перевести сюда по другим причинам. И их, Аарон, конечно, не знал. Эрик скрылся в комнате. Аарон, пропустив брата вперед, последовал за ним. Проходя мимо Амаранты, он заметил на себе её пристальный взгляд. Что она хотела этим сказать? Поддержать или предостеречь? \: оскорбить, хах:\ Их окружила обычная, ничем не примечательная комната. Как Аарон и думал, никого больше здесь не было. Эрик озирался по сторонам, словно и вправду ожидал увидеть здесь Келли. Его волнение выдавала резкость движений. Брат тоже нервничал, однако, в отличии от Веснински, проявлялось это противоположным способом. Эндрю, как только зашел в комнату, сразу замер у стены, не подходя к Эрику ближе, чем на пару метров. Он словно стал куклой в человеческий рост. Аарон уже собирался спросить у Амаранты о причинах их прихода сюда, как Эрик тоже остановился. Его голова была повернута к окну. Сделав несколько неуверенных шагов туда, он окончательно окаменел. Аарон обошел Веснински в попытке рассмотреть, что же сумело его так удивить. Или… испугать. Едва в поле зрения попало окно, он тоже замер, не имея в себе сил пошевелить и мизинцем. Из-за леса поднимался черный столб дыма, закрывающий собой горизонт и небо. Ширина его была такой, что рот Аарона приоткрылся от шока. Сзади послышался шумный вздох брата. Создавалось впечатление, будто то, что горело, находилось в нескольких километрах от их дома. Аарона от макушки и до кончиков пальцев наполнил страх. Вопросы застряли в горле, так и не появившись на свет. Эрик заговорил, как обычно первым: — Что с Келли? — Эрик прервал гнетущую тишину комнаты голосом, что звучал холодно и безразлично. Как у ожившего мертвеца. По телу Аарона прошлась дрожь. Амаранта заговорила отнюдь не сразу, и именно в эти минуты молчания, пока Миньярд-старший пялился на черный столб дыма, ему в голову пришло осознание того, что они сейчас услышат. — Она стала свидетелем того, чего видеть не должна была. Сердце Аарона заколотилось, а грудь сдавило тисками. Он заговорил сбивчасто и чересчур быстро: — Нет, нет, нет, постойте. Трик обещал мне, что позаботится о ней. Он обещал, что ей помогут… — Аарон смотрел на Амаранту, в глазах которой сквозил лишь холод. Словно это могло бы что-то изменить и исправить, парень продолжал бормотать себе под нос, — он обещал… обещал… Эрик повернул голову к Аарону, посмотрев удивленно, словно не ожидал от него такого. Эндрю находился будто в трансе. Для него потрясений и так было слишком много… а теперь еще и это. Амаранта же лишь хмыкнула, отвечая таким образом на мольбу во взгляде Аарона. В тот момент у него отпало всякое желание не только тренироваться с ней, но и находиться в одной комнате. Даже дышать одним воздухом стало ему в тягость. — Трик не соврал. Девчонке и вправду предоставили медицинскую помощь, — согласилась женщина, скалясь. Однако уже через мгновение она превратилась в воплощение скуки. — Но, увы, бессмысленно. — Бессмысленно… — эхом повторил Эрик. На его лице не промелькнуло ни одной эмоции. А вот Аарона, наоборот, эмоции хлестали, будто тряпочку на ветру. Ему, даже несмотря на то, что девчонку он не знал, было жаль её. Жаль потерянный бутон, так и не распустившийся в прекрасную розу. И всё из-за чего? Из-за того, что она стала случайным свидетелем, просто оказалась не в то время, не в том месте. Несправедливость от этого ворочалась внутри Аарона, принося не дискомфорт, а нарастающую, почти что физическую боль. Колючую, давящую, режущую \: зубную: «»):\ И что было самым невыносимым, Эрик словно ничего такого примечательного не узнал. Он стоял рядом, задумчиво глядя в пол. «И это всё?», — Аарону хотелось спросить у него. Нет, закричать, проигнорировав Амаранту, внимательно ловящую своими хищными глазами каждый всплеск эмоций на его лице. Всё изменилось, когда взгляды Миньярда и Веснински пересеклись. С одной стороны — мальчик, не понимающий, почему он настолько сильно пропитался сочувствием к незнакомой ему девчонке, с другой — мальчик, лично узнавший эту девчонку, однако, прознав о её смерти, отреагировавший убийственным равнодушием и каменной невозмутимостью. Мгновение они смотрели друг на друга. Аарон потерял счет времени, ощущая неприсущий комнате холод и уверяя себя, что Эрик тоже может чувствовать. Ведь это всего лишь маска, каскад. Крепость, за которой он прячется от смертельно-опасной угрозы, имеющей название чувства. Кончик губы Веснински дрогнул и послышался его приглушенный смешок. Аарон застыл. Веснински, будто и не заметив шока Миньярда, направился на выход, напоследок бросая, словно это было чем-то неважным, не заслуживающим его внимания: — Что же, с одной стороны я расстроен, но с другой… — он обернулся, хмуро поглядывая на близнецов, и кое-как с раненой рукой пожал плечами. — Мне безразлична её судьба. Она была на стороне Элберта — своего деда. — Нет, — твердо, не своим голосом сказал Аарон. Первое время он не мог собрать мысли в кучу и хотя бы объяснить, что именно он имел в виду. Он смотрел на Эрика, не веря, что его и вправду пытаются убедить в такой чуши. — Нет, — повторил Аарон и, еле ворочая языком, словно во рту была груда камней, продолжил. — Я видел, как она помогла тебе уложить одного из мужчин. А ещё видел, как ты выставил перед ней руку, когда женщина приказала громиле ударить её. После ты даже что-то ей прошептал. Ты ведь успел с ней пообщаться до того, как началось… — послышался болезненный смешок, — главное шоу. — Ты прав, — лишь сказал Эрик. Аарон несколько раз удивленно моргнул, не готовый к такой быстрой победе в раунде… И тут Веснински продолжил, изломав в щепки все его прежние домыслы: — Ты прав, но не во всем, — усталый голос наполнил комнату до краев. — Она и вправду помогла мне. Мы и вправду пообщались с ней до начала, как ты сказал, «главного шоу». Однако, увы, я слишком поздно раскусил её хитромудрый план втереться мне в доверие. Осознание пришло мне вскоре после того, как она героическим способом «спасла мне жизнь». Пока она стояла рядом со мной перед женщиной. Как раз тогда я и успел переговорить с ней… Келли рассказала мне, что происходило. Видишь ли, на самом деле, дед договорился отдать меня одному заказчику. Тому, чью персону представляла знакомая нам женщина. Однако в последний момент что-то пошло не так, и дед Келли передумал делать это. К сожалению, было уже поздно менять планы, ведь та женщина очень не любила это делать, и поэтому она решила убрать деда руками своих подчиненных. А Келли каким-то образом удалось улизнуть. Она и планировала помочь мне сбежать, чтобы… Эрик не закончил предложения, ожидая, пока кто-нибудь из присутствующих сделает это за него. Когда ответом ему стало молчание, он тихо выдохнул, скрывая свое разочарование: — Келли хотела передать меня другому заказчику. Но я вовремя понял это и… предотвратил. В этот раз Аарон эхом повторил слова Эрика: — Предотвратил. Миньярд-старший не знал, что и думать. Он чудесно помнил про развитое умение Веснински лгать. Эрик делал это в прошлом несчитанное количество раз. Но еще Аарон помнил вчерашний вечер, когда этот же человек умолял Эндрю остаться с ним. Будет ли он врать им прямо в лицо… после такого? Аарон качнул головой, пытаясь временно возвести вокруг себя щит от чувств и подумать над загадкой от Веснински, использовав одну лишь голову. Никаких мешающих эмоций и предубеждений. Словно он сидел в кинотеатре, а перед ним начали мелькать картинки вчерашнего дня. Комната, откуда выбежала Келли. Туда никто из них не заходил: ни Аарон, ни Эндрю, ни Амаранта, ни Трик. Почему командиры так поступили? Специально? Они знали о людях, находящихся внутри? Момент, когда девчонка схватила по пути кочергу. Тогда дым еще не полностью рассеился. Как она узнала о скрытом в пелене тумана оружии? Выходит, следила за происходящим… Но вопрос тут как раз другой: почему именно следила? Лишь из-за выпавшей возможности или целенаправленно? Удар по макушке мужчины из команды женщины. Келли была явно не из слабеньких. Поступила так из желания помочь или… как и сказал Эрик, дабы потом воспользоваться этим в своих целях?.. Однако одно острое, словно лезвие ножа, воспоминание заставило Аарона остановить свои размышления. «Её не троньте!», — выкрик, последовавший из той самой комнаты. Аарон на полном серьёзне сначала посчитал слова Эрика ложью. Путаницей. Ловушкой. Капканом. Но вдруг он говорил правду? Будь дедушка Келли исполнителем заказа, а его внучка — непричастной, будет ли дед в какой-то момент кричать такие слова? Аарон был уверен, что эти слова относились именно к Келли. Позволит ли себе Эрик оклеветать другого человека? Он может, что Аарон понял по прошлому, создать образ злодея для себя, но… для кого-то другого? Какой в этом смысл? И все же Аарон не позволил себе тут же поверить в правдивость слов Веснински. — Ты сказал, что она помогла тебе. А еще ты ей писал. Будешь отрицать, что тебе безразлична её судьба? Эрик устало склонил голову, будто ему этот разговор наскучил. Однако жилка на его шее начала пульсировать. — Я не собираюсь кому-либо что-либо доказывать, — ровным тоном произнес Веснински, глядя прямо на Аарона. — Это ваше дело — верить мне или нет. Иногда поведение Эрика жутко бесило. Кулаки Аарона сжались. Он удержал порыв бросить что-то обидное и лишь сделал глубокий вдох. А после — глубокий выдох. Не успел он открыть рта, дабы ответить Веснински, как заговорил брат. Впервые в присутствии Эрика. Вопреки всем ожиданиям Аарона, обращался Эндрю отнюдь не к человеку, с которым до этого говорил он сам. Близнец, хмурясь, смотрел на Амаранту: — Всё, что он сказал — правда? И как Аарон сам не догадался спросить у их командира? Тем более, что она точно знала ответ. Знала правду. Амаранта хмыкнула, окинув всех взглядом и, махнув рукой, выдала короткое: — Да, — она развернулась спиной, оттолкнувшись от косяка двери. Её голос, наполнился нотками издевки: — Глупо. Могли и сами догадаться. Аарон хмурился. Он наблюдал за тем, как Амаранта, обернувшись с дерзкой ухмылкой, отсалютовала двумя пальцами на прощание, прежде чем рысью скрыться в коридоре. Он ведь и правду считал, что Эрик соврал им. Эндрю так же удивился, как и он. Его руки безвольно опустились, а голова наклонилась вперед. Черт, Аарону показалось, что он своими глазами увидел, как вина на плечах брата увеличилась. Теперь еще и по причине недоверия. Но было уже поздно что-то менять. Миньярд-старший почесал затылок, неловко глядя на Веснински. — Ты прости, что я не верил сначала… Я думал… Эрик не дал ему договорить, резко махнув рукой с тростью: — Плевать. Он, не глядя ни на кого из Свиты, покинул комнату и только на выходе остановился. — Вы ведь не завтракали, не так ли? Думаю, нам нужно обсудить о-очень много вещей. Аарон, понимая, что больше некому отвечать на вопрос, согласился: — Не завтракали. Он, ничего не говоря, наблюдал за тем, как Эрик сдвинулся с места. Аарон не терял времени и, повернувшись к брату, рукой поманил его за собой. Эндрю вздохнул и только через несколько бесконечно долгих секунд последовал за ним. Аарон прошептал, жестом пропуская брата вперед: — Ты ни в чем не виноват. Аарон ранее и не замечал силу своего желания убедить в этом Эндрю. Своего брата, близнеца, опору. А еще свой смысл жизни. — Нет. Я обещал и не сдержал обещание, — он снова вздохнул и тихо, словно отрицал свое существование, скользнул в коридор.