So tired...

      Всю свою жизнь Шото лишь следовал указаниям отца. Каждое утро ранний подъем, пробежка, завтрак и ненормальные тренировки. Каждый раз, когда он засматривался на своих братьев, Энджи тащил его тренироваться, не давая возможности поиграть и спокойно провести время с роднёй. Сколько Шото себя помнит, мама всегда была напугана. Рей всегда дёргалась, когда мальчик обращался к ней. Но после того ужасного дня, когда она вылила кипяток на собственного ребёнка, всё перевернулось вверх дном. Поместье Тодороки прекратилось в обычный дом, где каждый жил сам по себе. Рей увезли в больницу, и Шото потерял всякую опору и поддержку. Нацуо окончательно возненавидел отца и всякий раз после школы задерживался где угодно, а домой возвращался только ночью. Фуюми разрывалась между всеми, пытаясь наладить прежние отношения, хотя сама прекрасно понимала, что это невозможно. Энджи лишь формально выполнял роль отца. Ситуация с Рей сильно его подкосила, но он не прекратил тренировки Шото. И на следующие несколько лет Тодороки-младший забыл, что такое спокойное времяпрепровождение.

***

      В академии что-то сломалось ещё раз. Шото даже не успел опомниться, как завёл друзей, избавился от постоянного гнева, усовершенствовал причуду и, кажется, влюбился. Он не понял, как это произошло, но Тодороки буквально стал зависим. От широкой улыбки, от ярких глаз, от пушистых волос и от россыпи веснушек на щеках. Стал зависим от Мидории Изуку. Их общение началось само по себе, Изуку буквально вытягивал Шото из темноты. Но всё же Тодороки опасался чего-то. Боялся, что всё может повториться, что он потеряет контроль, навредит Мидории, или же всё произойдёт в обратную сторону. Каждый раз, когда Изуку был на грани смерти, Шото ощущал ярость. Он испытывал необходимость защитить дорогого для него человека. И каждый раз всё равно что-то было не так.       И когда Мидория покинул ЮЭЙ, Шото понял. Бакуго. Кацуки и Изуку связаны с самого детства, они разделяли одну мечту, боготворили одного кумира и следовали одной цели. Но стоило Деку пропасть, как Бакуго вдруг изменился. Он больше всех пытался найти Мидорию, врывался в агентства к про-героям, требовал рассказать правду, хоть что-нибудь. И тогда Шото понял, что Кацуки не отпустит Изуку. Также как и Мидория наверняка не захочет больше расставаться с самым близким человеком.       В принципе, так и получилось. Когда Деку наконец вернулся в ЮЭЙ, Бакуго вечно опекал его, и Мидория расслаблялся именно в компании Кацуки. Так казалось Шото да и он не был против. Кто он такой, чтобы пытаться заполучить внимание Изуку?       В конце второго курса Тодороки видел их вместе. В маленьком переулке. Смеющихся, держащихся за руки. Кажется, именно в тот день Шото нашёл сигареты у Нацуо. С того дня он сильно подсел на них, чтобы забыть о зависимости от Изуку.       Весь третий курс Тодороки избегал всех и вся, забываясь на работе. Его главная задача — избавиться от финансовой поддержки со стороны отца и начать самостоятельную жизнь. Парень выполнял мелкие задания, бегал из одного агентства в другое, пока его одногруппники пытались заслужить место хотя бы в одном. В основном юные герои хотели работать в тех же местах, где проходили стажировку. Старатель был просто в бешенстве, когда узнал, что Шото не собирался работать у него. Отношения в семье Тодороки ещё больше обострились.       Спустя год после выпуска Шото купил себе квартиру и действовал в тени. Прибирал за про-героями и выполнял грязную работу. Пока Деку, Бакуго и остальные ребята всё выше поднимались в топе героев, Шото всё больше погружался во тьму. Его вполне это устраивало, ведь он терпеть не мог конференции и шумные офисы. В последнее время Шото вообще старался не контактировать с другими героями.       Однако одним вечером всё вышло из-под контроля.       В тот день всё было отвратительно. Шото умудрился сильно поругаться с начальником агентства, в котором брал задание. Погода стояла ужасная, Тодороки даже не мог зажечь сигарету. Когда с заданием было покончено, а дождь прекратил лить как из ведра, Тодороки решил прогуляться по пустой улице. Время перевалило за полночь, поэтому людей практически не наблюдалось — лишь пара машин проезжала на высокой скорости. И выкуривая уже вторую сигарету подряд, парень совсем потерял бдительность. — Тодороки-кун?       Шото привык слышать этот голос на экранах телевизоров. Привык, что этот голос полон решимости, бодрости, а на лице обязательно сияет улыбка. Шото закашлялся, когда повернулся и понял, что ему не послышалось. Мидория сразу подбежал, чтобы помочь, но Тодороки оттолкнул его. — Не подходи ко мне, — Шото сжëг до конца сигарету с помощью причуды и отвëл взгляд, чуть прижав волосы на левую сторону. С момента выпуска он постоянно так делал, поскольку не хотел выставлять шрам на показ. — Что ты здесь забыл в такое время?       Тодороки услышал томный вздох, и это лишь самую малость раздражало. У него не было права злиться на Изуку. — Я тоже рад тебя видеть, Тодороки-кун.       Слишком по-детски, слишком глупо и не вовремя. Шото почти вычеркнул Мидорию из своей жизни, также как и остальных одноклассников. Он же был таким эгоистом, так почему Изуку продолжал любезничать с ним?       Шото не мог ничего ответить. Ему слишком стыдно показываться перед Мидорией в таком виде. Руки начали трястись, голова не соображала. Он уже хотел уйти, хотя прекрасно понимал, как нелепо это выглядело. — Вот так просто уйдёшь?       Шото остановился, закрыл глаза и сжал руки в кулаки. Совсем не так он представлял себе встречу со старым другом. Однако, что поделать, всё уже случилось. Рано или поздно они бы всё равно увиделись. Тодороки через силу повернулся и пытался взглянуть Изуку в глаза. Получалось отвратительно. — Как п-поживаешь? — Изуку даже на такой глупый вопрос улыбался. Шото чувствовал себя ничтожным. — Думаю, получше, чем ты.       И то верно. Тодороки прекрасно это знал. Он никогда не гнался за шикарной жизнью. Он дома то появлялся, только чтобы поспать, и то не всегда. Порой ему было настолько лень возвращаться, что он ночевал в отеле. В отличие от его квартиры, в ресторане отеля хотя бы можно поесть нормально.       Шото неосознанно полез в карман за сигаретами. Рука сжала упаковку, но Тодороки глубоко вздохнул и прогнал внезапное желание покурить. Не сейчас. Не перед Изуку. — Отдай их мне.       Тодороки даже не заметил, когда Мидория успел подойти. Он уже увидел протянутую руку, и взгляд сразу упал на старые шрамы. Где-то глубоко в сердце промелькнули воспоминания с первого спортивного фестиваля. — Тодороки-кун, тебе ведь это не нужно. Зачем ты травишь себя?       Шото совсем не знал ответа на заданный вопрос, поскольку уже давным-давно потерял всякий смысл происходящих вещей. И сейчас он ощущал себя нашкодившим ребёнком, у которого родители спалили сигареты. Слишком смешно. И всё же Шото отдал упаковку, которую Мидория сразу выкинул в мусорку. Тодороки почти мучительно вздохнул. — Прости, что потревожил.       Тодороки просто развернулся и ушёл. Он игнорировал Изуку, как только мог. Он извинится как-нибудь потом. В тот момент он совершенно не был готов для разговоров.       Вот только Тодороки совсем не ожидал, что это «потом» наступит буквально через неделю. Последние два дня он пытался поймать группу молодёжи, которые игрались с петардами. Шото жутко бесило, что те вечно отмазывались, и рядом всегда были взрослые, которые их защищали. В итоге поздно вечером, когда Тодороки уже практически их поймал, вмешался Мидория, который тоже заподозрил неладное. Шото в тот момент сильно перепугался, поскольку не знал, чем всё может закончиться.       Итог оказался не самым благоприятным. Весельчаков задержали, но вот Шото получил ранения из-за взорвавшейся петарды. В ту секунду Тодороки закрывал собой Мидорию, который заметил что-то под плёнкой на земле.       Очнулся Шото в больнице, и уж точно он не ожидал увидеть Изуку, который сразу подорвался, когда заметил копошение. Тодороки, взглянув на его лицо, ужаснулся. Глаза были красные, кажется, Мидория плакал. — Тодороки-кун, ты меня слышишь? Как самочувствие?       Шото начал подниматься, но почувствовал резкую боль в плече. Когда Изуку помог ему, Тодороки заметил полностью замотанное плечо. — Я в порядке, — успокоил Тодороки, но только сейчас заметил, что Изуку сидел слишком близко. — Ребятню поймали? — Да, ими уже занимается полиция, — Мидория провёл рукой по лицу и шмыгнул носом. — Я так испугался, когда та петарда взорвалась. Твоё плечо… Мышцы были порваны, а я… — Не волнуйся, всё позади, — Шото схватил Мидорию за руку, но тут же убрал свою. — Раз всё закончилось, я тогда пойду, не люблю задерживаться в больнице надолго. — С ума сошёл? Ты только очнулся! Я не позволю тебе даже встать ближайшие пару дней!       Тодороки был крайне удивлён. Перед ним будто сидел не взрослый про-герой, почти занявший первое место в топе, а юный мальчишка, который злился по пустякам. Шото даже прыснул со смеху, чем ещё больше разозлил Мидорию. Изуку уже хотел поколотить того, но Тодороки схватился за плечо и зашипел от боли. — Никуда ты не пойдёшь, — твёрдо сказал Мидория, уложив Шото обратно на подушку. — Ты даже представить не можешь, что я тут пережил, пока тебе проводили операцию. — Тогда... — неуверенно начал Шото, не зная, стоит ли спрашивать. — Могу я у тебя пока пожить? Если отец узнает... — Хорошо, — сразу ответил Изуку, чем в очередной раз сильно удивил Тодороки, явно не ожидавшего быстрого ответа. — Всё равно мне не дают толком навещать тебя, даже сейчас меня здесь не должно быть.       Шото не стал спрашивать подробности, у него и так болела голова после пробуждения. Если он ещё узнает, почему Мидория так усердно старался попасть к нему в палату, проблем точно не оберётся.       На следующий день Тодороки выписали, но перед этим прочитали кучу нотаций, плюс ко всему недовольно смотрели на пациента, которому, судя по всему, вообще плевать на своё состояние, но Шото пропускал всё мимо ушей, надеясь поскорее покинуть больницу. И только когда он оказался дома у Мидории, смог выдохнуть и наконец заняться лечением: ему не привыкать в одиночку выхаживать самого себя после неудачных заданий.       В итоге Тодороки застрял у Изуку на неделю. И даже находясь в одной квартире, Шото умудрялся избегать Мидорию. Особенно после похода в душ. Тодороки мог полночи себя проклинать, говорить, что гореть ему в аду за похабные мысли. Однако, Шото всё же волновал один вопрос. И очень не кстати он задал его вслух, когда парни уже поужинали. — А где Бакуго?       Мидория с явным удивлением посмотрел на Шото, не понимая смысла вопроса. — Скорее всего на ночном патруле в другом конце города. Точно не знаю… — Разве вы не живёте вместе? — перебил Тодороки и тут же пожалел, что вообще начал этот разговор.       Изуку нёс тарелки в раковину, но из-за вопроса Шото у него всё выскользнуло из рук и вдребезги разбилось. Мидорию знатно трясло, а ещё он очень злился, и Тодороки совсем не понимал почему. — У тебя из-за ран крыша поехала? — Изуку стал собирать осколки, и когда Тодороки уже хотел помочь, Мидория ударил его по руке. — Не смей трогать. Порежешься ещё.       В итоге Мидория сам поранился. Шото даже не стал ругаться, просто взял его руку и активировал лёд. Изуку поблагодарил его, но по его лицу было понятно, что он всё ещё злился. — С чего ты взял, что мы живём вместе? Мы с ним перестали ладить ещё на третьем курсе.       Сказанное прозвучало слишком неожиданно, поэтому Тодороки неосознанно заморозил пару пальцев, отчего Мидория недовольно выругался. Растопив лёд, Шото решил сесть подальше и вообще замолчать, чтобы больше не навредить Изуку. Вот только Мидория похоже не собирался заканчивать разговор. — Я всё ещё жду ответа. — Извини, я на третьем курсе уже погрузился в работу, поэтому не видел, что происходило у нас в классе. — Да уж, это я заметил. И когда я пытался узнать, что случилось, ты просто уходил. Может, наконец объяснишь, в чëм дело и что с тобой вообще творится последние годы?       Тодороки не хотел отвечать. Его ответ слишком глупый и Мидории точно не понравится. Вопрос лишь в том, зачем Изуку пытается всё узнать? Даже спустя столько лет. — Я всё объясню, но прежде ответь на мой вопрос. — Мидория подсаживается ближе и кивает. — В конце второго курса я видел, как ты и Бакуго… зажимались в переулке, и ты, кажется, выглядел счастливым, когда держал его за руку. Это действительно было или мне привиделось?       Изуку слушал с широко раскрытыми глазами и долго ничего не отвечал. Тодороки уже даже не знал, что думать, но замер, как только Мидория взял его за руку. — Да, это действительно было, но… в тот день Каччан в последний раз попытался признаться мне. То что ты видел… Жаль, ты не застал, как я сломал ему руку.       А затем Изуку начал смеяться. Легко, непринуждённо, будто Тодороки какой-то тупой анекдот рассказал. Шото сидел в полном шоке, не веря своим ушам. — Чëрт, и вот надо было тебе увидеть именно тот момент, — Мидория вздохнул и закрыл лицо рукой. Вторая по-прежнему накрывала руку Шото. — А я все эти годы пытался понять, что же произошло. — Почему? — прошептал Тодороки. Ему казалось, что он потихоньку сходил с ума в компании Мидории. После следующей фразы мир будто замер вовсе. — Потому что люблю тебя, — спокойно ответил Изуку и убрал руку с лица. На его щеках начал проступать румянец.       Прошла, наверное, вечность, прежде чем Шото наконец выдавил из себя ответ. — Ха, очень смешная шутка.       Улыбка с лица Изуку исчезла моментально. Губы начали дрожать, Мидория медленно убрал свою руку. Тодороки не сразу понял, что он вообще сказал. Настенные часы, кажется, звучали всё громче, ещё сильнее усугубляя ситуацию. — Что? — Изуку сильно сжал руки в кулаки, на его лице проскользнул гнев, и Шото стало не по себе. — Что заставило тебя так думать? — Мидория, я не хочу, чтобы обо мне беспокоился кто-то вроде тебя, — Кажется, Изуку собирался прописать хороший хук, но это не заставило бы Шото замолчать. — Ты даже не представляешь, насколько ужасна моя жизнь. Но я не хочу ничего менять, мне и так вполне хорошо. Поэтому я не хочу, чтобы ты находился рядом со мной. Не хочу, чтобы такой прекрасный герой как ты возился со мной. Мне не нужна ничья помощь, я прекрасно со всем справляюсь. — Хватит! — прокричал Изуку и даже закрыл уши руками, чтобы больше не слушать весь этот бред. Его знатно трясло, но Шото продолжал спокойно сидеть, будто ничего и не происходило. Возможно, он даже надеялся, что Мидория прогонит его сейчас. — Чëрт, это какой-то кошмар, не иначе! — Изуку опустил руки и с полным отчаянием в глазах посмотрел на Шото. — Тодороки-кун, что с тобой происходит? Ты вообще сам себя слышишь? Я ведь... Хах, да, это было глупо, надеяться на что-то, но ты просто невыносим, в академии всё было хорошо, почему... — Мидория... — Шото перебил Изуку, который начал уже просто бубнеть себе под нос. Когда Мидория наконец отвлёкся, Тодороки продолжил. — Я безумно благодарен за всё, что ты для меня сделал. Что бы ни случилось, я всегда приду на помощь, так было есть и будет. Но я не думаю, что готов разделять с тобой всю эту шумиху, яркую насыщенную жизнь про-героев. — И только поэтому ты решил выбрать одиночество?       Мидория выглядел спокойно. Даже несмотря на недавний всплеск гнева, сейчас на его лице абсолютная безмятежность. Он не злился, его руки покоились на коленях, а в изумрудных глазах можно было утонуть раз и навсегда. Тодороки уже успел позабыть заданный вопрос, но в любом случае он уже хотел поскорее закончить разговор. Ему пора наконец оставить Изуку в покое.       Шото, отвернувшись и глубоко вздохнув, встал с дивана и хотел уже начать собираться, но Изуку схватил его за руку. Тодороки из последних сил держался, стараясь не смотреть парню в глаза. — Ты можешь бегать от всего мира, но... — Мидория аккуратно потянул Шото на себя и, повернув его к себе, крепко обнял, прикрыв глаза. — Не думай, что сможешь убежать от меня. Ты ведь так мне нужен.       Тодороки невольно замер. Он и подумать не мог, что однажды вновь ощутит то давно потерянное чувство, от которого тепло разливается по всему телу, а все проблемы становятся самой настоящей ерундой. Ощущение безопасности, умиротворения и комфорта. Подобное Шото всегда испытывал, находясь рядом с Изуку, и, чёрт возьми, как же давно это было... — Дай мне хотя бы небольшой шанс доказать, что ты нужен этому миру как герой, а не банальное прикрытие из тени. Я сделаю что угодно, чтобы Старатель больше не донимал тебя, в противном случае ему не поздоровится, — Тодороки усмехнулся и только сейчас наконец нашёл в себе силы обнять в ответ Изуку. — И бросай уже курить, мне тошно от запаха сигарет.       Тодороки немного отстранился и с улыбкой на лице провёл большим пальцем по веснушчатой щеке. Мидория также улыбался и не мог перестать смотреть в глаза напротив. Тодороки, будто загипнотизированный, даже не успел понять, когда слегка наклонился и коснулся чужих губ своими. Он не осознавал, что Изуку уже зарылся пальцами в его разноцветные волосы, сминал в ответ его губы и прижимал его как можно ближе к себе, словно боясь упустить.       Вот только Тодороки не собирается покидать Мидорию. Не собирается больше скрывать свои чувства. И один только факт того, что Изуку готов навалять его отцу, заставляет сердце биться чаще.