Тайна медиума

      Я стою на сцене в одиночестве. Один из зрителей задаёт вопрос — это лишь первый из долгой череды моих сегодняшних слушателей, которые будут отрицать, что мёртвые мертвы. Однако у меня подготовлена целая россыпь ответов.       Клаус спокойно вздыхает, протягивая руки навстречу зрителям. Голодным, жадным. Готовым сожрать за каждое слово. Он привык к ним, а они к нему — не привыкнут никогда. И он принимает правила игры. Он видит их всех насквозь.       Из темноты доносится голос:       — Моя бабушка, Маргарет Уилсон, оставила мне наследство перед смертью. Два бриллиантовых кольца: мы не были слишком богатыми, и это все, что у нее было. Вопрос: где они?       Медиум ведёт рукой по воздуху. Зрители в ожидании. Свет от прожектора слепит глаза.       — Вы же мне врёте. — Клаус усмехается, продвигаясь по залу. Он всматривается в зал, будто способен разглядеть говорящего. Игра на публику. — Нет никакой бабушки. И в фамильном древе у вас никогда не было Уилсонов. Проверяете?       По залу проходится гул. Он отворачивается, закрывает глаза, успокаивая разыгравшиеся зрачки.       — Какая жалость.       Нечто радостное. Нечто грустное. Нечто позорное.       Каждый раз это выбор: что сказать очередному зрителю? Что он хочет услышать? Что из его многочисленных знаний позволит поднять рейтинг его маленького шоу?       — Прошу, задавайте следующий вопрос. — Он разворачивается. — Нет, не вы. — Отмахивается от невидимого зрителя, высматривая в темноте кого-то еще. Кого-то… интереснее. — Вот вы! Да, вы. Вас наверняка терзает что-то животрепещущее.       — Да не совсем, знаете… — Голос из темноты выздахет. — Это долгая история.       Клаус улыбается, но что-то меняется. Он не может сказать что наверняка — просто чувствует.       Клаус отступает на шаг назад.       — Папа умер, Клаус. Он умер, а ты и бровью не повёл. И не поведёшь — я же тебя знаю!       Липкий пот тянется по спине. Он не видит перед собой сцены или собственных рук. Слышит только голос. Клаус вздрагивает:       — Как это… умер?       — Элементарно! — Дух — или что это, мать твою, такое? — начинает злиться. — Покончил с собой! Сердце остановилось! Продал душу Дьяволу! Ты же медиум, ты мне и скажи: как это — умер?!       Клаус понял, что не так: воздух. Воздух стал спёртым, будто он попал в изолированное ото всех помещение. Дышать практически нечем.       — Я не… — Клаус инстинктивно втягивает шею, напрягаясь всем телом. Хочется убежать, спрятаться, исчезнуть отсюда. Ему здесь не место, не сейчас. — Бен, давай потом…       Нога цепляется за другую, и Клаус теряет равновесие. Он пошатывается, но не падает: удается сохранить равновесие. Осматривается.       Та же сцена. Та же темнота. Только вместо привычной тишины кто-то посмеивается. Кто-то плачет. Голос из темноты вопрошает:       — Эм, извините… Вы в порядке? — Человеку, скрывающегося за голосом, неловко. — Я не Бен.       Медиум качает головой, тяжело дышит, оглядывается, прежде чем цепляет взглядом микрофон. Слегка подрагивающая рука тянется к нему.       — Представление пошло не по плану.       Это всё, что сказал Клаус, прежде чем сбежать за кулисы.