Сочувствие дьяволу

22 года назад

Кай сглотнул вязкую слюну, и из-за этого движения, от которого дёрнулся кадык, его тут же затошнило ещё больше. Он бы поднялся, если бы всё содержимое желудка не выплеснулось из него ещё часа два назад. Теперь юноша просто пытался справиться с ознобом, завернувшись в одеяло с головой. Это временно вышибло даже все проклятия из его головы, настолько ему было херово. Он выругался сквозь зубы, когда услышал неуверенный стук в дверь. Всё начиналось с какого-то тупого конфликта. Кай и Джо что-то не поделили, и сестра словно специально громко орала на весь дом, чтобы мама услышала и настучала отцу. Тупая предательница. Джошуа ведь никогда не был подростком и не знал, что их проблему они вдвоём могли бы решить в два счёта, без этого поучительного дерьма. Они вообще жили как кошка с собакой, и то, что далеко не все их потасовки замечали родители, не делало их количество меньше. Джошуа не видел даже процента. Потом он приплёл к этому то, что застал неделю назад сына внутри его кабинета, хотя Кай искренне верил, что оправдание о поиске родительского алкоголя проканает. Он же подросток и всё такое, ему восемнадцать, разве так не ведут себя все те, кто в его возрасте не озабочен попытками продлить себе жизнь после двадцати двух лет и подчинить себе больше тысячи людей? Конечно, он искал там что-нибудь ещё про слияние, что от него, возможно, скрывали. Магия сифона давала ему возможность найти вещи, скрытые чарами, если бы отец вдруг не появился на пороге прямо за его спиной. Как будто где-то звонил грёбаный колокольчик каждый раз, когда старший сын просто проходил рядом с кабинетом. Кай ещё удивлялся, что его не прибили прямо там. Вот почему. Он просто приберёг силы. — Съебись отсюда, — у Кая настолько пересохло в горле, что слова звучали с особенной ненавистью, как будто он не говорил, а шипел как змея. — Ты довольна, м? Джошуа слишком долго на нём не отыгрывался, и Кай знал, что рано или поздно чеку выдернет, но сегодня… сегодня был пиздец. У него не было других слов, чтобы это описать. К нему применили столько разных методов наказания, что он едва представлял, каким образом его органы до сих пор остаются на прежних местах. Вообще хоть как-то функционируют, потому в один момент что он всерьёз подумал, что выплюнул желудок. Ненавижу тебя, ненавижу. Лучше бы это были телесные наказания, чем вред изнутри, потому что магия всегда была жёстче, и отец это знал. Хотя от первого он тоже никогда не отказывался. Просто херов монстр в шкуре хорошего бати для всех остальных. — Он перешёл черту, — Джо всё же тихонько вошла, игнорируя его угрожающий взгляд. Обычно она была такой, как и все в клане — прилежной и милой девочкой, к которой всем так и хотелось применить слова «моя дорогая». Но сейчас у неё дрожали руки, и, увидев его лицо, девушка подбежала к брату, опускаясь возле него на колени. Джо была такой бледной, словно это она сегодня весь день провела в агонии. — Прости, прости, пожалуйста, это ужасно, папа как будто с ума сошёл! Тебе очень больно? Кай опустил голубые глаза, медленно выдыхая через нос. В её руке был стакан с водой, и ему безумно хотелось пить. Он бы, наверное, пережил ради двух глотков ещё час таких пыток, но никогда не принял бы эту воду из её руки, в её присутствии. — Я поправлюсь. Но от смерти не выздоравливают. Запоминай, сестрёнка, на будущее, — произнёс он ядовито, и Джо вдруг улыбнулась. Практически неуловимо, но Кай заметил даже такую маленькую перемену в её лице. Он же её чёртов близнец, даже против собственного желания. Парень вызывающе приподнял бровь. — Что? — Ты хотя бы в состоянии грубить. Это хорошо, я боялась, что ты здесь умираешь, — её лицо немного просветлело, и сестра нервно убрала со своей щеки волосы. — Ты… сильно меня ненавидишь? Я с ним поругалась, клянусь, я сказала, что это реально было очень жестоко, он не может так поступать… Кай… Кай склонил голову и приподнялся на локте, оттянув ткань футболки за своим плечом, чтобы приоткрыть небольшой участок кожи. И с удовольствием проследил за тем, как меняются эмоции на её лице. Потому что точно знал, что она там увидела. — Он снова это сделал? — Нет, сказал, что за столько лет всё же не смог меня не полюбить, хотя пытался, и теперь тоже мной очарован. А на что похоже? — Дай я посмотрю… — Джо поставила стакан рядом с Каем, оставляя на будущее, наверняка догадываясь, что сейчас он его не возьмёт. Она слишком хорошо его знала, а он не хотел, чтобы хоть кто-то слишком хорошо его знал. Когда он станет абсолютным злом и сделает то, что сделает, ему не нужны будут привязанности. С тех пор, как мама забеременела и исследование показало близнецов, в его голове уже было осознание, что они не должны помешать их с Джозетт слиянию. Никакой ценой. Это стало идеей фикс, которая окончательно дала трещину между его прошлым и будущим. Он отнимет у Джошуа абсолютно всё до последнего, потому что у отца, в отличие от Кая, действительно ещё есть сердце. У него есть, что забрать. Ему всё ещё можно причинить адскую душевную боль, каким бы он ни был мудаком по отношению к Каю, это стоило признать — остальных детей он любит. И в этом заключалась его огромная ошибка. Ему казалось, что только у Джо был шанс догадаться о том, что он хочет сделать. Понять что-то по его лицу, ощутить тревожный звонок за несколько дней, месяцев, лет до исполнения плана. Кай хотел отстраниться и от неё тоже, но это вдруг оказалось не так-то просто. И всё же она была не в силах помешать ему. — Не надо. — Давай я тебя вылечу, — Джозетт взглянула на него умоляющими глазами, как будто это ей была нужна помощь. Так забавно, она будто действительно испытывала за него боль. Только почему-то упрямо нихера не делала и молчала, когда они сидели с родителями за общим столом. Её возмущение появлялось лишь с ним наедине, и ему это довольно сильно надоело. Джо никогда не была полностью на его стороне, а потом Каю и это стало не нужно. — Отвали уже от меня, — проворчал Кай, ложась обратно. — Он узнает, что ты помогла. Папа ясно дал понять, что меня нельзя лечить. Это же на-ка-за-ни-е. — Ну не изобьёт же он и меня, в конце концов, — настояла девушка, нахмурив лоб. — Зато добавит мне за то, что я «заставил тебя» себя вылечить, — Кай резко выдохнул. Она как будто нарочно пыталась его выбесить своим сочувствием. Он ненавидел всю эту жалость по отношению к себе, потому что её заслуживали люди, у которых в голове не было планов по убийству. Не такие психи, как он. Кай скривил губы. — Оставь меня в покое. Джо не спускала с него настороженного взгляда, поджав губы, глядя в такие знакомые глаза, практически полностью повторяющие пересечения льда в её собственных, но в которых было так много ненависти. И они оба знали, откуда она там взялась. Кай не родился вместе с ней. Раньше её в нём просто не было. Хотя сейчас это оказалось неожиданно сложно представить, когда он совсем не ощущал жалости, глядя на то, как его сестра испытывает за него какую-то там боль и чувство вины. Кай Паркер будто всегда был плохим. И он был уверен, что это ещё не предел его возможностей. — Мне за тебя страшно, — вдруг призналась она, прижавшись лбом к его плечу, и внезапно ему стало немного легче. Она не так уж хорошо его знает, потому что моменты слабости — это время, когда Кай, наверное, эмоционально закрывается больше всего, учитывая, что у него и так нет эмпатии. Но, может быть, она просто хотела, чтобы он послушал её хотя бы один раз, не перебивая и не пытаясь иронизировать. Каю практически стало бы её жаль, просто потому что сам он понимал, насколько это херовая затея — пытаться изменить его сейчас. А она ещё не осознавала весь масштаб катастрофы. Только вот ему не стало. Может, в другой вселенной он бы дал шанс этому миру. Но в этой ему было совершенно насрать. Кай усмехнулся, пытаясь заставить себя её слушать, хотя ему стало откровенно скучно. Даже ярость на время затихла. Его бы заинтересовало, если бы она предложила ему план, как можно за пять минут исцелиться, выбраться из комнаты и перестрелять половину ковена. Это было бы неплохим развлечением перед основной частью. Но ему было скучно. Не грустно, не больно. Не весело. Последний раз он искренне смеялся примерно лет пять назад. Он либо скучал, либо злился, и Кая уже жутко достало жить так. — Ты постоянно пропадаешь, непонятно где, непонятно с кем. А когда я пытаюсь завязать хоть какой-то диалог, с тобой невозможно ни о чём поговорить нормально. Что с тобой случилось? Это же я, — она снова отстранилась. — Может, посмотрим что-нибудь вместе, как раньше, когда ты выздоровеешь? А то в последнее время мы только орём друг на друга, — Джо хмыкнула, сложив руки на груди, и было такое чувство, что её взгляд ничуть не поменялся лет так с десяти. Она только стала выглядеть старше, а на деле осталась такой же девчонкой, которая звала его на помощь, чтобы он посмотрел, нет ли под её кроватью чудовищ. Но они всегда были намного ближе. — Что скажешь? Кай опустил глаза на её руку на своей кисти, чуть задержавшись на ней взглядом, а когда снова поднял их, там была только характерная издёвка, и больше ничего. Если бы можно было дать пощёчину, даже не замахнувшись, это была бы именно она. Извини, у тебя не выйдет сделать из меня человека, но приятно, что ты стараешься. — Выбери себе другого брата из семьи, если хочешь взять над ним опеку.

***

Дафна положила рядом с собой пачку сигарет, которые взяла в магазине, и зажгла заклинанием одну. Алкоголь вроде бы уже выветрился, чтобы не дать её мозгу отключиться настолько, чтобы это всё стало сомнительным, так что… девушка оглянулась на входную дверь в дом Сальваторе. За эти дни он как будто больше не принадлежал именно Стефану и Деймону. Она по привычке закатала рукава рубашки и убрала назад волосы, хотя никого, кто мог бы высказать ей за курение, рядом не было. Она медленно выдохнула, опуская голову себе на кисть руки. Магия стекалась к нервным окончаниям, но у Дафны по-прежнему был над собой хороший контроль. Просто её это заебало. Если хорошенько выразиться, хотя она нечасто делала так, потому что это тоже входило в разряд запрещёнки, как и курение, как и многое другое, чего нельзя было сказать о Кае, которого мало волновали моральные рамки. Ну и нахрена вообще она ограничивала себя во стольких вещах, если сейчас просто сидит в одной тюрьме с идиотом, который всегда плевать хотел на правила? И почему Джеральд ещё не разобрался со всем этим? Он знает вообще? Нокс поморщилась, когда дошла практически до фильтра и на вкус стало слишком горько, и затушила сигарету. Горло ещё какое-то время побаливало от того, как по нему дал крепкий заряд никотина с холодком в самом конце. Огонёк погас, оставляя только темноту, и от этого словно стало ещё на тон холоднее. Приподняв подбородок, девушка заглянула в окна на втором этаже, но нигде не горел свет. Кай вернулся домой после той драмы, развернувшейся в пещере, в не лучшем своём состоянии, судя по измазанному кровью порогу: она, отбывавшая своё заключение в тюремном мире в гостиной Сальваторе, даже не стала уходить тогда. Пока он не явился в особняк, девушка была одна, и за это время одиночество перетекло из неудобства почти в ледяной ужас, затормаживая её здравый рассудок. Она даже не могла его ненавидеть, поделить мир пополам, чтобы он отвалил навсегда. Все эти несколько часов в гостиной самой страшной была мысль, что Кай вообще не вернётся. Что, если в настоящем мире асцендент уже разрушен Джошуа? Раскидан по стране по частям? Примерно так же, как и все её друзья в будущем, когда отец узнает. Может быть, у неё безвозвратный рейс. Как и у Паркера. От всего этого её кровь горела, циркулируя по телу, заставляя успокаиваться с помощью серии затяжек. Дафна бросила окурок и вошла в дом, завернула за угол в коридоре и остановилась, когда услышала звуки, доносящиеся из комнаты на первом этаже. Девушка осторожно приоткрыла дверь, чувствуя, как весь подростковый максимализм и коктейль, состоящий из злости и ненависти, который она чувствовала всего минуту назад, начинает медленно растворяться в этой темноте, в которой сложно было разглядеть что-либо. Это был Кай, который спал, и один этот факт был чем-то ненормальным, как будто парень сам по себе не сочетался с человеческими потребностями вроде сна. Он без конца ворочался, и на его лице застыло какое-то непонятное выражение, как будто он хотел проснуться, но не мог. Как будто ему снились кошмары. Её взгляд скользнул к его кофте, которая в темноте казалась испачканной чем-то чёрным, и Дафна заметила, что он так до конца и не вылечил эту свою несчастную ножевую рану, и неудивительно, если без нормальной помощи его теперь лихорадило. Видимо, сами по себе раны не исцелялись: возвращалось только сердцебиение в случае, если он умирал. Интересно, что снится моральным уродам, которые вырезают собственные семьи, в страшных снах? — Отва…ли, — пробормотал Кай шёпотом, очевидно, что не ей. Потому что он просто не мог заметить, что она вошла, учитывая, что его подбородок смотрел в другую сторону. Нокс подошла поближе к нему, так, что теперь могла рассмотреть его силуэт. Девушка опустилась на край постели, не сводя с него опасливого взгляда, как будто в уязвимом состоянии такой, как Кай, стал бы в несколько раз более жутким, чем обычно. Хотя он выглядел беззащитным. У него были такие черты лица, по которым скажешь в последнюю очередь, что человек перед тобой кого-то убил, потому что в мире действует этот не для всех честный принцип, в котором красота внушает большее доверие. Как здорово, что он не читает мысли. Дафна бросила на Кая взгляд, когда он в десятый раз за тридцать секунд сменил положение на подушке. Все люди казались человечнее во сне. Даже те, кому с усилием можно было бы дать этот эпитет. Конечно, ведь во сне нельзя прилагать силы к тому, чтобы поддерживать ту маску, которую ты всегда носишь. Дафна опустила ладонь ему на плечо, пытаясь его растормошить. — Кай? Он приоткрыл глаза и вдруг дёрнулся, хватая её руку так, что она сама вздрогнула. — Что ты здесь делаешь? — пробормотал Кай, нахмурившись и заметно тяжело дыша, а затем оттолкнул её ладонь. Он прошёлся по ней расплывчатым взглядом, но его глаза скользнули вниз, натыкаясь на кровь, и парень зашипел, как будто на него плеснули кислотой. Он прикрыл глаза и прерывисто выдохнул сквозь зубы, и было слышно, что они клацают друг об друга. Дафна и сама ненавидела такие пробуждения в горячке. Что-то из разряда того, когда просыпаешься после дневного сна и не можешь вспомнить, кто ты, или когда открываешь глаза в четыре утра, и мозг начинает паниковать, просто потому что он так захотел. Джеральд как-то будил её в четыре утра несколько месяцев и выгонял на пробежку, после того как узнал о какой-то вечеринке с её участием. Занимательное было время. — И кто в этом виноват? Она старалась сделать так, чтобы её тон звучал высокомерно, как и всегда, но её натурально бесило то, каким почти нежным оказался её голос. Слишком много эмоций смешивались в голове, подтапливаемые ужасом от тишины и пустоты повсюду, и сейчас она поймала себя на том, что почти переживала за него. Её бесила в себе эта отходчивость, как только человек начинал вести себя немного менее мерзко, поэтому она старалась сохранять ко всем одинаковую дистанцию, примерно одинаковое отношение немного свысока, просто беря пример с тех, на кого было безопасно равняться относительно статуса. Дафна просто была вполне дружелюбна с теми, кто был дружелюбной с ней, и отвечала колкостью на насмешки, как со старшим Сальваторе, эго которого не выносило высокомерия кого-то ещё. Но здесь это было проблемой, потому что их и было всего двое. И сложно было просто выстроить что-то нейтральное. И то, насколько она не могла оставаться безразличной, заставляло её его не переносить на каком-то другом уровне, чуть иначе, чем просто ненавидеть за факт убийства и того, что он конченый урод. Дафна беззастенчиво разглядывала его профиль лица, пока он лежал на подушке, с многозначительным видом глядя в пустоту. Кай был одним из тех людей, о мыслях которых вообще нельзя догадаться, как и приблизительно узнать, что происходит у них в голове. А может быть, никто и не должен. — Мой отец, — тихо произнёс он, и она фыркнула. — Ты куришь? — Что? — От тебя пахнет сигаретами, — Кай слегка надавил ей на шею сзади, заставляя опуститься к себе. Дафна прочертила взглядом линию по его щеке, зацепившись за его ямочку, прежде чем подняться назад. — Да, от тебя. Нервничаешь, Даф? Если бы ты, скажем, просто посвятила меня в свои планы, ты уже была бы дома со своими тупыми друзьями. Жаловалась им, как я тебя мучил. Дафна сощурила глаза, склонив голову. — Заткнись. — На меня не действует этот осуждающий взгляд, можешь ненавидеть меня сколько хочешь, — Кай фыркнул и легонько потянул её за прядь волос, зная, что это её возмутит, а вторую ладонь положил себе на живот, поморщившись от этого движения. — Но мы оба знаем, что ты боишься остаться тут одна, именно поэтому готова цепляться даже за меня. Когда я расскажу об этом твоему папаше, он оценит? Одна его бровь дёрнулась, словно он не планировал его приподнимать, но мимика его лица за столько лет уже была вышколена под каждую его издевательскую интонацию. Нокс без всякого смущения закинула ногу на ногу. — У тебя не будет шанса рассказать. — Конечно, думаю, ему будет похуй на твоё поведение, ведь ты сдохнешь, не добравшись до дома, — слушать от него угрозы, когда он сам едва дышал, было в какой-то степени жутко. — Ты всегда такой мудак? — Ты разбудила меня. Ударила ножом, и в целом — мне нравятся шатенки, но не подстилки Джошуа, — она перехватила его пристальный взгляд, и сначала ей казалось, что это его очередной сарказм, но потом девушка пожала плечами, закатив глаза. У них были причины чувствовать друг к другу неприязнь с самого начала, это было очевидно, потому что Беннет не страдала никакой манией величия по поводу того, что Кай сифон, и она не росла ни в какой особенной семье. Наверное, это было реально легко объяснимо. Просто иронией судьбы было то, что именно Кай и Дафна остались здесь вдвоём. Девушка была готова поспорить, что Деймон там уже придумал по этому поводу мириады шуток, и не была уверена, что хочет выбираться, учитывая, сколько он будет доставать её потом с ними. — Я ведь просил их по-хорошему, — проговорил он севшим голосом, имея в виду Деймона и Бонни, — но они не хотели сотрудничать. — Ты их чуть не убил несколько раз. По-твоему, ты был хорошим? — Дафна изогнула бровь в удивлении, занимая руки тем, что делала из волос хвост и снова распускала его. — Нахрена мне распинаться перед тобой? — хмыкнул Кай, кажется, забыв и о своём ранении, и о жаре, потому что у него всегда удивительно находились силы на то, чтобы бросить в собеседника ответку. Дафна повела плечами, расправив их. — Я никогда не собирался быть хорошим по-настоящему. Чувства делают людей жалкими. — А переубивать всю свою семью — это нормально? Тебе не кажется небольшим перебором? — она укоризненно качнула головой, давая волосам рассыпаться по спине. — Они не были виноваты в том, что твои родители плохие. И не виноваты в том, что ты родился таким… — он рванул её за рукав с такой силой, что девушка не удержала равновесие, останавливаясь в миллиметре от его лица и не успевая договорить. У него была высокая температура, и теперь это особенно хорошо ощущалось, когда она касалась его лба своим, и когда можно было подвинуться всего на дюйм… она втянула носом воздух, когда ощутила, как что-то завязывается внутри, и ей тут же стало так жарко, словно он был соткан из всего самого горячего, что только существовало. Хотя казалось, что должно быть наоборот. А ещё казалось, что её инстинктивной хренью было отворачиваться сразу же, как только Кай оказывался на такой дистанции, но сейчас она вдруг просто опустила глаза вниз, продолжая ощущать, как стучит пульс где-то в горле. От него вблизи исходила ещё большая опасность, чем обычно, но мозг подкидывал ей абсолютно не те сигналы, которые должен был подсылать. На которые был надрессирован, и от этого ей было практически противно. Её сознание отчаянно заметалось, когда Кай приоткрыл рот, и она ощутила его ровное дыхание. Дафна скользнула глазами ниже по его лицу, перемещая руку ему на щеку, но он вдруг начал говорить, заставив её отдёрнуться: — Я не знаю, сколько раз тебе ещё нужно сделать больно, чтобы ты научилась закрывать рот вовремя, — Кай прошептал это практически ей в рот, и ей пришлось выставить перед собой руку, чтобы иметь хоть какую-то опору для выдержки расстояния. — Ты нихера не знаешь обо мне, и ты не представляешь, что я могу сделать с тобой, если захочу поставить тебя на место. Пока что я просто не вижу в этом смысла, но знаешь, то, что случилось в 1994 — не вся моя фантазия. Сколько бы у тебя ни было магии, если я захочу, ты будешь беззащитной. Он замер, ощутимо напрягшись и подняв брови, с вызовом глядя ей в глаза. Казалось, у него какой-то фетиш на то, чтобы разговаривать с людьми с минимального расстояния. Девушка опустила глаза на его скулу, слегка покрасневшую от жара, размывая фокус зрения, и наконец оттолкнула Кая, ощутив, что на пальцах осталась его кровь. Её обжигало мучительное желание послать его к чёрту, вскочить с места и хлопнуть дверью и никогда больше не приближаться к нему, наорать и дать пощёчину. К сожалению, эскалация конфликта была не самым оправданным решением. — Когда успокоишься, приходи в гостиную. Если, конечно, ты не собираешься «проявить фантазию» и из всех способов провести время в тюремном мире умирать от заражения крови в комфортабельной обстановке, так сказать, — бросила ему девушка. На большее заявление её не хватило, так что Дафна соскочила с постели. Выйдя в коридор, она прислонилась плечом к стенке, переводя дыхание. То, какими холодными были её последние слова, совершенно не могло состыковаться с тем, как горело её лицо, и вообще ей было так жарко, что она скучала по той уличной прохладе. Она стиснула зубы, пытаясь окончательно не распсиховаться. Она не такая, никогда не была такой и не связывалась с такими мерзкими тварями, которые ни во что тебя не ставят. С такими психами, как он. Он даже не человек, он сифон, это же вообще… хотя Каю и так досталось. Но разве это не то, во что она должна верить, несмотря ни на что? Какой-то парень рассказал ей трагичную историю своей жизни, и теперь она должна поставить под сомнение действия тех людей, которых знала уже давно? Она не должна была его жалеть, но ей почти стало его жаль. Потому что ей было одиноко, и от недостатка внимания она сходила с ума. Но никто же не рождается плохим? Может, он и не плохой. Может, он просто… сломан. Кай не был похож на сломленного человека, но он также не был похож на человека, который позволяет себе показывать любые проявления человечности. Это ничего не меняло в том, кем он был и что сделал, но так с этим как будто было легче жить. Ну да, знать, что маньяк немножко ближе к народу, чем воображает себе. Дафна шмыгнула носом, закрываясь в комнате, в которой она делала Елене макияж перед тусовкой на поле, болтая с ней про Лиама и впадая в полный диссонанс от того, как возможно начать встречаться с простым студентом после больного на голову вампира вроде Деймона, но радуясь, что у неё нет таких травм. Нокс поставила точку, накрывая лицо руками, как будто это когда-то помогало спрятаться от мыслей, которые скалились изнутри, а не снаружи.

***

Это была просто ужасная ночь. Он чуть не сдох трижды. А потом, видимо, из-за чёртова письма, ему снился этот бред про отца, семью и ещё каких-то уродцев, который Кай успешно игнорировал пару часов, пока граница между реальностью и сном окончательно не размылась и его не затошнило от этих американских горок собственной психики. Он ненавидел даже физические проявления человечности. Мама глянула на него с сомнением, а отец закатил глаза и схватил за рукав куртки, толкая вперёд. Это было последнее собрание клана на памяти Кая, на котором он присутствовал, и тогда ему было около семи, не больше. Типа, он ещё был «не настолько вредоносным». Какая-то ведьма склонилась над ним, гадко прищурившись, но мать не хотела решать проблему с тем, что к сыну пристаёт какая-то старуха. Она молча наблюдала за происходящим, и, кажется, даже не пошевелилась бы, если бы Каю прямо при ней расцарапали лицо. — Он отмечен дьяволом, это видно сразу, — дама скривила губы, и морщин на её лице тут же стало бессчётное количество. Каю хотелось бы не высовывать носа из своей комнаты до конца приёма, но его будто насильно привели сюда, как цирковое животное, чтобы выработать у него пожизненный рвотный рефлекс к делам ковена Близнецов. — И вырастет разбойником. О, бедный Джошуа, какое страшное несчастье… Мама вежливо улыбнулась ей и кивнула, затем повела его к другому столику, где отец обнимал Джо за плечи и беседовал с каким-то мужчиной, переборщившим с лаком для волос и претенциозным тоном, который было слышно за несколько метров. — Марианна! Прекрасно выглядишь, поздравляю с новостями о ребёнке, мы все этого так долго ждали. А это ваш старший? Я бы пожал тебе руку, Кай, но, ха… — тот выглядел вполне довольным шуткой, и взрослые издали сдержанные смешки. И таких моментов из его жизни, которых было предостаточно, Кай почему-то вспомнил несколько за одну ночь. Наверное, его сознание просто не могло придумать ещё более больных каламбуров, чем реальные события из его собственного прошлого. Только, видимо, его сознание не учло, что эта херня уже лет двадцать не вызывала у него эмоций, так что оно ошиблось адресатом. Наверняка Кай даже не бровью не повёл от этих картин у себя во сне. Ебанутое детство, которое настигало его в самые неожиданные моменты уже взрослой жизни. Видимо, разум пытался вызвать жалость к самому себе у самого себя, но Кай не собирался так рисковать всем тем, что съел вчера. Жалеть себя было отвратительно. Да, он был когда-то тупым ребёнком, который, как и все дети, просто хотел тепла, но это никак не влияло на то, кем он был сейчас. Лично ему было бы насрать, если бы какой-нибудь ублюдок, мешающий ему жить, был с грустной предысторией. Кай всё равно убил бы его в два счёта, не задумавшись ни на секунду о каком-то там детстве. — Так ты будешь мне помогать? — уточнил Кай, появившись в гостиной и сверля девушку пристальным взглядом, как будто это была претензия, хотя ему, вроде как, это и предложили. Он только не понимал, ради чего. Идиотка, если думает, что добьётся этим чего-то. Да хрена с два, его даже собственные родители не смогли приручить. Кай выжидающе уставился на девчонку, которая поджала губы и больше совсем не выглядела такой растерянной, как когда была к нему так близко. Как будто вокруг него существовало какое-то поле, чем ближе к которому, тем больше отключалась заносчивость. Ему казалось, этим он её только запугает, как это обычно работало с ведьмами, которые избегали его касаний на разных собраниях клана и других тусовках с его семьёй, но в конце концов сам не понял, нахера делал это каждый раз. Как будто возвращал таким должок вселенной за то, сколько раз она отбирала у него право кого-то касаться. И теперь ему было жизненно необходимо доказывать себе, что это не просто видения, а живые люди. Что он не один. — Я просто сказала тебе прийти сюда, — Дафна склонила голову, осуждая его одним только движением. Интересно, сколько понадобится дней, если Беннет с вампиром, который походил на кого-то типа её бывшего, не вытащат их отсюда, чтобы сломать в ней этот спесивый момент? — Раны же не восстанавливаются сами по себе, да? Это касается лишь смерти? Она мазнула взглядом по его шее, от одного взгляда на которую собственная начинала побаливать. Дафна была уверена, что это должно быть жутко больно, потому что на таком чувствительном месте раны даже не образовалась корочка: после сна и соприкосновений с подушкой ему, должно быть, стало хуже. Хотя парень выглядел абсолютно равнодушным к судьбе своей травмы. Кай нехотя кивнул. — Я тебе помогу, но взамен ты не будешь пытаться убить меня, оскорблять, унижать, — девушка нахмурилась, перечисляя, и прибавила. — И я не помогу тебе выбраться. Я не могу. И не должна. — Могу приготовить тебе ужин. Твои условия не подходят, — Дафна вздохнула и поднялась со своего места, подходя к нему и легонько толкая его в грудь. Кай задрал голову, ловя на себе её язвительную ответную улыбку. — Слишком сложно. — Хорошо. — Договорились, — он проследил за движением её руки так пристально, словно в ней Нокс держала пистолет. — И что мне делать? — Замолчать. Они всё же были такими разными, и он осознания этого его едва не передёрнуло, когда девушка заставила его снять футболку, открывая рану. Кай даже удержался от пошлых шуток, заставляя её смущённо мазнуть взглядом по его лицу, но не более того. Учитывая, сколько ему доставалось из-за людей с философией, которой она придерживалась, разве он не должен был замучить её до смерти или типа того? Это ведь было его любимой целью, которой он практически дышал всё это время. Подвергнуть весь ковен мучительной смерти, хотя она не была его ковеном… Кай выдохнул. Просто похуй. — Мне казалось, лечебной магией крутые девчонки не занимаются, — хмыкнул он. Дафна подняла на него глаза, распрямляя плечи. Кай немного склонился вперёд, наблюдая за ней. — Отец всё пытался отговорить сестру, когда она захотела пойти в медицину, типо, это так не престижно, и вообще это надо оставить тем, кто не настолько крут. Но она закатывала истерики, а он этого боялся, и в итоге сдался, — парень со скучающим видом закинул руку на спинку дивана, объясняя то, что уже сказал. — Ну, мой папа говорит, что уметь исцелять тоже ценно, хотя я делаю это не так хорошо, но мне кажется, он очень сильно придирается. Ты сейчас сам оценишь. Он просто хочет, чтобы у меня были всесторонние умения, — девушка дёрнула плечом, как будто ей не нравился разговор, хотя Кай был готов поспорить, что она обожала говорить о себе. Последние два слова прозвучали так, словно были уже отлажены, как настроенные струны, которые всегда звучат одинаково. — Но не могла бы сделать это своей профессией. — Не могла бы? — Нет, — Кай проследил за тем, как она поморщила кончик носа. — У меня никто не боится истерик, — девушка фыркнула и тут же взяла себя в руки, — но я никогда и не хотела быть каким-то врачом, так что… всё, я заканчиваю. Нравится? — Даже не оставишь мне боевой шрам? Может, я собирался хвастаться им перед девушками. — Для начала попробуй попасть отсюда хоть куда-нибудь, прежде чем хвастаться перед кем-то, кто будет настолько отчаянным, чтобы любоваться тобой без одежды, — Дафна скривилась, откинув волосы назад и сложив руки на груди. — Безмерной тебе удачи. — Охуенная речь, — получив своё физическое здоровье обратно, Кай перестал быть хоть сколько-нибудь любезным. Он вздёрнул кончики губ вверх, лениво закинув ноги на стол. Дафна просто подмигнула ему в ответ, показывая ему свою спину, удаляющуюся из комнаты. Кай вздохнул. Идиотка. Его почему-то бесила даже её походка, потому что в ней всё было настолько правильным, что это хотелось как-то испортить. Может, поэтому у него постоянно возникало желание причинять ей боль или заставить бояться его, просто чтобы она не зазнавалась слишком сильно, и чтобы видеть в эти мгновения то, что Кай любил видеть на лицах людей. Ужас, или страх, или долбанное отвращение, растерянность, что угодно, кроме неискренности. Потому что здесь он был хозяином, это была его клетка. Тут не должно было быть ничего такого, чего бы он не хотел и что бы его не забавляло. Те двое его жутко веселили, потому что выбесить Деймона было проще простого, а на лбу у Бонни всегда была бегущая строчка с перечислением её эмоций. Интересно, когда Дафна раскроется для него, как новый персонаж.

***

— Когда я скажу тебе моргать — ты моргнёшь, если ты дружишь с каким-то мальчиком из школы, исключительно потому что я разрешил вам быть вместе, то когда я найду тебе пассию получше, ты позвонишь ему и скажешь, что он был недостаточно хорош. Ты не взрослая, и ты не самостоятельная, и ты не самая здесь умная. А теперь заткнись и вперёд, и чтобы не. Создавала. Проблем, — девушка сверкнула глазами, затягивая всё, что ей хотелось ответить, в одну натянутую улыбку. — Сделай довольное лицо, иначе я лично выбью из тебя всю эту детскую обиду на жизнь, ясно? Джеральд схватил её за плечи так, что ей стало бы больно, если бы это не самортизировала меховая накидка, и вытащил вперёд, под холодный свет фонаря, к группке людей, которые обменялись чинными улыбочками, когда они подошли поближе. Дафна вздёрнула кончики губ, протягивая вперёд ладонь, чтобы мужчина, вокруг которого и выстраивалась компания, прикоснулся губами к тыльной стороне. — Я очарован, — тот улыбнулся её отцу, отходя чуть подальше от людей, кивнув им. — Прелестная девушка, очень похожа на тебя глазами. Сколько ей? Шестнадцать? — Пятнадцать, — Джеральд откинул голову назад, потянув за галстук, чтобы немного ослабить его. — Да, она просто умница. Как раз хотел представить её твоему сыну. — Он заболел, к сожалению. Но завтра… — Завтра у неё столько занятий, — папа обнял её за плечи, и она кивнула в такт его словам, приподняв подбородок и подбирая остатки самообладания, которое рассеялось после его этого монолога. — Школа, потом магия… но вы сможете приехать к нам на ужин, разумеется, практически в любой день. Мужчина встретился с ней взглядом, явно присваивая ей какую-то определённую оценку. — Прекрасная мысль, я над ней точно подумаю, — наконец изрёк он. — Мне кажется, она ещё слишком юная для… знакомств. — Это просто ужин! Никаких обязательств. Джеральд дружелюбно пожал плечами, хотя на его лице буквально читалось, что это его разочаровало. Он никогда не спешил с такими делами и не был одержим идеей выдать дочь замуж, но, когда обламывались идеальные варианты, его просто коротило от недовольства. Отец взял Дафну за локоть, и она медленно выдохнула, хотя ей совсем не хотелось иметь в голове мысль о том, что сегодня придётся вернуться домой. На кожу Дафны упал лучик света от фар машины, и она осторожно выглянула в окно, буквально ощутив, как приезд парня начал морально напрягать её, хотя он ещё даже не вошёл в дом. Кай всегда как-то так действовал, вытеснял из комнаты весь свет. Он обошёл машину и открыл багажник, а дальше она не следила за ним. В отсутствие Кая девушка как раз успела сходить в душ в доме Сальваторов. Она подошла к кухне как раз тогда, когда желудок уже сжался, напоминая о том, что девушка вообще-то действительно толком ничего не ела. Помнить об этом было такой мелочью, как лечить головную боль во время апокалипсиса. — Индейка? — протянула Дафна, оперевшись бедром на столешницу и сложив руки на груди. Кай просто кивнул, и она подумала, что никогда ещё не видела его таким спокойным. — По моим расчётам, сейчас там День Благодарения, — объяснил он, когда пауза приобрела вопросительный оттенок. — Папа учил меня готовить в детстве. Отмерять на глаз специи, пользоваться духовкой, ну, знаешь… — он надел перчатку на руку, отправляя мясо готовиться, и перевёл взгляд на овощи. — Единственное более-менее хорошее воспоминание с ним. — Меня мама учила, — девушка попыталась поддержать единственный более-менее безопасный разговор с ним, который не стремился уйти в русло убийств, или угроз, или садизма. Ей просто хотелось пережить один вечер так, чтобы он не был наполнен болью, которая постоянно ощущалась рядом с Каем, независимо от того, какой природы она была. Физической, которую причинял он сам, или той, которая жила где-то глубоко в нём самом, которую он так старательно закрыл в своём сознании, что как будто она и не принадлежала ему. Хотя Кай был ей полностью пропитан, даже если сам этого не замечал. На этом строилась невидимая грань между теми, кто рождался плохим, и теми, кто становился. Первым всегда было плевать. — Не поверишь, но я не спрашивал тебя о тебе, — Кай достал кухонный нож, и, видимо, это был тот момент, когда вселенная делится на два варианта развития событий, и при этом в одном из них ты умираешь. Дафна ни за что бы не поверила, что находиться рядом с ним, держащим холодное оружие в руке, хоть в какой-то из них было безопасно, и всё же он просто кинул на неё скептический взгляд, начиная резать овощи. — Нет, я не буду тебя убивать. Не вижу смысла делать это сейчас. Кай беспечно ухмыльнулся, отодвигая девушку от столешницы и ласково перехватывая её руки за спиной, чтобы толкнуть вперёд. — Просто сядь. — Хватит пытаться мной командовать, — она обернулась на парня через плечо. — Я уже начинаю видеть смысл в твоём убийстве, Нокси. Дафна со вздохом вырвала у него свои ладони и опустилась на стул, беря в пальцы газету, которая лежала с краю стола и на которой карандашом была помечена пара ответов в кроссворде. Девушка перелистнула страницу, полностью игнорируя присутствие в комнате Кая, и прочитала кричащий заголовок во всю страницу, прямо над фотографиями четырех детей, и по какой-то причине её глаза забегали по строчкам, сразу почувствовав шлейф знакомой истории. Семья вырезана в Портленде, ну да. Дафна прочла пару предложений, чувствуя, как инстинктивно ускоряется пульс. Сердце всегда начинает биться чаще, независимо от того, насколько, по твоему мнению, ты уже свыкся с опасностью. — Это просто отвратительно, кто мог сотворить нечто подобное? — Кай склонился к её уху, читая колонку как раз на той строке, на которой она остановилась. Он специально повысил голос, чтобы тот звучал пискляво. — Они все были такими хорошими детьми. Подобные вещи просто не происходят в нашей округе… о боже… Дафна резко сложила газету вдвое, заставляя себя повернуться к его пристальному взгляду. — Мерзко? — вопрос прозвучал где-то рядом с её щекой. Она повернулась к нему, едва заметно сдвинув брови, но перемена настроения уже была отчётливо уловима. — Неужели тебе никто никогда не был дорог? — Нет. И вдруг в её голове возникло какое-то воспоминание, по типу вспышки, словно эти старые фотографии соединились с лицом Кая, которое сейчас не было искажено злостью. Дафна даже немного подалась вперёд, чего он явно не ожидал, потому что его брови дёрнулись от изумления. Она уже видела его в доме, в котором нашла асцендент. Его фотки такого же качества были заперты вместе с ним в ящике на ключ, как что-то ядовитое, что могло просочиться оттуда и отравить жизнь, и теперь Дафна хорошо понимала желание запереть их там. Создать иллюзию контроля над кем-то, чьё лицо осталось только в цифровом виде, словно так ты можешь хотя бы на долю подчинить себе кошмар, который принёс тебе этот человек. — Ты… я уже видела тебя раньше, — девушка прищурилась. — Чего? — Чтобы сюда попасть, я нашла асцендент заклинанием поиска, и он был в чьём то доме, но я не поняла, в чьём. Там, вместе с ним, лежали твои фотографии, как будто человек, который хранит ключ от твоей тюрьмы, также почему-то хочет о тебе помнить. — Дафна пожала плечом, не зная, как он на это отреагирует, поэтому просто продолжила. Она поправила волосы, всё ещё глядя ему в глаза, хотя Кай смотрел куда-то сквозь неё, прищурившись и, видимо, делая собственные выводы. — А ещё там была медицинская форма и косметичка, и совсем не было заклинаний на вход. То есть, это женщина врач, которая почему-то не ведьма, либо просто не умеет защищать магией свой дом, как делают абсолютно все в таких кланах, как твой. Это всегда было так заметно — взгляд менялся всего ненамного, буквально на одно деление, но становился совершенно другим, хотя лицо оставалось прежним. У него были по-прежнему сжаты губы, и линия челюсти была напряжённой, словно где-то на середине речи он ещё хотел съязвить, но потом передумал. Кай хмыкнул, покачав головой, и растянул губы в улыбке, но она вышла настолько наигранной, насколько она может быть такой у человека, который и без того никогда не ведёт себя по-настоящему. — У Джо, значит, — он облизал нижнюю губу. — Так забавно. Мне всегда казалось, что если кто и вытащит меня отсюда, то это будет она, а отец отдал ей ключ от моей клетки, как человеку, который, типа, никогда и ни за что. — Кто она такая? — Дафна снова почти касалась его скулы, но в этом не было ничего такого. Он просто вдруг стал выглядеть немного потерянным, насколько это вообще было возможно для него. Чуть менее самоуверенным, чем обычно. Его взгляд не врезался прямо в тебя, разъедая, как лезвие, а просто уходил куда-то в пустоту. — Сестра-близнец, — Кай взял газету со стола. — Мы должны были провести обряд слияния, как только нам исполнится двадцать два. Ну, я убил бы её, но у нас любили говорить, поглотил бы. Хотя родители всё заводили и заводили детей, чтобы только мне не пришлось сливаться с ней, потому что я бы победил, как сифон, и стал лидером клана, а кто захочет, чтобы им был психопат? У каждого со мной были проблемы, — он столкнулся взглядом с глазами Дафны и отстранился от неё, прервав то, что она ещё даже не успела осмыслить, не то что сказать. — Я проведу слияние, как только выберусь, и мне поебать, насколько она привыкла к обычной жизни. Убери своё херово сочувствие из взгляда. Дафна задержала дыхание, когда он поднял подбородок от её лица и развернулся, направляясь к духовке, и качнула головой, поправляя прямые волосы. — Ты неадекватен, прими это. Они ели в абсолютной тишине, как будто считая, что какая-нибудь ещё случайная фраза, как пробежавшая чёрная кошка, спровоцирует ещё один скандал, потому что с каждым разом это было всё сложнее выносить, по крайней мере ей. Кай не выглядел всем этим особенно обеспокоенным, но еда интересовала его больше, чем потенциал для развития нового витка конфликта, хотя Дафна спустя несколько укусов поняла, что у неё совсем пропал аппетит. Она заставила себя съесть около половины тарелки, просто потому что ей не хотелось скидывать килограммы, набрать которые всегда было сложнее, чем потерять, особенно ей. Нокс протянула ему закупоренную бутылку шампанского, которая уже стояла на столе, и Кай без лишних вопросов её открыл. Она разлила его по стаканам, потому что так и не нашла в огромной кухне дома бокалы. Видимо, Феллы держали у себя целую потайную комнату с ними, чтобы доставать специально для культурных пьянок, иначе она не могла объяснить их обилие на том фуршете, который по ощущениям был около трёх лет назад. — Как тебе мой талант исцеления? — девушка не теряла надежды сменить тактику на дружбу, раз уж разлучиться не получается: временно наладить отношения, чтобы хотя бы спокойно спать в его присутствии, пока она не придумает, как выбраться, или пока её не вытащат отсюда. Ещё на стадии построения планов Дафна запретила Деймону как-либо осведомлять её отца об этом, даже в крайнем случае, и обрадовала его тем, что при плохих новостях именно ему придётся каяться в первую очередь. Поэтому она сомневалась, что Джеральду о чём-то известно. Однако даже если ребята молчали, вскоре он догадается сам — у отца не было проблем с умозаключениями, как и не было проблем с выбиванием честных ответов из окружающих. Дафне обычно было несложно расположить кого-то к себе и получить желаемое, просто включив обаяние, ведя себя ласково, но не с ним — на него ничего не действовало. Девушка чувствовала себя предательницей даже тогда, когда просто находилась рядом, как сейчас. Общалась. Разговаривала, но другого выхода у неё не было. — Терпимо. Учитывая, что до тебя меня уже много лет никто не лечил, — он пожал плечами, на несколько мгновений выглядя обычным парнем, когда в его голосе не было этой темноты и пустоты. — И до тебя я много лет никого не касался. Когда мы с отцом… ссорились, Джо часто предлагала исцелить меня магией. Она много что изучала, только чтобы лечить меня, но в один момент он узнал об этом и запретил ей оказывать мне любую помощь, — Кай слегка склонил голову. — Папа тогда совсем сошёл с ума, увидев, что я беру магию у брата, за неё я договорился сделать ему домашку и поиграть с ним пару часов. Но мне же нельзя было прикасаться ни к кому. Ну, видимо, отцу больше понравилось, когда он вернулся домой и увидел, что они все мертвы. Девушка со звоном опустила вилку на тарелку и отставила её от себя. — Не могу поверить, что тебе совсем не было жаль, — она подняла глаза и дёрнула плечом. — Никого? Ты даже не скучал? — Нет, — Кай провёл пальцами по своему подбородку. — Я даже не был дома уже где-то… семнадцать лет. — Папа был там. Не очень давно. А я — ни разу, он всё время заявлял о том, что поездки туда — очень важные и деловые, и что мне нечего там делать. Хотя сердце мне подсказывает, что они просто бухали вместе в Портленде. За его плечом темнели очертания дома, а их лица освещал только светильник у стены, и всё вместе: изгиб его усмешки, тень от ресниц, появляющаяся на коже, когда тот опускает глаза, и нарочная расслабленность в лице говорили о том, что на отца ему не похер. Любое упоминание братьев и сестёр не вызывало в парне раскаяния, он оставался равнодушным — убийства были частью трезво обдуманного плана, незавершённым проектом, к которому, Дафна видела, у него сохранялось притяжение. И она не завидовала оставшимся в живых членам клана, когда он выберется. Если выберется. И не завидовала себе, потому что если кто-то узнает — отец узнает точно, но если он допустит распространение сведений, в которых никто не станет разбираться — ей же будет плохо. А они узнают. Магия, связи и способности Паркеров были слишком навороченными для того, чтобы не поднять шум касаемо того, как действующий лидер Клана допустил такую ошибку, что его сын, психопат и убийца детей, выбрался из тюрьмы, став ещё более ненормальным? Вряд ли Джошуа понравится, когда он узнает, что ему помогала дочь хорошего приятеля, с которым их объединяют одни идеи, взгляды, венчурный фонд, в который Паркер-старший инвестирует и идейным вдохновителем и управляющим которого является Джеральд. Бизнес прикрывает магическую деятельность и даёт обрести свободу в мире людей — но её отец, даже имея талант и мозг, зависит от окружающих. И от Джошуа в большой степени. Нокс не представляла, что папа с ней сделает, если она будет связана со всем этим: сначала, конечно, убьёт всех, кто заставил её попасть к Каю, всех, кто просто причастен, а потом… девушка не знала. Удачи, Деймон. — Портленд, — едва слышно пробормотал Кай, и Дафна слегка нахмурилась, вернувшись мыслями в реальность, начиная понимать, к чему он клонит.