Прелесть

Целуется Ромео очень и очень хорошо, и от этого Феликс опешил, как и от осознания того факта, что вообще целуется с Ромео. Но думать не хочется — хочется лишь наслаждаться этим. В обнимку они вваливаются в спальню — настолько розовую, что, если бы не приглушённое освещение, резало бы глаза. Устраиваются на огромной кровати в форме сердца и, держась за руки, продолжают целоваться — совсем невинно, но Феликс испытывает приятное волнение. Действует Ромео аккуратно, нежно, и Феликс отвечает, как может. Закончив один из множества поцелуев совсем лёгким прикосновением к податливым устам, Ромео наклоняется к уху Феликса, интимным шёпотом спрашивает: — Это твой первый раз? — Э, — Феликс, сам того не заметив, сцепляет руки в замок и, коротко выдохнув, отвечает. — Да… А у тебя? Ну, в смысле не с женщиной, — и, чуть покраснев, с лёгкой улыбкой отводит взгляд в сторону. На вопрос Ромео не отвечает, и улыбка Феликса становится нервной, а ладони начинают потеть. В мыслях сплошной беспорядок, но в реальность возвращают руки Ромео на напряжённых плечах. И только Феликс хочет посмотреть на него, как оказывается повален на мягкую постель. Ромео нависает над ним с такой ухмылкой, словно точно знает, что будет делать дальше. Феликс не уверен, так ли это, и ещё больше стыдится своего вопроса. Улыбка окончательно сходит с лица, и он неосознанно начинает гладить чужие плечи. На их обладателя он не смотрит. Ромео же запускает руку под подушку, на которой лежит голова Феликса, и достаёт смазку, едва тот успевает понять, что произошло. Однако суть он понимает быстро, и краснеет до кончиков ушей, чем забавит Ромео — тот продолжает ухмыляться, с интересом глядя прямо в жёлтые глаза. И Феликс, с трудом ответив на пристальный взгляд и выдержав его, негромко произносит: — Слушай, может, не сейчас? Ромео лишь приподнимает бровь: — А когда? — его голос звучит игриво. — Ну… позже? Я имею ввиду сейчас, но не прямо вот сейчас, а вот чуть-чуть попозже, понимаешь? — объясняет Феликс просто и непосредственно, и Ромео было задумывается, но тут же догадывается, о чём речь, и победным тоном произносит: — Да ты любитель прелюдий, выходит? — весело щурится, ожидая ответа. Стоит Феликсу с невинной улыбкой неуверенно кивнуть, как Ромео вновь целует его. Феликсу губы Ромео очень нравятся. Отрываться не хочется — ощущаются они мягкими и бархатными. Пальцы Ромео такие же. И только Феликс чувствует их подушечки на своём боку, как испытывает нечто, сходное с ударом тока. Оно приятной волной проходит по всему телу, заставляя его дрожать, но вместе с тем испытывать ликование, не желая, чтобы это заканчивалось. Феликс ощущает необходимость вновь увидеть карие глаза. И он, мягко разорвав поцелуй, делает это — с любопытством рассматривает, тонет в них, поглаживая при этом нежным движением щёку Ромео. Ромео не возражает — он сам без стеснения рассматривает лицо Феликса, продолжая невесомо проводить пальцами по его боку. И лишь примерно по прошествии минуты он касается губами продолжающей поглаживания руке, и опускается к шее. Феликс вновь чувствует покалывание по всему телу и чуть сбившееся дыхание. Кладёт ладонь на чужой затылок, и уже машинально отмечает тот факт, что розовые волосы на ощупь приятны. Дыхание в шею вызывает заставляет уголки губ Феликса невольно подрагивать. А почувствовав поцелуй, он и вовсе сдерживает истеричный смешок — так непривычны и приятны ощущения, вызванные этим жестом. Феликс быстро чмокает Ромео в макушку, и чувствует, что тот улыбается, продолжая оставлять беспорядочные поцелуи на хрупкой шее. Взгляд жёлтых глаз направлен одновременно в потолок и в никуда, лишь руки оглаживают чужую шею, лопатки, касаются спины, а тело целиком и полностью сосредоточено на желанных губах, покрывающих область шеи и ключиц короткими, но будоражащими поцелуями. Каждая область, затронутая ими, словно горит, заставляя Феликса чуть жмурится, стараясь справиться с наплывающими каждый раз как в первый ощущениями. Он, сам того не заметив, еле слышно мычит. Но Ромео замечает. На секунду замирает — это замечает уже Феликс, улавливающий сейчас малейшие изменения — и поднимает голову. Смотрит в затуманенные глаза и тянется к приоткрытым губам, но Феликс отворачивается, из-за чего Ромео касается его щеки. Чмокает её ещё раз, будто так и должно быть, и с немым вопросом смотрит на Феликса. Тот со всё той же невинной улыбкой еле заметно пожимает плечами и сам целует Ромео. И только тот хочет пойти дальше, как вновь ощущает ладони Феликса на плечах. Ромео не придал было этому значение, но в тот же момент его положение резко меняется — едва Ромео успевает что-то понять, как уже сам оказывается поваленным на спину, а бёдра его на удивление вальяжно седлает Феликс. Он, конечно, сразу осознаёт, куда сел, и поджимает губы, посмотрев в сторону. Чуть краснеет, но длится это совсем недолго — пару секунд спустя вновь целует Ромео. И ощущая его руку на своей шее — большим пальцем Ромео поглаживает скулу, — Феликс подаётся ближе, сильнее прижимаясь к чужим губам. Чуть приоткрывает рот, и почувствовав, что Ромео последовал его примеру, Феликс на секунду отрывается, но лишь за тем, чтобы выдохнуть. Никаких действий Ромео предпринять не успевает: Феликс вновь накрывает его уста своими, но теперь не ограничивается этим: самым кончиком языка касается мягких губ, словно спрашивая разрешение на что-то большее. И ощущая руку, поглаживающую грудь точёным движением, Феликс облизывает губы Ромео и проскальзывает языком во вновь приоткрытый рот, медленно проводя по верхнему ряду аккуратных зубов. Хоть он и действует интуитивно, неровное дыхание обоих вселяет уверенность и желание продолжать. Но стоит Феликсу коснуться языка Ромео, как тело всё сжимается от волнения, а былая уверенность разом рассеивается. Ромео чувствует это смятение, и только хочет оторваться, дабы успокоить, как вновь чувствует движение со стороны Феликса — тот вновь касается его языка, и Ромео отвечает на это движение. В конце концов, успокоит его именно это, то будет даже лучше. Держа одну руку на шее Ромео, а другую — на щеке, Феликс продолжает исследовать его рот — уже смелее. Снова проводит по зубам, нёбу, касается щёк — и всё равно иногда отрывается, дабы отдышаться. Ромео же, держа Феликса за бока, едва ощутимо касается большими пальцами его рёбер — и, похоже, находит одну из эрогенных зон, потому что при этих прикосновениях Феликс судорожно выдыхает. Вновь целуя, он ощущает язык Ромео совсем рядом, и переплетает его со своим. Ромео отмечает, что ни перед этим действием, ни после него отдышка не понадобилась. Продолжая поцелуй, Феликс гладит лицо Ромео, и тот позволяет задавать темп. Сам Ромео лишь ленивыми, ненавязчивыми движениями касается чужих губ, иногда облизывая их. Больше он работает руками, оглаживая тёплое, возбуждённое тело. В своей манере, едва касаясь, проводит по позвоночнику, и в ответ на эти движения Феликс, выгибаясь, неосознанно трётся промежностью о живот Ромео, при этом совсем слабо покусывая его губы. Они растягиваются в ухмылке. Перед тем, как оторваться, Феликс легонько, совсем как впервые, чмокает губы Ромео, и хочет посмотреть в глаза, но надолго его не хватает — взглядом скользит по ключицам. Несмотря на то, что дыхание Феликса выравнивается, Ромео замечает, что тот не перестаёт краснеть и покусывать губы, потому берёт его ладонь в свою, чуть поглаживая её большим пальцем. Феликс моргает и вновь смотрит в карие глаза, но на этот раз взгляд не отводит. И улыбается — невинно, неловко, но искренне. В ответ Ромео улыбается как можно более ободряюще, и целует чужие пальцы. Феликс на это краснеет ещё больше и улыбается ещё шире. Свободной рукой он всё это время продолжал гладить лицо Ромео. Убрав её, быстро чмокает его щёку, после чего спускается к шее. У Ромео дежавю. А Феликс не совсем понимает, что ему нужно делать дальше. Конечно, он оставляет несколько поцелуев на открытой шее, но о том, что делать после, не имеет ни малейшего представления. Волнуется, но не останавливается. Почувствовав поцелуй в макушку, вздыхает. Хочет потянуться к ключицам, и пытается принять более удобное положение. И этим вызывает негромкий полустон со стороны Ромео. Услышав это, Феликс мгновенно поднимается обратно и глядит прямо в глаза Ромео. Смотрит глубже, чем до этого, словно пытается понять что-то непостижимое, лицо его при этом ничего не выражает. Лишь пристальный взгляд. Даже глаза будто стали больше. А Ромео ухмыляется. — Ну ты чего? Продолжай, — с той же улыбкой чмокает Феликса, и тот пытается не думать, о чём говорит Ромео: о неловких движениях, вызвавших такую реакцию, или о поцелуях. Да и поцелуи, наверное, тоже неловкие… Вздохнув, Феликс снова смотрит на ключицы, даже любуется ими. Медленно проводит по ним самыми кончиками пальцев, стараясь подражать движениям Ромео, которыми сам так наслаждается. Ромео же глубоко дышит, наблюдая за действиями Феликса. Ожидает развития. И Феликс, прикрыв глаза, вновь припадает к ключицам, мягко целуя. Сначала он ощущает руки Ромео на своей голове, отчего чуть неловко, но после они неожиданно перемещаются на бёдра. Феликс краснеет и решает не задумываться о том, что хуже или лучше. И, сам того не заметив, втягивает бледную кожу, касаясь её зубами. Пальцы Ромео двигаются по бокам, вновь касаются бёдер. Гладят их. Феликс выдыхает, отрываясь от манящей шеи. И непроизвольно ахает, увидев, что сделал. Тотчас смотрит на Ромео. Тот закрыл глаза, явно наслаждаясь всем происходящим. Феликс некоторое время наблюдает за ним, после чего оглядывается по сторонам и решает последовать его примеру. Расслабиться. Касаясь приоткрытых губ своими, повторяет движения бёдрами. И снова неосознанно трётся о живот Ромео. Осознание того, что чуть еле слышный стон принадлежит именно Феликсу, приходит не сразу. Как только он понимает это в полной мере — сразу разрывает поцелуй и снова смотрит на Ромео, словно ища поддержки. Дышит Феликс глубоко, а чуть дрожащие руки снова сцепил в замок. Собственные, ранее неведанные чувства вновь напугали. Расслабиться оказалось не так просто, как ожидалось. Необычным Ромео показалось лишь то, что Феликс застыл почти без движения, не учитывая, опять же, дыхание и дрожь. Приоткрыв глаза, Ромео и сам вздрагивает, увидев, что жёлтые глаза смотрят почти в упор. Этот пристальный взгляд кажется жутче, чем тот, что был ранее. — Всё хорошо? — говорит Ромео мягко, но в ответ глядит с немым вопросом. Феликс же смотрит в сторону, — Ну ты чего, милый? Всё ведь чудесно, — с обнадёживающей улыбкой Ромео щекочет его шею, не видя проблемы, но желая хоть как-то помочь. Феликс хихикает и улыбается. Поведение Ромео успокаивает. Снова посмотрев в его глаза, Феликс ёрзает, наблюдая при этом за реакцией. Снова закрыв глаза, Ромео с выдохом негромко стонет. Касается груди Феликса и медленно проводит по животу, на что Феликс столь же тихо мычит, подаваясь навстречу умелым пальцам. Ромео, продолжая дразнящие движения, хочет было поцеловать Феликса, но тот делает это сам. Без предварительных ласк скользит языком по зубам, нёбу, касается языка Ромео. Тот, отвечая в заданной манере, сжимает бедро Феликса, и тут же ощущает укус на губе. Сам Ромео собственные губы не кусает никогда, и вывод напрашивается сам собой. Он прерывает поцелуй — тянется тонкая ниточка слюны — и с чуть сдвинутыми к переносице бровями смотрит на Феликса. Тот щурится, недовольный оборванным непойми отчего удовольствием. И Ромео, понимая, что простыми переглядываниями до Феликса суть проблемы не донесёшь, проводит языком по нижней губе, глядя в жёлтые глаза ещё пристальнее. Феликс, наблюдая за этим действием, и сам облизывается, но в этот же момент он осознаёт, что сделал не так. Тихо ойкнув, виноватым голосом произносит: — Извини, пожалуйста, я не хотел сделать тебе неприятно… Я вообще этого не заметил! Я, эм… постараюсь больше так не делать, — после этих слов лицо Ромео расслабляется. — Да ничего, — он чуть не бормочет, отведя взгляд. Рука, продолжающая сжимать бедро Феликса, расслабляется, но лишь затем, чтобы вернуться в исходное положение — так Ромео хочет проверить реакцию на это действие. Феликс едва заметно дёргается и, тараторя, говорит: — Слушай, мне кажется, я готов, — смотрит он в сторону смазки. Ромео усмехается. — Тебе кажется? — с ноткой издёвки спрашивает он, лёгким движением повернув голову Феликса в свою сторону. Пальцами он держит его подбородок. Феликс краснеет и чуть хмурится, но уже спокойнее отвечает: — Кажется, да, — убирает с лица чужую руку, при этом переплетая их пальцы. — Уверен? — Ромео смотрит в самую душу, но при этом нежным движением поглаживает большим пальцем чужой. — Ну… да, уверен, — уже шепчет Феликс. Ромео чуть улыбается и легонько чмокает Феликса, напоследок сжав его руку. А после снова поваливает его на спину, оказываясь сверху. Феликс тянется за поцелуем, при этом обняв шею Ромео, и тот отвечает, но на этот раз предпочитает вести сам, одновременно с этим гладя его бок. Приятно удивляется, почувствовав руку Феликса на своём животе. Хоть касание едва ощутимое, Ромео улыбается, посасывая его губу. Феликс же, неровно дыша и краснея, проводит рукой по чужой промежности, невесомо поглаживая. Ощущает улыбку Ромео и хочет было продолжить, но очень-очень вовремя для себя понимает, что держаться за шею одной лишь рукой не очень-то удобно, потому возвращает её на место. Ромео тихо вздыхает — да, жаль было упустить такую возможность, но это ведь совсем не конец — даже наоборот. Он мягко отрывается от губ Феликса и наклоняется с его уху, тихо уточняя: — Готов? — Да не, вообще-то передумал, спасибо что спроси-и-ил, — последнее слово Феликс тянет, ибо в тот же момент ощущает руку Ромео ниже живота. Краснея ещё сильнее, Феликс утыкается в его плечо. Ромео же, тихо усмехнувшись, начинает с неторопливых движений вверх-вниз, и иногда касается губами чужой макушки или уха, надеясь, что в случае чего это успокоит. Выдыхает, ощущая руки Феликса, гладящие его лопатки, и слушая его же приглушённые стоны. Сам Феликс глубоко дышит, сосредоточенный на руке Ромео, но старается одновременно с этим не быть бревном: целует его шею, плечи, одной рукой гладит розовые волосы, проводя пальцами с макушки до шеи, другой оглаживает спину. Всеми силами пытается доставить хоть капельку от той гаммы, от той кучи эмоций, что испытывает сам, и стоит Ромео ускорить темп, как и сам Феликс начинает действовать активнее. Он поднимает голову, желая встретиться взглядом с карими глазами, и тут же стонет в губы Ромео — тот его целует, но вопреки ожиданиям Феликса, быстро отрывается. Просто смотрит с ободряющей улыбкой, продолжая нежные движения. Феликс же стонет себе в кулак, но под пристальным взглядом Ромео, кулак убирает, чуть поджав губы. Испытываемые в этот момент чувства для него в новинку, и он ловит себя на том, что пытается эти самые чувства объяснить вместо того, чтобы просто отдаться им. Феликс начинает было злиться на себя, но вовремя замечает это — и концентрируется на своём дыхании. Глубокий вдох-выдох. Попытка полностью расслабить напряжённое тело. Рука Ромео, нежными движениями поглаживающая это тело. Рука Ромео, наращивающая темп. Глаза Ромео, внимательно наблюдающие за чужими эмоциями. Учащённое сердцебиение… Со стоном Феликс кусает губу, ощущая влагу на своём животе. Уже умиротворённое тело приятно дрожит, а на лице играет невольная улыбка. Дышит он так же тяжело, а ещё чувствует, что рук Ромео на теле нет, однако это не мешает наслаждаться нахлынувшими ощущениями, ранее неведанными, но такими невероятными. Феликс удивляется, увидев глаза Ромео, нависающего над ним. — Зачем же ты так с собой? — шепчет он. Феликс не успевает осознать смысл сказанного, как ощущает губы Ромео на своих. Поцелуй ни к чему не обязывающий — Ромео целует ранку, которая оказалась совсем чу-чуть кровоточащей. Феликс совсем не ощутил ни силы, с которой укусил губу, ни боли — напротив, лишь комок приятных эмоций. Боль, кстати, не ощущается и после понимая произошедшего. Но забота Ромео приятна — тот несколько раз чмокнул рану и осторожно провёл по ней языком. А ещё его рука. Рука, гладящая бок. Бедро. Его внутреннюю часть. Под всеми этими действиями Феликс расслабляется ещё больше, отвечая лишь ленивыми поглаживаниями чужой шеи. Ромео мягко отрывается от его губ и как бы невзначай спрашивает: — Продолжим? — Ага, — Феликс говорит тихо и размеренно. — Прелестно, — Ромео вновь быстро целует его и садится рядом, беря смазку. Феликс быстро избавляется от белья, и в полусидячем положении предстаёт обнажённым — и уже вновь напряжённым. — Да расслабься ты, — Ромео с улыбкой придвигается ближе, кладя руку на плечо. — Да легко ж тебе говорить, — Феликс скрещивает руки на груди и вздыхает, смотря в сторону. Ромео чмокает его щёку и на ухо шепчет: — Ложись. И Феликс делает это, чуть раздвигая ноги. Ромео же совсем недолго гладит его плечо и убирает руку. Феликс прикрывает глаза и следит за своим дыханием. И, ощутив прикосновение к коленке, раздвигает ноги шире. Ромео ещё какое-то время гладит бедро и нежным движением скользит по рёбрам, и это успокаивает. Не до конца, конечно, но Феликс хотя бы может сказать, что в какой-то мере расслаблен. Чувствуя, что Ромео наносит смазку, он вновь начинает следить за своим дыханием, стараясь не утерять блаженное расслабление и не впадать в глубокий анализ происходящего. А ощутив внутри себя палец, он шумно втягивает воздух, но свободная рука Ромео, касающаяся живота, заставляет, напротив, глубоко выдохнуть. Феликс чувствует круговые движения и понимает, что всё не так уж плохо. А Ромео, покрывающий нежными поцелуями всё лицо, и вовсе заставляет улыбаться и по возможности отвечать так же, отвлекаясь вместе с тем от непонятных ощущений. К первому пальцу добавляется второй. Ромео их чуть раздвигает, продолжая при этом невесомо поглаживать чужое тело. Феликс чувствует себя странно, но не сказать, что совсем уж неприятно. Он молча слушает окутавшую их тишину и внимательно следит за действиями Ромео, при возможности гладя его свободную руку. Несколько раз они переплетают пальцы, но длится это не больше мгновения — Ромео не заостряет внимания ни на одной части тела, стараясь уделить внимание каждой. А иногда они целуются, и эти лёгкие, быстрые поцелуи, в которых задействованы лишь губы, успокаивают обоих. А иногда Феликс и сам целует лицо Ромео, помня, как приятно ему самому во время этого. Тот не сопротивляется. Третий палец Феликс ощущает недолго, и исчезает он вместе с остальными. Исчезают и успокаивающие поглаживания. Феликс чувствует чужой орган у входа — он скользит внутрь, но лишь на мгновение. Феликс кладёт руки на плечи Ромео, выглядящего сосредоточенным, и ненавязчиво гладит их. Спустя несколько коротких заходов Феликс понимает, что покидать его Ромео уже не собирается. Чувствуется лёгкий дискомфорт, но вместе с тем и трепет — и собственный, и исходящий от Ромео. Глубокое дыхание обоих помогает расслабиться, насколько это возможно. Ромео наконец смотрит в жёлтые глаза, и смотрит с немым вопросом. Феликс едва заметно кивает и чувствует, что Ромео хоть и медленно, но входит глубже. Феликс судорожно вздыхает и целует его — нежно, желая показать, что всё хорошо. Одной рукой сжимает плечо Ромео, другой же касается щеки. Ромео отрывается первым, и вновь целует щёки, скулы, лоб, оставляет беспорядочные поцелуи по всему лицу, одновременно с этим продолжая входить. Феликс утыкается ему в шею, и Ромео легонько целует его ухо. Феликс глубоко дышит, привыкая к ощущениям, и касается губами шеи Ромео. Улыбается, слыша учащённое сердцебиение, и поглаживает его спину. На мгновение Феликс ощущает пустоту внутри — и она кажется не лучше того, что было до этого, но длится это лишь несколько секунд — и он уже не чувствует былого дискомфорта. Ромео начинает осторожные толчки, и Феликс какое-то время не чувствует ничего особенного, и начинает было думать, что с ним что-то не так, как в этот же момент мычит в чужую шею — стало гораздо приятнее. Ромео же тихо постанывал с самого начала, и теперь лишь улыбается, услышав звуки со стороны. Стоит Феликсу поднять голову, как стонут они синхронно. Феликс краснеет — этот момент кажется ему очень интимным. А ещё у Ромео красивый голос. Он, конечно, всегда был таковым, и стонет он не в первый раз, но именно этот… — Тебе хорошо? — лишь после этого вопроса Феликс понимает, что неотрывно смотрит в карие глаза, в которых видит своё отражение. Ромео улыбается уже ему и, не дождавшись ответа, вновь стонет, скользя пальцами по бедру. — Да зашибись вообще, — Феликс намеренно язвит и тянет Ромео в поцелуй, положив руки на его шею. Целует с напором, сразу найдя чужой язык, и Ромео млеет от такого поведения, чуть ускоряя толчки. Феликс стонет, и Ромео тут же отбирает ведущую роль, беззастенчиво исследуя его рот. Феликс и сам подаётся вперёд, между стонами пытаясь вернуть себе доминирующую в поцелуе роль. Иногда это удаётся, но длится недолго, равно как и наоборот, в случае Ромео. Феликс гладит его волосы и, удобно ухватив пряди, резко тянет чужую голову назад, губами касаясь шеи. Ромео резко втягивает воздух и мычит. Ощущая, что Феликс оставляет засос, сжимает его бёдра. Они вновь стонут одновременно. И наслаждаются этим. Свободной рукой Феликс гладит чужое тело везде, где дотягивается, продолжая осыпать чужие плечи, шею и ключицы поцелуями. Ромео и сам подставляет шею, а ещё стонет уже без перерывов. Феликс и сам с трудом продолжает оставлять засосы, ибо окутавшие его чувства так и тянут просто отдаться им. Он обхватывает ногами талию Ромео и жмурится, наслаждаясь толчками, ставшими невероятно, просто неописуемо приятными. Тело напрягается, и Феликс, обняв шею Ромео, прижимается к его губам прямо перед протяжным стоном обоих. Ромео замирает, концентрируясь на своих ощущениях. А Феликс со всех сил впивается ногтями в разгорячённую кожу, продолжая насаживаться на его орган. И до боли кусает чужую губу. Ромео вздрагивает и хочет было оторваться, но Феликс делает это сам, отпустив его и расслабленно, как ни в чём ни бывало, падая на кровать. Ромео покидает его тело и быстро касается губы. Она определённо опухла и кровоточит. Он смотрит на Феликса, продолжавшего наслаждаться оргазмом, и чувствует обиду за собственное наслаждение, сорванное этим же Феликсом. До этого процесс, безусловно, был очень даже приятен, но… Ромео ахает, когда Феликс резко притягивает его к себе, крепко обнимая. — Ромео, мне так хорошо, ты просто не представляешь! А хотя о чём я говорю, конечно, представляешь, ты же… — Ты абсолютно прав, — гордо, но чуть хрипло говорит Ромео, освобождаясь от объятий и ложась на бок. Феликс следует его примеру, с улыбкой глядя в глаза. — Нет, правда, это было потрясающе, — Феликс говорит мечтательно, переплетая их пальцы, но стоит ему взглянуть на чужую шею, покрытую следами от зубов, как милая улыбка превращается в хитрый, даже хищный оскал. Ромео сглатывает, жалея, что не может спрятать это зрелище от пристального взгляда. И непроизвольно поджимает губы. — Феликс, дорогой, я очень рад это слышать, — Ромео поглаживает его руку, но Феликс мягко вырывает её, дабы сделать жест, приглашающий к объятьям. Ромео приподнимает бровь и мнётся, и в итоге ложится на спину. Феликс же, пожав плечами, подвигается ближе, всё равно обнимая его. Ромео тихо вздыхает, гладя яркие волосы на затылке. А их обладатель, устроив голову на чужом плече, быстро засыпает. Ромео хочет последовать его примеру, но получается лишь время от времени впадать в лёгкую дрёму без сновидений. В очередной раз он просыпается от того, что объятья Феликса становятся всё крепче, а сам он прижимается всё сильнее. Ромео начинает глубоко дышать. Что-то ему подсказывает, что ничего хорошего из всего этого не выйдет. Тем не менее он гладит ногу сопящего Феликса, которую тот уже давно на него закинул, и, почувствовав его улыбку, улыбается и сам. Уткнувшись носом в его макушку, Ромео вновь засыпает.