Этого не должно было быть.

      Попов всё же остался у Антона, он заказал в круглосуточной пицерии пиццу, а сам ушел в душ. Шастун обещал занести полотенце позже и своё обещание сдержал, но есть одно «но». Шастун зашел в ванную не полностью, он просто вытянул руку, чтобы положить полотенце на машинку, из-за чего Арсений сделал больший контекст на его руках. Они так изрезаны?.. Попов даже не стесняясь и не прикрываясь, схватил руку парня и без малейшего стеснения поднял рукав кофты выше. Буквально затягивая парня в ванную комнату. Ебанный блять. Все еще хуже. — Арс… Прикройся — дернув руку, все же Антон свалил в комнату, матерясь под нос. — сука, сука, сука… Блять, какой я тупой.              Арсений переоделся в ванной комнате в одежду, которую ему дал парень. Честно, такой неприятный осадок на душе. Антону нужна помощь психолога, но не Арсения, но Шастун точно не пойдет к специалисту и придется помогать чем есть. Но ты ведь не обязан, Арс?       Обязан. Даже прямо сейчас, в 2 ночи должен поговорить с парнем на тему порезов, ведь никто не свалит на кошку и придется отвечать сугубо по правде. Арсений достаточно нагло зашел в комнату парня, переступая границы их отношений. Шастун спокойно готовился ко сну, что-то раставляя по местам, поправляя постель, искал плед и кажется собирался пойти на кухню и взять кружку с водой. Попов рукой перегородил проход, от чего Антон разозлился, но ему бы не хватило сил убрать брюнета, который всем видом показывает — серьезный разговор и точка. — Пусти, Арс, я пить хочу, — вдруг звонок в дверь. Чертова пицца, — к тебе, — Арсению пришлось опустить руку, освобождая путь парню и пойти платить курьеру.       Хорошо, сейчас точно ничего не помешает. Арсений оставил пиццу на кухне и пошел дальше за парнем в его комнату. Закрыл за собой дверь, но парень никак не поворачивалсяя на мужчину, будто это норма, будто они сейчас лягут вместе спать, наслаждаясь друг другом. Но это сука не нормально, блять. Арсений долго стоял возле двери, Шастун как можно медленее искал плед. Все же Арсений одернул парня, хватая аккуратно за запястья, боясь навредить больше. — Антон, почему? — впервые Шастун не одернул руки, впервые дал посмотреть порезы и не впервые, не знал, что говорить. — Пиздец, да? — спросил Антон игриво, улыбаясь и заглядывая в пустые глаза мужчины. Антон, ты что-ли кого-то этим расстроил? Оу… — ты чего? Это моя хуйня, не советую забиваь этим голову. — Антон, еще раз, зачем? — Шастун больше улыбнулся и чуть-ли не рассмеялся, -я е понимаю твоей реакции. — Так проще, просто забудь. Так легче мне. — А от чего тебе трудно? — Шастун пожал плечами и предложил поесть пиццы, которую действительно давно не ел, — нет, Антон, давай поговорим? — О чем? О том, что ты никогда не поймешь меня? Просто свыкнись с этой мыслью и она сама отпадет. Пошли кушать?.. — Антон снял кофту, в которйо всегда и безумно жарко, какие бы он не выбирал. От этого человека нет смысла скрываться. С осторожностью вышел, боясь, что его схаватят вновь, но этого не случилось и они просто пошли есть пиццу.

***

      На утро было довольно скомканное прощание. Шастун хотел приобнять мужчину, но тот сжал губы в тубочку и протянул просто руку. Это достаточно обидело парня, неужели он так тупо доверился и показал порезы? В какой-то мере это так. Очень трудно смотреть на изрезанные руки, где помимо свежих ран есть — сильно заметные шрамы возле вен. Он пытался покончить с собой?       Арсений приехал домой. Жены не было, она уже на работе, а Арсению когда захочешь — уже хорошо. Настя же была в школе, но через пару часов закончит и придется везти к репетитору. Сегодня по старой схеме — ждем, не поднимаемся, спокойно пьем кофе и не думаем о парне, его мягких кудряшках, мягком теле, красивых глазах и прокуренном, но жутко приятном голосе. Так-так, Арсений не туда тебя несёт! Опять парни? Не та сфера, нет, нет, живо забудь! Арсению позвонили и в момент он подумал, что это Серега. — Арс, привет… Мы можем сегодня отменить занятие с Настей, у меня планы… С Димой там… — Шастун был уверен, что все хорошо. — Нет, это наглость Антон Андреевич, — чем больше Арсений отталкивает, тем больше влюбляется, — мы платим не за постоянный перенос занятий. — Не думал, что для тебя это будет проблемой, — не понимал, что происходит Антон. От напряженности он путал слова. — Для «Вас». — Что?.. Но ты… Вы сами предложили общаться так… — Это лишнее, всего хорошего, в два часа занятие, будьте дома, — Шастун отбростл телефон в другую сторону.       И вот тебе снова 8, Антон. Ты дергаешь отца за руку и пытаешься, хоть как-то заполучить внимание, тыкаешь рисунками и игрушками, но все бесполезно и он говорит пойти погулять во двор. К своим ровесникам. Которые не очень тебя любят.       Шастун тяжело задышал, его зеленые глаза в миг наполнились слезами и он громко завыл. Что за хуйня? Что он сделал не так? Он не пытался вызвать у себя жалости, но почему-то все равно оттолкнул человека. Почему?

***

      Два часа дня. Шастун идеальный. Хорошая укладка, выглаженные вещи, идеальный порядок дома. Только… В груди тревожно настолько, что сейчас заплачешь. Руки трясутся, в глазах по минутно всё плывет и снова тупые флешбеки, когда ты расстался с парнем, а он пришёл забирать вещи. Это глупое сравнение, но организм посчитал это как самое идеальное сравнение.              Звонок в дверь. Настя пришла. Всё по сценарию — приветствие, указания… Нет, она забыла сборник. Сценарий меняется. — Алло, пап? — пап… Давно не было слышно этого слова так нежно, — я сборник оставила в машине, принеси пожалуйста, ты же под окнами?.. — Да, сейчас… — сквозь зубы процедил мужчина. Ну, что за хуйня?       Мужчина минуту мялся у двери, но постучался и очень быстро хотел всучить сборник дочери, но открыл Антон, что достаточно логично. Открыл Антон, протянул руку, которая закрыта рукавом кофтой, но в голове та самая, с кучей порезов и шрамов. Именно от этих флешбеков Арсений затупил. — Арс…ений, может у меня посидите? — Попов опешил и согласился, сразу сваливая в ванну.       Арсений смотрит на себя в зеркало, кривится и умывает лицо очень холодной водой. Лицо лучше не стало, но кажется паника ушла. Как можно сейчас спокойно выйти, когда парень весь трясется от того, как нагло его «послали?» Как выйти и мило отвечать на вопросы, ведь иначе не получается, ты ведь добрый? Как вновь не влюбиться? Если уже этого не сделал.       Антон же в это время пытается вести занятие, но чего-то не выходит. Мысли о мужчине не уходят. Что же такого случилось? Антон сотни раз извинился перед девочкой и ушёл на балкон, курить. Он как лоджия, вход с двух комнат. Поэтому Шастун ушёл через свою комнату, в то время, как Арс только вошёл в зал и не заметил там репетитора. — А где Антон Андреевич? — На балконе. Арсений подошёл к двери балкона и заглянул тихо через неё. Да, Антон, стоит, курит и кажется вот-вот заплачет, если уже этого не делает… И кажется делает. Стоит, облакатившись передним корпусом тела на окно, и рукой, в которой сигарета вытерает свои слёзы. Арсений зашёл на балкон, Шастун не дёрнулся, не слышал, очень испугался, когда сзади его похлопали по плечу.       Антон стряхнул пепел и случайно заглянул в глаза Попова. Голубые, красивые, глубокие, как океан, в них тонешь, задыхаешься и вовсе теряешься. Не то, что глаза Антона. Заплаканные и наверняка страшные. Но так думает сам Антон. Арсений смотрит и думает, что в такой траве он бы уснул без боязни всяких насекомых. — Что случилось, Антон? — начал первый Попов, — ты… — Завалите ебало, нет, ну надо на «Вы» держите, надо не общаться тоже держите, а ещё сигарету держите. — Репетитор буквально всучил ее в руки, вроде как пытаясь заткнуть мужчину. Парень вновь отвернулся и закурил третью, — нет, ну что я такого сделал? Честно, не понимаю, Арсений. — Ничего не делал, ты просто… Вы просто, поймите, что так будет лучше для меня и для тебя, — оправдывался Арсений. Оба понимали какая тема сейчас. — Мне? Лучше? Мне лет 10 уже так хуево, что лучше станет от любой мелочи, но явно не от этого. Явно не от того, от чего мне хренового, — рукава спали вниз и Арсений увидел ещё более новые порезы. Черт, черт. Нет, ну почему? — ой, забей…те. — Нет, не забью, руки покажи, живо. — невольно, парень зажимает губами сигарету и поднимает рукава, — из-за меня? — Возможно. Но только не общайся со мной, потому что тебе меня жалко и я делаю это из-за тебя там, и ты чувствуешь вину. Лучше сделай вид, что не знаешь, — нет, какая хуйня? У Арсения не было это и в мыслях. Просто боится повторить события, которые были лет 5 назад, — выпьем сегодня? Желательно до такого состояния, что хочется блевать, ноги не держат и настолько выглядишь жалко, что ахуенно. — Выпьем, Антон.