(I Don't Want You to) Go

— Бросьте меня. Глаза Сана широко распахиваются, дикий взгляд мечется между Сонхва и Хонджуном. Бросить его? Сонхва хочет, чтобы они бросили его? Отталкивая капитана в сторону, Сан бросается к горе мусора и строительных обломков, нагромождённых после взрыва. Ни за что на свете они не— Хонджун хватает его запястье. — Хва, — начинает он, не обращая на Сана внимания. — Хва, ты уверен? Сонхва выдыхает — устало и сломано: — Уходите. Всё как в тумане после этих слов. Сан едва осознаёт, как Хонджун подгоняет его, заставляя покинуть здание, — голова кружится, и зрение никак не сфокусировать; должно быть он слишком много крови потерял. Он не знает, куда Хонджун ведёт его, и всё, что он слышит, это лихорадочно повторяемое иди, иди, иди в такт заполошному биению сердца. У Сана так много вопросов. Сонхва ближайший Хонджуну человек, его опора, его первый помощник. Как может капитан так спокойно оставить его? Без всяких клятв преданности, без признаний, без обещания не бросать никого, что бы ни случилось! Ничего. Ни слова. (Кроме сказанного Сонхва чертового «Уходите—») Сан в панике оглядывается вокруг, выискивая патрулирующих охранников, больше не полагаясь на удачу. Буквально ждёт, когда из-за угла появятся андроиды и схватят его, сожмут запястья и утащат в их идеальный мир, чтобы избавить от всего: печали, радости, злости, любви или… Бросить Сонхва здесь — значит подписать ему смертный приговор, и он знает это. Хонджун знает это. Патрульные найдут его, заберут или, может, просто пристрелят сразу, за долю секунды лишая жизни одного из самых умных и добрых людей, когда-то Сану встречавшихся. «Идите» — сказал он, и они бегут. Сан держится за Хонджуна что есть сил, не смотря на оставленные руины позади. Он знает, почему Сонхва сказал это, и знает, почему Хонджун побежал. Сан ощущает огнём расползающуюся боль от спешно прижжённой раны внизу живота, и знает, что даже сумей они вытащить Сонхва из-под завала, он не смог бы идти. Каким бы сильным ни был Хонджун, двоих ему на себе не унести. Но он бы попытался. Даже ценой своей жизни. Сан знает, уверен на сто процентов. Сонхва знал тоже. Не важно, как яростен, зол и уверен в себе, Хонджун всё ещё капитан, и лидерские обязательства камнем лежат на его плечах. Нет времени сомневаться в решениях, нет времени медлить или бояться. И они, как команда, должны подчиняться беспрекословно, даже если они не согласны. Сан видел страх в глазах Хонджуна. Почти слышал, как отказ, так ясно отразившийся на его лице, сорвался с языка, но Сонхва сказал «Уходите», и они ушли. Должно быть, думал Сан, это ощущалось, как лишиться конечности. Хонджун только что лишил себя правой руки, даже глазом не моргнув, и всё продолжал тащить Сана за собой, хотя тот тоже — только мёртвый груз. Они объединяются с другой частью комнаты. Плащ Юнхо пропал, у Уёна сёрьёзный порез на щеке, и он опирается на Чонхо, но все они, хотя бы, на ногах. Уён открывает глаза, и их взгляды встречаются. От облегчения Сан едва не падает. Уён в порядке, Уён в порядке…потому что он не знает, что бы с ним стало, потеряй он обоих — Сонхва и Уёна за одну ночь — потеряй он Уёна в принципе, или любого из них в принципе… Но они только что оставили Сонхва позади, и сейчас он уже наверняка мёртв, потому что это отвратительное место, отвратительный мир, и Сан в ужасе от одной только мысли, что Сонхва мёртв, потому что они бросили его там, потому что он сказал им уходить— — Капитан, — в голосе Юнхо облегчение. Хонджун только резко кивает в ответ. Следующая за тим тишина затягивается. Сан выныривает из своих мыслей, вдруг ощущая повисшее напряжение. Ещё несколько секунд в тишине. Минги неловко меняет позу. Ёсан оглядывается. — Эм… Капитан? — наконец говорит Юнхо. — Где Сонхва-хён? Хонджун застывает напряжённо и уже открывает рот, чтобы… — Уже снаружи, — встревает Сан, улыбаясь так искренне, как только может с залитым кровью ртом. — Уже ждёт нас снаружи. — А, ладно. Сан игнорирует тяжелый взгляд, что посылает ему Хонджун. Он знает свою команду, и если бы Хонджун сказал, что Сонхва остался там — или хуже того, уже мёртв, начался бы кошмар. Уён потребовал бы вернуться назад. Минги начал бы рыдать. Они разберутся с эмоциями позже, когда выберутся отсюда, когда будут в безопасности. Когда бездушные машины перестанут преследовать их, в попытках украсть всё то, что делает их людьми. Хонджун вздыхает. — Ёсан, мне нужно, чтобы ты позаботился о Сане. Я прижёг рану, но она…выглядит дерьмово. Ёсан кивает. Сана от капитана передают медику, — ну, по крайней мере, единственному человеку, имеющему хоть какие-то знания в этой области, — его затылок осторожно опускают на холодный бетонный пол. Быстрее! Нам нужно уходить! — хочется сказать ему, но Сан прикусывает язык и молчит. Он уже разозлил капитана, и злить ещё и Ёсана точно не стоит. Тот в долгу не останется и сделает выздоровление Сана долгим и мучительным, если того пожелает. — Он будет в порядке, — наконец говорит Ёсан спустя несколько мгновений, — лучше понести его, чтобы не тревожить рану ходьбой, но он точно продержится, пока мы не выберемся отсюда. Сан с облегчением выдыхает. — Я возьму его, — немедленно вызывается Уён, едва не отталкивая Ёсана в сторону, чтобы добраться до Сана и водрузить его себе на спину. Чонхо его останавливает. — Ты сам едва стоишь, хён. Пусть Минги или Юнхо понесут его. Так и поступают. Юнхо держит Сана осторожно — так осторожно, как может, пока они едва ли не бегом покидают разрушенное здание, — шепчет что-то успокаивающее ему на ухо и обещает, что всё будет хорошо. Сан хочет верить ему — отчаянно хочет верить. Всё будет хорошо, говорит он самому себе. Всё будет хорошо, но сломленное «уходите» снова и снова набатом звучит в голове.