Engagements

      Тут темно и немного страшно. Одинокая и мрачная башня. И бывший ее хозяин был не менее интересным. Но Черный принц должен был рискнуть, чтобы узнать больше.       Гневион был очень признателен Кадгару за то, что не сдал его Орде и Альянсу, за то, что позволил остаться и покормил. Настолько признателен, насколько был зол за то, что оказался слишком честен с ним и за то, что раскрыл правду о его происхождении.       — Ты ж не думал, что я не в курсе того, что происходит в этой башне? — усмехается Кадгар, наблюдая, как Гневион за обе щеки уплетал горячий обед.       Черный принц не ответил, лишь продолжил наслаждаться едой. Когда он в последний раз нормально ел? В плену Альянса? Его агенты не могли похвастаться навыками кулинарии, а за время в таверне «В Туманах» Гневион слишком сильно привык к готовке Тонга. Пришлось привыкать к сырой еде.       — Возвращаясь к твоему вопросу: да, оставайся. Пригляди за этим местом, пока я расхлебываю последствия твоих действий.       — Спасибо, что не выдали меня. Почему? — что-то похожее на вызов мелькнуло в красных глазах Гневиона.       — Был заинтересован тобой с тех пор, как король Ринн направлял запросы изучить тебя и твое происхождение. Вариан беспокоился о своем сыне.       Гневион вздрогнул, едва не выронив миску, и заметно погрустнел, что, конечно, не скрылось от глаз Кадгара.       — Малыш, не знаю, чем именно тебя привлекли Эльдре’Талас и Каражан, но я жду к своему следующему возвращению от тебя описание изученного тобой материала и твое мнение по поводу найденных тобой знаний, — руки Кадгара загораются фиолетовым, и Гневион видит перед собой небольшой дневник в кожаном переплете и слегка помятый исписанный лист. — Это о тебе: все, что на данный момент я смог откопать по поводу тебя. Не скучай, — хлопок, и Кадгар телепортируется прочь.       Лучше б он не знал, что был создан из двух драконьих яиц, тронутых порчей, и из тела мертвого дракончика. Тоже рожденного безумным. Не в силах справиться с отвращением к самому себе, Гневион отбрасывает дневник Реастразы, сжигает свой написанный отчет по исследованиям ночных эльфов и принимает свой истинный облик. Вылетает из башни и пытается умчаться прочь, однако пришлось тут же вернуться: стервятники, которые кружили чуть поодаль, тут же заприметили дракончика. Превратившись в человека, Черный принц нашел какое-то темное место в углу и сел туда, не желая ни есть, ни пить.       Кадгар вернулся через пару дней и ничуть не удивился, увидев поникшего юношу, смотрящего куда-то пустым взглядом.       — И кому вы рассказали об этом? — раздается хриплый, ослабший голос.       — Андуин Ринн об этом не знает.       Гневион решается поднять взгляд на Верховного мага. Он был спокоен.       — Не подходите ко мне, — качает головой Черный принц. — Я чудовище.       — Ты не выбирал свое прошлое, дитя Черной стаи, — Кадгар подходит ближе и опускается на одно колено. — Он тоже не выбирал связать свою жизнь с Саргерасом, но он боролся ради нашего мира. Теперь ты решаешь, кем ты станешь.       — Но это были мои действия, мои рассуждения, — Гневион вновь опускает голову. — Никто меня не контролировал, никто не влиял на мои мысли.       — Ты доверился не тому, — Кадгар легко сжимает плечо дракона. — И можешь ли ты полагать, что твои мысли собственные, если сначала тебя очистили артефактов титанов, потом ты сам съел сердце Лэй Шэня? Откуда в тебе такое стремление спасти наш мир в твоем возрасте?       — Уничтожьте тогда меня прямо сейчас, — пробурчал юноша. — На одного мутанта будет меньше.       — Это не тот Чёрный принц, о котором я слышал, — подмечает маг. — Дракон, провозгласивший себя наследником Нелтариона, был готов на все ради спасения Азерот.       И правда ведь. Столько жизней, столько времени и усилий. И конец неизбежен.       — Я понятия не имею, что сейчас делать, — Гневион закрывает лицо ладонями. — Вы ведь прекрасно понимаете, к чему это все приведёт.       — Гул’дана я взял на себя, — уже жёстче добавил Кадгар. — А ты, если хочешь хоть как-то помочь, изучай Древних богов дальше. Десять тысяч лет назад они, пусть и будучи врагами Пылающего Легиона, сумели обратить их вторжение в свою пользу. В случае наихудшего развития событий, Гневион, мы должны быть готовы. Так что переписывай сожжённый отчёт о знаниях из Забытого города.       Гневион вяло кивает, однако продолжает просто сидеть, бессильно оперевшись спиной о стену. Раздаются свет и звуки магии, и Гневион чувствует запах еды, а сам Хранитель уже не здесь.

***

      — Ты растишь себе наследника?       — Нет, но он умный, быстро учится.       — Тогда и я пообщаюсь с ним.       Тихое шипение, и проекция Медива растворяется в воздухе.

***

      В библиотеках Каражана дни и ночи ощущались как одни тянущиеся бесконечно сумерки: Гневион перерыл уже не один десяток книг, однако про Древних Богов и Бездну он ничего не нашел. Самим процессом изучения найденных фолиантов и свитков Черный принц невероятно наслаждался: было удивительно осознавать, что до его рождения произошли огромных масштабов события. Гневион бы многое отдал, чтобы увидеть процветающий Сурамар, ему очень хотелось воочию наблюдать (и участвовать) за благословением Нордрасилла. Как же он мог упустить Войну Зыбучих Песков? Также уничтожение К’Туна? Йогг’Сарона? «Но я смогу внести свой вклад в победу над Н’Зотом, — рассуждал дракон, заканчивая писать заметки. — И’Шарадж?»       Гневион резко встает из-за стола и идет к Кадгару, которого почти не было видно за горой книг. Передает ему свой дневник.       — Можете открыть для меня портал в Пандарию?

***

      — Вижу, ты теперь умеешь слушать? — хохотнул Тонг, хлопнув по плечу Черного принца.       — Да я последние месяцы только и делал, что слушал кого-то, — буркнул Гневион, проверяя реакцию панды, и потом улыбнулся.       Закончив свое познавательное путешествие в Пандарии, Гневион не мог не посетить ту самую таверну. Время, проведенное с монахами, помогло ему немного простить себя. Ему очень хотелось увидеть хозяина таверны, на которого он так несправедливо злился. Лишь сейчас Черный принц понял суть той поучающей речи.       — Но тебе еще учиться и учиться, — Тонг все хлопотал, накрывая для Гневиона стол. — И я очень рад, что ты образумился. А где твой друг? Принц людей который.       Юноша тяжело сглотнул, он не мог ответить.       — Тонг, ты ведь знаешь, что случилось в конце суда над тем вождем Орды.       Панда кивает.       — Я хотел услышать твою историю.       — Я… наверное, предал Андуина, поднял на него руку. Я… совершил ошибку, приняв решение освободить Гарроша, — щеки горят, его бьет дрожь, произносить эти слова было очень больно и сложно.       Тонг обнимает юношу.       — Я приготовил твои любимые блюда.       Гневион поручит Левой и Правой охранять таверну и ее хозяина.

***

      — Вариан Ринн пал в битве на Расколотых островах, — отрешенно прошептал Кадгар, не будучи способным посмотреть на дракона.       Человек не мог понять почему: то ли из-за гнева, то ли из-за отвращения. Либо же из-за жалости. Гневион роняет книгу и чувствует, как ему перестает хватать воздуха. Вся его сущность рвалась к Андуину, который-то не так далеко от него. Дракон должен быстро преодолеть расстояние до Штормграда.       Верховный маг исчезает в портале, Гневион различает в нем башни столицы Альянса.       Переборов себя, дракон открывает портал в Нортренд.

***

      Гневион, нисколько не смущаясь, спросил Медива о Саргерасе. О знаниях, переданных им. Записывал ли он их и можно ли где-то найти дневники. Надо узнать о титанах больше, об их силе, об их сооружениях. В обмен рассказывает, что он увидел после того, как съел сердце Властелина Грома.

***

      Гневион и раньше видел кошмары: в них он часто был Разрушителем миром — драконом из металла, истекающим лавой. Он иногда кричал и просыпался, если он падал на купола Штормграда или же в бурлящий водоворот. Одним из худших его кошмаров был растерзанный в пещере Ониксии Андуин.       Кадгар нашел Гневиона без сознания за стопкой книг и свитков. Поговорили, обсудили, сошлись на мнении: вероятно, реакция на меч, торчащий из Силитуса. О начавшемся шепоте Черный принц умолчал. Этот шепот совсем не сводил с ума: он просто его раздражал. Но ночью сознание Гневиона становилось уязвимее, и в первом же кошмаре он видит темного жреца короля Штормграда, за спиной которого стоит Смертокрыл. Андуин медленно идет к Черному принцу и протягивает руку. Глаза пустые, но на губах страшная улыбка.       — Вернись ко мне, Гневион.       Дракон в неверии качает головой.       — Ты все сделал правильно. Больше не нужно сражаться. Скоро все закончится, — Андуин продолжает жутко улыбаться, а глаза уже приняли ярко-желтый оттенок.       Гневион кричит и просыпается. На следующее же утро признается Хранителю во всем. Кадгар слушал, поджав губы, хмурился и внимательно изучал Гневиона. Дракон явно ощущал, как маг напрягся, и не мог его винить за это.       — Мы ведь готовы к такому повороту событий? — лишь спросил маг немного сдержанно.       Юноша слегка опешил от вопроса и прокашлялся.       — Я читал твои записи, ты описал схему противодействия силе Н’Зота, — напомнил Кадгар.       Это правда: дело в его крови, которая подверглась невероятному количеству, так сказать, облучения титанической энергией. И в наличии предмета с ослабленной порчей внутри. Но шепот заманивал его в пропасть: зачем тебе наносить себе вред, зачем бегать по всем континентам в поисках трупов, зачем не спать ночами, чтобы сварить нужное зелье? А если ошибешься? Эти смертные скинут все проблемы на тебя и тут же убьют.       — Я не уверен сейчас, — выдыхает Гневион. — Ощущать на себе его воздействие… очень неприятно.       — Тогда ты понимаешь, что стоит на кону, — Верховный маг немного взволнован и обеспокоенно смотрит на Черного принца.       — Я справлюсь, Кадгар. Я найду способ.

***

      Перед ним стоял Кайроз, пропитанный силой Бездны. Эльф жадно смотрел на Гневиона, который инстинктивно приготовился уклоняться.       — Мы все помним, чем закончилась твоя попытка спасти этот мир. Из-за тебя я мертв! — глаза Кайроза черные, из раны, оставленной Гаррошем, капает темно-синяя кровь и проступают щупальца. — Все, что ты бы ни делал, приведет к твоему падению.       Бронзовый дракон начинает кричать и рыдать, его тело бьется в судороге, винит он во всем Гневиона, а шепот внутри, такой успокаивающий, объясняющий, что он все сделал правильно, ведь на альтернативный Дренор без Кайроздорму он бы не попал — Кайроздорму получил по заслугам, и такая судьба ждет всех других драконов. Они не приняли Черного принца, слепили из нескольких тел, хотели и дальше экспериментировать над ним. Никто не имеет права так поступать с наследником Темной Империи — Черным Императором.       Гневион усилием воли сумел открыть глаза, понимая, что следующий сон он может уже не пережить. Ему не хотелось видеть убитых им обезумевших сородичей и Смертокрыла. Наверное, не обойдется и без Андуина. Дракон просит Кадгара оставить башню.       Черный принц режет ладонь, морщится, смотрит, как кровь стекает в сосуд и клянется убить Н’Зота. Роется в книгах, в свитках, в своих записях, активирует артефакты из Пандарии, находит растолченные в пыль останки тел Древних богов. Память услужливо подсовывает существование Абиссиана. «Надо послать агентов Черного когтя за ним приглядеть, — отмечает дракон. — Но сначала попытаться спасти себя». Усталость и отсутствие сна давали о себе знать, но эту гонку проиграть было нельзя.       Голоса в голове затихают, сны более не оборачиваются кошмаром. Гневион раздает указы своим агентам, оставляет зелье для Абиссиана и улетает изучать сооружения титанов.