Забвение

      Выныривая из-под толщи воды, ты всегда чувствуешь невероятное облегчение, даже если всё вокруг ненастоящее. Проекция, создаваемая твоим больным (или вполне себе адекватным) воображением, пока ты погружаешься всё глубже и глубже в недра своего сна.       Проснувшись, словно меня вытолкнули из-под толщи воды, я такого облегчения не ощутила.       Широко распахнув глаза, вместо белого и блестящего даже в темноте навесного потолка своей комнаты я увидела какой-то крашеный, с проходящими местами трещинами; вместо бледно-жёлтых обоев в красный цветочек — крашенные в коричневый стены. Передо мной вместо стены с висящей на ней картиной вообще стены не было, только окна… точнее, одно сплошное длинное окно. Воздух был какой-то спёртый, хотя я никогда не спала с закрытой форточкой даже зимой. Оранжевый свет уличного фонаря озарял довольно-таки длинную комнату, коих я никогда в жизни не видела — максимум коридоры, но никак уж не комнаты. Она была не квадратной, а прямоугольной.       — Твою мать, где я?       Даже несмотря на то, что я очутилась в дичайшей ситуации — come on, я проснулась в совершенно незнакомой мне комнате — я не торопилась вставать. Моя лень делала своё дело. Но потом я всё-таки заставила себя для начала хотя бы задуматься, а что вообще происходит?       Итак, я лежу на кровати в совершенно незнакомой мне комнате. Мои руки и ноги свободны, я ни к чему не привязана. Я докоснулась своей шеи — на шее тоже ничего нет, отлично. Не могу вспомнить, где я, как сюда попала, что вообще творится. Начала судорожно копаться в памяти, вспоминая, что было вчера. Не получается. Паника начала волнами нарастать, и я чуть ли не захлёбывалась в ней. Разве я пила вчера вечером? Не помню.       Нет, вроде голова не болит, тело не ломит, я не умираю от жажды. Даже есть не хочется. Я вжалась в мягкий матрас ещё сильнее.       Ничего не понимаю. Я не помню вообще о своей жизни ни-че-го от слова совсем. Кто я, как меня зовут, кто мои родители и как они выглядят, сколько мне лет, учусь я или работаю, как, чёрт возьми, я вообще живу…       — Блять, всё.       Я вскочила с кровати и подбежала к длинному окну напротив, облокотившись руками о деревянный подоконник, на котором уже давно местами облезла и потрескалась белая краска. Фонарный столб… стоп, его нет. А свет есть. Как так?       Колючий асфальт, также повидавший время и по которому — я в этом почти уверена — просто невозможно ходить босыми ногами — видно даже отсюда. Дерево со стороны здания, в котором я сейчас нахожусь, стояло такое одинокое и неподвижное, зато по другую сторону дороги — непроходимый дремучий лес.       Если бы не фантомный свет, возникший из неоткуда, на улице бы царила кромешная тьма. Я пыталась вглядеться в небо, понять, какое сейчас приблизительно время суток, но было настолько темно, настолько… непроглядно, что я просто-напросто не могла понять, есть ли облака на небе. Никаких очертаний, да и точек-звёзд тоже не видно, как и непостоянного силуэта луны. Всё исчезло. Абсолютно всё.       Только я хотела развернуться, чтобы в ужасе выбежать из комнаты и позвать кого-то на помощь, как вдруг кто-то со всей дури налетел на меня, запрыгнув на спину. От неожиданности и неподготовленности к такому манёвру я не устояла на месте и смачно ударилась лбом о стекло. Не обратив внимания на болевые ощущения, коих у меня, кажется, даже и не возникло, я на автомате подхватила неизвестного под ноги, которые обвили моё тело. Этот кто-то дунул мне в ухо, отчего по всему моему телу пробежали диким стадом приятные мурашки, как будто тело что-то помнило, а я нет.       — Шури-и-ик, — протянул чей-то игривый голос, — скучала по мне?       Перед глазами яркими вспышками начали мелькать картинки, засияли, заискрились фейерверком воспоминания. Я знаю этот низкий, бархатистый голос с такой манящей хрипотцой… Девушка… эта девушка… Боже, как там её имя?..       Но слова сами сорвались с языка.       — Кассандра, твою мать, какого хуя?       Точно! Кассандра! Это же моя девушка! Стоп, у меня есть девушка? Мне нравятся девушки? С каких это пор мне нравятся девушки? Как такое вообще возможно? И почему у неё американское имя? Я же живу в России… Или я успела куда-то переехать?       Я поправила висящую на мне Кассандру.       — Твою мать, ты тяжёлая!.. — прохрипела я, разворачиваясь к кровати под её ехидный смех.       Пару размашистых шагов, и Касс уже, не церемонясь, бухается с меня прямо на кровать. Я разворачиваюсь к ней лицом. Даже в царящем полумраке я легко могла рассмотреть её получше.       Милое, прекрасное личико, на котором сияла дерзкая ухмылка, волнистые волосы сине-голубого цвета, такие интересные пряди… что это за окрашивание?.. Похоже на омбре. Красивые, изящные татуировки на руках, тоненькая полупрозрачная рубашка с каким-то интересным принтом, узкие синие джинсы… прямо как у меня… Точно, мы же закупались недавно в одном и том же магазине! Я к тому времени ещё больше похудеть успела, они на мне теперь висят…       Цепкая рука схватилась за моё запястье, потянув на себя. Удивительно, такая миниатюрная, худее, чем я, а столько силы… Без особого сопротивления я упала прямо на неё, после чего эта чертовка в мгновение ока оказалась уже сидящей на мне сверху.       Больше всего меня пугало собственное спокойствие, которое, конечно, в повседневной жизни меня выручает, сохраняя мою психику, но сейчас, когда в голове витает столько вопросов, которые практически сразу же отметаются, стоит им только появиться, словно отгоняемые посторонней рукой мухи, мне было очень беспокойно. Особенно когда я не могла отвести глаз от этой чертовски красивой нахалки… На этом фоне всё кажется совершенно ненужным и неуместным.       Кассандра медленно наклонилась, опаляя своим дыханием моё покрасневшее лицо. Её голубые глаза пристально следили за мной. Сердце забилось с неистовой силой, когда она накрыла мои губы своими. Как нежно, как ласково… Никто никогда не обращался со мной так, как она. Эта чертовка знает, на какие точки нужно давить.       Её руки легли на мои запястья, аккуратно, без нажима перемещая их по простыням, чтобы они оказались зажатыми вместе над моей головой. Внутри меня всё взрывается с каждой секундой всё больше и больше. Пусть я и скована, но мне ни капли не страшно, ведь всё моё нутро так и рвётся к ней, тело само примыкает к её груди, желая быть ещё ближе, сливаться с ней воедино, как виски с колой. Взрывное сочетание.       Она знает, что я очень пассивна в отношениях и практически полный ноль в проявлении ответных чувств, поэтому вся страсть, которая царит между нами, исходит практически от неё одной. Но мне так хочется подарить ей тепло в ответ, дать понять, как она дорога мне, и я осторожно вырываю свои руки из столь сладкого плена и зарываюсь пальцами в голубые волосы, мягко оттягивая назад пряди, как она любит. Кассандра хнычет мне в рот, пока мы целуемся, настойчиво переплетая наши языки. Это дико возбуждает, ведь из наз двоих обычно люблю стонать только я, а Касс в большинство времени сдерживается, чтобы казаться крутой передо мной. Сучка.       Мне жарко. Низ живота болезненно приятно тянет, кожа покрывается мурашками каждый раз, когда её руки исследуют моё тело, беспардонно залезая под растянутую футболку или щекоча внутреннюю часть моих бёдер. Я прекрасно понимаю, к чему идёт дело, и я вовсе не против, потому что когда-нибудь этот день всё равно настал бы, но на задворках моего помутневшего сознания вдруг начала маячить мысль о том, что нас могут спалить, и чем дольше мы целовались, отдаваясь друг другу полностью и без остатка, тем сильнее эта мысль проклёвывалась.       Но мы же одни живём, как кто-то может нам помешать?..       Дверь неожиданно распахнулась. В мгновение ока Кассандра уже сидела на краю кровати, а я в панике чуть ли не отлетела от неё на другой конец. Лицо горело так, что на нём можно было жарить яичницу.       — Так… Костюшкина Кассандра?       — Так точно! — бодрым тоном ответила моя девушка (господьбог, мне до сих пор трудно признавать этот факт до конца), энергично болтая ногами в воздухе. Как органично, однако, звучало её иностранное имя с русской фамилией…       — Уверена, что хочешь перевестись в третий отряд? Уточняю, чтобы просто потом не мучиться с бумагами…       — Да. Та девочка согласилась со мной поменяться.       Какой к чёрту отряд? Какая девочка? Кто к нам вообще зашёл? Всё выглядело так, будто мы находились в…       …лагере.       «Блять, стоп! Нам же уже по двадцать лет, какой нахуй лагерь?!»       Но вместо того, чтобы открыть свой рот и хоть раз в жизни очень даже к месту проявить своё любопытство и встрять в чужой разговор, я вскочила с кровати, даже не посмотрев в сторону пришедшей женщины. Голова вдруг резко закружилась, будто меня несколько раз молотком по ней ударили; стоять на двух ногах стало невыносимо трудно. Даже в те моменты, когда я сильно напивалась (что, вообще-то, происходило крайне редко, и то по вине Касс), меня так не шатало и не тянуло к земле, как сейчас.       — Что ж… Вы пока разговаривайте, а я пошла в туалет.       И я, шатаясь, словно последняя пьяница, миновала севшую на откуда-то взявшийся посередине комнаты стул вожатую, открыла быстрым движением дверь и так же быстро её захлопнула.       Но меня встретил не пустой вытянутый коридор лагерного корпуса, в конце которого находился туалет для девочек, а на противоположном конце — для мальчиков, а длинный белый коридор, которому, кажется, вообще не было конца, с огромным количеством дверей и — что самое поразительное — людей всех возрастов. И я никак не могла понять, что он мне больше напоминал — больницу, аэропорт или ресепшн в каком-нибудь пафосном офисном здании. Как будто всё смешалось воедино, и на выходе получилась одна сплошная непонятная каша.       Только вот эта неизвестность пугала меня до чёртиков и дрожи в коленях.       И уже как-то в туалет расхотелось, и уже как бы шатать перестало. Я с ужасом оглядела всех этих незнакомых людей, не понимая, что происходит и как мне отсюда выбраться. Всё ещё держась за дверную ручку, я развернулась, чтобы вбежать в комнату и забрать Кассандру отсюда к чертям собачьим. Но вместо неё и той женщины, которая так некстати зашла к нам, обломав весь кайф и, скорее всего, мой первый раз, в комнате сидело уже дохуя человек, и все были девушками разного телосложения, возрастов, внешности…       Только вот моей любимой голубоволосой Кассандры среди них не оказалось.