Забвение

      — Есть идеи, как нам отсюда выбраться?       — Хех, хороший вопрос. Как мне пояснила одна из тех «врачих», или кем они тут приходятся, чтобы закончить свой путь в этой исправительной колонии, нужно не иметь никаких сожалений. Как видишь, — я показала Кассандре тыльную сторону ладони с колючей во всех смыслах татуировкой, — я с этой задачей справилась.       Шокированная появившимся из ниоткуда рисунком на моей руке, она взяла мою руку и принялась внимательно изучать её. Громко фыркнула.       — Красиво, конечно, но… что это значит? Когда это ты успела обзавестись татуировкой?       — Эта татуировка — мой ключ к выходу отсюда. Как я поняла, она как раз-таки олицетворяет отсутствие сожалений в моей жизни и всяких душевных терзаний.       — Значит, чтобы обзавестись такой же, мне нужно…       — Да, Касс, — я кивнула. — Отпусти их. Они уже не исправятся, даже это место им не поможет.       — Ты так думаешь?       — Я уверена. Но я — это я, а ты — это ты. И речь идёт о твоих родителях. Ты сама должна до этого дойти, а не по моей указке.       Лëгкий летний ветер запутался в наших волосах, унося за собой все наши печали и загоны. Дышать стало в разы легче, спокойнее.       — Знаешь, Шурик, — любовь всей моей жизни вновь огляделась и взяла меня под руку. — Я вроде как готова, но… мне нужно ещё немного времени. К тому же, когда у нас ещё будет такой шанс прожить одни из лучших летних каникул в нашей жизни и сделать их ещё охуеннее?       На бледных губах расцвела хищная, ядовитая улыбка. В голубых глазах вновь пустились в пляс неумолимые черти, зазывая в свой глубокий омут, из которого уже невозможно было выбраться. Да и не хотелось, если честно.       Я удивлëнно уставилась на неё, подсознательно понимая, к чему она клонит.       — Разве можно сделать что-то столь охуенное ещё более охуенным?       — Конечно, — Кассандра дерзко усмехнулась, потянув меня в сторону нашего корпуса. — У нас есть прекрасная возможность насолить нашей главной троице уëбков и принять участие в «Королевской ночи»!       — ДА-А-А-А-А, УРА-А-А!       Я завизжала как ненормальная, не веря в своё счастье. И действительно: у нас в отряде была кучка придурков, над которыми теперь, когда память вернулась к Касс, можно было вдоволь поиздеваться и не бояться быть наказанными, ведь всё, что нас окружало, было лишь проекцией наших общих воспоминаний.       Мы так и сделали: закидали всю комнату этих пацанов кубанским кефиром из баночек, разлили их же гели для душа и шампуни на их кроватях и вещах, порвали одежду и выкинули с балкона на улицу, а в «Королевскую ночь» налили абсолютно всем в ботинки зубные пасты и прочую фигню, которую нашли. Даже тем, кто нам нравился и с кем мы прекрасно общались. И даже вожатым!       Проснувшись в последний день в одной комнате, поскольку соседка Кассандры уехала пораньше, мы начали дико гоготать от возмущённых криков и возгласов, раздававшихся из общего коридора.       — Как там говорится? «Шалость удалась»?       — Д-да, именно!       И вечер как-то незаметно настиг нас, когда мы пережили первую часть дня, собрав чемоданы, устроив после обеда бои подушками и вновь наплакавшись из-за расставания с полюбившимися соотрядниками. Как же было здорово пережить всё во второй раз, но теперь…       — Нам пора.       — Да, — Касс хмыкнула, и эта нотка самодовольности, промелькнувшая как бы мимолётом, по-настоящему вселила в меня уверенность. — Нам пора. Так… как нам отсюда выбраться?       — Блять, эта бабка как-то странно выразилась…       — Дословно что она сказала?       — Ну… типа… — я замялась. — «Вы не должны чувствовать никаких сожалений, а когда процесс возвращения обратно в нормальный мир начнётся, просто расслабиться и ничего не делать».       — Пиздец блять, — она всплеснула руками, — охуенно объяснила!       — Ну, а я что могу поделать? Всё слово в слово.       — Да не ты, — небрежно махнула рукой, — бабка эта.       — А-а-а.       — Ага.       Неожиданно мир вокруг начал постепенно крошиться, рассыпаясь в бесцветную пыль, начиная с деревьев, мирно стоящих вдали. Постепенно даже небо стало рушиться, как и земля под ногами. Пространство вокруг нас сужалось.       — Ёбтвоюмать, — скороговоркой проговорила Кассандра, крепко хватая меня за руку, — что делать-то?!       — Я не знаю!       Я максимально близко прижалась к ней, наблюдая, как автобус с уезжающими детьми едет прямо навстречу рассыпающейся реальности. Жуткое зрелище, даже если учесть во внимание тот факт, что они были ненастоящими. Но мы-то — да.       — Какого хуя, блять, происходит?!       В какой-то момент до меня в очередной раз дошла неподдельная истина.       — Смена закончилась, Касс! — я повернулась к ней, и наши лица оказались напротив друг друга. — Как и то лето. А ещё, по сути, мы должны были сидеть в этом автобусе сейчас, а стоим тут!       — Получается, мы timeline нарушили?       — Именно!       Английские вставки в русскую речь Кассандры — это что-то с чем-то. В том плане, что меня всегда это немного возбуждало… Но сейчас единственное, чего мне хотелось, — это не развеяться в пыль и не превратиться в историю.       — Касс, пора бы уже-       — Смотри!       На её правой ладони появилась точно такая же круглая татуировка с острыми зубчиками. Мы переглянулись.       — Что это значит?       Я крепко обняла её. Без лишних слов, без глупых наставлений и неуместной критики, без ненужных нотаций и осуждений. Какой же я была дурой, раз позволяла себе такое в адрес любимого человека… Девичьи руки сомкнулись на моей спине, крепко прижимая к тощему телу.       — Я горжусь тобой, Кассандра.       Рядом с левым ухом раздались еле слышные всхлипы. Я отпрянула от неё и с ужасом заметила, что Касс плачет. Взяла в руки её бледное лицо и вытерла большими пальцами горячие слёзы.       — Знаешь… — сквозь боль, сковывающую всё тело, она улыбнулась. — Это именно то, чего я хотела услышать всю жизнь от них. А в итоге услышала от тебя… Но так даже лучше, правда.       Я искренне ей улыбнулась.       Под ногами вдруг не оказалось опоры.       — А-А-А-А-А-А-А!..

***

      — Ух, ёпта…       Приземление на нашу совместную кровать оказалось куда более жёстким, чем ожидалось… Хотя, погодите, нашу кровать?       — Ки-и-ис? — я слегка привстала с постели, всматриваясь куда-то в темноту. — Мы дома?       Дверь в комнату резко распахнулась, проливая тусклый свет, пробивающийся откуда-то из дальних уголков квартиры, на наши скорчившиеся рожи. Я слегка прищурилась, пытаясь приглядеться к тому, кто сейчас держался за ручку двери и нервно попивал из замызганной белой кружки кофе.       — Вы где были, придурочные?       Громкий, грубоватый низкий голос сильно резал по ушам. Раздался щелчок выключателя — комната озарилась нормальным ярким светом. В проёме стояла Надя — явно недовольная и, я бы даже сказала, неимоверно злая.       — Я вам, блять, три дня звонила, вы всё никак трубки не бра… А это у вас что?       Она поочерёдно кинула взгляд сначала на мою ладонь, потом на ладонь Касс. Мы одновременно вытянули их перед собой. Татуировки никуда не исчезли. Мы шокировано посмотрели друг на друга.       — Так это был не приход?..       Наши безумные взгляды выражали весь спектр эмоций. Никакие слова не могли выразить наш общий неподдельный страх и ужас.       — Я не думаю, что он был бы у нас одинаковый, — медленно протянула я, возвращаясь к опешившей Наде. — Как долго нас не было?       — Дня три… Стоп. Вы что, хотите сказать, что не помните, где вы были?       Она по очереди рассматривала то меня, то свою племянницу, пытаясь раздобыть ту истину, которую, увы, нам и самим не удалось познать.       — Мы-то помним, — осторожно начала Касс, с опаской поглядывая на меня, видимо, в мыслях гадая, стоит ли выкладывать все карты на стол, — но, боюсь, что ты нам не поверишь.       Надя взъерошила свои короткие тёмные волосы, допила залпом весь кофе и, выдохнув, кивнула на выход.       — Расскажете всё на кухне, но мне для этого нужно открыть виски… Жду вас через десять минут.       И моментально вышла, закрыв за собой дверь.       — Ты заметила?       — Что она какая-то странная? — я подалась вперёд и еле встала с кровати. — Да, заметила.       — А знаешь из-за чего?       — Ну?       — Ты обратила внимание на ту руку, которой она держала кофе?       — Кассандра, ёб твою мать, не томи же, ну!       — На ней точно такая же татуировка.       Бездонное синее море её глаз больше не плескалось в тревожном отчаянии — оно было абсолютно спокойно. Тихая, ровная гладь, пугающая больше, чем любой случайный бурный всплеск. Она была абсолютно уверенна в своих словах. Что ещё мне стоило ожидать от человека, который никогда не врёт и презирает ложь?       — Слушай… Теперь я вспомнила, где я её уже видела. Неужели?..       Моя девушка удручённо закивала.       — Все мои бабушки и дедушки тоже с ебанцой, так что… ну, даже неудивительно.       — Пиздец.       — А я о чём.       Кто бы мог подумать, что жизнь настолько циклична. И мне страшно представить, через что могла пройти Надя, но, скорее всего, уже в полном одиночестве. Но если у неё есть эта тату, значит, они смогла найти оттуда выход. Но как? Сомневаюсь, что это можно сделать без посторонней помощи. Может, ей кто-то подсобил? Или она кому-то, как это сделала я?       А может, это был всё-таки общий приход, вызванный сильным алкогольным опьянением, и мы всё это время лежали где-нибудь в отрезвителе? И поэтому видели людей в белых халатах… А татуировки набили где-нибудь, указав для примера Надину. Но я лично пока не хотела набивать себе что-то, только если когда-нибудь потом, а у Касс пока денег на это нет.       Столько вопросов…       — Думаю, за двумя стаканами виски мы всё и разузнаем.       — Ты хочешь ограничиться всего двумя стаканами? — Касс ухмыльнулась, вскакивая с постели и подрываясь ко мне.       Я снова обняла её, чувствуя, как на душе становится спокойно. Всё позади.       — Боюсь, что в пьяном угаре отберу у тебя телефон и позвоню твоим родителям, чтобы высказать всё, что у нас накипело.       — Хах! Что ж, в таком случае, думаю, мне лучше сразу же кинуть их двоих в «ЧС».       Она оставила на моих губах долгий, терпкий поцелуй, словно виски, который мы сейчас собирались выпить.       — Да. Пожалуй.