сны запретного значения.

Юноша, что стоял у окна, периодически поглядывая на прохожих, решает пройтись по школе и подняться на третий этаж, чтобы продолжить ждать начало урока там. Он кладёт небольшую книгу с тёмной обложкой в свой рюкзак и направляется к лестнице. В школе особенно тихо, потому что до начала уроков ещё около сорока минут, может чуть меньше. Брюнет поднимается по лестнице не торопясь, он изредка перешагивает несколько ступенек сразу. На площадке между вторым и третьим этажом его со спины хватают за рюкзак, впечатывая в стену, он слегка бьётся макушкой и шумно выдыхает, распахивая глаза. Пред ним причина его ночей, которые он проводит со стонами на губах и членом в руке. Младший смотрит томно, заставляя ноги Эмира слегка подкашиваться, а руки тянуться к чужим плечами, отталкивая. — Рустам ... — снова шумно выдыхает, когда чужая нога жмёт коленом меж ног старшего. Юноша упирается в чужую грудь и смотрим прямо в глаза, — отойди, я хочу пройти. Рустам не отходит, он продолжает смотреть в чужие глаза, плавно переводя взгляд на чуть приоткрытые губы старшего. У Эмира руки трясутся и дыхание слегка сбитое, неожиданно всё это для него и странно. Но ему определённо нравится. Младший приближается к чужому лицу и проводит языком по приоткрытым алым губам, пробуя на вкус. Он не отводит взгляд, смотрит прямо в глаза. Рустам в призывно открытые губы тяжело выдыхает и поддается вперёд. Примкнув к ярко-алым губам, посасывает то верхнюю, то нижнюю, сливаясь в поцелуе с парнем, юноша раздвигает языком его губы, углубляя поцелуй, и руками плавно соскальзывая ближе к низу, принимаясь немного сжимать его бедра, в то время, как руки младшего неуверенно скользят на частях мягкой шеи и юноша, издаёт свой первый еле слышный-полустон. Старший осторожно прикусывал острыми зубами нежную кожу губ младшего, а потом резко заполнял весь его рот, бесцеремонно вторгаясь своим языком и отлипает сбито дыша. Эмир взгляд отводит, смотреть не желает и вырваться пытается, но попытки четны, его тут же за локоть притягивают и впечатывают в эту же стену. — Саидахмедов, ты держишь меня чтобы что ? — Эмир бровь вопросительно поднимает и в глаза карие смотрит чуть неуверенно, но взгляд не отводит. — Я же нравлюсь тебе ? — Да, и что ? Набьёшь мне ебальник, потому что я педик ? — Ты мне тоже. — Что ? — Эмир переспрашивает, чуть теряясь, потому что не ожидал. Они особо близко то и не общались, просто небольшие диалоги в коридорах школы или неловкие приветствия в виде киваний при встречах вне учёбы. Пару раз, конечно, Кашоков находил младшего, курящим за школой, каждый раз выкидывая его сигареты на асфальт, и читая тупые нотации о вреде сигарет, тут же морща нос от запаха. — Я говорю, что ты причина, по которой я курю два раза в день, а не семь. Ты причина, по которой я сижу в студии до рассвета, рассматривая твои фотографии. Я хотел бы написать тебе песню, которая заставит твоё сердце помнить о том, как сильно я люблю тебя, Эмир. Старший в объятия падает и талию чужую окольцовывает руками, сжимая белую рубашку на спине. Он лицом в грудь чужую утыкается и слезы солёные роняет, когда чувствует ладонь на своей голове, но улыбается как идиот отбитый. Счастливый идиот.