Бюро Паранормальных Расследований

— Что-то вы долго, — недовольным тоном поприветствовал их Полярный. Юрий даже ответ придумать не успел — Зимин раздражённым движением сорвал с шеи шарф и в упор уставился на приятеля. Молча. Тот вздрогнул. — Блядь. Дим, ты… Ага, понятно. Значит, направлять эмоции на кого-то без контакта эмпаты второго уровня всё же умели. Надо запомнить. — Песец, ты заебал, — тем временем ласково сообщил Зимин. — Или, может, пока мы ехали, вы тут уже что-то нашли? На камерах? Нет? А тогда завали пасть с претензиями, ясно тебе? Дятлов присвистнул. Мешкова с тревогой уставилась Зимину в лицо: — Дим, что случилось? Юрию тоже было интересно — скажет или нет? Пожалуй, его срыв можно было бы оправдать семейными проблемами, но… достаточная ли это причина для товарищей лейтенантов и для самого Зимина? Чем-то ещё отбрыкается? Или, не дай бог, опять извиняться будет? — Тебе по пунктам? — Зимин рухнул за свой стол, покосился на кофеварку, но удержался. И правильно: нервы у него сейчас очевидно сдали. — Дело — дрянь, Морис выел мне нервы своей фобией, в морге работают через пень-колоду, на камерах тухляк, а ещё у меня сестра только-только отошла от наркоза после операции. Думаю, достаточно. Дятлов с Мешковой хором ругнулись, Полярный тихо вздохнул сквозь сцепленные зубы: — Я же не знал. — А если не знаешь, что у кого-то пиздец, можно хамить, по твоей логике? — Зимин устало прикрыл глаза. — Блядь. Лиз, дай сигарету. Та без лишних слов протянула ему свою электронку. Народ тоже безмолвствовал — ну в принципе и правильно. Что тут скажешь-то? Начальство озверело, попадать под раздачу очевидно не хотелось никому. Что ж, зато Юрий теперь знал, как Зимин костерит подчинённых. Надо сказать, впечатляло — он даже голос ни разу не повысил. Впрочем, зачем ему это, если есть эмпатия, конечно. Юрий, давно успевший снять куртку и устроиться на привычном уже стуле, быстро осмотрел каждого. Дятлов с Мешковой явно пережидали бурю, Муравьёва, похоже, всей стычки даже не заметила — сидя с ноутбуком за столом Дятлова в наушниках, она очевидно проверяла записи камер. Полярный, закусив губу, демонстративно пялился в окно поверх головы Зимина. Сам Зимин, сделав пару затяжек, вернул Мешковой сигарету и потёр ладонью лоб: — Ладно. Юрий Викторович, может, мы к вам переместимся? Вместе будем смотреть. А то здесь… сами видите, яблоку негде упасть, а там хотя бы переговорный стол… — Пойдёмте. — Юрий с облегчением поднялся. Дятлов похлопал Муравьёву по плечу, та дёрнулась и вытащила наушники: — Чего? — Того, — передразнил её Дятлов. Голос у него был чуточку нервный. — Бери комп и пшли в зал. Песец, ты тоже. — Ты ещё тут приказывать будешь, — буркнул Полярный. Выглядел он странно: вроде и растерянно, а вроде и сердито. Очевидно, он терпеть не мог, когда его буквально тыкали лицом в собственную неправоту. — Ващет имею право, — оскалился Дятлов. — Я старше по званию, во! — Не усугубляй, — пробормотала под нос Мешкова — она уже вышла из-за стола Полярного, так что Юрий полагал: услышали её только он, сам Дятлов и Зимин, пожалуй — судя по его благодарному взгляду. — Ага, давайте не усукаблять, — выдал Дятлов дивную словесную конструкцию. — Дим, это… помочь чем? — Отстань, — пробормотал тот. — Чем тут поможешь, ну честно… — Ну я хуй знает, — пожал плечами Дятлов, — может, деньгами… — Дятлик, — вздохнул Зимин, — вот честно: лучшее, чем ты щас сможешь помочь — это работа. Как будто ты не в курсе… — В курсе, в курсе, — скрипуче захихикал тот, — если ты в пиздеце, тебя надо отвлекать. Ну лады, ща… давайте ещё к проекционке подключимся… Юрий сел во главе стола, остальные сгрудились по одну сторону, перетаскивая стулья. Очевидно, иметь дело с психокинезом они не привыкли. Ладно, с этим можно разобраться потом. — Да нахер надо, — отбрила Дятлова Мешкова. — На одном ноуте — камеры у одной мотошколы, на другом — у второй, ты как это подключать собираешься? У нас у всех глаза… порвутся. — Разбегутся, — поправил Юрий, которому надоело молчать. Да и представив количество шуточек, которые мог придумать Дятлов в ответ на метафору о порванных глазах, он предпочёл со своей стороны задушить этот его порыв в зародыше. — Жаль, второго экрана нет. Зимин, сев между Мешковой и Дятловым, тускло улыбнулся: — Ну, это теперь в вашей власти, Юрий Викторович. Но, честно говоря, не думаю, что Юлия Павловна подпишет заявку на основании только одного дела. Так. Как смотрели? — Как ты сказал. — Полярный, хоть явно и был до сих пор обижен, отозвался чётко, по-деловому. Хм, возможно, он не совсем безнадёжен. — С прошлой среды. По порядку. Домотали до воскресенья. Нигде ничего. — Давайте теперь с сегодняшних… двух часов ночи, для гарантии, и назад. — Зимин уселся поудобнее. — Может, я лопух, и они забрали у Никандрова ожерелье прямо перед самым делом, а не заранее. — Вы хоть там пообедали? — неожиданно поинтересовалась Мешкова. — А то, ну… Юрий вздохнул. Два «твистера», поспешно сгрызенные ими в машине, он при всём желании не мог считать обедом, но Зимин кивнул: — Не о том думаешь. Поехали. Хочу сегодня ещё немного сдвинуться с мёртвой точки. Юрий переместился к ним поближе. Экран ближайшего ноутбука был поделён надвое — камера А и камера Б, всё как полагается. На втором искоса наблюдалась та же картина. Записи просматривали в ускоренной перемотке, но всего-то в два раза: правильно, так и время зря не тратится, и шансы что-то упустить ниже. — Откуда помехи? — почти сразу подалась вперёд Мешкова. — Стоп, стоп, говорю! Это ещё что? Зимин быстро щёлкнул мышью, Юрий вытянул шею. Полярный с Муравьёвой, повскакивав со стульев, встали за их спинами. Запись пошла медленнее и вперёд: у входа в здание мотошколы остановилась машина. Из-за руля быстро выскочил какой-то неприметный человек во всём чёрном и, разумеется, с капюшоном на голове, открыл багажник… Зимин выматерился. Коротко, но со вкусом. Да, действительно: образ интеллигентного мальчика. — Мало нам, сука, дяди Жеки, — подытожил его тираду Дятлов, глядя, как человек кинетически тащит к школе грубо сколоченный из досок длинный ящик, — так ещё и тут!.. — Блядь, — продолжал нервничать Зимин, — ты погляди. Уронив ящик у самой стены, человек вдруг оглянулся на камеру, поднял руку — и по левой половине экрана побежали уже замеченные Мешковой помехи. Зимин схватился за телефон. — Дмитрий, вы… Тот замер, не успев нажать на кнопку вызова: — Что? Нужно позвонить в районное. Пусть проведут в здании школы обыск. На основании записей с видеокамер. А если он не увенчается успехом — боюсь, как бы труп не всплыл: знаете, там канал рядом и пруд. Юрий скрипнул зубами. Зимин, конечно, был прав, но они же договаривались, что лезть впереди паровоза он не будет. — Дайте сюда трубку. — Юрий постарался говорить твёрдо, но не сердито. — И впредь учтите, что ваше «сначала делаю, потом согласовываю» работало с Купченко, а со мной — не всегда. Зимин прикрыл глаза, громко и тяжело выдохнул — и всё же протянул ему телефон. Отвернулся к ноутбуку. — Извиняться не буду, — пробормотал он. Юрий хмыкнул: — И правильно. Пока он раздавал районщикам приказы, просмотр записей его подчинённые приостановили. Да, они пока не нашли ни Никандрова, ни его собеседницу — но то, что всё-таки умудрились откопать, требовало не только немедленного вмешательства, но и времени на осознание. — Твою мать, — выдал Зимин, едва Юрий закончил разговор, — это же не… Юрий Викторович, поправьте меня, если я ошибаюсь, но мы же видели психокинетическое воздействие на камеру, так? — Да. — Юрий нахмурился. Что он уже успел проанализировать? — Но мы же и так знали, что нам противостоит сильный психокинетик. Помимо остальных. — Так-то оно так, — Зимин вскочил и принялся расхаживать вдоль стола, — но… Чёрт возьми. Насколько я понимаю, вам для того, чтобы так вырубить технику, руку протягивать совершенно не обязательно, да? С третьим-то уровнем? Юрий, не выдержав мельтешения, поймал его за локоть: — Сядьте, бога ради. Обязательно — в том случае, если я сильно перенапрягся. — Но посмотрите, когда была сделана запись, — гнул своё Зимин, всё-таки усевшись. — В час тринадцать. А если вспоминать показания Алексея — то ограбление произошло между половиной третьего и шестью. — А может, это и не наш? — Мешкова почесала бровь. — Труп, я имею в виду. Зимин покачал головой: — Лизка, я не верю в такое количество совпадений. Во-первых, с дядей Жекой они встречались то ли у мотошколы, то ли в ней. Во-вторых — камера отключена кинетически, как и в музее. В-третьих — ммм… Юрий Викторович, вы когда говорили с районными, они вам случайно не сказали что-нибудь. ну… может, у них тоже свежее дело из мотошколы? Как раз насчёт отключённой камеры? — Нет. — Юрий нахмурился. — Думаете, школа тоже в деле? — Почти уверен. — Зимин протянул руку в сторону Мешковой, та без лишних вопросов вложила в неё электронку. — Фух… Так что… знаете, это очень отчётливо воняет. Если там два психокинетика, посильнее и послабее? — А кто тогда телепат? — напомнила Муравьёва. — Который «с охранником работал»? Смесовых же не бывает… Зимин вернул Мешковой сигарету и, вцепившись в собственные волосы, потаскал голову туда-сюда. — Дря-я-янь, — простонал он. — Ну полная дрянь. А ведь ещё и сильного могут звать не Леонидом… — А как? — Дятлов аж глаза вытаращил. Юрий вздохнул: — Мне пришло в голову, что далеко не для всех имён используют… общепринятые сокращения. Вполне может статься, что и в нашем случае — тоже, раз у Леонида Игнатьева из Питера — алиби. — Слушайте, а ведь «охранника» не назвали по имени, — вскинулась Мешкова. — Кстати, Морис не разглядел приметы тех двоих, да? Ну, что были с брюнеткой в очках? — Не. — Дятлов замотал головой. — Мы сразу-то не сообразили, но потом я ему написал. Говорит, не видно. В капюшонах оба, суки… — И ещё одно совпадение, — буркнул Зимин. — Лиз, я тебе гарантию даю: в ящике — труп, и он — наш. — Так я и говорю, Дим! — Мешкова азартно взмахнула своей сигаретой, затянулась и передала её Зимину. Что удивительно, повисший в кабинете запах — на этот раз какой-то лимонный — уже не раздражал. — Что, если телепатка — та самая брюнетка? А с охранником работал вот этот более слабый кинетик, которого камера поймала, и под «работал» он имел в виду… — Ага, избавление от трупа, — скрипнул зубами Зимин. — А ты от Алексея следы видела только в парк? — Да. — Мешкова нахмурилась. — Ты думаешь, что это исключает брюнетку? — Не исключает, — подал голос Полярный, всё это время сидевший со скучающим видом. — Это очень просто. Выключили из парка, сделали дело, вернулись в парк, включили. Со вторым уровнем разве что. С первым не выйдет. — Сотрудницу музея мы вычеркнули уже, да. — Зимин снова поднялся, но расхаживал теперь куда медленнее. — Так. Меняем картину. Преступников предположительно трое, у них, возможно, подельники в мотошколе. И скорее всего, эти трое — телепатка и два психокинетика. Один — не ниже третьего уровня, другой — Юрий Викторович, опять же, поправьте… — Не выше второго, — прервал его Юрий. — Я бы даже предположил хорошо проработанный первый. Ну-ка… Он ещё раз просмотрел запись. Вздохнул: — Да, похоже. Он тянет ящик с усилием. То есть, для его нейронов он весит примерно столько же, сколько для тела. Зимин помотал головой, на миг остановившись: — Чертовщина какая-то… Лиз, а на записях в музее — ну, перед тем, как камеры вышли из строя — ничего? — Ничего, — буркнула Мешкова. — Я б сказала тебе, если б было «чего». Нет, их вырубили, находясь в слепых зонах. И тот, кто это сделал, очень хорошо знал, где они расположены. — Так если мы берём за гипотезу, что труп в ящике — другой охранник музея, — не выдержал Полярный, — то как раз у него могли это вытянуть, а потом… прикопать по-тихому. — Ну, по-тихому у них, положим, не получилось. — Зимин едва не затормозил с размаху об дверь, ругнулся и резко повернул обратно. — И при всём при том этого нашего… младшего кинетика ещё и держал в воздухе старший. Они ж не наследили даже при этом. Раздался звонок телефона. Внутренний. Юрий притянул к себе трубку: — Ларионов. — Юрий Викторович, — услышал он голос дежурного сержанта с проходной, — тут звонит какая-то дамочка и говорит, что у неё для вас важные сведения. Прямо нервничает. Настаивает. Сидорцова Ирина Витальевна, директор музея фрейлин, говорит. Соединить? — Естественно. — Юрий включил громкую связь. — Наша директорша с чем-то объявилась, — быстро объяснил он навострившим уши подчинённым. — Слуша… — Полковник! — Возглас Сидорцовой аж отразился от стен и потолка кабинета. Даже Зимин на полпути остановился, слава богу. — Мы с Анной Петровной решили дать Алёше пару выходных, чтобы он пришёл в себя, сами понимаете, такой ужас… ну вот! И сейчас у нас на месте Ваня, с ним всё в порядке, а вот на смену ему должен выйти Славик, и он вообще не отвечает на звонки! Мы уже телефон оборвали, я курьера к нему домой отправила — нету! Мы посовещались и подумали, что это вам может быть важно, а вдруг это как-то связано, а вдруг с ним что-то слу… Резкий звонок городского телефона заставил её замолчать. Юрий глянул на свой — чёрт возьми, и правда уже свой — стол, потом — на Зимина. Тот быстро кивнул, подлетел к аппарату и схватил трубку: — Зимин. Да. Да, вы можете всё сообщить и мне, я старший в группе… Да… Юрий выключил динамик внутренней трубки и прижал её к уху: — Спасибо, Ирина Витальевна. Вы мне паспортные ФИО вашего Славика скажите, пожалуйста. — Генцев Вячеслав Георгиевич, — быстро отрапортовала Сидорцова. — Тысяча девятьсот девяносто четвёртого, ой, нет, пятого… или шестого?.. О господи, подождите минуточку, я проверю… да, девяносто четвёртого. Вот. Спасибо вам, полковник! — Вам спасибо. — Юрий с облегчением нажал на отбой. Народ, чуть ли не затаив дыхание, вслушивался в реплики Зимина. — Прекрасно, — мрачно цедил тот, сверкая глазами. — Разумеется, все результаты допросов — сразу нам на внутреннюю почту. В какой? А, это хорошо, это вы молодцы. Да. Да слушайте, мы отделались малой кровью. Точнее, вы. А потому что иначе пришлось бы в воду лазать. Ага. Да. Ждём. Отбой. Он ткнул в кнопку на трубке и буквально шмякнул ею о стол — шмякнул бы, если бы Юрий не успел затормозить его руку в паре сантиметров от поверхности. Честное слово, ему это надоело. Пусть хоть травы себе успокоительные заварит, нельзя же так. Тот изумлённо глянул на Юрия, но кивнул. Трубка тихо легла кнопками вниз. Зимин глубоко вздохнул. — В подвальном помещении мотошколы, — подчёркнуто официально заговорил он, — найден ящик с пакетом внутри. В пакете — труп. На трупе — куртка с внутренним карманом, во внутреннем кармане — карточка полиса. Юрий Викторович, не скажете, какие у трупа фамилия и имя? — Ну-ну, Дмитрий. — Юрий мрачно усмехнулся. — Не боитесь впросак попасть? — Если и попаду, — Зимин нагло уселся на стол, — это просто даст больше данных, только и всего. — Генцев, — вздохнул Юрий. — Вячеслав Георгиевич. И последние две цифры полиса — девяносто четыре. — Ага, — Зимин уныло хмыкнул, — всё так. Районщики сразу отправили труп в наш морг. Это я их за это хвалил. Сотрудников школы забрали и допрашивают. Доступ к спискам этих самых сотрудников получили, сейчас нам… Ноутбуки тренькнули совершенно одинаковым сигналом. — …то есть, уже скинули, — закончил Зимин. — Давайте теперь так. Кто-нибудь продолжает искать на камерах дядю Жеку… — Давай уж мы, — вызвалась Муравьёва, глянув на Полярного. Тот кивнул. — Раз уж начали. — Тогда возьмите наш ноут, — Зимин дёрнул подбородком, — потому что, сдаётся мне, другая школа тут ни при чём. Только время зря потратим. А я тогда сотрудников проверю. Лиз, ты будь на низком старте, потому что я тебя опять к трупу отправлю. — Да я с удовольствием, — фыркнула Мешкова. — Только ты мне тоже часть сотрудников отдай, что ли. Муравьёва быстро передала ей «свой» ноутбук. Изображения с камер ненужной уже мотошколы исчезли, открылась почта… — Вот счастье-то привалило, — обрадовалась Мешкова, — алфавитные! — Ура, — выдохнул Зимин. — Так, ну что, мне до «пэ», тебе от «эр»? — Давай. — Мешкова закрутила колёсиком мышки. Юрий только головой покачал. Он был аналитиком худшим, чем Зимин, и потому прекрасно понимал: подобные распоряжения тот отдавать действительно имеет полное право. Да и получалось у него прекрасно. Вот только он чувствовал себя бездельником — не в его характере было сидеть и ждать результатов чужой работы. И он ощутил едва ли не сродство с Дятловым, возмущённо завопившим: — А я? Зимин закатил глаза: — А ты завари мне зелёный пакетик, пожалуйста. Я ща ёбнусь, чесслово. — Да по тебе видно, — немедленно успокоился и заржал Дятлов. — Ща сделаю. ЮрьВиктрыч, вы это, не против, что мы тут ваш кабинет оккупировали, ы? — Не несите бред, — потребовал Юрий. — Так лучше. И результаты я получаю сразу. Зимин, прищурившись, покосился на него — он уже успел дойти до двери их кабинета, явно намереваясь сесть за свой компьютер: — Может… пойдёмте со мной, Юрий Викторович? Вместе посмотрим? Соблазнительно. — А давайте. — Юрий для порядка глянул на Муравьёву с Полярным, увидел, что они напряжённо всматриваются в экран, и с чистой совестью вышел. Справятся. Так и правда лучше, чем ютиться друг у друга на головах. …Заварив Зимину «зелёный пакетик» — судя по запаху, те самые успокоительные травы, что он пил тут в прошлую пятницу — Дятлов устроился за спинкой его кресла, навалившись сверху и пялясь в монитор. Юрий, кинетически подтянув к себе стул, уселся рядом. Список сотрудников оказался коротким — можно было и не делить, наверное, но во-первых, всё равно дело ускорится, а во-вторых — никому не придётся сидеть на иголках и просто ждать. Всё правильно, Зимин молодец. — Мы нашли дядю Жеку! — крикнула из переговорной Муравьёва. — Но ничего интересного: он просто в здание входил. В пять часов вечера. Вчера. Вышел в пять пятнадцать. — А время смерти — сегодня в восемь утра, — пробормотал Зимин. — Да, ничего интересного, Наташ, но вы дальше копайте там. Может, что-то таки накопаете… — Смари, какие молодцы, — заскрипел Дятлов, — аж в выходной работали… — Ну мало ли, — пожал плечами Зимин. — Они там ещё, видишь, ремонтом занимаются… Так… стоп… Он свернул файл со списком, открыл папку. Выбрал «Журнал учёта ноябрь» и дважды щёлкнул мышью. Лист «04.11» порадовал тремя строчками. Охрана — Еголин Андрей. Дежурный механик — Сергеев Иван. И дежурный секретарь — Маркелова Виктория. — Так, — повторил Зимин, азартно блестя глазами. — Личные дела… архивчик… Твою мать. Файл с личным делом Маркеловой уставился на них фотографией довольно интересной девушки — с острыми, правильными чертами лица, одетой в винтажную блузку. Фотография оказалась цветной — впрочем, даже будь она чёрно-белой, темнота волос Маркеловой не ускользнула бы от внимания камеры. — Пси-способности… — прочитал Юрий из-за плеча Зимина. — Пиздец, — закончил за него Дятлов. — Хорошие пси-способности, — оценил Зимин. — Всем бы такие. Даже интересно, что делает такой псион, у которого, Дятлик, «пиздец». — Но она не в очках, — пробормотал Юрий, цепляясь за самое незначительное ограничение. Мало ли, что Винтер мог принять за очки — Юрий не был уверен в том, как именно ретроскопы видят прошлое. Вдруг у неё в день встречи с Никандровым был какой-нибудь странный макияж? Или очки и вовсе были тёмными. Или она сняла их для фото, чтобы не бликовали… — Морис мог иметь в виду солнцезащитные, — подтвердил его сомнения Зимин. — Или компьютерные, я сам иногда такими пользуюсь. Лиза! — выкрикнул он, едва не подскакивая на месте. — Влезь в личные дела и покажи ребятам Маркелову! Кир, слышишь? Проверьте, выходила ли она вчера из здания! Ну и… входила ли, тоже… — Не учи учёных, — беззлобно отозвался Полярный. Значит, тоже успокоился? Хотелось бы. Склок между подчинёнными Юрий не любил — то есть, ещё и поэтому в отношения внутри своей группы раньше не вникал. Мда. Зимин вскочил. Дятлов ойкнул, едва не обвалив его кресло на себя. — Пойдёмте к ним, Юрий Викторович, — попросил Зимин. От него так и фонило нетерпением, причём кинетическим, а не ментальным — ну ещё бы, после сегодняшнего-то у него очевидно каналы на замке. — Не могу так сидеть. — Конечно. — Юрий, быстро поднявшись, зашагал в переговорную. — Чашку свою не забудьте. — А?.. А, да… — Зимин, почему-то смутившись, подхватил кружку и пошёл следом. На экране Мешковой было открыто личное дело Маркеловой. На экране Муравьёвой и Полярного слева застыл кадр с камеры А — парадный вход, девять сорок семь утра — Маркелова входила в здание. Очки на ней были — значит, она именно снимала их для фото. Справа крутился отсчёт времени. — На работе она была, — кивнула Муравьёва. — Из задних дверей не выходила — там у них вторая дверь, побольше, туда, наверно, байки для ремонта затаскивают. — Ясное дело. — Зимин уселся рядом с ней. — Мотай вперёд. Без двух минут десять в здание вбежал, по-видимому, Сергеев. Потекли минуты ожидания — у школы изредка появлялись люди, но не Маркелова. Никандров, как и отчиталась уже Муравьёва, явился в пять и вышел в пять пятнадцать. Сергеев покинул место работы без десяти семь. Около восьми к двери подъехал курьер с сумкой-кубом, достал телефон… Кому он передал бумажный пакет, камера не показала. — Проголодалась, блин, — процедил Зимин. — Ч-чёрт… Давайте дальше. Хотя я, кажется, знаю, что мы увидим. Юрий тоже подозревал, что они увидят — темноту, снег и автомобиль с трупом. И — хлоп! хлоп! — обе камеры вышли из строя. Всё. Зазвонил телефон. — Ларионов. — Аресьев, — представились в трубке, — морг Западного Управления. Я по поводу трупа гражданина Генцева. — Говорите. — Юрий снова перевёл телефон на громкую связь. — Причина смерти — удушье, — начал отчёт работник морга. — Время — час ночи. В ящик его, понятное дело, уложили уже мёртвым. Нейрокартина спокойная, никакого ментального воздействия. Но следов на шее нет. Равно как и воды в лёгких или посторонних предметов в горле. — Психокинез, — пробормотал Юрий. — Да я бы не сказал, — огорошил его Аресьев. — Вы ведь… если я не ошибаюсь, тоже психокинетик? Ну да в любом случае, это наверняка не первое ваше удушье без следов. При воздействии психокинеза кожа всё равно деформируется. Я бы сказал, это больше похоже на то, что ему… перекрыли воздух. Или выкачали из него воздух. — Мать твою, — выдохнул Зимин. — Этого с первым уровнем не сделать. — Да, — медленно кивнул Юрий. — Я не уверен, что это даже со вторым получится. Или с третьим, если на то пошло: мы вообще-то воздействуем на предметы, а не… Стоп. — А не на воздух. — У Зимина резко сел голос. — Сашка, привет, ты меня слышишь? — Слышу, — с лёгкой иронией отозвался Аресьев. — Мне продолжать? — Только если ещё что-то важное есть. — Зимин закусил губу. — Так, ладно. Вещи ты проверял? — Я. — В трубке щёлкнула зажигалка. Зимин поморщился: ему тоже явно хотелось курить. Мешкова без вопросов ткнула ему в руку сигарету — правда, затянувшись сама. — Что тебя интересует? — Список контактов в его телефоне, — немедленно ответил Зимин. — Есть ли там какая-нибудь Вика, или Маркелова, или что-то такое? — Не-а. — Аресьев выдохнул дым. — Родители, брат, какие-то Ирина Витальевна, Анна Петровна, Ванька… ща, погоди… Хлопнула дверь, потом ещё одна… — Так, я зачитываю? — Аресьев, явно прервав перекур, добрался до телефона Генцева. — Короче, Анну Петровну я тебе назвал. Арина, Ася, Борис сантехник… Они внимали. Юрию казалось, что у него сейчас от напряжения мозг полезет через уши. — …Ирина Витальевна, Кира клуб, Колян, Лёнька, Ли… — Стоп! — выпалил Зимин, вскакивая с места. — Лёнька, да? А Лёхи какого-нибудь нет? Или Лёши, или там, не знаю, Алёши? Или… щас, минуту… — Брагин, — прошептала Мешкова, нервно переплетая пальцы. — Брагин его фамилия, Дим. — …или Брагина? — Зимин вцепился в спинку стула. Дятлов хлопал глазами. Полярный сдавил ладонью лоб, Муравьёва отчаянно слушала. — Дима, я читал по алфавиту, — чуть ли не оскорблённо отозвался Аресьев. — Так что нет у него никаких Лёх Брагиных. Это всё? — Всё, — упавшим голосом ответил Зимин. — Ждём отчёт. — Ага. — Снова хлопнула дверь и щёлкнула зажигалка. — Будет. Зимин медленно потянулся к трубке и нажал отбой. Повисла тишина. — Алёша, — пробормотал Зимин. — Алёша он ей, блядь! И рухнул на стул, сжимая пальцами виски. Поднял голову: — Юрий Викторович, вы гений. Я бы без вас не допе… не догадался. — Не надо мне льстить, Дмитрий. — Юрий поморщился: он действительно не выносил лести. — Допетрили бы прекрасно, как вы изволите выражаться. — Почти изволил. — Зимин слабо-слабо улыбнулся. — Пиздец, ну. Отпустили они его. На выходные. Ну это же жо… — Погоди, — взмолился Дятлов, — Дим, погоди, я чот нихуя не понял! Его ж вырубили телепати… — Это с его слов, Дятел, — вздохнул Зимин, снова поднимаясь со стула. — Лиз, ты только не переживай, ты всё сделала хорошо. Откуда ж мы могли тогда знать, что его «выключили» и сразу «включили» для отвода глаз. А потом опять. Он должен был обеспечивать алиби, и надо сказать, у него хорошо получилось. — Но первый же уровень… — окончательно растерялся Дятлов. Зимин сжал кулак: — Вот помнишь, я говорил, что готов произвести тебя в очень младшие аналитики? Забудь. Дятел, ну сколько уже мы видели районных дел о сокрытии новых уровней? Причём не таком сокрытии, когда человек просто не понимал, что происходит, а сознательном? Вот то-то и оно. Сильно подозреваю, что здесь тот же случай. Юрий вздохнул. Считалось, что получив трансформацию нейронов один раз, впоследствии псион всегда узнает вторую, а уж третью и выше — и подавно. Так чаще всего и было — и от произошедшего отмахивались только в тех случаях, когда самочувствие во время оной трансформации мало чем отличалось от того, к чему человек привык. Кого-то, к примеру, разбивал спазм сосудов — но если у человека и без того были слабые сосуды, он не связывал очередной спазм с получением нового уровня. Так и получались дела, называемые на общем языке Бюро «несознательным сокрытием». Отделывались их фигуранты обычно лёгким испугом и принудительным обучением в спеццентрах. Но таких были… если не единицы, то разве что десятки в год. В остальных же случаях отсутствие регистрации нового уровня являлось прямым нарушением закона, и в зависимости от причин каралось широко — от штрафов до арестов. Впрочем, тут арест будет в любом случае. — Можно считать, что два из трёх у нас есть. — Юрий притянул к себе и телефон, и ноутбук. — Я сделаю ориентировки. И на всякий случай вызову группы захвата по местам проживания. — Вряд ли в этом есть смысл, — тяжело вздохнул Зимин, — но попробовать, конечно, надо. Только я щас звякну в Крылатское и скажу им, чтоб всех хорошенько допросили про Маркелову. Особенно Сергеева и Еголина. — А я уже, — самодовольно хмыкнул Полярный. — Как только ты назвал фамилию. Зимин смерил его тяжёлым взглядом: — Спасибо. Молодец. Так. Юрий Викторович, мы сами-то их брать поедем? Я в наших «орлах» не сомневаюсь, но там аэрокинетик третьего или четвёртого и телепатка, способная убить на расстоянии. Юрий хмыкнул, работая над файлом — благослови боги программистов Бюро, слепивших им простой и эффективный инструмент для создания ориентировок! — Дмитрий, естественно. Иванцову брать мы тоже ездили лично. Хотя она именно псионически была безопаснее. — Тогда разделимся. — Зимин, прищурившись, оглядел подобравшихся подчинённых. — Так. Наташ, ты со мной. Я с эмоциями Брагина дело уже имел, если что — аура тлена и всё… — Аура тлена? — Юрий нахмурился. Он не любил чего-то не знать, а тут — здрасьте, опять зиминский жаргон. — Это… — Тот ухмыльнулся. — Это такое воздействие на эмоции объекта, при котором он резко начинает испытывать отчаяние, неверие в себя, безнадёгу всякую… словом, когда я говорю, что создам ауру тлена, я имею в виду, что сделаю всё, лишь бы что-то делать не пришло в голову объекту. Из-за уверенности в собственном бессилии. Жуть какая. Полезная, но абсолютная. — А чо она? — предсказуемо возмутился Дятлов. — Чо не я? Зимин закатил глаза: — Что у тебя по физике? — Трояк, каэш, — почти даже с гордостью отозвался Дятлов. — А при чём тут?.. — Натянули тебе этот трояк, Дятлушка, — ласково сообщил Зимин, — потому что иначе ты бы сложил свои способности с брагинскими и получил бы непредсказуемый результат. Он работает с воздухом, а ты — с огнём. Понимаешь, да? Я не уверен точно, на что именно он способен, но что-то мне подсказывает… короче, выкачает кислород с места возгорания — и будешь ты стоять и глазами хлопать. Нет, ты — к Маркеловой. С Киром. — Щит? — уточнил Полярный, явно собравшись. — Или дуэль? — Щит обязательно, — Зимин дёрнул головой, — а дуэль… сам смотри по ситуации. Потратиться ты сегодня нигде не успел, а вот она, кстати, успела. Да, рано утром, но всё же. — Я пока никого не убивал, — Полярный поднялся, — но даже просто воздействовать на расстоянии — дико выматывающая штука, ты прав. Шансы у меня есть. — Ну и хорошо. — Зимин либо забыл об их ссоре, либо — что казалось Юрию более вероятным — просто решил, что сейчас не до неё. — Лиз… — Я бы постреляла, — та развела руками, — но боюсь, там и без меня народу с пушками будет предостаточно. Так что я, видимо, остаюсь на хозяйстве? Мне в морг-то идти? — Обязательно. — Зимин зачем-то расстегнул и застегнул обратно пуговицу на пиджаке. — Посмотришь на следы, и если они идут к носу или рту… ну, сама понимаешь. Подтвердишь гипотезу об аэрокинетическом воздействии. Потом возвращайся и продолжай рыть материалы. Может, нам ещё разочек фантастически повезёт, и кто-то из вчерашних коллег Маркеловой слышал её телефонные разговоры. Если она вообще говорила по телефону. Словом, копайся и думай. Может, как-нибудь выйдешь и на психокинетика, хотя я пока не представляю… Юрий щёлкнул мышью, рассылая ориентировки, и поднялся со стула. Зимин умолк, вопросительно уставившись на него. — Юрий Викторович? Вы с нами или?.. — А вы сами подумайте, Дмитрий. — Он хмыкнул. — Раз вы так хорошо распределяете имеющиеся ресурсы — попробуйте решить, где именно пригодится сильный психокинез. Он почти не сомневался в том, что Зимин не ошибётся. Потому что «ресурсы» — чёрт, зачем Юрий так сказал вообще? — то есть, способности коллег, он и правда распределил грамотно. Зимин прикрыл глаза: — С Брагиным, конечно. Они сейчас, по идее, должны быть вымотаны оба, но он всё же сильнее Маркеловой как минимум на уровень. Плюс кинетик против кинетика — лучше, чем кинетик против менталиста, сами понимаете. — А я… — начал было Дятлов, но Зимин его оборвал: — А с тобой будет менталист, это во-первых, а во-вторых — ты засиделся. Сразу не жги, только перекрывай ей пути к отступлению, если попытается бежать. Ну да ты знаешь, как работать. Юрий мимоходом пожалел, что этого не увидит — у него по Дятлову создалось впечатление, что как раз это он знает не очень хорошо. — Вы абсолютно правы, Дмитрий. — Юрий взялся за телефон. — Дайте мне две минуты на вызовы групп — и едем. — Конечно. — Зимин, наконец, улыбнулся широко и искренне. Юрий отмахнулся от мысли, что эта улыбка начинает его радовать и снова открыл файл, где значился домашний адрес Маркеловой. …Закончив разговоры, он вышел в кабинет подчинённых. Муравьёва с Мешковой, очевидно, собирались у себя в комнатушке, Дятлов чуть не подпрыгивал от нетерпения, Полярный в ожидании привалился к дверному косяку, Зимин застёгивал пальто. Юрий быстро взял с вешалки куртку: — Готовы? — Всегда готовы! — отрапортовал, захихикав, Дятлов. Зимин фыркнул: — Тоже мне, юный пионер Советского Союза перед лицом своих товарищей… Пошли. Господи, что ты несёшь? Ты тот Союз вообще вряд ли запомнил, тебе к распаду года не исполнилось… — Дим, — услышал он за спиной голос Полярного, когда они спускались по лестнице, — что с Алькой? Зимин резко втянул воздух. — Аппендицит, — суховато ответил он. — Но она в порядке, операция без осложнений, в больнице на три дня. — В какой? — Интонации Полярного показались Юрию очень деловыми. — Я могу отца попросить… Хм? Зимин кашлянул: — Кир… — Судя по изумлению в голосе, этого он от подчинённого не ожидал. Полярный фыркнул: — Я не буду извиняться после того, как ты врезал мне по эмоциям. Но это — могу. — Двадцать восьмая, — выдохнул Зимин. — В Раменках. Спасибо. — Общегородская, значит? — Полярный почему-то повеселел. — Хорошо. Сейчас по пути звякну. Сам понимаешь, ничего обещать не могу. — За намерение, — пояснил Зимин свою благодарность. — Всё. Возьмите Пашку и езжайте. Удачи. — И вам. — Они уже стояли в холле Управления, и в сто восьмой снова надрывался принтер — Юрий поймал себя на том, что уже начал привыкать. Из комнаты отдыха водителей Дятлов с Полярным вернулись быстро — в сопровождении Острикова. Интересно, почему не своим ходом? — Сейчас Наташку дождёмся… — пробормотал Зимин. Кажется, он слегка нервничал. — Загоняли вы сегодня вашего Пашку, — шутливо попенял ему Юрий. Зимин коротко усмехнулся: — Да видите ли, в чём дело — у нас водим только вы и мы с Наташей. Причём она водит «Смарт». У Лизы есть права, но почти нет практики: они с мужем предпочли потратиться на расширение жилплощади, а не на вторую машину. А на первой он сам каждый день на работу катается, ей практиковаться банально некогда. Кир… — Он поморщился. — Кир любит мотоциклы. А что касается машин — то предпочитает, чтобы возили его. У него… не знаю, может вы слышали — у него довольно обеспеченный отец со связями, так что водителя для любимого сына он может себе позволить. — А что он тогда делает в Бюро? — Юрий едва удержался от того, чтобы присвистнуть. Не то чтобы они жаловались на размер зарплаты, совсем даже наоборот, но всё же… Эмпаты и телепаты и так были довольно редки в их ведомстве, а уж телепат — сын богатого отца, по мнению Юрия, мог найти себе куда менее опасное дело. — Работает аналитиком, — ироничным тоном отозвался Зимин. Кажется, сейчас, когда одни его подчинённые уехали, а другие ещё не спустились, он наконец расслабился. Расслабился, мать его, с Юрием наедине. — Говорит, душа у него к этому лежит. Я глубже не лезу, но сам подозреваю, что без нашего адреналина ему тупо скучно жить. Вот… А Дятла… — Он тяжело вздохнул. — Дятла я в своё время и сам пытался учить, но он так психовал, что я, знаете, банально испугался такого сочетания как пирокинетик и бензиновый двигатель. О, девчонки идут. Появление девушек не оставило Юрию шансов на то, чтобы сдать Дятлова с потрохами — он уже собирался признаться Зимину, что его друг сегодня утром выдал крайне интересный рассказ, широко раскрывший его, Зимина, как альтруиста. Ладно — не так уж это и важно, пожалуй. — В таком случае, Дмитрий, — он хмыкнул, — поведу я. — Спасибо, Юрий Викторович. — Зимин вернул ему смешок, кивнул девушкам и резко крутанул турникет. *** Брагин жил на втором этаже — это одновременно и усложняло, и упрощало дело: да, сильный аэрокинетик вполне мог попытаться уйти через окно без последствий, но и психокинетикам из группы захвата, выставленным под окнами, не придётся далеко тянуться, чтобы его удержать. Ребята были в основном второго уровня, и это тоже облегчало задачу. За дверью квартиры они услышали безупречную тишину. Юрий поморщился заранее. В машине Зимин вынес ещё одну гипотезу: дескать, преступники могли решить, что успели кое-как замести следы и мирно упали отлёживаться после «работы на износ» в своих квартирах. Но Юрий на это не слишком рассчитывал: судя по тому, как вся группа билась над делом, их «клиенты» не были совсем уж идиотами. Даже скорее наоборот. Зимин, вытянув из кобуры пистолет — Юрия радовало, что он не полагается только на эмпатию или окружающих кинетиков — вплотную приблизился к двери и прикрыл глаза. На его лице отразилось напряжение, но почти тут же ушло, сменившись сосредоточенностью. — Он там, — прошептал он одними губами. — Фон очень усталый, тревожный. Видимо, всё-таки третий уровень. Странно, что он с нами ещё говорил нормально. — Может, у него тоже настойка есть, — в тон ему отозвался Юрий, кинетически проверяя и своё оружие. Психокинез психокинезом, а старая добрая рукоять в ладони успокаивала. — Может, — отрезал Зимин. — Ладно, план у нас есть. План у них был. Одно в нём огорчало — устав Бюро, по которому они никак не могли просто по-тихому вскрыть замок и взять подозреваемого, используя эффект неожиданности. Они были обязаны оповестить о своём появлении, иначе их ждал в лучшем случае штраф, в худшем — полёт звёзд с погон и прочие неприятности. Юрий заколотил в дверь: — Управление Паранормальных Дел! Открывайте! — Так… — пробормотал Зимин, — так, паника — это хорошо. — Ты только не дави сразу, — прошептала за его спиной Муравьёва. — Сгоришь ведь. Зимин шикнул на неё — не говоря, конечно, ни «да», ни «нет». За дверью раздались шаги, и Юрий поспешно поднёс к глазку удостоверение. Пусть уж лучше преступник увидит документы, чем целую группу захвата — разумеется, вооружённую. — Мы ведь с вами уже… беседовали, — послышался из-за двери усталый голос. — Вы приходили утром… — Открывайте. — Юрий покосился на Зимина — у того на виске чуть выступила вена, совету Муравьёвой он, кажется, не следовал. — Возникли… «Новые вопросы» он произнести не успел. Дверь распахнулась, чуть не сбивая его с ног — еле успел отскочить. Поток воздуха захлестнул и его — и, кажется, Зимина тоже, судя по тому, как хрипло тот вскрикнул. Брагин кинулся мимо, кто-то выстрелил — промахнулся: по лестничной клетке, заворачиваясь в небольшой смерч, полетела пыль, затрудняя и дыхание, и видимость. Твою ж мать… они учли это, конечно, учли: у подъезда тоже дежурили «орлы», но где гарантия, что Брагин и с ними не использует тот способ, каким убрал ночью своего коллегу? Ветер выл, уши закладывало, дышать становилось тяжелее с каждой секундой. Нет, это не третий уровень, это просто не могло быть третьим уровнем — с равным себе Юрий, потянувшись кинетически, вряд ли наткнулся бы на воздушную преграду… — Стоять, скотина!.. Сначала Юрий услышал короткий вскрик. Потом — увидел, как постепенно начала оседать пыль. А уже после обнаружил рядом вытянувшую руки Муравьёву, и впереди — заледеневшую лестницу, по которой прямо под ноги бойцам скатился Брагин. А в следующую секунду до его разгорячённого сознания донёсся хрип. Кто-то задыхался, совсем близко, и Юрию не нужен был титул даже «очень младшего аналитика», чтобы понимать — кто. — Укол! — заорал он, подхватывая Зимина под плечи. Ветер стихал, но кислород — кислород возвращаться к двери Брагина явно не спешил. — Блокируйте его быстро, идиоты вы этакие! Шаги давались с трудом — мало того, что расслабленное тело кажется тяжелее, так ещё и разрежённый воздух сильно осложнял дело. Юрий быстро глянул вокруг — вероятнее всего, Брагин не затронул ступеньки, ведущие на третий этаж. Туда он Зимина и поволок — и только у самой лестницы догадался перехватить его кинетически. Старый болван. Хвала небесам, он угадал — здесь уже можно было дышать. Проклятье, весь побег Брагина занял считанные секунды — и за эти секунды он успел натворить такое. Нет, тут не укол, тут… — Два укола, — рявкнул он через плечо. — Поняли? — Так точно! — тоже хрипло каркнул кто-то из бойцов. Юрий взглянул на Муравьёву — та, мотая головой и отплёвываясь от пыли, тоже достала оружие и пошла вперёд, к замороженной лестнице, держа Брагина сразу на двух мушках: левую руку так и не опустила. Молодец. Юрий махнул рукой бойцам, бестолково дежурившим наверху — те понятливо поднялись на полпролёта и, судя по звукам, вошли в лифт, чтобы спуститься. Он перевёл взгляд на Зимина. Сознание тот, кажется, потерять не успел — лежал на ступеньках, полуприкрыв глаза, и слабо тянулся рукой к своей шее. Юрий быстро размотал на нём шарф, расстегнул пальто и воротник рубашки. — Дышите, Дмитрий, — с усилием попросил он, сам изумляясь тому, как испугался. — Пожалуйста. Тот закрыл глаза окончательно и мелко кивнул. Попытался вдохнуть — получилось, но очень прерывисто. Проклятье, да приди же ты в себя, мы на операции!.. Три укола. Просто чтоб жизнь мёдом Брагину после такого не казалась. — Не… могу, — прошелестел Зимин, распахивая глаза. В них, щедро разлитая, плескалась чистейшая паника. — Я… не… — Тихо. — Юрий бездумно включил «командирский» тон. — Тихо, Дмитрий. Вы меня слышите, я вижу. Всё в порядке, Брагина взяли, потом скажете Наталье спасибо. А сейчас… технику дыхания на счёт вы наверняка знаете. Вы меня слышите. Я буду считать, а вы — дышите. Поняли? Тут есть воздух, отсюда он его не выкачал, вы поняли меня, Дмитрий? Тот снова кивнул. Паники как будто стало чуть меньше. — Только… — Зимин хрипло закашлялся, в ужасе распахивая глаза, — можно… я… вас за руку… возьму? Каналы… закрыты. Балбес, а! Ты чуть не задохнулся, идиот — и всё равно думаешь о своей клятой эмпатии?! О том, как бы обещание не нарушить? Да плевал я сейчас на это!.. Он взял Зимина за руку сам. Рука оказалась ожидаемо ледяной — но хорошо хоть, не липкой. — Один… два… три… четыре… — Юрий заговорил монотонно и въедливо: такой тон впивался в чужое сознание, заставляя концентрироваться на нём и на дыхании, а не на панических мыслях. Когда Сашка писала диплом и готовилась к госэкзаменам, то частенько ночевала у отца: он жил ближе к её институту, а она хотела, по её собственному выражению, «хотя бы иногда и немного спать». Именно так Юрий выяснил: неуёмный перфекционизм довёл её до чего-то, сильно смахивающего на панические атаки. И тогда он так же сидел с ней рядом, держа её за руки, и считал до четырёх. На всю жизнь выучил, сколько секунд должна занимать пауза между цифрами и надеялся, что больше никогда не пригодится. О панических атаках Сашка забыла, выпустившись и походив на терапию, и Юрий тоже надеялся забыть о методиках по их купированию. Ну, как говорила сама Сашка и прочая молодёжь — «не получилось, не фартануло». Зимину хватило минуты — после очередного «четыре» он осторожно потянул свою руку из пальцев Юрия и открыл глаза. Взгляд казался осмысленным и почти спокойным — во всяком случае, он точно больше не паниковал. — Спасибо. — Дурак вы, Зимин, — вызверился Юрий. — А если б я вас от пули прикрыл, вы бы тоже мне «спасибо» говорили? — Конечно. — Тот явно удивился. Юрий выругался под нос: — А нечего. Не надо благодарить людей за естественные вещи, ясно вам? Зимин, нашарив опору, неловко сел. Хмыкнул — очень невесело: — Не то чтобы я считал подобные вещи в свой адрес такими уж естественными. Неважно. В любом случае, я очень вам благодарен. Так… Значит, взяли? — Да. — Юрий встал и протянул ему руку, стараясь не думать о том, что же кроется за его словами о естественных вещах. С ним такое уже случалось? И он переживал это один? Или хуже того: от него с этим отмахивались, не предлагая помощи?.. Хотелось выражаться матом, но видимого повода вроде как не было. — Наташка? — Зимин поднялся, ухватившись за его ладонь. — Чёрт, моя химчистка озолотится нафиг. Я не успел увидеть. Что она сделала? — Очень удачно превратила лестницу в каток. — Юрий поймал себя на странном желании поправить ему шарф. — Он потерял равновесие и немного — концентрацию. А пока не успел её восстановить, ему вкололи препарат. — Прекрасно. — Зимин завязал шарф самостоятельно. — Надеюсь, укол был не один. Насчёт третьего уровня я очевидно ошибся. — Не один, — подтвердил Юрий, спускаясь к бойцам и Муравьёвой. — Два. Я даже думал про третий. Зимин ухмыльнулся: — Юрий Викторович, это негуманно. — Его подобные понятия не остановили, — хмыкнул в ответ Юрий. — Наталья, ну что? — По полной программе, — отозвалась Муравьёва. Её очевидно задело меньше всех. — Как вы и сказали — два укола, браслеты покрепче и даже в двух местах, ещё и по локтям спеленали. И в машину. Народ, — она кивнула на дверь квартиры, — сейчас обыск проводит. Димка, ты как? — Уже нормально. — Зимин сделал глубокий вдох, словно бы проверяя свои слова. — Наташ, не знаю, что тебе сказать. Ты мне, кажется, жизнь спасла немножечко. — Сочтёмся, — фыркнула Муравьёва. — Как будто ты мне её не спасал ни разу. Множечко. — Кажется, он потратил на вас меньше всего сил, — вмешался Юрий: ему до зубовного скрежета не хотелось слушать о спасении жизни и каких-то идиотских долгах. — Есть мнение, почему? — Есть. — Муравьёва хмыкнула. — Вас он видел. Вы его с утра допрашивали и явно ему поперёк горла. Дим, ты, скорей всего, особенно — ты же с его фоном работал, он наверняка почувствовал. Бойцы — враги, понятно. А я что — а меня он не знает. Я — неизвестно кто, — она выразительно тряхнула кудрями, — девочка-припевочка. Может, вообще мимо проходила и из любопытства решила посмотреть, а чего это тут у соседа происходит. Он уже грохнул напарника, ему, скорее всего, нафиг не сдалась случайная жертва. Вот он меня и не душил. А под поток не попала — ну… Встала удачно, повезло. — Пиздец повезло, — выдохнул Зимин. — Ну тогда… Кто останется следить за обыском? Спрашивает. Молодец какой, ещё с утра бы командовать начал. — Я и останусь. — Муравьёва пожала плечами. — Я уже начала. — Ну хорошо. — Зимин, кажется, явно испытал непонятное Юрию облегчение. — Сама всё знаешь. Юрий Викторович, поедем? Ответить Юрий не успел — из кармана Зимина донёсся Первый венгерский. Так… — Зимин, — бросил он. — А чего ты мне звонишь? Юрию Викторовичу, блин, «кому»… Ладно, я сам ещё не совсем привык… Он кинул на Юрия извиняющийся взгляд, но тот только рукой махнул. Привыкнут ещё. Все. И он сам в том числе. — Отлично, молодцы. — Зимин поднял вверх большой палец, что означало: Дятлов с Полярным успешно осуществили задержание Маркеловой. — Без осложнений? А, да? Гос-с-споди, Дятел, ну что значит «дохлая»… Брагин нам тоже показался дохлым… Нет, мы тоже, но мешал он конкретно. Да четвёртый, думаю, не меньше. Ал-лёша, блядь. Да. Ладно, хорошо, мы тоже. Наташка только на обыске останется. А, он сам вызвался? Зашибись. Ладно. Да, давай. Там и встретимся. Он завершил вызов и зачем-то кивнул. — Маркелову взяли, — озвучил он то, что Юрий с Муравьёвой поняли и сами. — Кирилл вызывался следить за обыском, поверить не могу… ладно. Дятла подкинут в Управление. У них там всё в порядке, по выражению Дятла, Маркелова была «дохлая». В общем… Юрий Викторович, поехали, а? Муравьёва тихонько хмыкнула себе под нос, а Юрий даже слегка обрадовался, услышав после монотонного пересказа такое простое, почти юношеское «поехали, а?». Что-то в нём было… очень человеческое. Зимин, вы вообще человек. — Поехали. — Он покосился на ступеньки. — Наталья, а вы убрать это художество можете? — Увы. — Она тоже взглянула на лёд, который пусть местами и подтаял, но всё ещё выглядел крайне опасно. — А чем вам лифт не угодил? — Да как-то глупо со второго-то этажа… — Юрий оборвал себя. То, что он говорил, было ещё глупее. — Хотя вы правы. Дмитрий, пойдёмте. Он предпочёл думать, что благодарная улыбка ему померещилась. Судорожно выкурив сигарету, в машину Зимин буквально рухнул. Вяло пристегнулся и прикрыл глаза. — Поспите, — буркнул Юрий. — Я серьёзно. Если вы на почве остановки дыхания паническую атаку схватили, то они, знаете ли, выматывают. А у нас впереди допрос. Два допроса. — Спасибо, — прошелестел Зимин. — Я, наверное… — Я говорил, что вы извиняться затрахали? — Юрий завёл мотор. — Так вот: благодарить вы затрахали ещё сильнее. Спите, мать вашу, Дмитрий. У вас нервы ни к чёрту, а день так-то в… во сколько вас там Купченко разбудила? — В полседьмого. — У Зимина уже чуть заплетался язык. — Да… вы правы. И кофе мне больше, — он зевнул, — нельзя. Фух. Сколько нам ехать? Кража случилась на их участке, и поэтому дело лежало на столе Западного Управления. Но это совершенно не означало, что преступники проживали в их округе — это было бы слишком просто, так повезти не могло. — Минут сорок — пятьдесят, — буркнул Юрий, сверившись с навигатором. — Так что хоть немного. Сам он, конечно, тоже чувствовал усталость — давненько не приходилось так носиться — но у него всё-таки не случилось ни отключения дыхания, ни панической атаки. — Ладно. — Зимин снова зевнул, устроился поудобнее, прикрыл лицо шарфом — серый ноябрьский свет и правда резал глаза — и затих. Юрий выехал со двора, покосился на Зимина и чуть сбавил скорость. Десять минут не решат ничего, а отдохнуть мальчишке надо хотя бы час. Потому что — Юрий не сомневался — закрыть дело он предпочтёт сегодня. *** После короткого сна Зимин явно приободрился, даже слегка разрумянился, что ему удивительно не шло. Энергия вернулась к нему в каком-то пугающем объёме: влетев в кабинет, он даже Дятлова на радостях за плечи приобнял: — Молодцы. Просто молодцы. Так, Лиз, что по допросам? — Какой ты свеженький, — оценила его состояние и Мешкова. — Юрий Викторович, что вы с ним сделали? Зимин отчего-то закашлялся. Юрий, хмыкнув, пожал плечами: — Засунул в машину и дал поспать. Да, эффект налицо. — Странно, — протянул Дятлов, гнусно хихикая. — Мы тоже пробовали, не получалось. — А вы мне не начальство, чтоб я вас слушался с вашими «поспи» и «не пей третью чашку кофе», — парировал Зимин. — Лиз, ну? — Баранки гну, — развеселилась Мешкова, — глухо. Ни Еголин, ни Сергеев ничего особенного вчера в поведении Маркеловой не заметили. Пересеклись пару раз в курилке, поболтали о байках и клиентах, всё в таком духе. Правда, Сергеев говорит, что попенял на работу в выходной, а она, по его словам, рожу скорчила. «Тоже мне, — сказала, — выходной» или что-то в этом духе. Дядю Жеку вспомнил Еголин, но тоже ничего особенного — «я к Виктории Андревне по личному делу». Она тут же на ресепшене сидела, ну подтвердила, увела дядьЖеку в одну из подсобок, потом тот ушёл. О чём они говорили, оба не слышали. — Машину тоже не нашли? — Зимин, расстегнув две верхних пуговицы — ага, понятно — присел на свой стол. — Хотя блин, конечно. Воспользовались ноябрём, номера грязные… Ладно. Где они оба? — В «клетках», где, — пожала плечами Мешкова. — Маринуются. Мы с Дятлом вас ждали. — Песца тоже дождаться надо. — Зимин протянул руку и щёлкнул, слава богу, кнопкой чайника вместо того, чтобы лезть к кофеварке. — Не звать же Верку, Олег оборётся… — Это он про Веру Голубкину, — пояснила Юрию Мешкова. — Она телепатка в группе Карташова, а он… ну, того, если не работаем сообща, то своих он очень неохотно «одалживает». Вообще плохо, Дим. Если протянем, то можем кинетика упустить. — Мы пока ничего не сообщали ни работникам музея, ни СМИ, — возразил Юрий. — Так что его в целом ничто не должно навести на подозрения и мысль о том, что сматываться надо. Полагаете, они его сдадут? — Да. Даже невольно. — Зимин мрачновато усмехнулся. — Собственно говоря, нам именно для этого позарез нужен телепат на допросе хотя бы одного. Моих способностей, сами понимаете, не хватит для того, чтобы уловить зрительный образ человека, о котором кто-то из них подумает. Как по заказу, его мобильный ожил. — Зи… ага, да, — быстро ответил он. — Так, понял тебя, ждём. Быстрее получится? Отлично. Да? Да ладно. Что за листовки? А действительно. Зимин, вас громкую связь включать не учили?.. — Дмитрий, — Юрий помахал рукой у него перед носом, — а включите-ка динамик, а? Тот непонимающе моргнул, потом поморщился и стукнул себя по лбу. — Кир, погоди, — велел он, отдаляя трубку от уха. — А теперь ещё раз и сначала. — Сам ничего не соображаешь, да? — беззлобно отозвался Полярный из динамика. — Значит, так. В квартире Маркеловой найдена куча всяких старинных предметов — ну то есть, под старину, сами понимаете. Разные там журналы со статьями по дореволюционной моде. Шмотки все как на подбор, прямо из царской эпохи. И листовки. Вот щас зачитаю одну из пакета. Они внимали. Дятлов даже привычно вытянул шею, чтобы уж точно ничего не упустить. — «Мы, волею Божией названные Реставраторами», — голос Полярного зазвучал с какой-то издевательской торжественностью, — «отрицаем результаты большевистского произвола, кои привели к падению морали и краху общества. Мы желаем и требуем восстановления норм и порядков просвещённого дореволюционного строя»… так, ладно, тут всякое высокопарное блядство в плохом смысле этого слова… а, вот: «Если вам близки наши идеалы, если вы, как и должно любому разумному человеку, задыхаетесь под завалами, оставшимися от падения громады Союза» — господи боже мой, слова-то какие — «присоединяйтесь к нашему движению!». Ага. И контакты. — Пиздец, — проскрипел Дятлов, отсмеявшись за пару секунд. — Прям секта манифестантов какая-то! — И нахрена им драгоценности фрейлин? — Мешкова помотала головой, словно пытаясь вытряхнуть из ушей услышанное «высокопарное блядство». — Они что, дебилы, в некромантию верят? — Может, и верят, — тяжело вздохнул Зимин — ему, кажется, было не очень смешно, в отличие от его товарищей. — Если мы с самого начала, тыкая в молоко, попали таки в точку, и это культ… Сама знаешь, во что могут верить культисты. — Я сейчас эту хрень сфотографирую, — напомнил о себе в телефоне Полярный, — и пришлю. Сам буду минут через пятнадцать, только без меня не начинайте! — Ты кого учишь, радость моя? — фыркнул Зимин. — Давай, ждём фото. Отбой. Сбросив вызов, он ухватил с подставки закипевший чайник, залил кипятком пакетик «Ахмада» и шумно выдохнул. — Дурдом какой-то. Значит, так. Щас Кир пришлёт эти, мать их, контакты — отправлю нашим хакерам, может, найдут чего интересное. А если на допросе выяснится, что этих… «Реставраторов», блядь, возглавляют не псионы — придётся сдавать их полиции. И дело в шляпе. Хотя если псионов там больше, чем наши трое, поездить вместе с копами придётся, но… дело об ограблении мы наверняка сегодня закроем. Телефон его тренькнул уведомлением, спустя минуту другой звук раздался из динамиков моноблоков на столах — присланное Полярным фото Зимин сразу переслал на внутреннюю почту группы. Пощёлкав мышью, он поднялся: — Пойду покурю. Юрия очень тянуло спуститься с ним. Просто постоять рядом, поговорить, убедиться, что он в порядке. Вроде бы совершенно незачем — Зимин вёл себя абсолютно как всегда, без глупостей, сосредоточившись на деле и скорых допросах — но после всех сегодняшних событий — господи, какой же долгий день — Юрию отчего-то очень сильно хотелось как следует за ним присмотреть. — Я с вами, Дмитрий. Тот удивлённо обернулся, но кивнул: — Как хотите, Юрий Викторович. На улице потихоньку начинали сгущаться сумерки. Неприятные ноябрские сумерки, почти незаметные из-за общей серости неба. Юрий поморщился: он вообще терпеть не мог ноябрь, а нынешний, судя по прогнозам, обещал побить все рекорды по мерзости. — О чём вы хотели со мной поговорить? — напрямую спросил Зимин, делая первую затяжку. Язык нестерпимо чесался попросить у него сигарету, но Юрий держался. Он не зря бросал и не зря провёл без никотина последние три года. Велика важность: подчинённые соблазняют. — Хотел узнать, как вы ведёте допросы. — Причину Юрий придумал ещё на лестнице. — Я, безусловно, сейчас всё сам увижу, но у меня в последней группе, например, телепатов не было. Как раз привлекали со стороны. — А… — Зимин пожал плечами. Выглядел он спокойно и деловито, и Юрия потихоньку начало отпускать необъяснимое волнение. — Ну, в этом случае, я думаю, разумнее будет разделиться. Очную ставку этим двоим делать, мне кажется, даже опасно — оба под блокатором, конечно, да только это не помешает им либо быстро сговориться, либо использовать какой-нибудь словесный код, понятный только им. Ну, допустим, Маркелова скажет что-нибудь вроде: «Погода плохая», а Брагин услышит: «Не иди на сделку со следствием, даже если предложат». Вот что-то такое. — Разумно. — Юрий смотрел на машины, собиравшиеся у светофора неподалёку. — И как это будет… — Обычно мы ориентируемся на месте. — Зимин снова глубоко затянулся. — Стоит ли играть в «доброго и злого», имеет ли смысл уговаривать или угрожать… Господи, Юрий Викторович, у нас, на самом деле, совершенно стандартные методы, которые вы лучше меня знаете. Вы в Бюро вроде как дольше, чем я на свете живу. — Ну да. — Юрий хмыкнул. — В декабре будет тридцать лет. — Ну вот. — Зимин коротко улыбнулся. — А мне будет тридцать лет в феврале, если вы не помните моё личное дело. Так что… Давайте честно — вас интересует, что на допросах делаю именно я как эмпат? Да чёрт бы тебя уже побрал. — Вы охренительно хороший аналитик, Зимин, — буркнул Юрий, поднимая ворот куртки: ветер налетал резко и порывисто, пробуждая неприятные воспоминания о задержании Брагина. Зимин тихонько хихикнул: — Я ж не даром свой хлеб ем. Ну что я делаю… Я читаю каждого подозреваемого. Именно читаю, если что: не давлю и не творю ауру тлена, это только навредить может. Если и приходится влиять на их эмоции, то только в исключительных случаях. Это если там крайняя степень агрессии или такая истерика, которая им мешает разумно мыслить… ну, я думаю, вы поняли. — Понял. — Юрий с удивлением поймал себя на мысли, что примерно такого ответа и ждал, несмотря на всю свою менталофобию. Впрочем, он уже убедился, что Зимин действительно с треском вываливался из всех стереотипов об эмпатах — а именно стереотипного их поведения Юрий и не любил. Так что любые его придирки к эмпатии Зимина теряли всякий смысл. — Есть идеи, кого и к кому? Зимин кивнул: — Есть. Думаю, нам с вами — вы же хотите принять участие? — нужно идти к Маркеловой. И Наташку возьмём, она сегодня… ну, по её собственным словам, «девочка-припевочка»: выглядит удачно, может сработать как метод выхода на контакт. А Дятел и Лизка пусть с Брагиным развлекаются. Мы с Киром, конечно, пойдём и туда, и туда, но это просто фоновое чтение, поплохеть нам не должно. — Даже ему? Он всё-таки в задержании принимал участие… — Юрий Викторович, ещё раз, — Зимин прикрыл глаза, — это фоновое чтение. Мы с ним этим занимаемся каждый день просто в обычной жизни. Я, например, за рулём водителей сканирую. Уже несколько раз таким образом ДТП избежал. И настойку после этого хлестать не приходится. Второй уровень всё-таки. — Я вас понял. — Юрий подождал, пока Зимин затушит сигарету, и шагнул ко входу. — Тогда дождёмся их — и вперёд. — Вперёд. — Зимин снова улыбнулся — пусть не очень широко, зато очень искренне. И Юрий, вернув ему усмешку, взмахнул «корочками» перед дежурным. Магнитный пропуск ему обещали только завтра. *** — Как вас записать в титрах? — Молоденькая журналистка с бейджем «НТВ» — не старше Сашки — занесла палец над телефоном. Юрий пожал плечами: — Юрий Ларионов. Руководитель оперативно-следственной группы Западного Управления Паранормальных Дел. — Вы полковник, да? — Она бросила взгляд на его погоны, Юрий кивнул. — Ань, ты чего копаешься? — К ним подлетел оператор — по виду даже моложе журналистки Ани. — Эфир через две минуты! — Да без тебя знаю, — огрызнулась та. — Так, а вы? — Дмитрий Зимин, капитан, — скучающе отозвался стоявший рядом подчинённый. — Старший следователь-аналитик. — Ага. — Анна унеслась, оператор, ругаясь под нос, заканчивал последние настройки камеры. Зимин тяжело вздохнул: — Терпеть это не могу. — Аналогично, — буркнул Юрий. — Думаю, Юлия Павловна мстит мне за дело Иванцовой. Ей там пришлось общаться с журналистами лично. — Мне, между прочим, тоже, — невесело фыркнул Зимин. — Мне мстить не за что. — Три… два… один… эфир! — Мы ведём наш репортаж от здания Западного Управления Паранормальных Дел по городу Москве, — затараторила в камеру уже другая журналистка, — сотрудники которого только что раскрыли дело о крупном ограблении единственного в Москве музея фрейлин. Как сообщают сотрудники музея, сегодня ночью из его залов были украдены подлинные украшения Варвары Киселёвой, фрейлины императрицы Елизаветы Алексеевны. В ходе следственных мероприятий оперативной группе под началом полковника Ларионова… Камера угрожающе повернулась в сторону Юрия, тот привычно состроил суровое «полковничье» лицо. — …удалось установить, что драгоценности были похищены псионами, состоящими в культистском сообществе «Реставраторы» с целью проведения так называемого «ритуала очищения пространственной ауры»… — Какой же бред, — почти не размыкая губ, пробормотал Зимин. Юрий только согласно кивнул. — …После задержания преступники, находящиеся в сговоре, признались, что действовали по наущению главы культа, и поскольку тот не является псионом, Бюро Паранормальных Расследований объединило действия с полицией. В данный момент глава культа и большинство его последователей задержаны. От Юрия с Зиминым потребовалось несколько реплик — о ходе расследования, о применённых методах задержания — Муравьёва яростно открестилась от участия в этом безобразии — и спустя ещё пару минут оператор махнул им рукой. Зимин с облегчением выдохнул: — Пойдёмте отсюда, Юрий Викторович. — После вас, — шутливо протянул руку Юрий. Зимин, расхохотавшись, толкнул дверь Управления. В кабинете гоняли чаи — Мешкова с Муравьёвой притащили туда свои кресла, кое-как загнав их за столы Дятлова и Полярного. Сам Дятлов, закинув ноги на стол — господи, там же и так бардак! — читал протокол допроса. — «А Никандров?» — привычным скрипом ворвалось в уши. — «Какой банальный вопрос!» — Он попытался передразнить Маркелову, и получилось у него скверно. — «Только идиоты оставляют в живых свидетеля. А ещё он резко критиковал наши взгляды. В сумме это не давало нам ни малейшего повода его щадить». Не, ну не суки, а? — Суки, — согласился Зимин, пробираясь за свой стол. — Прям по Чехову. Никандров социалист, б-блин. Юрий фыркнул, садясь с противоположной стороны от него. Пожалуй, на их совпадения во вкусах проще было не обращать внимания. Он уже почти не сомневался: за предстоящее время сотрудничества их ещё обнаружится не одно и даже, возможно, не десять. — Мы вам чайку налили. — Мешкова кивнула Юрию на стол Зимина, где рядышком скромно стояли две кружки: прозрачная дымчатого стекла и синяя с бирюзовыми вкраплениями — «под форму» Бюро. — Ну и денёк. Ну и идиоты… — Ой, Лиз. — Зимин, благодарно улыбнувшись ей, поднёс к губам чашку, но не отпил. Видимо, чай ещё остыть не успел. — Во что только люди ни верят. Даже удивительно, что всего двумя трупами отделались. — А чего они хотели-то вообще? — Дятлов захлопнул протокол и сел, наконец, нормально. — Очищение ауры какое-то… я нихуя не понял. — Об этом Маркелова дальше говорит, — зевнул Полярный. — Они, видишь ли ты, верили, что столько лет подряд отмечая Седьмое ноября, советские граждане, — в его тоне снова появилась издёвка, — извратили какую-то там атмосферу. Ну, которая была до большевиков. Как их главный собирался ритуал проводить, ни она, ни Брагин не знали. Кстати, кинетика взяли ребята из Крылатского. Он как раз жил недалеко… Его в секту Брагин завербовал, ну и… Дальше дело техники. — А почему им времени на серьги с кольцом не хватило? — поинтересовалась Мешкова. — Нам Брагин об этом не раскололся, даже мысли спрятал. Вы от Маркеловой чего-то добились? — Добились. — Юрий отхлебнул успевшего подостыть чая. — Всё просто, на самом деле. Они сделали Никандрову заказ в понедельник, и тот сказал, что успеет сделать либо что-то одно и качественно, либо все три, но тяп-ляп. Тяп-ляп они себе, сами понимаете, позволить не могли, им был нужен комплект к сегодняшней ночи. — А почему к сегодняшней? — встрял Дятлов. Юрий фыркнул: — А потому что глава культа посчитал, что ночь, завершающая праздник, который заменил День Октябрьской революции — это какая-то, мать его, особенная ночь. Ну как раньше верили в ночь на Ивана Купалу. — И сейчас верят, — пробурчала Мешкова. — Да, и сейчас, — согласился Юрий. — Словом, звёзды там у них правильно сошлись или что-то в этом духе. — Как это бывает в настольных и компьютерных играх — плюс два к удаче. — Зимин потянулся всем телом. — Ну что… Можно считать, мы словили сокрушительный успех. Цацки вернулись в музей, Ирина Витальевна обмыла нас благодарными слезами, всех повязали, и даже без жертв среди наших. Только поздно уже. Все разбирательства действительно затянулись, и большие часы над дверью отсчитывали последние двадцать минут до девяти вечера. Но расходиться удивительно не хотелось. Что-то правильное было в том, чтобы после завершения трудного дела одним днём сидеть в кабинете и пить чай. Пусть даже пустой. В дверь постучали. Зимин открыл было рот, но покосился на Юрия и закрыл. Дурень ты, вот здесь уж полное право имеешь сказать: «Войдите». Это ваш кабинет, не мой. Но сказать: «Войдите!» не успел и он сам — дверь распахнулась сама, впуская в кабинет Купченко с подносом в руках. — Молодцы, девочки-мальчики, — радостно начала она, сгрузив поднос на ближайший — дятловский, разумеется — стол. — А я вам вот рулетика принесла… Помимо нарезанного кусками рулета — кажется, с лесными ягодами — на подносе лежал ещё и магнитный пропуск. Белой стороной вверх. — Это мне? — Юрий с усмешкой притянул его к себе и, повернув, действительно увидел свои фамилию и имя. И фотографию — жутковатую из-за желтизны печати. Нет, в жизни он всё же выглядел получше. — Завтра же только собирались… — Ну, я похлопотала, Юрочка, — рассмеялась Юлия Павловна. — Небольшой, так сказать, презент к удачному разрешению твоего первого здесь дела. А ведь действительно. Он более чем удачно справился. И полностью понимал: без такой команды дело бы затянулось, пожалуй, на два дня точно. А ещё с утра он думал, что придётся обращаться в Главное Управление. Ха три раза. Не дождутся. — Спасибо. — Он улыбнулся и спрятал пропуск в карман. — Так! — Дятлов, первым схвативший кусок рулета, дожевал его и хлопнул в ладоши. — Завтра ж пятница! — Господи… — Зимин закатил глаза, но Дятлова уже очевидно несло: — …а мы так ЮрьВиктрыча и не обмыли!.. Повисла пауза. — Не надо меня обмывать, — пытаясь справиться с хохотом в глотке, попросил Юрий. — Надеюсь, что раньше чем лет через тридцать вам не придётся. Видимо, в его интонации всё-таки прокрался какой-то смешок, потому что Зимин в голос заржал, а за ним, как по сигналу — и вся команда. Даже Дятлов, выглядевший довольно сконфуженно, принялся хихикать. — Я имел в виду, — выдавил он, когда все отсмеялись, — что надо ж, того, и за назначение выпить, и за раскрытие, ну! Чо вы, меня не поняли? — Поняли. — Зимин, кажется, даже утирал слёзы. — Но выражаться тебе стоит… ай, ладно, никогда я не умел тебя воспитывать. Хм. А не признался ли ему в своих откровенностях о «хрущобе на пятом этаже» и сам Дятлов, пока они от Винтера в Управление возвращались? Зимин вёл себя так, как будто о том периоде его биографии было известно уже всем присутствующим. — Ну дык чо? — гнул своё Дятлов. — Соберёмся завтра? ЮрьВиктрыч, вы чего пьёте? — В данный момент чай, — Юрий с ухмылкой осушил кружку, — а так — вино. Желательно полусухое. — Заеби-и-ись! — обрадовался Дятлов. — Мы тоже! У нас за винишко Димка с Наташкой отвечают, вот мы и привыкли бухать по их предпочтениям, ну дак и правда ж вкусно! — Польщён, — фыркнул Зимин. — Трёх бутылок нам хватит, я думаю. Куплю по дороге. — Вы, Дмитрий, меня забыли спросить, — иронично попенял ему Юрий, — но ваше счастье, что я не возражаю. Зимин коротко улыбнулся: — Замечательно, Юрий Викторович. Может, тогда… Юлия Павловна, спасибо вам. Та весело рассмеялась, подхватив опустевший поднос, но Юрию показалось, что Зимин имеет в виду совсем не рулет. — Будем расходиться? — Он поднялся первым. — Все до дома доедут без проблем? Всё-таки день был очень тяжёлый. — Доедем. — Зимин как будто догадался, что вопрос свой Юрий обратил в первую очередь к нему. — На дорогах уже спокойно. — Гитару завтра не забудь! — внезапно напутствовал его Дятлов. Хм, Зимин играет? Полон сюрпризов. — Что-то хочется хлеба и зрелищ… — пробормотал тот в ответ. — Ладно, чёрт с тобой. — И соберёмся в переговорной, — предложил Юрий, пока начисто отказываясь называть эту громадную комнату своим кабинетом. — Друг у друга на головах, конечно, уютно, но тесно. Зимин снова улыбнулся: — Ну, если вам её не жалко… — Бросьте, Дмитрий. — Юрий никак не мог не улыбнуться ему в ответ. — Не напугаете.