Все идет по плану (но это не тот план)

Имельда тепло улыбнулась, глядя на мужа, раскидавшего конечности по всей кровати. Она наклонилась, чтобы чмокнуть спящую на его груди Коко в лоб, и зачесала волосы Гектора пальцами, убирая непослушные пряди с лица. Имельда действительно почти не удивилась, когда их нашла поисковая группа в джунглеобразном лесу, встречая и выводя в город под названием Энканто. Тогда она с искренним непониманием бросила взгляд на высокие горы, которые при всем желании было невозможно преодолеть за те несколько дней, что понадобились их семье. Но они смогли. И теперь принадлежали этому городку как когда-то Санта-Сецилии. Имельда бесшумно села за туалетный столик, беря в руки расческу. Этот волшебный дом предоставил им обустроенные спальни, из ничего создавая две двери по соседству. Одна спальня предназначалась им с Гектором и Коко и удивительно напоминала их спальню в родном доме. Скудное, но аккуратное убранство полностью устроило ее. Гектор по жизни не особо заморачивался с обстановкой, а Коко была в принципе в полном восторге от живого дома. Рядом с их спальней дом создал вторую, и она видела ее лишь мельком, но близнецы были очарованы, и, скрывшись в комнате после ужина, больше не выходили. Вероятно, мальчишки быстро уснули, потому что для них путешествие было довольно тяжелым. И не только само путешествие – покинуть Санта-Сецилию было тяжело для всех них, и она видела сверкающие непролитыми слезами глаза, но и Фелипе, и Оскар мужественно развлекали Коко, которая не совсем понимала причину подавленности взрослых. Дело было в том, что отец Имельды и близнецов скончался около месяца назад. Пусть сеньор Ривера исключил Имельду из семьи в тот момент, когда она объявила, что выходит замуж за Гектора, близнецы оставались в хороших отношениях с ним, и смерть единственного родителя сильно повлияла на обоих мальчишек. Имельда с семи лет стала хозяйкой дома после смерти их матери. Отец запил с горя, и все хозяйство вместе с двумя годовалыми младенцами упало ей на плечи. Вероятно, это и было одной из причин, почему отец запрещал Гектору даже появляться у них во дворе – сеньор Ривера не был готов распрощаться с дочерью, решавшей все его проблемы. Но Имельда унаследовала материнское упрямство, и они с «безродным музыкантом» обвенчались втайне, а через семь месяцев родилась Коко, породив десятки слухов и мерзких домыслов, еще больше отвернув отца от дочери. Близнецы же любили сестру, заменившую мать, больше жизни, и практически переехали в их с Гектором дом, называя их теперь исключительно мама́ Имельда и папа́ Гектор. Отец был единственной ниточкой, связывающей ее с Санта-Сецилией через младших братьев. С его смертью последняя связь с этим крохотным городишкой исчезла, и Имельда наконец-то смогла вздохнуть свободно. Ей было жаль близнецов, но никто из живых Ривера не плакал на похоронах. Имельда закончила с волосами, критично разглядывая себя в зеркало и убирая несколько выбившихся прядей с висков. Она снова бросила взгляд на всхрапнувшего Гектора, который переложил одну руку на спину Коко, обнимая ее во сне. Коко вчера уснула, не дождавшись отца, утомленная всеми впечатлениями и волшебным домом, а Гектор вернулся от Бруно ближе к ночи, загадочно улыбаясь на вопросы Имельды и мгновенно проваливаясь в сон. Она решила не будить никого из них: Коко требовалось выспаться после сложного режима путешествия, а Гектор редко бывал особо продуктивным ранним утром. Поэтому женщина покинула спальню, выходя в коридор. Комнаты, предоставленные им, находились на первом этаже, и Имельда без проблем нашла направление на кухню, указанное ей цветной плиткой, которую живой дом проложил узкой дорожкой по коридору. - Buenos días, - поздоровалась Имельда, привлекая внимание одной из тройняшек Мадригал, уже начавшей бурную деятельность. Джульетта обернулась и тепло улыбнулась в ответ, приветствуя. - Мы обычно встаем чуть позже, поэтому завтрак еще не готов, - Джульетта вернулась к кипящей сковороде, - но если вы немного подождете, я… - Я могла бы помочь, - Имельда подняла бровь. Чувствовать такую суету из-за себя было странно. Гектор иногда бывал таким гиперопекающим, вызывая у Имельды желание стукнуть его сапогом, но Джульетта выглядела уставшей и несчастной. Джульетта тепло улыбнулась. - Спасибо, но не стоит. Моя еда теряет свои свойства, если кто-то вмешивается в процесс готовки, - девушка вытерла руки о фартук и потянулась к чайнику. - Люди приходят к тебе сюда за лечением? – Имельда аккуратно села за стол, разглаживая юбку на коленях. - Не совсем, - Джульетта поставила перед ней пока еще пустую чашку, - я отправляюсь в город, чтобы раздавать там еду. Обычно это около одиннадцати утра, чтобы я успела приготовить обед для семьи заранее. Имельда нахмурилась, пытаясь проанализировать сказанное. - Разве твоя семья нуждается в лечебной еде постоянно? - Нет? - Джульетта казалась сбитой с толку, садясь напротив Имельды и задумчиво складывая руки на коленях, - у меня всегда есть запас свежего печенья или ареп в шкафу, но они редко кому-то нужны. Обычно их берет Бруно, но… - Так почему ты тогда готовишь все? Горожане получают объедки от вашего завтрака? – Имельда уставилась на девушку, которая замерла, изогнув широкие брови в жалобном выражении непонимания, яростно отрицательно покачав головой на последнее предположение. - Разве твоя мама, сестра или брат не могут приготовить завтрак? Гектор регулярно заменяет меня на кухне, Оскар и Фелипе спокойно могут прожить месяцы без взрослых и не умереть с голоду, и даже Коко постоянно помогает нам. Разве правильно то, что вся готовка на тебе? Что они будут делать, если ты будешь занята? Если ты заболеешь? ¿Morir de hambre? – Имельда понимала, что разгорячилась, но что это была за глупость! Почему юная девушка проводит все свое свободное время на кухне, словно служанка? Имельда взяла на себя эту роль в детстве, потому что у нее не было выбора, но в этом доме жили четыре здоровых взрослых человека, и только один из них умел готовить? Что за глупости? - Я никогда не задумывалась об этом, - почти шепотом произнесла Джульетта, опустив голову и глядя в стол, - мы получили свои дары в пять лет, и я помню, как мне нравилось готовить и помогать людям в детстве. Сейчас это превратилось в рутину, и я действительно не помню, когда в последний раз кто-то помогал мне… Пепа и Бруно даже не допускались на кухню… Имельда яростно покачала головой, нахмурившись, собираясь начать тираду с новыми силами. - Я поняла, - неожиданно улыбнулась Джульетта, поднимая взгляд на Имельду, - Бруно взял это у вашей семьи. Когда он вернулся из путешествия, он попросил, потребовал, чтобы я научила его готовить хоть что-нибудь. Теперь я понимаю, откуда у него эта идея. Имельда улыбнулась в ответ. Хорошо было знать, что кто-то хотя бы пытается помочь бедной девушке. - Если ваша семья не нуждается в лечебной еде постоянно, то позволь мне помочь. Я была бы рада приготовить обед, чтобы частично отплатить вам за пребывание в вашем доме, - Имельда пожала плечами, - я тоже готовлю с раннего детства. Бруно понравилась моя еда. - Бруно ест даже черствый хлеб, - рассмеялась Джульетта, качая головой, - к его мнению уж точно не нужно прислушиваться. - Это было довольно грубо, Джули, - Имельда вздрогнула, когда из-за спины повеяло холодом. В дверях стояла вторая тройняшка – Пепа, над чьей головой висело серое облако недовольства. - Buenos días, - поздоровалась Имельда, глядя на Пепу, что тараном прошла к кофейнику, наливая себе кофе. Облако рассеялось, стоило ей сделать один глоток. - Теперь доброе, - Пепа криво улыбнулась, - прошу прощения, я не привыкла, что кто-то бывает на кухне в такую рань. Кроме Джульетты. - Обычно ты здесь в такую рань тоже не появляешься, - тепло пожурила Джульетта, возвращаясь к плите. Пепита отмахнулась от нее, с наслаждением потягивая кофе. В комнате стало еще более солнечно, чем было. - Так могу я помочь? – Имельда поднялась на ноги, обходя стол и удивленно смотрящую на нее Пепиту, присоединяясь к девушке за плитой. - Да… Я думаю, да, - Джульетта широко улыбнулась, неуверенно помедлив пару секунд. Пепа склонила голову к плечу, наблюдая за тем, как два человека нерешительно входят в тандем, привыкая друг к другу. ---- - Это точно готовила Имельда, - уверенно вынес вердикт в середине завтрака Гектор, заставляя тихие разговоры утихнуть, а почти всех Мадригалов кинуть на него удивленный взгляд. Имельда резко ткнула его локтем в бок, близнецы синхронно закатили глаза. Альма подняла одну бровь, ожидая ответа от старшей из тройняшек. Джульетта неловко откашлялась. - Имельда предложила свою помощь, чтобы я могла больше внимания уделить еде для горожан, - выдохнула Джульетта, незаметно выпрямляя спину. Она тихо ожидала порицания от мамы, но тут встряла Пепа. - И я помогала, - она гордо кивнула на тарелку с печеньем, - сама выпекала! - Я и думаю, почему они такие загорелые, - сказал Бруно тихо, но так, чтобы подколка была услышана, показательно вертя печеньку в руках. Пепа с наигранным возмущением (в комнате все еще было очень солнечно) сильно пнула его под столом, Бруно пискнул и засмеялся. Джульетта расслабилась, а близнецы расхохотались, потому что печенье действительно было сгоревшим снизу. Альма, высоко подняв брови, недоуменно оглядывала стол, не уверенная, что ей стоит одернуть счастливых тройняшек, чтобы они вели себя культурно перед гостями. В конце концов, Бруно, искренне смеющийся куда-то такому же веселому Гектору в плечо, был действительно необычным, но приятным зрелищем.