Все идет по плану (но это не тот план)

Бруно решил, что ему потребовалось около минуты, чтобы наконец-то прийти в себя и осознать себя лежащим головой на чьих-то коленях. Он поднял глаза. Пепа. - Они нашли ее, Бруно, - она заправила его спутанные кудри за ухо. Ее дождь мягко падал на его лицо, успокаивая горящую кожу, - еще бы минута, и было бы поздно. Кажется, он пролежал на земле все-таки больше одной минуты. Бруно медленно сел с ее помощью, регистрируя окружение: горожане снова обступили его кругом, и на лицах у них не было облегчения. Они были злы. - Зачем насылать на девочку проклятие? - Что они тебе сделали? - Они едва успели предотвратить твое колдовство, брухо! У Бруно не было сил ответить хоть кому-то. В груди нарастала паника – ему нужно было срочно уйти, скрыться от их взглядов, спрятаться. Но прятаться было некуда, и Бруно натянул мокрый капюшон руаны на голову, с силой сжимая ткань вместе с кудрями. Коко жива. Это единственное, что было важно. Люди спорили вокруг, он не понимал ни слова, но он знал, что ноги его не удержат, если он попытается встать и уйти. После видения было больно, он был слаб, и хотел свернуться калачиком и ни на что не реагировать в ближайшие несколько недель. - Дядя Бруно! – дрожащее тельце в мокром платье врезалось в него, и он бы упал, если бы не уперся рукой в землю, - дядя Бруно! Мне было так страшно и плохо! Я не хотела уходить так далеко, я-я просто потерялась… Мне жаль! Коко зарыдала, уткнувшись лбом ему в шею так, что Бруно пришлось поднять голову, устроив подбородок на ее волосах. Бруно гладил девочку по спине, обнимая, его собственная паника отступила, когда малышка нуждалась в нем так сильно. Бруно оторвал взгляд от земли, когда перед ним на колени опустился Гектор, а через несколько секунд к нему присоединилась Имельда. Казалось, они оба постарели на несколько лет от пережитого, отчетливый страх в глазах Гектора и нехарактерная бледность Имельды полностью выдавали их чувства. - Коко, малышка, почему ты убежала? – Гектор протянул руку и погладил дочь по спине, однако качнул головой на попытку Бруно отдать ребенка – она вцепилась в него как клещ. Когда они возвращались со спасенной Коко на руках, он рассказал, что Бруно фактически был ее спасителем и героем, изо всех сил отвлекая наигранно-веселым рассказом дочь от мысли, что могло случиться что-то непоправимое, и поэтому не был удивлен ее порывом благодарить Бруно. Однако они все еще не знали причины побега. Гектор почувствовал присутствие сбоку – близнецы наконец-то присоединились к ним с едой Джульетты в руках. Когда Бруно получил видение, Гектор и Имельда вместе с частью горожан кинулись вниз по течению реки, а близнецы были отправлены в Каситу, чтобы на всякий случай принести немного еды, которая, к счастью, никому не была нужна. Да, они замерзли и промокли, но обошлось без травм. Коко чуть отстранилась от шеи Бруно, но продолжала цепляться за него. - Я не хочу этот дом. Он далеко, он плохой! Это не наш дом! – Коко издала очень громкое некрасивое рыдание, которое больно ударило Бруно по ушам, но он последовал примеру Гектора и похожим мягким тоном спросил: - Почему тебе не нравится этот дом, libélula? - Он далеко… От дяди Бруно и от тети Джульетты… И от тети Пепы, и от бабушки, - Коко снова прервалась, Бруно бросил взгляд на Джули, она держала одну руку у груди, слушая малышку. Пепа находилась где-то за его спиной, и он не хотел лишний раз шевелиться и тревожить Коко. Он не хотел смотреть на мать, но она, должно быть, была изумлена. Коко никогда не называла ее бабушкой вслух до этого момента, - не хочу уходить! Я боюсь! - Коко, тебе нечего бояться, мы все любим тебя, - Бруно попытался успокоить ее. - Дядя Несто тоже так говорил! Что любит! И бросил! Гектор издал тихий болезненный звук, а Бруно крепко сжал Коко в объятиях. Ее рыдания стихали, она устала плакать, и была в надежных, пусть и холодных руках. - Мы не бросим тебя, Коко, я клянусь, - он с трудом оторвал руки девочки от руаны, отстранившись ровно настолько, чтобы взглянуть ей в глаза, - твои тети, я и бабушка, - он запнулся на мгновение на этом незнакомом слове, и протянул кулак с оттопыренным мизинцем, - даю слово Мадригала, мы будем рядом. Коко почти перестала плакать, когда Бруно предложил такую важную и особенную для ребенка клятву. Она зацепилась за его мизинец своим, покачав их руками вверх-вниз. - Я люблю тебя, Коко, - Бруно протянул руку и взъерошил ее растрепанные волосы, когда девочку сжали в объятиях ее родители. - И я люблю тебя, дядя Бруно, - она наконец-то улыбалась. Но от Бруно не укрылось тихое взволнованное бормотание горожан, которое ушло на задний план, пока он говорил с Коко. «Несчастный ребенок» «Семья будет страдать так постоянно» «Брухо передал свою неудачу ребенку» На мгновение он почти забыл о людях вокруг, сосредоточенный на Коко, но теперь все снова обрушилось на него с силой урагана. Он натянул сползающий капюшон обратно на лицо, сгорбившись. - Коко, nene, закрой ушки? Папа будет ругаться плохими словами, - почти миролюбиво прозвучал Гектор, привлекая внимание Бруно. Коко, более-менее успокоившаяся, хихикнула и прижалась к матери, послушно закрывая уши ладонями. Имельда для надежности накрыла ее ладони своими, но в ее глазах сверкала ярость, отражая такой же взгляд Гектора. Гектор выпрямился во весь свой значительный рост, и некоторые горожане, уже познакомившиеся с ним, осознали его в другом свете – не мягкий весельчак на поводке жены, а несгибаемый мужчина, готовый защищать свою семью и друзей до последнего вздоха. - Как смеете вы, idiotas ingratos, винить Бруно в том, что он спас мою дочь? Она была бы мертва, если бы мы помедлили хоть секунду! В толпе все еще нашелся кто-то достаточно смелый, чтобы возразить. - С ней бы даже ничего не случилось, если бы брухо не колдовал! Бруно закрыл лицо ладонями. После этого любые попытки исправить отношение горожан будут бессмысленны, но он помог спасти Коко, он сделал то, что считал нужным. Он ведь не наслал на нее это? Нет же?.. Он выполнил все ритуалы перед выходом из Каситы, он позаботился о том, чтобы быть на расстоянии от Ривера. Он знал, что его Дар не насылал беды, он только их видел. Гектор… Гектор говорил ему это. Он должен верить Гектору. - Icierra el pico! Каким образом он колдовал?! Разве ваше потрясающее «чудо» дало бы вам что-то, способное навредить вам?! Piense en ello en su tiempo libre! Сеньора Мадригал твердит об этом чуде, как заевшая пластинка, а вы так привыкли, что не осознаете смысла! Бруно взирал на чистую ярость Гектора, продолжая сидеть на коленях в луже, которую образовал дождь – или это Пепа стояла за его спиной? Неважно, – а Гектор стоял на его защите перед всем городом. - Бруно спас mi hija! Вернул мне ребенка, который мог бы сейчас лежать на дне реки испуганный, одинокий и чертовски мертвый! Подумайте о том, почему он видит будущее, для чего предназначены эти силы, эти знания, вес которых никто из вас не смог бы вынести! ¡Madre Santa! Вы сломались бы, и вы пытаетесь сломать этого niño, который изо всех сил изворачивается, пытаясь угодить вам. ¡Mierda! - Я думаю, нам всем стоит успокоиться, - Альма суровым тоном вклинилась в короткий перерыв в тираде Гектора, когда он прекратил яростно жестикулировать, тяжело дыша и глядя на всех абсолютно враждебным, совершенно не характерным для себя взглядом. - Вы! Вы, сеньора! – Гектор развернулся к Альме на каблуках так резко, что полы его расстегнутого жилета взметнулись, - вы обладаете здесь неизмеримой властью, но молчите. Наблюдаете. Пепа за спиной Бруно издала встревоженный вздох, Бруно подавил желание отползти и украдкой взглянул на маму. Альма была чертовски бледной, но стояла ровно, прислушиваясь к словам Гектора. Голос Гектора понизился на несколько тонов, когда он сделал несколько шагов к Альме, но его все еще слышала большая часть горожан. - Наблюдаете, - повторил он низким разочарованным тоном, - смотрите, как умирает ваш сын, но ничего не делаете. Даже не пытаетесь. Ни единым жестом, ни единым словом. Мне жаль, что Коко назвала вас Abuela, потому что вы не заслужили ни любви моей дочери, ни любви ваших собственных детей. Я надеюсь, что вы в силах подумать об этом. - И если кто-то! – Гектор снова перешел на громогласный тон, чтобы все собравшиеся услышали его слова, - если какой-то cabrón попытается причинить Бруно боль, ударить его как сегодня, когда он пытался спасти мою дочь – я лично разобью голову этого человека о свою гитару. И я не пожалею свадебный подарок для этого. Имельда, поднявшаяся с земли и держащая все еще закрывающую уши Коко на руках, встала рядом с ним, словно поставив жирную и окончательную точку. Бруно закрыл глаза в абсолютно смешанных эмоциях. Он не мог поверить, что кто-то так открыто встал на его сторону перед большой частью горожан, не мог поверить, что кто-то высказался его матери в лицо. Он был измучен, испуган и чувствовал себя полностью измотанным. Погружение в темные объятия беспамятства было встречено эмоцией облегчения. ---- Альма сидела на краю собственной кровати, держа холодную руку сына в своей и мягко поглаживая большим пальцем основание его ладони. Бруно потерял сознание на площади, и Гектор, не ожидая никаких распоряжений от Альмы, поднял и отнес его в Каситу, не гнушаясь того, что весь город видел его, держащего «брухо» на руках. Альма попросила поднять его в ее комнату, что Ривера и сделал, не проронив ни слова, помогая ей снять с Бруно насквозь сырую одежду и уложить его под одеяло. Он так же молча ушел, лишь кивнув Пепе с Джульеттой на прощание. Джули чуть позже на минуту нарушила покой матери, принеся горячий чай на травах, прежде чем скрыться в комнате Пепы вместе с сестрой. Однако Альма едва ощутила ее присутствие, погруженная в свои размышления. Она заставила себя принять унизительные поучения от Гектора, наступая на горло гордости и необходимости держать авторитет перед жителями Энканто, потому что, казалось, чуду нравилось то, как Ривера вмешиваются в порядок вещей. Если бы Альма хоть на мгновение заметила, что свеча стала тусклее, она бы не стала это терпеть, но с их появлением в Энканто (с их наглым и беспринципным вмешательством в жизнь Мадригалов) она только сияла ярче, довольная. И суровая независимая матриарх заставляла себя прислушиваться к словам Ривера, впервые действительно слыша слова кого-то, кроме себя. И слова эти били очень, очень больно. Она уже исправляла небольшими шажками то, на что Ривера указали в отношении ее дочерей, однако со всем упрямством Мадригала игнорировала гораздо более укоренившиеся проблемы ее сына. Пришло время исправлять свои ошибки ради того, чтобы Чудо не угасло. «Нет, - подумала она, глядя в мутные глаза пришедшего в себя Бруно, когда он осознал, кто перед ним, и его взгляд приобрел отчетливую эмоцию страха, - ради сына.» - Бруно… - Прости, мама, п-прости, пожалуйста… Я помню, что обещал н-не делать видений в городе, но это все, чем я мог п-помочь… - Брунито, - Альма прервала его бормотание и привстала, чтобы оставить мягкий материнский поцелуй на его лбу, - ты молодец. Я горжусь тобой. Она положила ладонь на его лицо, мягко погладив худую щеку с мягкой детской щетиной большим пальцем. - Отдыхай. Я приготовлю обед. И если ей было больно от искреннего страха и непонимания в его зеленых пронзительных глазах, она никак этого не показала, покидая свою комнату. Касита поприветствовала ее радостным перестуком плиток, довольная чем-то. Альма улыбнулась живому дому, в кои-то веки не бросая взгляда на свечу, чтобы убедиться, что все в порядке. Теперь она будет лично убеждаться в этом.