Все идет по плану (но это не тот план)

Хосе солгал. Бруно уставился в потолок чужого дома, крепко сжав зубы. ---- Это был солнечный теплый день. Бруно улыбнулся Розите, которая наперегонки с Коко несла ему по охапке цветов. Под боком у него свернулся калачиком Хулио, засунув палец в рот и издавая лепечущие негромкие звуки. Бруно не впервые доверяли присматривать за Коко - иногда все остальные Ривера были заняты, и, однажды вызвавшись добровольцем, он теперь постоянно брал эту роль на себя. Однако впервые кто-то другой доверил ему своих детей. Отец Розиты и Хулио закрутил ус на палец и добродушно расхохотался, когда девочка принялась делить дядю Бруно с Коко. Они обе вцепились в его руану и практически начали игру в перетягивание, но усатый мужчина выдал дозволение забрать обоих детей на речку, прерывая развлечение. В целом было забавно смотреть, как девочки постоянно соревновались и спорили насчет всего, что только можно представить, но абсолютно искренне считали себя лучшими подружками и объединялись против любой предполагаемой опасности. Как, например, в тот раз, когда бродячая кошка зашипела на Хулио и до слез напугала бедного ребенка, а девочки устроили целую охоту на несчастное животное, которое не знало, куда деваться от них. В итоге Гектору пришлось отвлечь их, сунуть в руку каждому по конфете и проникновенно сообщить, что это извинения от котика. К счастью, все трое поверили этому и Розита с Коко дали друг другу пять. Если не брать во внимание тот факт, что уже через минуту они громко кричали друг на друга из-за какой-то очередной мелочи, то это было даже мило. - Смотрите, - Бруно достал из кучи цветов один с длинными стеблем. Коко с Розитой заняли позиции по бокам от него, Роза позволила брату вцепиться в свое платье. Хулио, хоть ему и было уже два с половиной года, все еще почти не разговаривал и не контактировал с чужими. Не потому, что не мог, а потому, что не хотел. Ребенку нравилось издавать звуки, и другие дети и семья его понимали, больше ему и не было нужно. В какой-то степени мальчик напоминал Бруно его самого, а вместе с Коко у него тоже было две старших защищающих сестренки. Девочки повторили его действие, и Бруно взял другой цветок, медленно сворачивая его вокруг первого. Хулио с интересом угукнул из-под его руки. Бруно продолжал объяснять плетение венка, Коко и Розита сосредоточенно повторяли за ним. Он так сильно увлекся, что пропустил свербящее ощущение опасности в затылке. Поэтому, услышав знакомые голоса за спиной, замер в ужасе, роняя цветы на землю. - О, нет, Неудачник Бруно делает вид, что он умеет что-то кроме того, чтобы разрушать чужое будущее! - Думаешь, если ты... Кровь застучала в ушах, заглушая чужие слова, Бруно прерывисто вздохнул, вскакивая на ноги и отступая на несколько шагов. Он не пытался вслушаться в их речь - он слышал все это не впервые. Сейчас их было трое. Было странно не видеть Хосе во главе, но без него они не растерялись, и задирать первым его начал Матиас - старший в компании, даже старше Хосе, который, вероятно, получил роль заводилы за свой ум. Матиас же был глуп, а от того более жесток. - ...делаешь здесь с детьми, Брухо? Бруно сглотнул, вздрогнув всем телом, когда голос снова прорвался сквозь шум в голове. Он не мог просто убежать. Дети! С ним были дети, и он не мог просто оставить их! Кто знает, что эти... Эти люди сделают с ними? С Коко, с Розитой, с маленьким Хулио, который уже начал всхлипывать от повышенных тонов... - Не трогайте нас, - голос Бруно дрогнул в конце, сорвавшись на высокую ноту, что вызвало громкий смех у ребят. Он сжал зубы и поднял Хулио на руки. Всхлипы ребенка немного притихли. - Не обижайте дядю Бруно! - закричала Коко, выступая на шаг вперед, понимая, что новые люди пугают ее любимого дядю. - Заткнись, малявка! - рявкнул один из подростков, и девочка отпрянула, вцепившись в штанину Бруно и прижавшись к нему. Она не привыкла к грубости со стороны взрослых, направленной на нее. Она не заплакала, но было очевидно, что расстроилась и испугалась, если Бруно мог судить по тому, как дрожало ее тело, прижатое к его ноге. Бруно чувствовал, как сильно напряглись его мышцы - он готов сорваться с места и пуститься в бег. Он знал, что его не догонят, несмотря на то, что безопасная граница была нарушена, и обидчики были слишком близко, но он не мог. Он уложил голову заплакавшего Хулио на свое плечо, балансируя ребенка одной рукой, и крепко прижал Розиту к себе с другой от Коко стороны. Девочка послушно вцепилась в его руану, почти скопировав положение своей подруги. - Пусть вы ненавидите меня, но не смейте унижать Коко. Дети ни в чем не виноваты. Он с трудом сдержал дрожь в голосе, боясь выступать против тех, от кого убегал на протяжении многих лет. - Ты уже унижаешь их своим присутствием, - рассмеялся пацан за плечом Матиаса. - Думаю, надо избавить их от твоего влияния! Матиас потянулся вперед. - Иди сюда, Розита! Он не мог им доверять! Бруно почувствовал ком в горле, когда девочка немного отстранилась от него, собираясь идти в протянутые руки Матиаса. Он подавил желание зажмуриться, нельзя было выпускать их из виду... В следующее мгновение Розита снова прильнула к его ноге. - Ты забияка! Матиас - забияка! - Забияка! - тут же откликнулась Коко, привычно находя единение с подругой. Бруно опустил руку, незаметно сжав плечо Розиты. Он был благодарен за поддержку, но ситуация накалялась. На лице Матиаса появилось выражения отвращения. - Немедленно иди сюда! - зарычал он. - Не подходи! - Бруно не знал, откуда в его голосе взялась такая твердость, - оставь нас в покое! Матиас сделал еще шаг, но Бруно вскинул свободную руку, вытягивая дрожащие пальцы в сторону парня. Тот замер скорее от неожиданности, чем от какого-то другого чувства. Бруно сжал зубы так, что сводило челюсть. Вдох. Медленный выдох. Зелень в глазах. - Я прокляну тебя! Сделай хоть шаг к нам, и я превращу твою жизнь в ад! - прогрохотал Бруно, понижая тон голоса. Он поднял в памяти ту глупую пьянку с Гектором, то легкое, но приятное ощущение, когда его мозг толкал на поверхность знания о будущем всего на несколько секунд вперед. Голова стала казаться легкой. В зеленой вспышке он увидел, как в ужасе отпрыгнул Матиас. Мгновение спустя зрелище повторилось уже в настоящем. - Ты не можешь колдовать! Это чушь! - голос Матиаса дрожал, когда он пятился назад. Двое его приятелей, побледневшие, так же медленно отходили, не смея отвернуться от Бруно, глаза которого горели ядовитой зеленью. - Он сделал это! Поэтому Хосе женился на этой дуре! – завизжал третий, до этого момента молчавший парень, - он проклял его! - Да! Это я! – Бруно всеми силами сдерживал дрожь в протянутых пальцах. Этот идиот сыграл на руку ему, - хочешь проверить на себе? Бруно гордился собой. Все-таки его призвание - быть актером. Какую угрозу мог представлять он - низкий, тощий и слабый человек с двумя детьми у ног и третьим ребенком на руках? Что он мог сделать, кроме поднявшегося ветра да взгляда в будущее, толком никуда не направленного? Правильно, ничего. Но Матиас бежал. Бежал, оттолкнув своих подхалимов, даже не тратя дыхания на оскорбления. Ветер вокруг Бруно немедленно стих, и он рухнул на подкосившихся ногах, следя только за тем, чтобы не ударить никого из детей, осторожно отпуская Хулио на землю. - Идем домой, - слабо проговорил он, растирая глаза. Ни Коко, ни Розита, ни, естественно, Хулио не сказали ни слова за те несколько минут, что он пытался отдышаться и осознать произошедшее. Где-то на задворках разума билась мысль, что Матиас и компания не причинили бы вреда детям, что у них было чувство меры, но воспоминания о собственном детстве тревожно крутились в голове, заставляя его предполагать худшее. Он был испуган, но… Он смог отогнать обидчиков до того, как они сделали бы хоть что-то. - Это было страшно! – воскликнула Розита, заставив Бруно вздрогнуть. Он робко поднял глаза на девочку, но ее лицо светилось восторгом, - так здорово! Они так быстро убежали! - Да! Дядя Бруно молодец! – тут же включилась Коко. Бруно перевел взгляд на нее, пытаясь криво улыбнуться. - Моло-ец! – он взглянул на Хулио, который ради невнятного слова вытащил палец изо рта, но тут же снова вернул его обратно. Бруно неловко усмехнулся. Хотя бы дети в порядке. Он достал из кармана платок, приподнимая голову Хулио за подбородок и стирая с его щек следы соплей и слюней, которые рыдающий несколько минут назад мальчик размазал по всему своему лицу. - Идем домой, - тихо повторил он, закончив, и Розита с Коко подняли свои почти законченные венки. ---- - Я не могу в это поверить! – Альма смотрела на сжавшегося сына снизу вверх, бледная от ярости, - так использовать свой Дар! Как ты мог, Бруно? Бруно ощущал клубившуюся в душе вину, позволяя своей матери беспрепятственно распинать его. - Мы все работаем над тем, чтобы очистить твою репутацию, я пошла навстречу с твоими видениями – что такое одно видение в день, Бруно? Ничто иное, как неблагодарность! Почему ты не можешь хотя бы попытаться соответствовать? Бруно Мадригал! Смотри на меня, когда я с тобой разговариваю! Бруно поднял голову, заставив Альму на мгновение запнуться. - Запугивать людей своим Даром, после всего, что мы прошли в попытках убедить их, что твои силы – не проклятие? - Мама, - Бруно почти никогда не возражал своей матери, но он не мог молчать. Он не знал, в каких красках ей донесли произошедшее днем на реке, но он обязан был объяснить, что делал это не для себя, - они могли навредить детям… Со мной были Коко и Ро… - Что ты думаешь о жителях Энканто, Бруно? Какими фантазиями ты живешь, если думаешь, что они способны навредить маленьким детям? - Альма нахмурилась, когда увидела, как на мгновение исказилось странным выражением лицо Бруно. - Я? Я живу фантазиями, мама? – он не кричал, но его широко распахнутые зеленые глаза заставили Альму замереть, как мышь перед змеей, - как я могу доверять им? Как я могу знать об их намерениях? Ты думаешь, что их остановит возраст? Мне было семь, когда меня швырнули в реку, мама. Я не умел плавать. Я не умею до сих пор. Женщина перед ним осталась неподвижна, как скала, Бруно не мог сказать, какие эмоции таятся за ее остекленевшими глазами. Все, к чему они шли последние месяцы, все ее попытки быть милой с ним – все ложь. Ее все еще волновала только его репутация. - Я мог умереть, мама, - Бруно опустил напряженные плечи. Он даже не кричал, но устал так, словно спорил в течение долгих часов. Последующие слова его звучали побежденно - но не думаю, что тебе действительно есть дело. Я иду к Гектору. Он развернулся, и Альма вздрогнула. Кадр из прошлого, словно снова Педро уходил от нее – уходил навсегда. Бруно открыл дверь Каситы, ни разу не оглянувшись. - Бруно Мадригал! Немедленно остановись! – она не могла позволить ему уйти! Его дом был здесь! Альма ускорила шаг, чтобы догнать вышедшего за дверь Бруно, но тут Касита взбудоражилась. Альма едва устояла на ногах, когда плитка под ней заходила ходуном. Мгновение спустя с оглушительным стуком захлопнулась входная дверь. Альме потребовалось несколько лишних секунд, чтобы добраться до двери, но несмотря на то, что дом успокоился, двери не поддавались. - Касита! Немедленно открой! – плитка под ногами снова возмущенно затрепетала. Альма нахмурилась. Касита никогда ее не ослушивалась. Могла попытаться указать ей на что-либо, но никогда не игнорировала прямой приказ. Что с домом? Или же… - Педро? – ее голос сел на несколько тонов. В ответ замок на входной двери щелкнул, окончательно отрезая Бруно от нее. Альма отступила на шаг. - Почему, Педро? – она положила руку на дверной косяк, скользя взглядом по пустому пространству внутреннего двора, - я… Я совершила ошибку, Педро? Как и ожидалось, ее вопрос остался без ответа. ---- Увидеть Бруно на пороге поздним вечером было неожиданно, но Гектор не растерялся, без расспросов пропуская его внутрь. Бруно бросил жалкий взгляд на Имельду – она с легкой тревогой смотрела на него, одетая лишь в ночную сорочку. Длинные волосы рассыпались по плечам, чуть завитые от многочасового нахождения в ее обычной прическе. Бруно ощутил приступ вины за то, что ворвался к ним так поздно, но Имельда не дала ему погрузиться в это чувство полностью. Она мягко улыбнулась. - Ты голоден, Бруно? Он покачал головой, но тихое урчание в животе выдало его, заставляя мгновенно залиться краской. К счастью, ни Гектор, ни Имельда ничего не сказали, молча двинувшись на кухню, и он последовал за ними. Гектор все еще был в повседневной одежде, но Ривера явно готовились ко сну. - Мне жаль, - извинился Бруно, когда перед ним поставили тарелку с разогретой едой. Имельда похлопала его по руке, успокаивая. - Что случилось, Бруно? – Гектор сел напротив него, делая глоток из кружки. Бруно помолчал некоторое время, но его никто не торопил. Имельда сидела на своем месте, заварив себе крепкий чай. - Мы поссорились. С мамой. Гектор и Имельда с тревогой переглянулись. - Из-за того, что произошло днем? – Бруно уставился на Имельду полными ужаса глазами, но она покачала головой, - Коко рассказала нам. Мы ничего больше не знаем. В ответ он только кивнул. - Я принесу постельное белье, - Имельда решительно поднялась со своего места, не обращая внимания на взгляд Бруно. - Наша гостевая спальня еще только в планах, но мы сможем уложить тебя на диване, está bien? - Гектор мягко улыбнулся ему. Бруно в ответ шмыгнул носом, кивая. Ему не хотелось ничего объяснять, и то, как его понимали Имельда и Гектор, было приятно до боли. Мужчина продолжал говорить, заполняя тишину мягким голосом, и Бруно был благодарен как никогда его способности разговаривать ни о чем и обо всем одновременно так, чтобы это не было чем-то натужным и притянутым за уши. Имельда вернулась через несколько минут, чтобы пожелать спокойной ночи и уйти спать. Она мягко прочесала волосы прикрывшего глаза Гектора пальцами, поцеловала его в уголок губ, аккуратно сжала запястье Бруно и покинула кухню, оставляя мужчин наедине. Примерно через полчаса Бруно сидел на заправленном простыней диване, сжимая в руках небольшую подушку. Гектор снова одолжил ему пижамную одежду, и он чувствовал странный прилив ностальгии, вспоминая, как впервые ночевал в доме Ривера еще в Санта-Сецилии. Гектор сидел на краю дивана, продолжая говорить. Он говорил все это время, наполняя голову благодарного Бруно фоновым шумом, который позволял ему не думать о словах матери и о ситуации в целом. Он отвлекся, когда Гектор неожиданно сорвался на зевок. Бруно водянисто улыбнулся, поднимая голову и глядя на мужчину. - Думаю, тебе пора спать. Гектор сильно растер глаза, потягиваясь. В последнее время он наконец-то присоединился к Имельде в ее ремесле, пока еще изучая самые основы, но непривычный кропотливый труд сильно утомлял его. - Ты будешь в порядке, Бруно? В ответ Мадригал лишь кивнул, кладя подушку на место и медленно ложась на нее. Он уставился в незнакомый потолок, ожидая, пока Гектор уйдет. Тот, вопреки ожиданиям, пересел ближе, куда-то на уровень пояса Бруно. - Хочешь, я сыграю тебе? - Гектор, - Бруно неожиданно для самого себя ухмыльнулся, - мне давно уже не пять лет. Мне не нужна колыбельная. - ¿Y qué? – широко улыбнулся Гектор, резко натягивая на пискнувшего Бруно одеяло до самого подбородка, - я знаю много хороших. А эта – из моего детства. Одна из монахинь в приюте пела ее мне. Бруно несколько секунд смотрел на него со странным выражением лица, затем смягчился, едва заметно кивнув, поправляя одеяло. Гектор исчез из поля зрения на мгновение, вернувшись с гитарой. Он сел обратно на свое место, начиная тихо наигрывать мягкую мелодию, и Бруно прикрыл глаза, вслушиваясь в теплый спокойный голос. Гектор закончил колыбельную, осторожно приглушая струны ладонью. Бруно дышал размеренно, казалось, находясь на грани сна. Мужчина улыбнулся, осторожно поправляя подушку под его головой. - Buenas noches, Бруно. Бруно же, дождавшись, пока шаги Гектора стихнут, открыл глаза, уставившись в незнакомый потолок. Почему он поверил Хосе? Как его банда могла прекратить свое постоянное развлечение? Хотя как он мог что-то требовать от Хосе, если его собственная мать снова и снова подрывала его доверие? Как глупо. Какой глупый Бруно.