Все идет по плану (но это не тот план)

К счастью, у Диего осталось достаточно порядочности для того, чтобы не просто отпустить Гектора с материалами, но и пояснить принцип и пропорции смешивания. После недолгих размышлений Бруно и Гектор пришли к тому, что лучше всего разобраться с раствором в самой Касите, потому что тащить разведенную шпаклевку через весь город было глупо и неудобно. Когда они добрались до места назначения, Бруно окинул Гектора неловким взглядом, и, спросив у Каситы, в комнатах ли остальные Мадригалы (дом положительно пошумел плиткой пола), предложил сначала оценить объем работы изнутри. К сожалению, как и предположил Бруно, отверстие в стене было слишком маленьким, чтобы Гектор смог туда пролезть, что вызвало несколько неловких смешков их обоих. - А Касита может, ммм, расширить это? – Гектор потер плечо, будто оно было причиной всех бед. Дом в ответ медленно задумчиво простучал плиткой, и Бруно покачал головой. - Я не думаю, что это стоит того. Сомневаюсь, что это, ну… безболезненно. Гектор понимающе кивнул. - Тогда тебе придется справляться самому. ¿Estás bien con eso? Бруно неуверенно сглотнул, глядя в темнеющую дыру в стене. - Не уверен, - он обнял себя за плечи, нахмурившись. Затем встряхнулся всем телом, неосознанно копируя привычку Гектора, - но я должен! - Я верю в тебя, - Гектор похлопал Бруно по плечу, стараясь вселить в него немного уверенности. Тот лишь вздохнул, попросив помочь принести материалы наверх. Оглядываясь, как двое воришек – Гектор преувеличенно зыркал то за одно плечо, то за другое, развеселив Бруно и подняв ему настроение – они перенесли материалы на второй этаж к картине, которую Касита с готовностью распахнула. Стоило некоторых трудов переместить материалы в пространство между стенами, но в итоге они справились. Бруно застыл в неуверенности, сжимая в руках горящую свечу, которой собирался разгонять темноту внутри. Гектор задумчиво сверлил взглядом его затылок. Ему не хотелось оставлять Бруно одного, но он ничего не мог с этим поделать, даже если бы, например, попытался остаться в доме. Для дела, которое было возложено на хрупкие плечи Бруно, это было бесполезно. Взгляд Гектора упал на лишнее ведро, которое собирался использовать он. Хмыкнув, он тихо поднял его и осторожно, стараясь не напугать Бруно, опустил ему на голову. Бруно все равно вздрогнул от этого действия и быстро обернулся, приподнимая край ведра, чтобы с непониманием поглядеть на Гектора. Гектор невинно пожал плечами, разводя руки в разные стороны. - Я просто подумал, что умный Хорхе лучше справится с тем, чтобы правильно развести шпаклевку. Бруно фыркнул. - А я-то думал, что ты веришь в Бруно, а не в Хорхе, - вопреки его словам на его лице растянулась широкая улыбка, - но я доверюсь твоему суждению, так уж и быть. Гектор тихо рассмеялся, принимая у Бруно свечу и помогая ему забраться в отверстие. Они на мгновение замерли, разделенные стеной, когда Касита поторопила их, встревоженно взвизгнув картиной, почти захлопнув ее. - Ten cuidado, - быстро пробормотал Гектор, пихая в руки Бруно свечу и закрывая картину. Он оглянулся и заметил, как дверь спальни Джульетты открылась. Гектор выдохнул про себя – как вовремя Бруно спрятался! Бруно, чье сердце в страхе заколотилось от возможности разрушить всю тайну в самом начале, тяжело сглотнул и поднял свечу повыше, чтобы разглядеть масштаб будущей работы. Все трещинки, которые он не заметил при первом своем посещении стен, бросились в глаза тонкими змеями, заставляя его сердце сжиматься от боли. Он дал себе мгновение собраться, а затем опустил ведро обратно на голову, поставив свечу на пол. Ему впервые приходилось заниматься шпатлеванием, но он уверенно взялся за инструмент, вдохнув побольше воздуха. - Я Хорхе, я делаю шпаклевку! Он тихо фыркнул сам себе. Как и ожидал Бруно, это было самой простой частью. Застыв с густой массой, уже нанесенной на шпатель, который непривычно неудобно лежал в руке, он с дрожащим вздохом стер пот со лба, сняв ведро. Какую бы уверенность не приносило ему скрытое лицо, это только помешало бы в нынешней ситуации. Бруно поднес шпатель к стене и замер, крепко сжав зубы. Черт. Он не может! Его рука задрожала, и шпаклевка, словно издеваясь, медленно сползла, некрасивым комком жидкой грязи упав на пол. Бруно беззвучно застонал, опускаясь на корточки и обнимая себя за колени. Инструмент был брошен обратно в ведро. Что, если он только все испортит еще больше? Вдруг это не то, что имел в виду отец? Что, если, когда Бруно коснется стены, все рухнет окончательно? Бруно почувствовал, как задыхается от пугающих мыслей, заполонивших его голову. Это все зря! Он так бесполезен… Он не может выйти обратно ни с чем! Отцу будет стыдно! Может быть, он может просто остаться здесь? Что с этим не так? Он всегда любил маленькие пространства. Они помогали ему чувствовать себя спокойнее… Бруно резко отдернул руку от пола, поняв, что безостановочно повторял свой сбивчивый ритм, отчего костяшки пальцев уже начали саднить. В неожиданном приступе злости к самому себе Бруно с силой ударил себя по виску, на мгновение почувствовав, как голову прострелила боль. Однако это помогло ненадолго очистить мысли, и он со странной эмоцией почувствовал толчок возмущения от Эрнандо. Вытерев проступившие злые слезы тыльной стороной руки, Бруно с силой натянул на голову капюшон, вцепляясь в шпатель так, будто от него зависела его жизнь. - Я Эрнандо, и я ничего не боюсь! С уверенностью, которой у Бруно никогда не было, Эрнандо нагреб густой шпаклевки и без единой ноты сомнений шлепнул ее на стену. Он потерял счет времени, механически повторяя одни и те же движения, которые отработал в первые полчаса работы. Позволил себе оторваться от процесса Бруно только тогда, когда заметил, что от толстой высокой свечки остался только огарок высотой в полтора пальца. Должно быть, снаружи уже поздний вечер? Он здесь не меньше пяти часов! Бруно попытался отряхнуться от пыли и паутины, которую успел собрать на руану и брюки, но смирился с тем, что это бессмысленно, и стал медленно пробираться к выходу, с необычным чувством удовлетворения краем глаза оглядываю проделанную работу. Ему придется вернуться сюда не раз и не два, возможно, делать подходы по часу-полтора, потому что от непривычной работы его руки уже будто налились свинцом, и он был уверен, что завтра его плечи будут очень сильно болеть. Но он сделал все, что мог на данный момент. Он сумел незаметно выскользнуть в коридор, затушив свечу и встревоженно оглядываясь. Касита поприветствовала его тихим перестуком, словно радуясь его возвращению. Бруно тепло улыбнулся дому и медленно поплелся по второму этажу в свою комнату, выбрав более длинный маршрут. - Sana sana cola de rana, si no sanas hoy sanarás mañana… - его голос едва превышал шепот, но он с любовью положил руку на перила Каситы, не отрывая пальцев от теплого дерева весь свой путь. Старая присказка, которую он узнал от матери и уже забыл с годами, но которую совсем недавно напомнил ему Гектор, когда успокаивал Коко, разбившую колено о мостовую. После этого его сил хватило только на то, чтобы устало сбросить всю грязную одежду на прикроватный стул и рухнуть в постель, мгновенно засыпая. Как и думал Бруно, его руки невыносимо болели после работы. Он с трудом смог одеться, медленно размяв усталые конечности. Фыркнув, он подумал о том, что эта работенка поможет ему немного укрепить верхнюю часть тела, потому что его ноги уже были в прекрасной форме из-за всех этих… лестниц. И не только. Его голова была настолько забита мыслями о трещинах и ремонте, что он совершенно забыл о Джульетте и их ссоре с мамой. Вспомнил он только в тот момент, когда застал хмурую Пепу за плитой. - Доброе утро. Джули спит? – тихо спросил Бруно, стараясь не напугать сестру. Пепа, отмахнувшись от серого темного облака, покачала головой, делая глоток кофе и возвращаясь к готовке. - Она вчера наткнулась на Гектора, когда он шел от тебя. Она ушла с ним. Кровь Бруно на мгновение застыла, потому что он не понял, как Пепа могла понять, откуда шел Гектор, но через мгновение до него дошло, что мужчина, по всей видимости, солгал, что они с Бруно были в его комнате. Вздохнув, он встал рядом с Пепой за гарнитур и отобрал у нее нож. Она в ответ фыркнула, облако над головой посветлело. Они закончили завтрак как раз вовремя, потому что в столовую спустилась бледная Альма, и Бруно смущенно отметил темные круги под глазами женщины. Завтрак прошел в неловком молчании – ни Пепа, ни Бруно не знали, как вести непринужденный разговор в такой атмосфере, а Альма казалась слишком рассеянной для какого бы то ни было диалога. Когда Пепа встала, чтобы собрать тарелки, а Бруно неловко завозился с новой чистой руаной, не зная, что ему делать в данный момент, тишину прервал стук в двери. Альма, моргнув и будто вернувшись в настоящее, легко встряхнула головой и встала, чтобы поприветствовать посетителя. Бруно и Пепой переглянулись, Пепа медленно опустила тарелки на стол, прислушиваясь. Отсюда они ничего не могли слышать, даже Бруно, изо всех сил напрягая слух, понял только то, что посетитель – женщина, отличив ее голос от голоса матери. В конце концов Пепа, не выдержав напряжения, открыто выглянула в коридор и тут же метнулась обратно на кухню. Бруно почувствовал, как по ногам ударил легкий ветерок, и с недоумением и беспокойством уставился на Пепу. - Там мама Августина, - ее голос звучал приглушенно от сумбурных эмоций, которые ей приходилось удерживать в узде, - с твоим видением. Бруно отступил на шаг и почувствовал, как его ноги подкосились. Касита, не медля ни секунды, придвинула стул к нему в тот момент, когда он начал падать. Бруно спрятал лицо в ладонях, уперев локти в колени и свернувшись калачиком на стуле. Пепа не знала, но Бруно мгновенно понял, какое видение принесла сеньора Кортес. Видение о свадьбе Августина и Джульетты. О боже. Он будет наказан за то, что нарушил запрет, и это не решит проблему Джули, а только усугубит. Скорее всего мама Августина была в ярости и пришла выяснять, какого черта Бруно делает видения о ее сыне без ее ведома. - …но, дыши, черт тебя возьми! Бруно! Бруно вздрогнул, услышав окрик Пепы, и наконец сфокусировал на ней взгляд, отнимая руки от лица и судорожно вздыхая. - Это конец, - едва слышно прошептал он, качая головой. - Что в видении? – Бруно услышал отдаленный гневный гром, который заставил его вздрогнуть. Пепа не посчитала нужным разгонять тучу над головой, сидя перед ним на корточках и крепко держась за его колени. - Свадьба Джули и Августа. Я отдал его Имельде… - А она отдала моей маме вчера вечером. Бруно резко обернулся, глядя на Августина, который неловко взмахнул рукой в приветствии. Джульетта была с ним, трогательно прижимаясь к его боку, Августин мягко обнимал ее другой рукой. Августин устало поправил очки и прошел на кухню, подводя Джули к стулу и помогая ей сесть. Бруно молча наблюдал за тем, как он поправил ей волосы, убирая выбившуюся прядь, и почувствовал, как горечь мгновенно затопила рот. С трудом вздохнув, он сглотнул мерзкое ощущение, не обращая внимания на тошноту. - Мне так жаль… - О чем ты? – Августин наконец сел рядом с Джульеттой, выпрямившись и упираясь руками в колени. Его указательный палец нервно постукивал по ноге в бессмысленном ритме. Бруно впервые видел молодого человека таким сурово-серьезным. - О видении, - голос Бруно резко сел и ему пришлось повторить еще раз, - я не хотел… Лицо Августина неожиданно смягчилось, он улыбнулся. - Об этом! Моя мама счастлива. Бруно широко распахнул глаза, не веря его словам. Он перевел взгляд на Джульетту, и она тоже наконец едва заметно улыбнулась. - Сеньора Кортес оказалась очень милой, - ее улыбка приобрела немного вымученный вид, - хотя я бы не хотела узнать о своей свадьбе таким образом… Бруно вздрогнул от этих слов и уставился в пол. - …однако благодаря этому я знаю, что мне не придется бороться впустую. Августин в ответ крепко обнял Джульетту, когда Касита ненавязчиво передвинула его стул вплотную к ее. - Зато прекрасно то, что начали вы встречаться потому, что именно вы так решили, а не потому, что вам сказало видение, - Пепа, пытаясь найти плюсы, гордо улыбнулась сестре, и та кивнула, соглашаясь, - но вопрос о том, что здесь делает сеньора Кортес, все еще открыт. - Мама пришла убеждать сеньору Мадригал в том, что их отношения не могут влиять на наши с Джульеттой. Я надеюсь, что у нее получится, - Августин пробормотал последнюю часть в волосы Джули. Не сговариваясь, все четверо ждали окончания явно тяжелого разговора на кухне. Сигналом послужил тихий стук двери Альмы, который хорошо был слышен в наступившей тишине. Через несколько минут на кухне появилась усталая София. - Мама? – Августин крепко стиснул Джули в объятиях и встал, с надеждой глядя на мать. - Я не скажу, что мне удалось полностью убедить ее – бог видит, эта женщина упряма – но она согласна дать вам шанс. Широкая улыбка Августина и тихий смех облегчения Джульетты стоили всего этого. - О, - сеньора Кортес подняла руку, демонстрируя видение и протягивая его Бруно, который неловко принял хрупкое стекло, - это, я так понимаю, твое. Бруно смог лишь кивнуть, глядя на счастливое изображение двух влюбленных.