Полный кавардак

Следующий день в столовой в главном университете китайской столицы

Отлично, давайте добавим больше красок и глубины этой сцене! --- "Слушай," начала А-Цин, прищурив свои озорные глаза и толкнув Ло Цинъяна локтем. Они сидели в укромном уголке общей комнаты, где шум остальных студентов казался приглушенным, создавая атмосферу тайны. "А я ведь знаю, что ты гей... и что ты до беспамятства влюблен в Вэнь Сюя." Ее тон был игривым, но в глазах светилось понимание. Ло Цинъян замер, чай, который он держал, чуть не пролился. Его лицо мгновенно побледнело, а потом вспыхнуло до самых кончиков ушей. Сердце забилось где-то в горле, оглушая. "Я... я ему нравлюсь?" Голос был едва слышен, полный и надежды, и невероятного, всепоглощающего страха. Он смотрел на А-Цин широко распахнутыми глазами, словно умоляя ее сказать, что это розыгрыш. А-Цин усмехнулась, наслаждаясь его замешательством, и покачала головой с видом всезнающей богини. "Ещё как! Он вчера сам мне и Вэй Ину признался в этом. Прямо так и сказал, что в голове у него только ты и никаких других мыслей." Выражение лица Ло Цинъяна, смесь шока, недоверия и едва заметного, робкого проблеска радости, было действительно бесценным. Он словно окаменел, не в силах поверить в услышанное, и его глаза расширились до предела, как у пойманного с поличным ребенка. Такой поворот событий был за гранью его самых смелых, тайных мечтаний. Он даже дышать забыл. "Я совершенно серьёзно, Цинъян," добавила А-Цин, видя, что он все еще сомневается, и ее улыбка стала мягче, полнее тепла и поддержки. Ло Цинъян медленно выдохнул, словно заново учась дышать. "Ладно..." вымолвил он, пытаясь хоть как-то собрать свои мысли в кучу. В этот самый момент, словно по какому-то невидимому сигналу судьбы, к ним подошел Вэнь Сюй. Он выглядел немного растерянным, его волосы были слегка растрепаны, а на щеках играл легкий румянец — возможно, от спешки, а возможно, от чего-то другого. Ло Цинъян почувствовал, как сердце снова ухнуло в пятки, но на этот раз от жгучего предвкушения и нервозности. Вэнь Сюй глубоко вздохнул, его взгляд встретился с глазами Ло Цинъяна, и в них читалась невероятная решимость, смешанная с трогательной уязвимостью. "Цинъян," начал он, голос его был чуть дрожащим, но на удивление твердым, "я... я тебя люблю. Всегда любил, просто не знал, как сказать." Для А-Цин и самого Вэнь Сюя уже давно не было секретом, что Ло Цинъян гей; они знали об этом, чувствовали, и просто ждали, когда звезды сойдутся и он сам будет готов это принять. Вэнь Сюй, видя его шок и замешательство от такой прямой и неожиданной декларации, мягко улыбнулся и протянул руку, сжимая плечо Ло Цинъяна. "Да, давай, ты дружище," сказал он, уже не о любви, а о другом, более сложном признании, которое витало в воздухе. Он пытался приободрить Ло Цинъяна, чтобы тот наконец-то решился открыться и всем остальным ребятам по поводу своей ориентации. С А-Цин он смог поделиться этим своим секретом, но мысль о том, чтобы рассказать всем остальным, вызывала у него панику и холодок по спине. Он боялся их осуждения, косых взглядов, пусть и подсознательно. Впрочем, многие девочки из их круга давно уже что-то подозревали, замечая его отсутствие интереса к противоположному полу и едва скрываемые взгляды в сторону некоторых парней. Они, скорее всего, не удивятся, а, возможно, даже обрадуются, что он наконец-то почувствовал себя достаточно смелым, чтобы быть собой. И теперь, когда Вэнь Сюй стоял перед ним, открывая свое сердце, казалось, что у Ло Цинъяна появился самый сильный стимул.

начало урока китайского языка

Тишина в классе была настолько плотной, что казалось, можно было порезать её ножом. После вчерашней стычки или, быть может, откровения в туалете мальчиков, воздух был наэлектризован, пропитан неловкостью и каким-то предчувствием. Ребята избегали прямого зрительного контакта, уткнувшись в учебники или просто уставившись в пустоту, но их уши ловили каждый шорох, каждое движение. Каждое дыхание казалось слишком громким. В этой вязкой тишине Ло Цинъян поднялся со своего места. Неспешно, почти церемонно, он двинулся к доске. Его спина была прямой, подбородок чуть приподнят – странная смесь решимости и уязвимости. Он взял мел, его движения были уверенными, без единого колебания, словно он оттачивал этот момент тысячу раз в своей голове. Скрип мела по доске пронзил тишину, заставив некоторых вздрогнуть. Каждое иероглиф выводился четко, уверенно, каллиграфически точно, словно это не просто слова, а манифест. Нарастало напряжение, ученики, до этого притворявшиеся занятыми, теперь неотрывно следили за его рукой. Последний иероглиф был дописан. Ло Цинъян отступил на шаг, позволяя всем прочесть выведенное: 「我得向你们所有人坦白. 我是同性恋.」 *(Я должен признаться вам всем. Я – гомосексуалист.)* Дыхание остановилось. Секунда, две – и по классу волной пронеслась немая реакция. Широко распахнутые глаза. Отвисшие челюсти. Кто-то прикрыл рот ладонью, кто-то инстинктивно подался назад, словно от физического удара. Недоуменные взгляды сменялись шоком, а затем – смесью любопытства и легкого отвращения на некоторых лицах. Шепот, сперва робкий, а потом все громче, начал расползаться по рядам, как лесной пожар. Самые смелые рискнули переглянуться, пытаясь найти подтверждение или опровержение в глазах друг друга, но никто не мог понять, что же происходит. Даже обычно невозмутимый учитель Сяо Бо, до этого момента занятый проверкой тетрадей, поднял голову. Его очки съехали на кончик носа, а лицо выражало полное, почти комичное недоумение. Он моргнул несколько раз, пытаясь осознать написанное, а затем взглянул на Ло Цинъяна, словно тот только что заговорил на неизвестном языке и заявил о начале инопланетного вторжения. "Что... что это значит, Ло Цинъян?" – его голос был непривычно тихим, почти потерянным, в нем сквозило такое глубокое замешательство, что даже он, казалось, впервые за свою карьеру столкнулся с чем-то совершенно необъяснимым и выходящим за рамки школьного устава. Класс замер, ожидая продолжения этой шокирующей исповеди, которая только что перевернула их привычный мир с ног на голову. Ло Цинъян смотрит на свою бумажку: "Лев, храбрый и бесстрашный зверь, С когтями, острыми как сталь, Пронзает темноту, не боясь, Своим рычанием заставляет дрожать. Дракон, мудрый и величественный, Парит в небе, равновесие блюдя, Поддерживая порядок, прекращая раздоры, Его взгляд - пронизывающий, словно молния. Волк, смелый и сплоченный, Его вой, подобный пению соловья, Раздается далеко во вселенной, Объединяя воедино всех, кто слышит его. Весы, мудрые и уравновешенные, Вместе с Драконом гармонию создают, Их присутствие - залог порядка, Они поддерживают баланс, не позволяя хаосу проникнуть. Телец, могучий и бесстрашный, Барабанит рогами, подобно грому, Его сила сокрушительна, как землетрясение, Он прорывается сквозь скалы, не ведая преград. Феникс, легендарная птица, Взойдет на рассвете, пылая как солнце, Освещая небо своей ослепительной славой, Символ возрождения и вечной жизни. Большой и Малый Псы, Вечно шалят и играют в космосе, Их энергия заразительна, они приносят радость, Со своими проделками они никогда не надоедают. Орел, быстрый и проворный, Летит в поднебесье, опережая ветер, Его зоркий глаз видит все, что скрыто, Он охраняет небо, не зная усталости. Меченос, игривый и беззаботный, Плавает среди звезд, словно в океане, Его движения грациозны, как танец, Он вносит в темную ночь проблески света."