Идеальная семья

Четыре года назад, Китай, весенний фестиваль (китайский новый год). Братья Лин.       Лин Жуй пытается быть хорошим китайским сыном изо всех сил, как пытался быть хорошим мужем. Почтительным и благодарным, и, кажется, у него это даже начинает получаться. Он не спорит с родителями, когда они шесть лет назад, его, студента-выпускника, подталкивают к договорному браку по контракту. Да, они были знакомы с его будущей женой — какое-то время она училась с ним и его братом в одной школе. Поэтому он не возражал. Хуже чем было, уже точно не будет. Он подходит к отчему дому, открывает двери и оказывается в объятиях двоюродной тёти. Идёт отдать дань уважения старенькой найнай (1) и получает от неё красный конверт. Он ничего ни у кого не спрашивает о брате, это табу. Улыбка, словно резиновая маска, приклеивается к его лицу. В комнатах царит оживление и гомон, из кухни доносятся ароматы традиционных новогодних блюд. А потом он замечает собственное отражение в комнате без зеркал и успокаивается. Он может снова дышать и улыбаться. Почти естественно проявлять какие-то человеческие эмоции. Помогая тётушкам и матери накрывать на стол, он рассказывает, как обустроился во Франции, где условия работы привлекательнее, чем в Германии, где он проработал более трёх лет, прежде чем решил сменить страну. Шутя и смеясь, он отклоняет очередные предложения брака, говоря, что его жена развелась с ним и в ужасе сбежала без всяких объяснений на край света. Так неужели его родственницы настолько ненавидят бедных женщин, что хотят им такого ужасного мужа?! Он до дрожи ненавидит подобные сборища и попытки родни в очередной раз связать себя браком с совершенно чужим человеком, но…он всё равно приезжает сюда каждый год. В конце концов это единственная возможность видеть А Шэня. И он не мог себе отказать в этой малости. Они и так не виделись чёртовых семь лет. И пусть они могут переброситься сейчас только десятком слов, окружённые кучей родственников, без права остаться наедине. — Привет, ге. Отлично выглядишь. — Как и ты. Здоров? — Как видишь.       И вот…именно в тот самый момент, когда приготовления закончены и их семья собралась за накрытым столом, собираясь произносить тосты, в комнату со двора вбежал прелестный незнакомый мальчик, с криком: — Папочка, с Новым годом! И замер с открытым ртом, в недоумении оглядываясь назад. — Мам! А почему их двое? У меня что, два отца? То ни одного, а теперь сразу двое? Сидящие за столом застыли в немом вопросе переводя взгляды с опешившего малыша на вбежавшую и запыхавшуюся Лу Фанин. — Юю, зачем ты вырвался? Простите за вторжение. Он хотел увидеться… ничего больше. В наступившей тишине грохотом упал опрокинутый стул. Лин Шэнь встал и резко отошёл от стола: — Поздравляю семейство с чудесным воссоединением, — его чёрные глаза были пустыми, обогнув растерянного ребёнка, он тихо сказал, — тот мужчина за столом твой отец, а я — твой шушу. Он набросил куртку на плечи и сказал, не обращаясь ни к кому конкретно: — Пойду, пройдусь, мне нужен свежий воздух. — Шэнь Шэнь, я … я не знал о его существовании, я вижу его первый раз в жизни. Гэ! — голос А Жуя умоляет, дрожит натянутой струной непролитых слёз и обрывается… Как бы жестоко это не звучало и не выглядело по отношению к незнакомому и, по сути, чужому мальчику, Лин Жуй в шоке и не может принять происходящее. Появление этого ребенка в его жизни сейчас, в те самые драгоценные мгновения, когда он может видеть своего близнеца, дышать рядом с ним, слышать его голос и видеть его, пускай, фальшивую улыбку, когда он был почти счастлив, это было сравнимо с концом света. — От брака с женщиной бывают дети, А Жуи. Ты же врач. Можешь гордиться собой, ты в отличие от меня смог первым осуществить мечту родителей и подарил им первенца и наследника. Не будь так жесток, он ТВОЙ сын, и он не виноват в случившемся, — бесцветным голосом ответил Шэнь Шэнь и вышел за двери. «Но мы шесть лет в разводе». Закрыв лицо руками Лин Жуй сидит за столом, вокруг поднимается шум и суматоха, а ему сейчас хочется только умереть. Шэнь Шэня в этот день он больше не увидел, с Лу Фаннин они поговорили перед его отлётом во Францию и договорились, что на время его отпуска и каникул сына, она будет привозить мальчика к отцу. Наши дни (текущее время, Франция, день рождения Юю).       Своё традиционное место, посередине между любимыми мужчинами Сяо Чи уступает сегодняшнему имениннику, а сам садится во главе стола — как хозяин дома. Фаннин сидит в одиночестве и придирчиво оглядывает сервировку стола. — Извини, вы так внезапно сообщили о приезде, что я не успел заказать улиток, — никто не заподозрил в этой мягкой улыбке и заботливо-предупредительной интонации мсье Чжана насмешливый оскал крокодила. — А так — по стандартам наш завтрак не уступит качеству отелей корпорации «Сихай»(2) или сети «Ритц Карлтон». «Шпилька» попадает в цель — Фаннин становится бледнее скатерти — она их терпеть не может, а Лин Жуй едва сдерживает смех. Сидящий ближе остальных Шэнь Шэнь только покачивает головой. Он пытается под столом ущипнуть поймавшего кураж мужа. За что тут же получает сильный удар по пальцам. Настороженный взгляд двух черных омутов встречается с надменной холодностью уверенного в себе сиамского кота. Алекс вносит поднос с тостами и фруктовым салатом, следом на столе появляются сырные рулетики с овощами и постным мясом и пышный омлет с беконом. — Спасибо, Алекс, — благодарит Сяо Чи, — позавтракайте с ними. Управляющийся улыбается, но мягко отказывает: — Цун Цун, спасибо, но у нас с Бэтти уже было время поесть. Приятного аппетита, господа. После того, как пожилой управляющий удаляется, Сяо Чи встает и взяв кувшин вина обходит стол, наполняя бокалы домашним вином. — Думаю, в следующем году именинник сам сможет оценить вино нашего дома. Юю сжимает стакан свежеприготовленного сока и задаёт мучающий его вопрос. — Чи шушу, а почему тебя Алекс назвал тебя так странно — Цун Цун? Что это значит? Чжан Чи замирает с кувшином в руке. Удлиненный, но широкий рукав его рубашки закатывается почти до локтя, обнажая шрам на руке. На десять сантиметров выше запястья. — Это старая история, я расскажу тебе её потом, если ты будешь хорошим мальчиком. Второй рукой он поправляет рукав и садится на своё место. — Это имя, которым старый владелец шато называл твоего Чи шушу, когда он был совсем маленьким, ещё младше чем ты сейчас, Юю, — произносит А Жуй, — а ещё в его честь был назван виноград. За столом повисает пауза, потому что двое из сидящих за столом вздрагивают и смотрят друг на друга. — Так Цун Цун это мальчик? Или виноград? — озадаченно спрашивает Юю. — Человек и пароход, — глубокомысленно произнёс Шэнь Шэнь и все рассмеялись. — С днём рождения, Юю! Звон бокалов и весёлой болтовни наполнил гостиную. Когда завтрак был закончен, Сяо Чи поинтересовался, чего хочет именинник — прогуляться по винограднику и покататься верхом или отправиться в близлежащий городок на прогулку? К его удивлению мальчик выбрал виноградник. Ему не терпелось познакомиться с Цун Цуном поближе. Близнецы переглянулись. — Мы пойдём с вами. — Да уж… куда без вас? — и повернулся к Лу Фаннин, вопросительно приподняв одну бровь. — Я пас — устала после перелёта, а потом мне необходимо заниматься закупками. Ближе к вечеру я уеду. Спасибо за завтрак без улиток. Собрав в оранжерее несколько белых роз, Сяо Чи направился с мальчиком на деревенское кладбище. Шэнь Шэнь и Жуи сопровождали их чуть в отдалении, держа друг друга за руки. Передав цветы мальчику, мужчина попросил его положить их на могилу. — Ты мне не поверишь, но у меня было две матери, и один отец, но по-настоящему тепло и уют родного дома я ощутил, только попав в дом этого господина, три года назад. Наверное, ты этого не помнишь, но тогда мы познакомились с тобой в первый раз. Твой отец не взял с собой карту, а в машине забарахлил бортовой компьютер и навигатор не работал. Вы заблудились. Мальчик, сидя рядом на корточках, разравнивал цветы на могильном камне и слушал Чи шушу с открытым ртом. Лин Шэнь, знавший всю эту историю в подробностях, переплёл пальцы с братом. — Плохие люди пришли, чтобы разрушить виноградник, им нужна была земля, чтобы построить тут отель. Они собирались спилить Цун Цуна. Но я не дал им этого сделать. Не знаю, откуда силы и храбрость взялись. А твой отец спас меня. Он вызвал полицию и остановил кровотечение, а потом наложил швы. Он очень смелый. — Папа не испугался бандитов? — Да, твой отец — настоящий герой. Можешь им гордиться. Лин Шэнь толкнул брата плечом. — Я начинаю ревновать, — произнёс он, шутливо улыбаясь. Но А Жуй внезапно снова вернулся в тот день, он видел как кровь заливает голубую ткань рубашки и снова слышал мерзкий звук бензопилы. Он тогда успел крикнуть сыну: — Юю, закрой глаза и не открывай, пока я не скажу. Это такая игра. И бросился к раненому, истекавшему кровью незнакомому мужчине, закрывая его собой. — Убирайтесь вон, я уже вызвал полицию! — он размахивал телефоном, готовый вступить в драку, сам не понимая, что на него нашло. Когда нападающие ретировались, заслышав звуки полицейских сирен, он упал перед сидящим на земле незнакомцем на колени и зажал открытую рану длинными пальцами, пытаясь остановить кровь. — Ты как? Эй, ты в порядке? Он обернулся и уже чуть спокойнее сказал сыну: — Юю, можешь открыть глаза и садись в машину. Папа сейчас вернётся. От дома к ним торопливо приближалась пожилая пара. — Пожалуйста, ответьте на вопросы полицейских, расскажите, что здесь произошло, а я доставлю его в больницу и позабочусь о ране. Я врач и работаю в местном госпитале. Всё будет в порядке. Помогая раненому подняться на ноги, Лин Жуй повёл его к машине.