Вечеринка в сердце.

Воспоминания прошлого вечера навязчиво пульсировали в голове даже во время пробуждения. Вика не могла поверить, что Павел Станиславович и Рихард ласкали её вдвоём. Она вспомнила о том, что ей это понравилось и она была бы не против подобное даже повторить, но...они оба — преподаватели и девочка отказывалась принимать желаемое за действительное. С этими мыслями ученица проснулась и сразу же повернула голову в сторону. Рихарда рядом уже не было, зато она услышала голос другого человека с конца комнаты. — Доброе утро! Как спалось? — спросил Павел Станиславович. У него настроение было хорошим и по голосу это девочка сразу поняла. Она приняла сидячее положение и начала сразу же тереть зеленые глазки кулачками. — Доброе утро, Павел Станиславович. Хорошо спала, а Вы? — тихо ответила ученица, опуская руки и обнаружила учителя математики у двухкомфорочной электрической плитки. Она видела, что он что-то жарил, а в воздухе стоял запах чего-то вкусного. Яичница, но с чем-то ещё. — Холодно было, ведь ты была на другой кровати. — усмехнулся мужчина, кинув на девочку веселый взгляд. Блондинка опустила голову от смущения и прижала руки к груди. — П-простите... — отозвалась Вика, хотя сама не понимала, за что извинялась. Она решила встать с кровати и аккуратно отложила одеяло, затем свесила босые ножки с кровати и отправилась в ванную комнату, чтобы привести себя в порядок. Она сильно смущалась того, что педагог видел её в нижнем белье, поэтому как можно быстрее преодолела расстояние до ванной комнаты. Утренний туалет, чистка зубов не заняли много времени, но расчесывание длинных волос заняло гораздо больше времени. И хоть она не хотела бы выходить быстрее из-за того, что Павел Станиславович вновь увидит ее в нижнем белье, она поймала себя на мысли, что ей нравится этот взгляд учителя, направленный на неё. Похотливый, жгучий взгляд, который словно раздевал её. Она чувствовала себя в некотором роде беззащитной и оттого с трудом понимала, как такое вообще может быть приятным. Вика тихо приоткрыла дверь и вышла из ванной комнаты, чтобы достать из чемодана одежду. Поздней осенью всегда холодно, но Вика отличалась тем, что слишком любила юбки. Она ходила в них даже зимой и даже в такую низкую температуру не собиралась изменять любимому стилю одежды. Она нагнулась к сумке и открыла молнию, чтобы достать оттуда белую футболку и зеленую кофту с капюшоном, следом на кровать легла темно-зеленая короткая юбочка, которая едва доходила до середины бедра и капроновые телесные колготки. Немного подумав, девочка вытащила ещё белые носочки с длиной чуть выше щиколотки. Павел Станиславович сопровождал глазами каждое движение Вики, благо там было на что посмотреть. Девочка постоянно нагибалась и разгибалась, из-за чего трусики постоянно натягивались и выделяли форму аппетитных ягодиц, которые так и хотелось шлепнуть, в чем себе учитель алгебры и геометрии никак не мог отказать, поэтому он тихо подошел к Вике и в момент, когда взяла носочки, она почувствовала шлепок и мгновенно выпрямилась, поворачиваясь назад с немым вопросом. Павел же невозмутимо отправился к плите, где шипела яичница. Девочка вновь прижала кулачки к груди от того, как сердце забилось быстрее. — Отличная попка! — подмигнул мужчина. —С-спасибо. — тихо ответила Вика, не зная, что еще можно ответить. Она села на кровать и быстро надела на себя футболку через голову, после чего взяла в руки колготки. Не самые плотные, но достаточно теплые для прохладной погоды. Она собрала ткань между рук, а затем подняла правую ножку и начала обволакивать её в капрон. — Ты не только красиво раздеваешься, но и одеваешься. Не торопись. — усмехнулся Павел. Щеки Виктории вновь вспыхнули румянцем, но она подчинилась и одевала колготки медленнее, двигаясь вверх от щиколоток, поочередно закрывая в капроне икры, затем коленку и бедро. После этого пришла очередь для второй ножки и это представление было раем для глаз Павла. Он не мог оторвать глаз от того, как одевалась ученица и благо он уже выключил завтрак, иначе всё точно сгорело было. Смущённая Вика дотянула капрон до поясницы, расправила складки натянутых колготок и поджав ножки, выпрямила их внутри юбки. Она встала на пол и натянула юбку выше, чтобы закрыть и так еле видимые из-за капрона трусики. После этого она согнулась над ножками и надела на них белоснежные хлопковые носочки. Закончив с одеванием, блондинка выпрямилась и неторопливо пошла к столу, где её уже ждал завтрак. Яичница с двумя кусочками мяса, хорошо обжаренными с двух сторон. Вика аккуратно села на стул и сомкнула ножки, стыдливо опустив голову. — Что сидишь-то? Приятного аппетита. Завтрак — это самый важный прием пищи в течение дня. — Спасибо... — ответила ученица, взяв в руки столовые приборы. Она пыталась не поднимать голову, чтобы не пересечься взглядом с учителем, но подняв зеленые глазки один раз, она быстро вновь уткнулась в тарелку. Павел Станиславович смотрел на неё всё время и это было до невозможности неловко. Вика смущалась так, словно занималась чем-то неподобающим и учитель на это смотрел. Девочка пыталась поесть как можно быстрее и встала со стола, не доедая до конца порцию. — Я наелась, спасибо! — ответила красная, как рак девочка. Она стиснула ножки, так как сгорала от взгляда мужчины и категорически не хотела пересекаться с ним глазами. — Ты не съела даже половину, а нужно доедать до конца. — сказал мужчина, вставая со стола. Он неторопясь дошел до своей кровати и вытащил из-под кровати сумку. Вика не смела уходить и только стояла перед столом, она сплела пальцы рук в замочек на груди, сопровождая действия мужчины взглядом. Он достал что-то блестящее изнутри, а затем пошел к ней. Вика пристально смотрела на предмет и он не казался ей первоначально чем-то, что поможет ей. — Ты знаешь, что это такое? — спросил мужчина, накручивая на пальце один из двух браслетов на наручниках. — Это н-наручники...с их помощью полиция преступников ловит... — ответила смущённая Вика. — Ты права. Сегодня ты их примеришь. — сказал Павел, забирая одну ручку с груди ученицы. Она разорвала сплетение пальцев и отдала ему руку. Мужчина коснулся холодным металлом горячей кожи Виктории и она покраснела, почувствовав такой контраст температуры. Половина браслета прошла сквозь другую, сделала оборот вокруг оси и сомкнулась с другой половиной уже тогда, когда рука Виктории была внутри первой половины браслета. Мужчина дернул девочку за наручники на себя и ей пришлось уткнуться руками и носом в грудь учителя из-за инерции. — Руки за спину. — тихо, но очень строго приказал мужчина и девочка, уткнувшаяся в грудь учителя даже не думала перечить, быстро убирая руки за спину. Вика охотно стояла, прижавшись к учителю, так как теперь у нее нет рук, чтобы спрятать красное лицо и хотя бы так она сможет скрыть смущение. Абсолютную беспомощность Вика почувствовала, когда почувствовала холодный металл на второй руке и больше не смогла достать руки из-за спины. Теперь она была скована и ничего не могла делать руками, что стало причиной новой волны смущения. Она стиснула ножки и крепче прижалась носом к человеку, который сковал её. Мужчина же положил руки на ее спину и охотно прижал ученицу к себе в ответ.

***

Вика пережевывала кусочек мяса и теперь даже не думала о том, чтобы сказать о том, что наелась. Она сидела на коленях мужчины и чувствовала пятой точкой бугорок Павла, но отстраниться мужчина не позволил и теперь он кормил её завтраком с вилки, но еда занимала последнее место в голове, в конце концов сейчас она сидит на коленях преподавателя с руками за спиной и чувствует, как одна его ладонь гуляет по телу, словно изучает его, залезает даже под одежду и ученица пыталась не обращать на это внимания, но горячая рука была слишком приятной, чтобы просто не обращать на нее внимание, особенно если хозяин этой руки так настойчиво и требовательно приказывает. В конце концов она поймала себя на мысли, что была бы совсем не против каждый приём пищи проводить в таком виде. Ей понравилось, что кормили с вилки, как ребенка. Понравилось сидеть на коленках и чувствовать бугорок, она даже ерзала, чтобы лучше чувствовать, но делала вид, будто пыталась от него отстраниться. Вика даже перестала дергать скованными за спиной руками и сплела их в замочек. Она привыкла к положению и успокоилась, находясь в сильных руках Павла Станиславовича. Она хоть и смущалась, но чувствовала себя комфортно в руках мужчины и была бы не против посидеть ещё немного. Вика не знала почему, но когда яичница кончилась, ее начали кормить с руки. Павел не просто клал ей в рот кусочки, а зачем-то вставлял их в рот и клал на язык. Это заставило девочку напрячься, ведь она языком искала мясо и проводила кончиком по пальцам в поисках того, чем её кормит преподаватель, но он, казалось, дразнил ее и не давал девочке забрать кусочек, вместо этого заставляя её раз за разом вновь искать. Один раз она даже дернулась чуть вперед, чтобы пальцы оказались глубже во рту и она смогла отобрать кусочек мяса между пальцев. Наиболее примечательно было то, что учитель заставлял облизывать пальцы, дескать из-за мяса они жирные и нужно было их чистить, но спустя время Вика была уже не против. Она чувствовала мокрым кончиком языка такие большие и вкусные пальцы, поэтому старательно очищала их от любой грязи, какая попадала на них из-за мяса. Конечно, сама она бы так не сделала, но Павлу нельзя отказать, особенно когда он так строго приказывает. Она то стискивала, то расставляла ноги шире, когда по ним гуляла рука Павла и гладила внутреннюю часть бедра. Она чувствовала себя горячо от прикосновений мужчины и неосознанно подавалась ему навстречу, все больше раскрепощаясь в его руках. Более того — ей понравились и наручники и она заинтересовалась тем, чтобы побыть без рук какое-то время, но сказать об этом...нет, тогда она была точно уверена в том, что сгорит от стыда.