До утра

"Да все успеем, не парься" С каких фраз, отдельных слов можно понять, что все пойдет как раз не так? Пачка сигарет в куртке, не у него, а у друга. Они договорились о том, что бросают. Примерно так же бросают, как и Глеб, который снова стоит в отделе с цветами и выбирает себе растение по вкусу. Есть их не собирается, но кажется, что и обычная еда не входит в его планы. "Может, ты что-то из еды возьмешь?". А он бы взял, если была возможность. Сделав себе пометку, что статус не самого умного человека - это его звание, идет уверенным шагом с горшком. Вообще, цель похода была иная, но кого это теперь волнует, когда в руках очередная его "крошка", которую он обязательно загубит. Всегда с растениями так. Они его не любили. Разве что куст на одном из полуразваленных склепов на васильевском острове его принимал как родненького. С этим горшком, как и не самыми лучшими мыслями, он идет с другом до его дома. Куда ж еще. Времени было не то, чтобы много у него в распоряжении, но тем не менее его не волновало что-то кроме пива и возможности еще посидеть в спокойной обстановке. Парень несильно прижимает к себе растение, шепчет милые слова, потому что ну как же его "детка" узнает о своей красоте. Приходится отставить цветок в сторону, а потом и почти забыть за очередным разговором и попытками написать хоть пару строчек текста. Фиаско, фаталити. Полный облом. Время за перемещениями между кухней и комнатой он не помнит. А вот то, что ему остался час до закрытия метро, а пиво не выпито, вызывало вопросы. Время - не тот ресурс, которым можно свободно распоряжаться. Не то, чего бывает в достатке, потому что как тогда понять весь его день? Цветок стоит на балконе и после первых глотков Глебу срочно надо потрогать листики, подышать воздухом. Еще лучше, потрогай он траву в парке. Но, чего нет, того нет. Следующей вспышкой, такой не сильно яркой, но отрезвляющей становится момент, когда он обнаруживает себя на набережной с бургером во рту и каким-то парнем, свесившим так же ноги вниз к воде. Что-то знакомое, да. Он видел его где-то. Час назад в метро на переходе линий. Бинго. Парень говорит свое имя, Глеб вспоминает иерархию ангелов. Самое время заметить, что у парня "не ангельское лицо", последнее слово он решил заменить на менее матерное. Другой вспышкой он вспоминает то, как ехал в пустом вагоне и его голос тонул, скрытый посторонними звуками. Человек с "не ангельским лицом" почему-то теперь молчит, на цветок смотрит, а Глеб только и рад что-то рассказать. За (почти) монологом Глеба проходит еще час и мост, на который они пришли, поднимается, забирая у людей возможность перебраться в центр. Пара часов искусственной изоляции воспринимаются спокойно, когда ты находишься на нужной стороне. Цветок, между прочим, он выбирал пятнадцать минут, а так он хотел маранту, потому что та стояла в доме мамы и вечно ее норовил снести кот. Рассказывал про целый маленький сад, про ту пресловутую подкормку из бананов, которая пахнет просто отвратительно и что он, будучи чуть меньше, хотел сделать из фруктов алкогольную настойку. Фим, казалось бы, вовсе не слушал, став частью гранитной набережной. Атлантом, которого по воле градостроителей оставили просто безмолвно сидеть. Глеб видел или ему казалось, что этому человеку можно доверить буквально все. Даже самые маленькие детские секреты. Даже то, как он обожал маленький пульт от машинки, как стер коленки на детской площадке. Сумбурно, со слезами и всхлипами, которые уже протрезвевшая голова называет усталостью, Глеб все же завершил свой монолог и в ожидании смотрел на собеседника. "Ну, давай же,- ждал ответа, не проронив больше ни слова.- Мне одному только выворачивать душу надо было?" Серафим пару минут молчал, затем завел разговор про музыку. "Надо как-нибудь сыграть ему на гитаре",-подумал, но тут же подавил порыв поделиться своей идеей и продолжил слушать. Первые клипы, воспроизведенные на видаке, яркие и пестрые, первые попытки запомнить и воспроизвести. Яркие пятна, звучные и чистые, непонятные не только в силу возраста, но и разницы языков. Первые ограничения, первые нарушения и вылазки с друзьями, чтобы под гитару во дворе. Первые строчки в черновиках на математике, за примерами, на полях и между цифр. Как жизнь довела до музыкального направления в институте не объяснял, но сказал, что вообще проездом и что решил остаться на подольше из-за академа. А Глеб в случайность всего поверить не мог, не хотел. Спросить, почему остановил в метро, решает. - Да ты просто так грустно и отчаянно пытался переорать шум метро, что даже не заметил меня. Выходит, что он все это пьяные попытки попасть в ноты слышал и то, как надрывался голос - тоже. - Если ты хочешь, чтобы я сгорел со стыда, то говори до конца,- Глеб взял цветок и собирался стыдливо уйти. - Надеюсь, что когда ты трезвый, ты не такой тупень,- неиронично заметил Серафим,- лучше воды выпей и сиди себе спокойно. Все в порядке. Глеб взял бутылку из рук нового знакомого слишком резко, из-за чего часть вылилась на руку и одежду. "Не дай Бог у него будут еще салфетки",- мысленно выл парень на то, как Фим начал рыться в своем рюкзаке. - Ну и на кого ты такой идеальный взялся, а?- спешил с едкостью, застрявшей в горле.- Кому ж такое счастье достанется? Его реплику игнорируют и помогают подняться, даже отряхивают и предлагают пройтись на что не имеет смысла отказываться. - На какой тебе стороне надо быть?- зачем-то уточнил Фим. - На той,- указал на противоположную сторону.- Ну ничего, я привыкший. Вообще мосты сводятся на часик обратно, но и это пропустил. - Ты даже и бровью не повел, чел. Ладно, пойдем. Спустя час они гуляли около канала, да куда ни глянь, в центре был канал и вода. Глебу, как самому пьяному из них двоих, Фим уже не доверял цветок и забрал горшок себе. Они нашли пиво в маркете недалеко от метро и пока парень глазел на ценники, уже почти отойдя от всей "магии" и "шарма" опьянения, ворчал, Фим купил еще пива. Глеб даже такое пьет. Удивительно. Знакомый легкий лязг металла, пузырьки и запах, они на поле. - Этот институт знаю, тут два корпуса, а тут музей и ты вообще знал, что на этом поле искали себе партнера на ночь? Парни парней? - И где ты это вычитал?-голос Серафима с еще одной бутылкой пива слышится мелодичным и Глеб уже хотел услышать хоть самую попсовую батарейку, лишь бы это не заканчивалось. Не вечно поющий Фим, нет, а сама ночь. День, который был откровенным дерьмом и очередным шагом в очередной дерьмовый день. -А мне было интересно, потому что просто могу? - отзывается спустя пару минут. - Я уж думал, что ты задремал и не хотел будить. - Че, да я всего ничего молчал. - Ты и молчание - две несовместимые вещи,- Фим отставляет цветок на лавочку и придвинулся ближе.- Я бы скорее поверил, что ты спишь, чем думаешь. - А вот ща обидно было,- Глеб отодвигается от нового знакомого. - Поясни?- двинулся еще ближе. - Верни цветок на место, либо отдай в руки мою "детку" мне и пиво подай,- складывает руки на груди, делая вид, что расстроен, хотя на улице в этот час и рядом с водой не сильно-то тепло и он не признается. - Я не понимаю на языке пьяных. Дальнейший диалог с мелочами в памяти Глеба не отложится ни единой строчкой, как воспоминание мягкой ладони Фима на своей щеке и его губы. Максимально странное окончание дня. Глеб не заметил, как перекинул ноги поперек ног Фима и что его руки давно обнимают парня. Воздуха не хватало, как и сил думать о чем-то кроме "ахеренно" вперемешку с чем-то абстрактным. Хотелось выбить все из головы, с чем прекрасно справлялся новый знакомый. "Надеюсь, что он мне ответил не потому, что очень вежливый чел,- давил на себя мыслями Глеб, взяв лицо Фима в свои руки,- он не может быть таким вот..." Добить себя мыслями не дает Фим, который прижимает к себе так, будто Глеб - самое ценное, что у него есть. - Все же, мне кажется, что я тебя где-то видел,- шепчет на ухо парень,- я вот так вот просто не влюбляюсь. Глеб хотел, чтобы его слова звучали серьезно, а не как фразы пьяного подростка, которым он уже не являлся лет пять точно. Пьяная математика - не его конёк. - Я бы сказал, что тебе очень подойдет петь в хоре,- все же решает высказаться,- тут и дело не в имени, понимаешь? - И ты бы оказался прав,- после минутной паузы говорит Фим.- Ты еще не вырубился? - Что? Эй, ты опять за свое,- ворчит, но подставляется под руки Серафима.- Я жду объяснений. Слова давались трудно, а ощущение холодных пальцев на своей шее вызывало лишний табун мурашек. - Я пою в хоре, когда меня зовут. Мы обычно стоим на втором этаже и нам прекрасно видно людей. - Эй, у тебя щеки что-ли покраснели,- Глеб впервые за несколько часов видит смущение парня и не может сдержать свою радость.- Это же офигенно. А мне споешь?