Байкер

      Приближающийся звук сирен раздаётся на всю округу, разрезая ночной прохладный воздух и заставляя внутренности неприятно сжаться. Эрен делает парочку штрихов краской и раздражённо вздыхает, осматривая свои труды. Закидывает разноцветные баллончики в открытое отделение рюкзака и, вжикая молнией, подходит к краю. К девятиэтажному зданию новостроя подъезжает две патрульных машины, третья виднеется на горизонте.       Чертыхнувшись, Эрен накидывает чёрный капюшон на голову и переходит на другой край здания. Разбегается и прыгает на небольшой выступ соседней крыши, пружиня кроссовками и цепляясь левой ногой за оградку. По телу проходит волна тупой жгучей боли, Эрен шикает и пересекает крышу вдоль, подходит к пожарной лестнице. Аккуратно ступает вперёд, хватаясь за железный поручень. Лестница негромко скрипит при каждом соприкосновении с ней подошвы кроссовок. Эрен, стараясь как можно тише, сбегает по ней вниз, закидывая рюкзак за спину и придерживаясь за поручень.       Ничего не могло пойти не так. Эрен слишком долго пробирался на крышу этого здания, чтобы сейчас так просто уйти, ничего не закончив. Он заприметил его ещё давно, а затем тщательно подбирал пути проникновения. И вот, когда он всё-таки попал на заветную крышу, ему приходится убегать, не пробыв тут и нескольких часов.       Стоит отметить, что попал он сюда абсолютно незамеченным, разве что... Разве что одна любопытная старушка набрала нужный номер. Эрен раздражённо хмыкнул, припоминая улыбчивое лицо милейшей бабушки, выскочившее из-за двери своей квартиры под номером «95», когда Эрен сделал пару шагов по лестнице, ведущей на чердак. Она так добродушно улыбалась и всё расспрашивала, кто он такой и что здесь делает.       Знал он таких старушек, за всеми этими кофточками и старомодными юбками с рюшами — ну чисто божий одуванчик — скрывались стойкость, бойкость, скверный характер и желание совать свой нос в чужие дела. Такие старушки умели надоедать всем окружающим их жильцам квартир, звоня в звонок, потому что «уже ночь на дворе, а у вас тут музыка орёт на весь подъезд» или «не стучите молотком в 10 утра, выходной день же!».       Эрен догадывался, что она вряд ли станет молчать и сообщит всем, кого встретит и не встретит, что у них в подъезде ошивается странный тип, но надеялся, что она ему поверит, а потому на её вопрос натянул капюшон сильнее и выпалил уверенное: «Чиню интернет», указав на свой рюкзак.       Видать, всё-таки не поверила. Эрен вырулил на последний поворот на первом этаже и сбежал вниз, тормозя кроссовками по асфальту. Нога ныла, неприятно напоминая о себе. Эрен осмотрелся вокруг: деревья, рассаженные по периметру многоэтажек, шелестели листвой на лёгком ветру, на улице почти никого, и только звон его собственных шагов и непрекращающихся сирен раздавался посреди непривычно светлой ночи.       Эрен прикинул, сколько времени им понадобится для того, чтобы подняться на лифте на последний этаж и крышу, а уже там не обнаружить никого, но увидеть быстроудаляющийся тёмный силуэт внизу, и рванул между деревьев. Свет фар осветил его спину, и Эрен метнулся в сторону, уходя в тень подъезда. Машин же несколько, не исключено, что они разделились. Эрен нахмурился и, осматриваясь назад, продолжил бежать в сторону дороги. Прятаться здесь практически негде, хотя это было бы неплохим вариантом.       По мере того, как он приближался, звук проезжающих машин становился отчётливее, а с ним и стук сердца Эрена, вот только вопль настигающих патрульных машин не прекращался ни на секунду. Казалось, они наступают на пятки, дышат в спину.       Эрен последний раз вильнул между деревьев и обогнул какое-то неприметное серое здание, выскакивая прямо на проезжую часть. Визг тормозящих шин отрезвляюще резанул по ушам, и Эрен отскочил назад, вытаращившись на чёрный джип в нескольких сантиметрах от него и гневный взгляд его водителя. На всякий случай сделал ещё пару шагов назад, отходя на обочину, и развернулся, раздумывая, куда бежать дальше.       Провожая машину взглядом с неприятным чувством на душе, он наткнулся на удивлённый взгляд какого-то байкера неподалёку. Тот, одетый во всё чёрное, восседал на своём мотоцикле, держа в руках шлем, который несколько секунд назад, по всей видимости, хотел надеть. Эрен невольно двинулся вперёд, в его сторону, не сводя с него глаз. Нога ощущалась всё сильнее, далеко он так не убежит, а словить какую-нибудь машину вряд ли успеет.       — Извини, можешь помочь? — пробормотал Эрен, снимая капюшон и с надеждой заглядывая парню в лицо, а потом подумал, что нужно было попросить именно подвезти, а так он вряд ли поймёт, чего именно Эрен просит.       Взгляд непроницаемых глаз впечатался в лицо, и Эрен сразу ощутил себя не совсем комфортно, но продолжал смотреть на него в ответ. Парень осмотрел его с ног до головы, задержавшись на большеватой тёмной одежде, заляпанной краской в нескольких местах.       Эрен смутился, расстерянно топчась на месте. Подумал, что он зря тратит на него свое время. Лицо этого парня, пусть и красивое, не выражало никаких положительных эмоций: брови сведены у переносицы, взгляд цепкий, недоброжелательный и хмурый, даже немного усталый — он явно не намерен ему помогать, да и вряд ли вообще кому-то в голову придёт помогать человеку, которого преследует полиция.       Парень кидает взгляд за спину Эрена, туда, где, скорее всего, уже выруливают из-за поворота патрульные, и говорит краткое «садись», надевая шлем. Эрен удивлённо хлопает глазами, но, не теряя ни минуты, запрыгивает на байк, успевая зацепиться взглядом за рисунок двух перекрещенных крыльев на его косухе.       Стоило только Эрену оказаться сидящим за спиной парня — байк тут же с диким рёвом сорвался с места, и Эрен, чуть не свалившись с него, успел лишь неловко обхватить руками крепкий торс парня, прижимаясь к его спине. В нос ударил мимолетный запах какой-то приятной свежести, а в лицо — ветер. Эрен чуть пригнулся, пытаясь спрятаться от него за узкой, но весьма крепкой спиной, оглядываясь назад. Успевшие неплохо надоесть две машины маячили на горизонте, мигая, и не отставали.       Эрен крепче вцепился в него, когда парень резко вильнул в сторону, обгоняя машины впереди. И Эрен с настоящим восторгом в глазах и улыбкой во всё лицо рассматривал обгоняемый ими транспорт и людей внутри.       Мотоцикл разгоняется сильнее, лавируя между машинами на дороге и сменяя улицы. У Эрена от переполняемых эмоций и шума начинает кружиться голова. Он разрешает себе расслабиться, прикрывая глаза и нагло прикладываясь своей щекой к косухе парня, пока тот увозит его, петляя по светлым улицам ночного города. В груди отчего-то разливается приятное тепло, греющее даже в такой сильный и холодный ветер, что упрямо бьёт в лицо и развевает каштановые волосы. Патрульные пусть и неплохо отстают, но не теряются из виду, но это почти не тревожит Эрена.       Они ныряют в относительно знакомый Эрену переулок с различными магазинчиками и яркими вывесками, что сияют ярче уличных фонарей, от которых здесь почти нет толку. Дальше снова сворачивают в улицу, почти не сбавляя скорости, а оттуда на ещё одну. Байк выруливает на главную улицу, ту, на которой Эрен чуть не лишился жизни под огромными колёсами джипа, и до него вдруг с восхищением доходит, что всё это время они наматывали там круги в попытке оторваться от погони.       Эрен снова оборачивается назад, но больше не видит и не слышит тех машин. Тело наполняется подозрительным спокойствием, и Эрен расплывается в радостной улыбке от того, что его не поймали (хотя были очень близки к этому) и ему не придётся сидеть в камере несколько суток, выплачивать штраф или чего ещё он там должен будет сделать для того, чтобы его отпустили.       Эрену вдруг отчего-то хочется насладиться сполна этой внезапной и незапланированной, а главное — первой поездкой на мотоцикле. Эрен и не думал, что когда-нибудь ему доведется мчаться почти на полной скорости байка по ночным улицам его города. Он очень хочет откинуться назад, подставляя руки свежему воздуху, пахнущему кофе и какой-то выпечкой из магазинчиков по правую сторону, а ещё дорожной пылью и смесью чего-то непонятного; но Эрен косится на своего странного спутника и понимает, что тот такое уж вряд ли одобрит, да и вообще, Эрен сам скорее всего тут же свалится на дорогу, если не будет держаться... за него.       Адреналин, бушующий в теле на всю катушку до этого, отходит на второй план, уступая место разуму, и голова Эрена заполняется мыслями о его же ветренности и наивности. Он спокойно сидит и держится двумя руками за парня, о котором совершенно ничего не знает, пока тот увозит его куда-то далеко за город. На преступника или бандита этот мрачный байкер всё-таки неплохо тянет, думает и тихо смеётся Эрен, убегавший несколько минут назад сразу от трёх патрульных машин.       Перед глазами тут же проносятся жуткие кадры человеческих тел или того, что ими когда-то было, из сводок криминальных новостей, которые когда-то смотрел Эрен, и у него проносятся мурашки по телу, а внутри всё застывает; но хватка на поясе парня не ослабевает, а наоборот становится сильнее.       Потому что на все, даже самые жуткие варианты возможных собственных будущих смертей у Эрена находится один единственный аргумент — у этого парня, сидящего сейчас перед ним, чертовски красивые серые глаза. А ещё он только что превосходно, просто профессионально спас его от патрульных. Что потребует на это взамен?       Эрен вздохнул как-то совсем трагично и осмотрелся вокруг, с восторгом ребёнка подмечая, что они подъезжают к мосту. По краям от его проезжей части с небольшими промежутками размещались уличные фонари, подсвечивая дорогу, и делали мост по-особенному красивым и загадочным.       Эрен смотрит по сторонам и вглядывается в самую даль, дёргает своего спутника за край косухи. Тот скашивает голову чуть в сторону, но особого интереса не проявляет.       — Можешь остановить? Здесь... Пожалуйста, — отрывисто кричит Эрен ему в самое ухо, и тогда мотоцикл сбавляет скорость, а затем смолкает и мотор.       Эрен слезает с него и проходит какое-то расстояние вперед, доходя почти до середины, подходит к самому краю и заглядывает вниз, туда, где проезжают машины, следуя своей намеченой траектории. Нога снова даёт о себе знать, но Эрен не обращает внимание. Он влезает на мостовую ограду, почему-то абсолютно уверенный, что парень пойдёт за ним; садится, свешивая и болтая ногами.       Сбоку слышатся уверенные шаги. Эрен поворачивает голову в сторону и снова встречается с ним взглядом. Он не задаёт лишних вопросов, просто ждёт. Эрен возвращает свой взор на горизонт, и тогда парень отслеживает его и тоже смотрит туда, на разнообразие многоэтажек перед глазами.       — Твой? — догадывается.       Эрен кивает, чуть улыбаясь. Отсюда крыша той девятиэтажки кажется совершенно другой, маленькой. На чердачной стене виднеется яркий рисунок. Эрен в очередной раз убеждается в правильности выбора места — отсюда его будет хорошо видно.       Эрену вдруг думается, что его собеседник разочаруется в нём сейчас, пожалеет, что помог и, скорее всего, осудит так, как это делает большинство людей.       — Неплохо, — лаконично высказывается парень без тени осуждения в голосе.       — Спасибо, — выдыхает от неожиданности Эрен.       Парень присаживается рядом, вытягиваясь на руках. Сзади них проезжают на большой скорости машины, их гул не мешает, но немного надоедает; на светлом небе появляется всё больше блеклых звёзд; а ветер всё также бушует, откидывая пряди волос в лицо.       — Я делаю это... ну, — Эрен пытается подобрать слова, пробиваясь нервным смешком: — извини, прозвучит слишком поэтично и даже эгоистично, но я рисую, чтобы... запомниться в этом мире, оставить что-то после себя.       Парень сбоку хмыкает, но ничего не говорит, и тогда Эрен продолжает:       — Просто в какой-то момент мне подумалось, что я не оставил ничего запоминающегося здесь, а ведь могу умереть не сегодня завтра...       — Да, судя по тому, как резво ты выбегаешь на дорогу, вероятность твоей скорой смерти действительно огромна, — резонно подмечает его собеседник, а Эрен тут же вспыхивает.       — Ну эй! Я серьёзно, — восклицает Эрен, но в глазах у самого искрится усмешка.       — Так и я серьёзен, как инсульт, — отрезает парень, и Эрену вдруг кажется, что в его голосе присутствует какой-то непривычный до этого холод.       — С детства мечтал вырасти и стать кем-то известным, понимаешь, — перестраивается Эрен. — Учёные делают какие-то открытия, поэты и писатели пишут стихотворения и прозу, даже художники, вот, пишут картины, а я... Мне хотелось бы сделать что-нибудь важное и ценное для человечества и этим запомниться. Только я так не умею. Поэтому я просто рисую. В надежде, что кто-то меня запомнит, и, может быть, найдёт в этом хоть какой-то смысл.       Его мрачный собеседник кивает, непонятно с чем соглашаясь, а Эрен ковыряет рукой мостовой парапет, задумываясь и хмурясь время от времени.       — Извини, что гружу тебя этим, наверное, это всё же обычный вандализм и в этом совершенно ничего нет.       — Это талант, — говорит он и смотрит Эрену прямо в глаза. — И смысл здесь есть. Это намного лучше тех уродливых и жутких надписей на заборах, что приходится видеть почти каждый день.       Эрен смущается и теребит лямку своего рюкзака, отводит взгляд. Подумать только, он так давно мечтал услышать хотя бы подобие этих слов. Никто никогда не называл то, что он делает, талантом — подростковая глупость, юношеский максимализм, мелкое хулиганство, но никак не талант.       — С–спасибо, — бормочет Эрен и наблюдает за тем, как ветер раздувает чёрные острые пряди волос этого парня, не нарушая общего порядка, в то время как на голове Эрена из-за него успевает образоваться неплохой беспорядок. Эрену до жути хочется запустить руку в его волосы, сминая причёску, ощутить их мягкость, но он не рискует и лишь смотрит.       Ему вдруг становится совсем неловко от того, что он мало того, что попросил у этого парня помощи, за которую его до сих пор не отблагодарил, так и сейчас занимает его время — кажется, собираясь тут рассвет уже встречать — ни разу не поинтересовавшись, а есть ли вообще оно у него?       — Я хотел сказать тебе спасибо... за помощь.       — Не за что, — отвечает он легко и просто, а Эрен смотрит ему в глаза и вдруг замирает, теряется. Такой красивый глубокий серый цвет...       Глупо считать серый некрасивым, когда у него так много различных невероятных оттенков. За то время, что Эрен просидел тут с этим парнем, он, кажется, изучил их всего несколько: когда он абсолютно спокоен, как сейчас, его глаза лёгкого светло-серого оттенка, похоже на небо, затянутое тучами в пасмурное утро; а когда серьёзный, то они тёмные, ярко-серые, как дождливое небо или мокрый асфальт. И что-то подсказывает Эрену, что их, этих оттенков, намного больше, и ему очень хочется узнать их все.       — Нет! Ты действительно спас меня, если б не ты, я бы уже... Как я могу отплатить тебе за это? — восклицает Эрен и снова неловко улыбается, а парень смотрит на него странно.       — Просто не вляпывайся больше так, — просит, вздыхая.       Это звучит так, словно он прощается, и Эрен вдруг понимает, что не готов отпустить его сейчас, даже не познакомившись толком.       — Я, кстати, Эрен, — примирительно улыбается и протягивает ему руку, но тот лишь спрыгивает с парапета и смотрит, улыбаясь уголками губ:       — Доброй ночи, Эрен.       — Эй! Ты... — Эрен вскакивает, чуть не свалившись вниз, но вовремя удерживает равновесие, — ...куда? — звучит совсем жалобно.       Парень, не оборачиваясь, быстрыми шагами удалялся туда, где оставил свой байк несколько минут назад. Спустя ещё пару по улице раздался рёв мотора его мотоцикла, и он проехал по мостовой, набирая скорость. Эрен так и остался стоять на этом чёртовом парапете в полном смятении и смотреть ему вслед.

***

      Краска ровным слоем ложится на поверхность, чёткими штрихами Эрен распрыскивает её из баллончика, рисуя на городской стене. Серой. Эрен хмыкает и отходит подальше, наклоняет голову вбок, осматривая.       Тот рисунок он закончил ещё на позапрошлой неделе — на крышу пришлось влезть через другой подъезд для надёжности, чтобы снова не встретить ту миловидную старушку, — а потом просидел всю ночь на том мосту в надежде, что он приедет. Но с того самого дня Эрен его не видел. Тот парень, имени которого Эрен даже не знает, с необычайной лёгкостью украл его сердце и укатил в ночь. И у самого Эрена на это тысяча оправданий и одна надежда, что он скоро объявится. К слову, нога к этому времени успевает зажить и забыться, но вот он — нет.       Эрен обошёл то место, где впервые его увидел, несколько раз, заглянул в каждый магазинчик, спрашивая, не знают ли они его. Только под такое описание подходили многие, а его имени он опять же не знал. Тогда Эрен впервые за долгое время берет карандаш в руки и рисует его портрет. Они никогда у него не получались, да и рисовать так — на бумаге, а не стене, карандашом, а не краской — он не особо умел, но почему-то этот рисунок выходит не таким уж и плохим. Он тыкает его в лицо всем, кого встречает в том переулке, но ни один из них не узнает этого тайного байкера, спасшего Эрена в ту ночь.       Эрен злится. Злится и рисует, оставляя под своими работами лишь подпись «эрен». Замечает, как линии в его рисунках становятся чётче и тоньше, а яркие краски сменяются тёмными. Он и не думал, что кто-то сможет оказать на него такое впечатление. Но ему до жути хочется снова оказаться с ним там, на мостовом парапете. Эрен тогда так много говорил о себе, что даже не успел ничего спросить у него о нём. Хотя что-то подсказывает Эрену, что он бы вряд ли рассказал ему.       Варианты того, как найти его в этом чёртовом огромном городе заканчиваются. От мыслей, что он, наверное, вовсе не хочет, чтобы Эрен искал его, Эрен самозабвенно отмахивается, словно от назойливых мух. Так же, как отмахивается и от осознания, что, кажется, теперь рисует для определённого, конкретного человека. И Эрен с грустью понимает, что хочет, чтобы он его помнил. А больше ему, наверное, ничего не нужно.       Он снова подходит ближе, подправляет рисунок, добавляя несколько ровных штрихов. На стене, как на спине парня в ту ночь, простираются два перекрещенных между собой крыла — синее и белое. Эрен долго всматривается в них, а затем убирает баллончики с краской в рюкзак, неизменно висящий за спиной.       По городу где-то вдалеке раздаётся сирена, и Эрен на секунду мешкается, вслушиваясь. Неужели снова за ним? Он не особо осторожничал в этот раз, так что могли и заметить. Эрен хмурится и накидывает капюшон толстовки на голову. Совсем рядом раздаётся рокот мотора, и сердце Эрена на секунду замирает. Свет фар выхватывает его фигуру из темноты, слепит. Эрен жмурится и выставляет руку, прикрываясь.       Гул мотора утихает, а затем пропадает и свет. Эрен моргает пару раз, пытаясь снова привыкнуть к темноте и убрать светлые пятна в глазах, и утыкается взглядом в знакомый до боли байк перед собой. Моргает снова, чтобы убедиться, что это не сон, а потом совершенно глупо улыбается. Он приехал. Он всё-таки приехал.       Парень, снова одетый во всё чёрное, с всё той же косухой, снимает шлем с головы — его тёмные, чёрные волосы, разделённые ровным пробором на две стороны, красиво падают на лицо — и смотрит на Эрена, а затем переводит взгляд за его спину, внимательно разглядывая рисунок на стене, хмыкает и возвращает его обратно.       Эрен подходит ближе, не переставая улыбаться во всё лицо. Ему безумно хочется думать, что он приехал именно за ним, а не просто мимо проезжал. А ещё хочется очень многое спросить и узнать, но он пока что ограничивает себя лишь одним вопросом.       — Ты... как ты меня нашёл?       — Тебя можно отследить по движению патрульных машин, — совершенно серьёзно отвечает он, а Эрен вдруг понимает, что вот уже несколько минут совсем не слышит, как фоном всё ближе звучит знакомая сирена.       Парень смотрит на него своими невероятными глазами и протягивает Эрену второй шлем, почти такой же, как у него в руке:       — Меня зовут Леви.