Бабочка-однодневка

      сонхун всегда был очаровательным и обаятельным парнем. это замечали все его друзья и просто знакомые. он не любил шумные компании, поэтому, зачастую, предпочитал иметь одного хорошего друга, которому он посвятит тонну своего времени и дружеской любви. первым таким человеком был пак чонсон. в дальнейшем они стали лучшими друзьями, горой друг за друга и тому подобное. друзья принимали друг друга такими какие они есть на самом деле. поэтому джей принимал и мирился со всеми сторонами сонхуна, даже с теми, которые казались не свойственными ему. новые черты характера появлялись у сонхуна из ниоткуда, он стал стремительно меняться. вскоре от прежнего младшего, которого чонсон встретил ещё в средней школе, почти ничего не осталось.       сонхун превратился в человека одного дня — каждый день он либо начинал увлекаться чем-то новым, либо бросал предыдущую затею, отыскивая другую. следующий день, будто означал для младшего одну новую жизнь. он брался за что-то и тут же забывал об этом, знакомился с людьми и в мгновение их существование переставало иметь для него значение. но место чонсона в жизни младшего оставалось неизменным.       самое крупное обострение произошло на последнем году университета, когда можно было, увидев любую студентку, с уверенностью сказать, что сонхун с ней встречался. эти беспорядочные связи не нравились чонсону, он беспокоился за друга, боялся, что его учеба ухудшится, и вообще боялся много чего. например, рано или поздно может появиться девушка, которая заполучит сердце сонхуна, и он выбросит джея из своей жизни…а джей уже не видит себя без него, они стали будто одним целым за все те годы крепкой дружбы. так заведено — куда сонхун, туда чонсон и, разумеется, наоборот. парни пережили так много событий, менявших их, стали опорой и поддержкой друг для друга вместо непутевых родителей, которые имелись у обоих. тяжело перечислить, что они делают сообща, проще сказать, что они делают по отдельности.       «может никогда не принимали душ вместе? скорее всего только это», — подумалось чонсону в очередной раз, когда он размышлял о всех этих странных изменениях в поведение и ритме жизни друга.       джей лениво крутил карандаш в руке на какой-то безумно скучной паре. день сегодня стоял солнечный, мало того, что препод был абсолютным душнилой, так ещё и жара в аудитории стояла невыносимая. сонхун и чонсон сидят совсем рядом на этом предмете, но младший вышел несколько минут назад из кабинета, чтобы, как сказал джею, проветриться.       «где слоняется этот парень», — вновь мысленно возмущается чонсон. сонхун в последнюю неделю вел себя чрезвычайно необычно: был рассеян, отказывался от совместного времяпровождения, ссылаясь на плохое самочувствие, и да, опять завел девушку, что в принципе, уже не являлось чем-то сверхестественным. которая эта за месяц? третья или четвертая? вторая? десятая? чонсон давно уже потерял им счёт, он предпочитал выслушать младшего пару дней о них, а затем, будто в первый раз, утешать друга после расставания. хотя сонхун никогда не выглядел особо огорченным, скорее всего из-за краткосрочности периода этого «баловства», так о нем отзывался чонсон. старший вообще персона не сказать что ворчливая, но когда дело доходит до этого…он теряет над собой контроль и безудержно раздражается и ворчит. часто упрекает друга в, якобы, детском поведении, но потом успокаивается и быстро затухает, словно дешёвая спичка, когда видит печаль в его глазах.       главная суть дела сейчас состоит в том, что сонхун до сих пор не вернулся. он взрослый мальчик, но джей, как очень заботливый друг, спешит проверить, где носит это недоразумение.       старший без особых усилий выходит из аудитории, кажется, даже не отпросившись. хотя какой дурак будет останавливать взрослого человека, задумавшего куда-то уйти? чонсон плетется в сторону туалета, надеясь найти младшего там. он проходит один поворот, второй, очень медленно шагает, цепляясь взглядом за все возможные стенды, увешанные бесполезной информацией, которую, похоже, кроме него никогда никто и не читает. джей вышел на финальный коридор и прислушался. загробная тишина. теперь уже он торопливо приближался к дверям мужского туалета. мало ли что бывает, и что случается.       открыв дверь, джей никого не обнаружил. очень странно, где же тогда сонхун? он ещё с минуту стоит напротив мужского туалета, когда до его ушей доносятся какие-то беспорядочные шуршания из женского. чонсон разворачивается на 180 градусов и подходит к противоположной двери, тихонько встаёт у стенки и чего-то ждёт. шорохи становятся чуть громче, от чего джей слегка вздрагивает. ручка туалета суетливо дёргается несколько раз перед тем, как дверь открывается полностью. из-за нее буквально вылетает разъярённая зареванная девушка и, не замечая никого на своем пути, уверенно идёт куда-то, лишь бы подальше отсюда. после нее в коридоре появляется новое лицо — пак сонхун, которого чонсон так старательно искал. друзья замечают друг друга и несколько секунд каждый пялится другому в глаза. — ты че тут делаешь? — брови сонхуна поднимаются вверх, показывая всю степень его удивления. — хороший вопрос, герой-любовник, — произнося это, джей сочувствующе смотрит по направлению, в котором убежала девушка.       младший поправляет задравшуюся рубашку, всеми силами пытаясь заправить ее обратно в брюки. чонсон оценивающе смотрит на это действие, скользит взглядом от ремня брюк к стремительно краснеющему лицу сонхуна. — меня не интересует, что вы там делали, но обязательно прогуливать ради такой глупости половину пары? ты же прекрасно знаешь… — это не глупость, — отрезает сонхун, быстро нахмуриваясь, — боже, ты вообще не пробиваем в таких делах или просто притворяешься? — это предъява? — спрашивает джей, наконец поправляя рубашку младшего, с которой он изрядно помучился, — я достаточно просто пробиваем в такого рода вещах, — продолжает старший.       сонхун лишь вздыхает. как называют таких людей, как чонсон? однолюбы? за всю жизнь у него было от силы 3 половинки, одна из которых точно появилась в подростковом возрасте, когда иметь возлюбленного считалось крутым. младший даже не знает серьезны ли были намерения чонсона на счёт всех этих девушек. сонхуну всегда казалось, будто джей скучает в отношениях и быть одиноким для него намного веселее и, разумеется, свободнее. для самого младшего это все имело совершенно другое значение, о котором чонсону, в принципе, знать и не обязательно.       парень разворачивается на пятках и, ни секунды не колеблясь, идёт к лестнице, ведущей на первый этаж. — подожди, куда ты? — джей хватает младшего за запястье и как-то встревоженно смотрит. — может уйдем? — сонхун смотрит так отчаянно и печально, старший не понимает такой резкой смены настроения. — только потому что ты хочешь, — джей готов сделать все, что угодно лишь бы не видеть таких взглядов больше никогда.       сонхун за несколько месяцев успел подарить старшему сотни таких опечаленных взглядов. каждый новый день перед тем, как сделать что-то неосторожное, необдуманное или просто безрассудное, сонхун смотрел на джея именно так. и заполучив этот взгляд у чонсона, будто впервые, болезненно сжималось сердце. если бы он только знал почему, почему его глаза жалобно смотрят на него каждый раз.       не вымолвив больше и слова, джей уже послушно спускался по лестнице. они оба совершенно забыли о своих сумках в аудитории и тот факт, что их отсутствие, как минимум, заметят. старший не знал, куда именно сонхун хочет пойти, но не спрашивал и просто следовал за ним через пешеходные переходы и оживленные улицы. у друзей завязался небольшой диалог по поводу их спонтанного прогула, но они лишь посмеялись вместе и с довольной улыбкой повернули в какой-то сквер. в рабочее время, ясное дело, мало людей гуляло по таким местам. может сонхуну захотелось провести время в тишине, но рядом с чонсоном? если бы джей сам понимал младшего, наверняка не задавался бы этим вопросом. парни расположились на самой незаметной лавочке под деревом, наслаждаясь его тенью, которая казалась спасением в столь жаркий день. — так может расскажешь, что случилось? — чонсон как можно более осторожно подбирается к теме нужного разговора.       сонхун безумно долго молчит, издавая непонятные звуки, схожие с попыткой начать свой ответ. он как-то мнется, нервно ковыряет заусенцы на пальцах рук, не в силах что-либо придумать. на секунду младший задумывается почему чонсон не читает мысли, но тут же отмахивает эту навязчивую мысль, приводящую его в оцепенение.       если быть честным джей давно влюблен. влюблен до беспамятства в лучшего друга. он никогда не признает это вслух. старший видит, как сонхун явно не нуждается в подобной любви со стороны друга, тем более, что и сам он отлично справляется, и любовь со стороны женского пола его привлекает значительнее, учитывая все эти беспорядочные отношения…старший и не помнит, когда все началось. просто однажды он понял, что все девушки, с которыми он был, пытаясь понять свои чувства, никак не могут заменить сонхуна ни в эмоциональном плане, ни в физическом. про физический чонсон старается вовсе не думать, осознавая, что узнай сонхун о его некоторых фантазиях, он предпочтет закончить их общение раз и навсегда.       первое его подозрение появилось ещё в старшей школе в период, в который сонхун по неизвестным причинам начал бегать за каждой девчонкой, а в последствии и наоборот. джей точно ревновал его, точно не любил, когда младший уделял ему меньше времени, чем раньше. правда, будучи подростком, чонсону трудно было осознать свою ревность, поэтому он молчал о ней, боясь, что сонхун посчитает его странным.       второй случай произошел после того, как сонхун расстался со своей первой школьной «любовью». он не плакал, а просто превратился в разбившуюся хрустальную вазу. разбит и сломлен, пустой и ненужный. чонсон тогда говорил, что сонхун ещё успеет покорить множество женский сердец, про себя ликуя, ведь теперь младший сможет проводить с ним столько же времни, сколько и раньше.       на третий раз джей окончательно понял, что испытывает не дружеские чувства к сонхуну. это было на первом курсе университета, когда для первокурсников устроили нечто вроде приветственной вечеринки. все ребята там изрядно выпили, включая их самих. они не буянили и не делали особых глупостей, но сонхун умудрился сделать одну, из ряда вон выходящую. в то время он уже начинал жить, как в последний раз, поэтому старался брать от каждого дня максимум, пробовать и исследовать. джей застукал друга целующимся с каким-то парнем, кажется, даже не из их группы. это был короткий поцелуй в губы, после которого сонхуна ударило, словно электрошоком. он не заметил старшего все время наблюдавшего за ним, и после сего маленького инцедента пошел искать его. чонсон хоть и разозлился, понял, что не имеет права на злость в таком случае. он сидел в дальнем углу помещения и терпеливо ждал момента, когда младший отыщет его. сонхун нашёл товарища и уместился вместе с ним на диване. «знаешь, мне не понравилось», — он положил свою голову на плечо старшего. «что именно? вечеринка?» — чонсон держал в себе воспоминание о том поцелуе, закипая с каждой секундой. «возможно» — сонхун обнял друга одной рукой и мгновенно заснул, оставляя джея плутать в своих мыслях, строившихся в необъяснимые догадки.       и тогда джей понял, что увяз в своих чувствах. да, он ревновал, да, ему не хватало его внимания, да, ему не понравилось смотреть как сонхун целует кого-то другого. но кардинально изменить ситуацию в свою сторону он тоже не может. сонхун — экспериментатор, вот почему он полез целоваться с тем парнем, но за рамками этой глупости младший обыкновенный сердцеед, похищающий девичьи сердца, и, увы, чонсон не его «типаж», грубо говоря. несмотря на все это, старший все ещё рядом и ему, практически, достаточно только этого. — ты же знаешь, что можешь рассказать мне вообще обо всем? — чонсон тепло улыбнулся, рассматривая друга, погрязшего в своей нервозности и смущении.       сонхун в курсе, что чонсону можно рассказать обо всем. всегда так было ещё с первой встречи. но как представить себе момент, в который младший делает чонсону признание? он так сильно злится на себя, когда вместо своих девушек воображает лучшего друга…это так неправильно, но ничего поделать с собой сонхун не может. вот взял в старшей школе и влюбился раз и навсегда. он пытался как-то обманывать себя, повторял неоднократно, что они постоянно вместе, и это такой вид привязанности. встречался с разными девушками, чтобы понять, как по-настоящему ощущается влюбленность, и сделать вывод, что к джею у него исключительно дружеские чувства. но все его попытки не увенчались успехом, подкрепив догадку об истинности положении его дел. а дела очень плохи. чонсон никогда не говорил о своих предпочтениях в отношениях, но все его партнёры были девушки, не трудно догадаться, что сонхуну не место в этом соревновании по завоеванию сердца товарища. да, сонхун чертовски обольстительный, но вся его уверенность в этом навыке испаряется при виде старшего. он точно не в силах делать ему подобные знаки внимания, как с девушками. флирт с лучшим другом заканчивается на шутке, не воспринимающейся всерьез, которая в последствии вовсе забывается. разве можно чувствовать себя уверенным в таком случае? — это немного странная ситуация… — можешь не говорить сейчас, а, к примеру, завтра или когда захочешь? — чонсон, расслабившись, откинулся на лавочку, будто ему и вовсе неинтересно. на самом деле этот трюк всегда работает, и после младший рассказывает все, как на духу. — нет, я скажу, — в яблочко, как обычно. старший сделал ещё менее любопытный вид.       сонхун все думал, как преподнести эту позорную ситуацию, чтобы она не звучала так позорно, как есть на самом деле.       начало зародилось ещё самым ранним утром, когда его девушка написала ему, что она безумно скучает. они не виделись около двух дней, и сонхун устало закатил глаза, только увидев ее сообщение на панеле уведомлений. парень уже давно понял, что эти отношения были вообще страшнейший ошибкой его жизни, как и все остальные в прочем тоже…в университете она не оставляла сонхуна в покое до тех пор, пока не явился чонсон, которого младший заметил в огромной толпе студентов, и ринулся к нему, сославшись на срочное дело. затем она пыталась выловить его в коридорах в перерывах между занятиями, но сонхун, конечно же, мастерски избегал ее. и как-то он весь день вынашивал мысль о расставании. сонхун в принципе не в состоянии уделять ей столько времени, сколько она хочет, а это неимоверно много. он принял решение разобраться с этим.       во время пары ненавистного сонхуну препода, девушка написала ещё одно сообщение, в котором говорилось, что их ждёт некоторая беседа. тут-то сонхун и смекнул, что это хорошая возможность в его серьезном признании. пропуск пары старика его не особо волновал, и он не задумываясь вышел к ней навстречу. они столкнулись у главной лестницы в самом безлюдном коридоре второго этажа. девушка моментально состроила гримасу вселенской печали, и сонхун даже разволновался, он все равно никаким образом не хочет ее сильно расстроить. ее просьба поговорить за дверью женского туалета сразу показалась сонхуну странной, но желание закончить этот цирк, в котором он был главным и единственным актером, было сильнее всех его сомнений.       только дверь захлопнулась за ними, как девушка сразу потребовала поцелуй. сначала один, потом другой. сонхун думал, мол, это какой-то ритуал успокоения перед их разговором, но ошибся. блять, да она позвала его просто развлечься, вот так, прямо посреди занятия. у них ещё не было никакой интимной связи, только поцелуи и короткие прелюдии, потому что сонхун…вечно не настроен, как она говорила. в облаках витает, слишком медлительный, нерешительный и прочее-прочее. не скажет же сонхун ей в лоб, что стабильно стоит у него только на лучшего друга. весьма спорный диалог бы построился. ну, вот именно сейчас у парня и не встал. не встал, и девушка пришла в бешенство, сначала злилась, потом начала плакать, спрашивала действительно ли она так плоха в этом, а сонхун даже и сказать ничего не смог, просто растерянно молчал, стараясь ее утешить. в конечном итоге, она влепила ему пощёчину, крикнула что-то нечленораздельное, и сонхун понял, что они точно больше не вместе. с одной стороны проблема решена, а с другой сонхун осознает, что любовь к другу с годами только крепчает. он больше не способен отвлекать себя другими отношениями, потому что в его голове только блядский чонсон. — мы расстались на достаточно неловкой ноте, если кратко, — сонхун решил не раскрывать эту смущающую причину, решив, что она уйдет с ним в могилу. — как-то всё слишком просто, — джей задумался над словами младшего, — а почему местом сделали туалет, в таком случае? — ну, знаешь, типо, уединённая, спокойная локация…       чонсон многозначительно посмотрел на младшего, и последний понял, что тот уже обо всем догадался. черт бы его побрал! — не думал, что ты станешь заниматься всякими непотребствами в универе, — старший как-то разочарованно выдохнул. — блять, всякое случается! скажешь тоже, — сонхун со всей силы приложился ладонью о бедро товарища, и по округе раздался характерный звук шлепка.       чонсон схватился за пострадавшее место и, коротко вскрикнув, кое-как выдавил: " конечно-конечно понимаю! что теперь планируешь делать? обязательно бить так сильно, ужас какой…» — последнее предложение он зажевал, не выговорив четко, и практически шепотом.       и правда. что сонхун будет делать? чтобы утихомирить свои бушевавшие чувства к джею, он всегда заводил отношения. но как теперь найти новые? физическая близость важна для многих людей, а сонхун получается теперь должную оказать никому и не в состоянии. такие отношения не продержатся и двух недель…как после всего этого он скроет свои чувства? от безвыходности нынешней ситуации, в которой сонхун оказался, он в ужасе побледнел и побагровел за долю секунды, но ответил: «ничего. просто отдохну. одному быть не так и плохо».       «одному? — подумал чонсон, — у тебя всегда буду я, тебя не о чем беспокоиться».

***

      последнее расставание сонхуна с девушкой подтолкнуло чонсона к большей заботе о младшем. после него сонхун вел себя ещё страннее обычного: чаще уходил с пар; даже иногда не ночевал дома, из-за чего его мама всегда звонила джею, чтобы узнать, где он. старший начал находить его у их общих друзей или просто на какой-нибудь лавочке возле магазина с пачкой чипсов в руках. встречал сонхун его каким-то утомленным, уставшим, будто вовсе не живым, взглядом; все время задумчивым. о причине такого поведения младший упрямо молчал.       сонхуна одолевали тяжёлые мысли. он безумно любил старшего, как друга, и безумно хотел видеть его своим партнёром. но вместе эти две роли вряд ли бы могли существовать. после его признания все либо кардинально изменится, либо останется, как есть сейчас, но между ними на самом деле уже ничего не будет как прежде. сонхун решил, что закономерность: чем меньше он видит чонсона, тем выше вероятность не проболтаться, станет рабочей, как никогда раньше. и она действовала до тех пор, пока младший не понял, что без джея день слишком пустой, серый, непривычный.       чонсон в свою очередь жутко нервничал и беспокоился, не мог найти себе место, видя, как друг мучается какими-то мыслями, что происходило, по его личной статистике, нечасто. он старался везде быть с ним, чтобы узнать причину, по которой сонхун так подавлен, и помочь ему. но младший, будто избегал его. еще через несколько дней сонхун стал похож на ходячую куклу, от чонвона, их близкого друга, джей узнал, что этот оболтус хлещет чрезмерное количество кофе. а ещё через неделю чонсон подошёл к точке кипения и решил докопаться до правды, вернув товарищу былую форму, в то время, как он совсем уж превратился в кисель. в день, когда было запланировано насильственное изъятие правды из младшего, тот не пришел в универ. на следующий день он тоже не соизволил прийти. старший написал сонхуну короткое ясное сообщение: «где ты и что с тобой?». сонхун заболел.       джей умерил свой пыл, понял, что его план бредовый, и максимум, которого он добьется, — крики со стороны друга. нужно действовать как-то осторожнее, как обычно это всегда происходило между ними. все их переживания были высказаны в теплой доверительной обстановке, когда никто никого не заставлял говорить. тогда осадок досады и некоторого стыда не ощущался вовсе, а дружеские связи становились только прочнее. достаточно хорошо для «обычных друзей». чонсон радовался первое время, а потом осознал, что загоняет себя в глубочайшую френдзону, и отчего-то совершенно забывая моменты, когда сонхун плакался ему в рубашку, обнимая чересчур крепко, со словами полными признательности. отсюда гениальный мозг чонсона вывел простой вывод: дождаться нужного времени в нужном месте.       мама сонхуна передала, что заболел он не то что сильно, но порядком доставил хлопот. полное выздоровление займет точно около двух недель, а родители младшего собираются уехать в командировку, поэтому подносить таблетки к постели больного либо будет некому, либо больной сам должен за собой ухаживать. сонхун и чонсон говорили по телефону, и младший уверял, что справится сам, но хриплый голос и заходящийся кашель не внушали доверия. джей подумал не донимать друга частыми вопросами, он не собирался навязывать ему свою помощь, мальчик не маленький в конце концов. их общение держалось пока что лишь на частых повседневных переписках, которых стало чуть больше, чем в обычные дни, когда они встречаются на учебе или идут куда-то гулять вместе. чонсон стал меньше переживать, ведь в переписке младший был очень активен и дружелюбно настроен. «идёт на поправку?» — сразу подумал джей. идёт на поправку во всех смыслах? уж точно нет.       весь день валяясь в постели и не думая ни о ком и ни о чем, кроме чонсона, сонхун, кажется, медленно, но верно сходил с ума…вот он уже представляет, как они после его выздоровления снова гуляют по какому-то парку, а вот сонхун уже стоит перед ним и признается ему в любви…чертовски нервирует. вдруг он действительно случайно сболтнет чего странного? нужно как-то взять себя в руки, не то сонхун со своими чувствами далеко не уедет.       младший делает чай — думает о чонсоне; играет в приставку — думает, как круто было бы поиграть вместе с чонсоном; спит — и грезит о чонсоне! «ну что за безобразие!» — кричит после очередного мокрого сна бедный сонхун. уже второй раз младший стирает трусы, только проснувшись, и даже не смущается, потому что принял такие сны за норму. сонхун обессиленный лежит на своей кровати, не понимая от чего ему так жарко — от того, что у него могла подняться температура, которую следовало бы сбить, или от образа джея в его сне, который он вспомнил мимолетом. младший отказывается думать и, откидывая теплое спальное одеяло подальше от себя, устремляет взгляд в белый потолок своей комнаты. в какую-то минуту ему становится слишком душно, и глаза от усталости смыкаются, кажется, сонхун засыпает.

***

      сонхун подрывается с кровати от противного звонка своей квартиры. кого занесло и по какой причине? младший тянется за телефоном и с ужасом обнаруживает кучу пропущенных от мамы, папы, чонвона и чонсона. господи, почему они его потеряли, случилось что-то серьезное? парень вспоминает о посетителе, который настойчиво стучит в дверь, быстро подскакивает, но ноги почему-то очень слабые, будто ватные, и он еле удерживает равновесие, схватившись за изголовье кровати. сонхун, силясь, доходит до двери и, несмотря в глазок, открывает дверь.       джей стоит перед ним весь запыхавшийся и с каким-то пакетом в руках. сонхун вопросительно смотрит на него, как бы мысленно спрашивая друга, что случилось. — бля, ты дурак совсем, — старший заходит в квартиру и закрывает за собой дверь, — твои родители уже полумали, что ты умер. — да почему? — спросонья младший вообще мало чего понимает и искренне хочет узнать, что могло такого произойти, ведь он глаза-то закрыл всего на пару минут. — время видел? — нет, вот взремнул чуть-чуть, только встал, — сонхун берет пакет из чужих рук и несёт его к себе в комнату. — когда ты там лег? — чонсон снимает куртку и аккуратно вешает в прихожей, следуя за младшим. — может…в обед? — сейчас уже час ночи, ты неожиданно пропал и твоя мама, испугавшись, всех обзвонила.       сонхун звонко стукнул себя по лбу, переводя взгляд на незашторенные окна, за которыми темные улицы освещали только редкие фонари и проезжавшие мимо машины. он сел на кровать, все ещё уставший, хоть и проспал много времени. — наверное, потому что болею, совсем день с ночью перепутал… — в общем мне сказали что-то купить и дать тебе выпить, — джей шуршит пакетом и достает оттуда какие-то таблетки. оглядывает комнату, хватает первую попавшуюся бутылку с водой и протягивает все это младшему.       сонхун послушно все выполняет и снова ложится в кровать, понимая, что его опять клонит в сон. — прости, конечно, но спать безумно хочу…– младший отворачивается к стенке, возле которой стояла его кровать и, бормоча, продолжает, — уже поздно можешь тут остаться, вещи знаешь, где взять.       конечно джей знает, эта квартира и комната ему уже как родные. старший включает ночник на тумбочке рядом с сонхуном, в свете которого он очень любил засыпать, и уходит, прихватив из шкафа какую-то футболку и шорты. чонсон по-хозяйски роется в другом шкафу, в попытке найти полотенце, и направляется в ванную.       стоя перед зеркалом, джей ловит себя на мысли, что и сам слишком занервничал, когда сонхун перестал выходить на связь. но как он может по-другому…? за время болезни младшего, он успел соскучиться три тысячи раз, осознавая, что сонхун также необходим в его жизни, как и воздух. он следит за своим отражением в зеркале, скользит по острым чертам лица и думает: был бы он во вкусе сонхуна, будь он девушкой? чонсон внимательно рассматривает свои потрескавшиеся губы, сравнивая их с нежными губами девушек, которых видел рядом с сонхуном. понравилось бы ему вообще целоваться с ним? джей старается быстро отогнать такие откровенные мысли от себя подальше, пока не выдумал чего похуже, и, раздевшись, встаёт под теплый душ. сейчас он предпочтет подумать о долгах по учебе, чем о сонхуне, полезнее будет.       старший ещё некоторое время изучал свое тело перед зеркалом, а потом, густо раскрасневшись, спросил себя, что он вообще делает. чонсон вышел из ванной комнаты, подметив, что «водные процедуры» заняли у него целый час. он закинул полотенце себе на плечо и решил проверить, уснул ли его друг или нервно ворочается в кровати из-за повышенной температуры. тихо шаркая босыми ногами, джей прошел в команату сонхуна. младший, судя по виду, сладко спит еще с того момента, когда чонсон зашёл в ванную. старший обошел все скрипучие половицы, намереваясь выключить ночник, но остановился, чтобы прислушаться к дыханию сонхуна. «дышит и слава богу, — думает чонсон, — правда как-то тяжело, неужели температура всё-таки?»        он аккуратно прикладывает тыльную сторону ладони ко лбу сонхуна. «нет, такая, как у меня», — джей застывает, когда до его ушей доносится тихое мычание.       чонсон прислушивается вновь, ссылаясь на слуховые галлюцинации, но томный вздох сонхуна, раздавшийся после того, как рука старшего со лба случайно скользнула по волосам, привел его в чувства. старший машинально погладил друга по щеке, и последний, нахмурившись во сне, приоткрыл губы в какой-то немой просьбе. и пусть джей попадет в ад, но даже после этого он не покинул комнату младшего. он даже наоборот с бо́льшим интересом поглаживал чужую шею, в ответ получая еле слышные вздохи, и как-то не особо заботясь о неправильности своих действий. «что ж тебе такое снится?» — подумал чонсон, в очередной раз чуть касаясь рукой шеи.       старший не удержался от прикосновения к кадыку сонхуна и указательным пальцем осторожно очертил его форму, потом ладонью спустился вниз и провел по груди, замерев. младший завертелся в постели и перевернулся со спины лицом к джею, чем порядком напугал его. в свете ночника сонхун выглядит ещё более нереальным, чем обычно, у него такие мягкие черты лица, что чонсон даже иногда удивляется, как они могут скрывать за собой всю остроту его характера. румянец разливается по лицу джея, когда сонхун приглушённо стонет сквозь пелену сна. старший понимает, что не должен был никогда слышать это, но сладкое мычание со стороны младшего буквально приковывает его к полу, заставляя представлять перед собой возможные сценарии его эротического сна. сонхун блуждает рукой по простыни, изредка комкает ее и, сильно сжимая, соблазнительно облизывает, по всей видимости, пересохшие губы.       джей наконец отдергивает себя, услышав слишком пошлый стон, от которого низ живота неприятно скрутило. он быстро встаёт на ноги и уходит прочь из комнаты, прикрывая за собой дверь. чонсон идёт в гостиную и падает на диван. потом он садится, хлопает себя по щекам, опускает взгляд вниз на шорты. не ушел бы он раньше, пришлось решать некоторые проблемы, которые неприлично решать в чужой квартире. джей накрывается пледом, принесенным им же чуть ранее, и изо всех сил старается не думать, не вспоминать ни звуков, ни выражения лица спящего сонхуна. чонсон нервно вертится с боку на бок на узком диване, сильно зажмуривая глаза до появления белых звёздочек. он прогоняет навязчивые мысли, как может, представляя что-нибудь милое и расслабляющее, но в голову снова приходит только сонхун, от чего чонсон страдальчески мычит в подушку.       так проходит около часа, пока старшего не одолевает усталость, и он наконец засыпает, в своем сне преследуемый возбуждающими отрывками сегодняшнего инцидента…

***

      на утро, где-то часов в 7, сонхун проснулся с дикой сухостью в горле, безумной болью в пояснице и вообще во всех частях тела. ощущение, будто он вообще не спал и отработал два дня подряд 12-часовую смену. сонхун потянулся к телефону на тумбочке, глубоко вздыхая из-за раннего подъёма. сейчас все было плохо — ломкость в руках, ногах и, секундочку…блять, да у него снова стояк. парень в разочаровании пустым взглядом бегал по потолку, думая подрочить ли ему, как обычно, или наказать свое непослушное тело и ничего не делать. пак не дурак, поэтому выбирает более приятный способ решения, но потом вспоминает, что в квартире он не один. тогда тем более стоит побыстрее разобраться с этим безобразием, пока старший спит; они оба парни, но если чонсон его услышит, сонхун провалится под землю.       сонхун, пытаясь не издавать шуршащих и хаотичных звуков, запускает руку под одеяло, а второй ищет салфетку под кроватью. он все ещё как-то сомневаясь тянется к завязкам на своих спортивных штанах и, помедлив по-прежнему пару секунд, сжимает полувставший член, прикрывая рот. сонхун первоначально планировал следить и прислушиваться к обстановке в квартире, но на третьем же движении руки по возбуждению обо всем забыл. он вспоминал некоторые отрывки своего сегодняшнего сна в подробнейших деталях, чтобы кончить поскорее, пока его вдруг случайно не застукали за непристойностями. крутил в голове нежные прикосновения к чувствительной шее, щеке, которая снова будто горела от них, и волосам. силился вспомнить продолжение, но лишь отдаленное очертание чонсоновых пальцев поглаживающих его кадык, хватило, чтобы все сцены жарких ночей из предыдущих снов с бешеной скоростью пролетели перед глазами. сонхун чувствовал скорую разрядку и, когда она подошла слишком близко, еле успел не испачкать все вокруг из-за дрожащей руки, судорожно сжимавшей салфетку.       парень наконец расслабился, с тихими выдохом убирая ладонь ото рта. салфетка выпала и закатилась куда-то под кровать; сонхун как-нибудь потом ее достанет, а сейчас стоило бы привести себя в порядок. он встал с постели и подошёл к настенному зеркалу в своей комнате: выглядел сонхун, мягко говоря, помятым. не удивительно, после стольких часов сна благо он вообще смог подняться. он раскраснелся сразу же, как увидел себя — того, кто дрочил минуту назад на друга, находившегося буквально в соседней комнате. но сонхун быстро собрался с мыслями и попытался поправить лохматые волосы на голове, чтобы выйти из комнаты хоть немного не похожим на домовенка. парень простоял у двери, казалось бы, вечность перед тем как всё-таки покинуть свои хоромы. он бегал глазами по гостиной в поисках джея, но заметил его уже подрствующим (сонхун не знает, что чонсон почти не спал сегодня) на кухне. младший, чтобы не попадаться в таком виде чонсону, бесшумно проскользнул в ванную; там он наконец умылся, помыл голову и выкинул из головы ненужные мысли, знаете, те самые об утренней дрочке. «черт бы побрал мое тело», — ругался про себя сонхун.       младший вышел к джею практически свежим и сияющим, будто и не болел вовсе. чонсон, видимо, уже разогрел еду, оставленную ещё мамой младшего, и ждал пока он проснется. — доброе, — старший удержался от зевка, чтобы не выдать свою ужасно бессонную ночь. — да, доброе, — сонхун сел за стол, сразу принимаясь за пищу, потому что самому ему казалось, будто не ел он около трёх суток.       джей не стал мешать младшему завтракать, сел подальше от него и улёгся на стол, уткнувшись лицом в изгибы локтей. немного смущаеще смотреть на сонхуна после этой ночи, которая чонсона преследовать будет точно ещё очень-очень долго. когда младший опустошил тарелку, джей не воздержался от вопроса: — как спалось? — он поднял голову. — хорошо, — удивлённо ответил сонхун, убирая тарелку в раковину, — спасибо. — что снилось? — вопрос, который не давал старшему покоя. — э-ээ, — у сонхуна сердце в пятки ушло, когда он невольно начал вспоминать все откровенные сцены его сна, моментально заливаясь румянцем. благо к чонсону он стоял спиной, — знаешь, не помню уже… «секс с тобой», — подумал сонхун. — а тебе.? «ты», — подумал джей.

***

      весь оставшийся день прошел как-то ленно и без особого движения. чонсон очень расторопно собирался уйти, а сонхуну без него было бы как-то скучно, поэтому он все заманивал его остаться. но старший уже на пороге, надевая куртку, бросил короткое «дела» и выскочил из квартиры. сонхун снова вынужден терпеть одиночество, но по своему самочувствию мог сказать, что это ненадолго. ему показалось, будто между ним и чонсоном возникла какая-то неловкость. от того ли, что вчера его искали, так сказать, всем селом, и старшему пришлось ехать к нему, как к маленькому ребенку, или от чего-то совсем другого. но проблема заключалась в том, что сонхун большую часть времени спал и точно не мог натворить ничего странного. несколько часов младший провел в туманных раздумиях, занимаясь своей повседневной рутиной — ничем. да, сонхун предпочитал посвятить время ничегонеделанью, чем учебе, к примеру. он наивно считал, что знания, получаемые на парах, не нуждаются дома в закреплении, поэтому его чаще можно было увидеть за книжкой или какой-нибудь игрой, а не за нудным учебником. ещё больше сонхун любил делать всякие глупости разных масштабов. так однажды он и джей бегали от полицейских, гуляли целую ночь напролет, разговаривая с каждым бездомным, и даже забрели как-то в непонятный притон…в общем сонхун думал — чем больше острых ощущений, тем меньше он сосредотачивается на чувствах к чонсону. его не сильно волновали последствия, и долгое время эта схема работала, но сейчас он будто устал от всего, что сотрясает дух и заставляет сердце биться чаще (кроме одного единственного исключения). день после очередного совершенного безрассудства не казался насыщенным, а наоборот становился ещё более невзрачным. сонхун словно бабочка-однодневка рождался и умирал в один день, захлебываясь в своей безысходности и теплых чувствах к своему другу, которые сейчас невозможно уже отодвинуть на второй план.       в размышлениях сонхун упрямо тыкался в стену, не зная, что ему предпринять. признаться и быть отвергнутым? или так и держать все в себе, потихоньку угасая? оба варианта ему не нравились. «безумно сложно, — думал сонхун, перекатываясь с боку на бок на кровати, — разберусь потом, как обычно?» да, потом, как обычно. завтра, послезавтра — в общем никогда.       уф, чонсон рвал и метал, когда приехал домой. чувства, которые он долго скрывал, заполнили его до краев. ещё немного и он побежит обратно к младшему горячо признаваться тому в самой преданной любви на свете. эти мысли его порядком пугали, не совершить бы какой-нибудь спонтанной дурости. джей покрывался холодным потом, вспоминая, как бесстыдно трогал сонхуна, спящего сонхуна! «как можно вообще…» — думал старший, но подсознательно не корил себя за содеянное, что было куда страшнее обычного стыда и страха. он четко себе обозначил время и место признания, потому что терпеть эти разрывающие чувства чонсон точно не собирается, и пусть все оборвется раз и навсегда, но он наконец будет честен с собой.       как бы ни был продуман план джея, он не единственная его составляющая. сонхун выздоровел полностью через неделю после того, как чонсон приезжал к нему. но младший с тех пор ходил, словно в воду опущенный, вечно уставший и расстроенный. с джеем если и говорил, то по поводу учебы, которой никогда в жизни не интересовался. да и ответы слушал без любопытства и, похоже, быстро забывал их, потому что часто задавал одни и те же вопросы. он не хочет с ним разговаривать, поэтому спрашивает всякую чепуху, на которой не построишь длительного разговора? но почему, неужели чонсон сделал что-то не так? или это из-за того, что произошло неделю назад.? «нет-нет! он точно спал!» — успокаивал себя старший и теперь жалел обо всем, что успел натворить. в общем теперь оба парня ходили, как на иголках, боясь совершить лишнее движение, нервные и опечаленные своими мыслями.       но все по своим местам расставил один нелепый случай.

***

      чонвон и сонхун получили общее задание за прогул какой-то важной пары. ни один, ни второй в душе не знали, что пропустили. препод заливался красным каждый раз, когда проходясь по списку, не обнаруживал нужного человека в аудитории. кричал так громко, что барабанные перепонки грозились не выдержать, как рассказывал джей, единственный присутвиющий из друзей на паре. под конец препод был разъярен до предела, поэтому в отместку всем, кто решил не прийти, дал ужасное задание с кучей ньюансов, которые можно соблюсти только если вы поприсутствовали на его крайне великолепном занятии. так и получилось, что чонвон и сонхун попали по самое не могу.       на задание дали ровно неделю, и парни сами пытались его выполнить, потому что готового в источниках они найти не смогли. но потратив кучу нервов и времени, сонхун обратился к чонсону за помощью. чонвон не хотел тревожить их друга, не потому что он боялся его напрячь расспросами, а потому что этот черт станет втирать им про пропуски и, что они бездари, не способные прийти и отсидеть несчастную пару. сцена прошла именно по такому сценарию: чонвон и сонхун молча сидели и слушали воспитательные нотации перед тем, как джей соизволит им наконец помочь. друзья решили сильно не напрягаться и все аспекты задания обсудить по телефону. чонсон говорил долго, подмечая отдельные пункты, которым следует уделить особое внимание, чтобы получить хотя бы «удовлетворительно».       сонхун и чонвон находились у последнего дома, потому что были практически соседями, а джей продолжал вещать подробный план действий по телефону. в какой-то момент сонхуну понадобилось отойти, и он оставил чонвона внимать и записывать все, что пытается донести до него чонсон. — блять, этот долбаеб хочет, чтобы мы написали это в виде курсовой? — неужели до тебя дошло, — старший измученно выдохнул в динамик. — я смотрю ему вообще без разницы, что дал он всего неделю, — чонвон лег на стол, взлохмачивая волосы на затылке. — он сказал, что можно не так уж и объемно, но это все ещё пиздец, — оба парня замолчали и размышляли о смысле жизни, который заканчивался на этом ужасном задании.       сонхун уже вернулся к этому тихому моменту, и чонвон соскользнул со стула, бесшумно напрявляясь к нему, чтобы прошептать: «я щас приду», — и пропасть за дверью в комнату. сонхун пожал плечами и, скрипнув стулом, взял ручку, чтобы записать ещё что-нибудь важное, когда чонсон вспомнит об этом. ещё с минуту они оба молчали, пока старший не начал: — чонвон, я же рассказывал тебе, что влюблен? — сонхун затаил дыхание.       если так подумать сонхуну он ничего не говорил, что моментально его расстроило. — сонхун такой неприступный…– джей глубоко вздохнул, — не знаю, какой-то он странный в последнее время.       младший внимательно слушал, как чонсон ведет диалог с чонвоном, который сейчас отсутствует. — я решил, что признаюсь ему, но не смог выбрать момент, хотя казалось, что он вот-вот должен наступить.       признаться кому? «мне что ли? стоп-стоп в чем признаться?!» — сердце сонхуна забилось в бешеном темпе, и, казалось, оно будто выскочит из груди. — молчишь? а, бля, наверно, вышел. значит потом скажу, — после этих слов в комнату вернулся чонвон.       друзья продолжили работать, как ни в чем ни бывало, только вот сонхун поминутно краснел и запинался каждый раз, когда его о чем-то спрашивали. чонвон не стал говорить джею, что сонхун все это время сидел вместе с ним, потому что по жалобному виду сонхуна, можно было определить, что произошло что-то, пока его не было.       несмотря на все старания парни защитились из рук вон плохо. препод валил их непонятными вопросами и придирался к каждой мелочи, под конец закончив речью о том, как важно посещать его пары. друзья решили немного порадовать себя и расслабиться после такого горестного провала, сходив в какой-нибудь клуб; клуб они выбрали самый страшный и совершенно с сомнительным контингентом из всех возможных. на первый взгляд сначала казалось, что люди тут находятся порядочные, а в следующую секунду кто-то уже снюхивал с барной стойки. в общем, как им троим нравится — не заскучаешь.       сонхун о той откровенности джея по телефону не обмолвился с ним ни словом. он все считал, что неправильно понял, не услышал, надумал и тому подобное. они общались, как раньше, но младший уже с бо́льшим вниманием следил за всеми действиями чонсона: будь то какие-то фразы или касания. и ведь заметил некую странность.       джей как будто не мог усидеть на месте рядом с ним, ерзал, вечно теребил что-то в руках и постоянно мотал головой то туда, то сюда, то смотрел на чонвона, то на пьяных и накуренных людей, но только не на него. а сонхун не сводил взгляд со старшего целый вечер, наоборот садился ближе, прижимался и вечно говорил что-то близко к его уху из-за громкой музыки. чонсон каждый раз вздрагивал, чем вызывал улыбку у младшего. чонвон давно уже поддался моменту и пропал в толпе танцующих, кажется, даже нарочно. сонхуну потихоньку надоедало играть с чонсоном, ему не терпелось наконец все прояснить между ними, если быть честным он очень надеялся на лучший исход, надеялся, что не придумал все это. — эй, знаешь, мне как-то нехорошо, — снова приктически прислонившись к чужому уху, нагло врал сонхун, — выйдем из зала на секунду?       джей встревоженно бегал глазами по другу, пытаясь понять, что с ним случилось, но в темноте нельзя было определить абсолютно ничего; старший видел только яркие огоньки от ламп, сверкающие в его глазах.       на улицу парни выйти не смогли, возле входа было слишком много людей и толкаться в такой толпе себе дороже. они проскочили в первый попавшийся коридор, где мог находиться туалет, но он, так сказать, был уже «занят», и они не рискнули туда зайти. тогда сонхун и чонсон прошли ещё несколько поворотов подальше от шума и оказались у запасного выхода. — так что случилось? неужели ты много выпил? — джей облокотился о противоположную от младшего стену, — не заметил, чтобы ты хоть каплю опрокинул. — точно, ни капли, ты так наблюдателен, а казалось, что ты вообще не видишь меня сегодня. почему? — с наигранной досадой спросил сонхун, сложив руки на груди. — за этим мы тут? поговорить? — отчего-то чонсон стал раздражителен, возможно, потому что сонхун соврал о своем самочувствии, или потому что устал находиться в смущении и постоянно краснеть в его присутствии. — да, ты ведёшь себя странно. — я? не говори глупостей, — брови старшего в удивлении поднялись вверх. — совсем не находишь свое отношение ко мне необычным? — сонхун говорил расплывчато, никакой конкретики, не давая джею шанса понять, о чём именно он говорит, — от этого мне безумно не по себе, знаешь ты…       сонхун как-то неловко отвёл взгляд в сторону и поджал губы, будто совсем не хотел договаривать. он и так не собирался, но чтобы раззадорить чонсона, нужно дать ему почву для навязчивых мыслей и рассуждений, которые у него всегда уходили куда-то не туда. — подожди! — джей слишком ярко отреагировал на слова младшего, и его эмоции застали последнего врасплох. но сонхун продолжал с любопытством слушать друга дальше, — тот случай…мне правда очень жаль, я совсем не хотел, просто…– он нервно потирал шею, бегая глазами по темному коридору. — какой случай? — младший понятия не имеет о чем чонсон говорит и вот от этого ему действительно не по себе. что он натворил такого, что сейчас так краснеет перед ним? — ну, тот, когда я приезжал к тебе во время болезни… — так я спал почти все время, что ты там был, — улыбка с лица сонхуна улетучилась, и он искренне хотел узнать, что случилось пока он спал, — ты сломал что-то?       джей понял, что младший не знает о том, что он тогда делал, и говорил вообще не об этом, поэтому мгновенно замолчал, бледняя и краснея одновременно. — ну, нет! договаривай тогда! — сонхун подскочил к старшему, стукая того кулаком по плечу.       чонсон упорно молчал, всем видом показывая в какой безысходности он сейчас находится. — эй, давай я не буду злиться, — сонхун смягчил тон своего голоса, полагая, что это поможет.       старший успел прокрутить все свои действия в ту ночь. то как он водил руками по чужому телу без разрешения, и что буквально…домогался до спящего? полный пиздец, а ведь сонхун заставит его говорить, потом услышав правду, развернется и уйдет наверняка в полном шоке и отвращении. «будь, что будет», — подумал джей, тяжело вздохнув, и продолжил. — я не знаю, что нашло на меня, и я тебя пойму, но, как бы сказать, — чонсон чувствовал, как к щекам приливает кровь, и как его сердце беспощадно сильно бьётся о его грудную клетку, — возможно, тебе снилось что-то…       тут до сонхуна потихоньку начинает доходить, мозг выдает ему больше воспоминаний о том дне, о котором говорит чонсон, и его догадки совсем его не радуют. — я просто зашёл проверить тебя, а тебе снилось, видимо, что-то, ну, очень откровенное…       младший медленно сполз по стенке и осел на грязный пол, закрываясь рукавами кофты. о да, он вспомнил этот сон и вероятно понял, что слышал чонсон, когда зашёл к нему. сонхун испытал все стадии стыда; его объект воздыхания, по совместительству лучший друг, слышал, как он стонет во сне? от такого позора попробуй отмыться. — прости, — джей сел напротив сонхуна, который, кажется, вот-вот разрыдается, — ты мне нравишься. я не ушел и остался по этой причине…       сонхун выпрямился, широко распахнув глаза, и посмотрел на джея, от чего тот немного испугался и слегка отшатнулся от него. вот он — тот самый лучший исход. осознание накрыло сонхуна с головой, и он не мог вымолвить и слова. что произошло ещё в ту ночь, его больше не волнует, его голова заполнена только будущими, уже совместно проведенными, ночами. как он теперь сможет, не скрываясь, любить и быть любимым, как его «не такие» касания больше не будут странными, и он не будет ломаться в руках совести за свою каждую неправильную мысль. жизнь в одном дне закончится и наступит новая долгая с любимым человеком, ради которого стоит задуматься над тем, что произойдет завтра. сонхун так глубоко погрузился в свои мысли, что не заметил, как чонсон поднялся и с лицом, выражающим искреннее сожеление, снова сказал: «прости» и уже шел по коридору ночного клуба все дальше и дальше от него. младший очнулся от своего транса и побежал вслед за джеем. он почти нагнал его в зале, но чонсон буквально растворился в толпе людей, направляясь к выходу. сонхун не думал о других, он сильно толкался, распихивая людей вокруг себя, очищая путь, слышал в свою сторону ругань и много нецензурной брани, но вообще не воспринимал иных звуков, кроме биения собственного сердца. оно отбивало ритм совершенно тревожный и страшный, практически разрывалось, когда хозяин терял свою любовь в куче людей.       сонхун вылетел из дверей клуба, оказавшись в тишине улицы, у него закружилась голова, и он не сразу смог разглядеть чонсона, шедшего на остановку. «зачем он туда идёт? автобусы уже не ходят…», — подумал младший и начал идти за ним, практически сразу срываясь на бег. он остановился в 20 метрах от друга. — чонсон! — он крикнул его имя, совершенно не стыдясь громкости своего голоса, — не хочешь услышать мой ответ?       джей обернулся с нечитаемым выражением лица: он был как никогда печален, эта его эмоция непривычна сонхуну, и каждый раз берет за живое, будто удар в солнечное сплетение, когда даже вздохнуть не представляется возможным. — ответ? — монотонно спросил старший.       тело сонхуна само собой сокращало расстояние между ними, все ближе и ближе друг к другу, и когда они встали вплотную сонхун прошептал: «я чувствую то же самое».