Тень в объятиях золота

Вороной конь нёсся по омертвевшей, истрескавшейся земле, взрывая мощными копытами пыль, фырча и стараясь не сбиваться с дыхания, погоняемый своим безжалостным наездником. Чёрная накидка развевалась от скорости погони, а повязка натянутая до самых глаз облепляла лицо. Алек склонился низко, практически обхватывая шею своего коня, и будто заклинание нашёптывал тому на ухо, чтобы не сбавлял темп, не страшился бури впереди, не оглядывался назад. Хотя последнее скорее было самому себе. Они неслись по песчаной местности, где укрыться было негде, лишь иссохшие безжизненные ветви деревьев и кустов, а позади посланники Геенны - стая гончих псов, окутанная смрадом, пропитанная кровью, ступающая обжигающим огнём. Они тянулись к грешным душам, как к лакомому куску, чуя за версту, обгладывая до костей и отправляя душу в пекло. Такой, как Лайтвуд для них ниспослание пиршества. Алек не боялся этих тварей, и спокойно бы сразил своими саблями и стрелами, но останавливаться и вести бессмысленный бой не было времени. Его гнал приказ короля. Бушующий столп песчаной бури уже кренился над ними, обжигая кожу редкими песчинками, проносившимися на огромной скорости. Всадник глубоко выдохнул, кинул беглый взгляд через плечо, отмечая, что твари так же не сбавляли скорости, им не ведом страх. Но был шанс, что буря собьёт их со следа. На ходу вынимая ещё полотно ткани из седельной сумки, он повязывает на корду коня, закрывая на сколько возможно от забивающегося песка. Сам натягивая накидку на голову, плотнее запахивая, практически полностью укладываясь на спину животному и врываясь в стихию. Здесь был будто другой мир, обжигающий плотный, беспощадный. Мелкие крупинки врезались в тело, порой порыв пытался сбить с курса, но Алек гнал лошадь вперёд, пришпоривая, и не давая отступить. Дышать было почти нечем, накидку рвало ветром и песком. Благо одежда защищала от острых игл и боль немного притуплялась. Ориентироваться в беснующей погоде было просто нереально и приходилось двигаться вслепую буквально, зажмурив глаза. Лишь на миг наездник позволил себе слабость и вновь метнуть взгляд назад, ища противников, но столп колючего песка был столь плотный, что ничего дальше крупа коня не было видно. Надежда была на то, что преследователи оторвались. Песчаный вихрь тут был неспроста. Это, своего рода, завеса, которую не каждый путник решался преодолеть. Стена, что была протяженностью в десятки километров и лежала на торговом пути. Когда-то, на этом месте был небольшой город, где закупались провизией в дальний путь и набирали фляги с водой. Пустынная местность никого не щадила. Однако город сгубила не природа, а война и неосторожное заклятие одного глупого мага, который сам себя же и сгубил этой выходкой, заодно и всё мирное поселение. Теперь же путь до другого государства лежал вдоль этой высокой стены, что отнимало немало времени и провизии. У Алека не было этого времени, потому дорога, может и совершенно отчаянная, но короткая. Уповать на случай - глупо и слепо следовать в песках без ориентира. Однако такова и была его цель, ведь отыскать то место, что он искал крайне сложно, лишь окончательно потерявшись и отчаявшись можно таить надежду. Странные указания короля, но ничего не поделаешь, оставалось слепо верить правителю, подстёгивая коня ударами сапог. Он не знал, сколько вот так прошло уже времени. Постоянный вой бури сводил уже с ума, губы, хоть и укрытые плотной материей всё равно обветрились и потрескались. Хотелось нещадно пить, но останавливаться и открывать фляжку было глупо - всё тут же забьётся песком. Конь, по кличке Игнис, уже не мог с прежней отдачей и прытью нестись вольно, и лишь медленно шагал, прижимая уши и фыркая постоянно от забивающихся ноздрей. Ему не меньше досталось, ведь был не защищён от острой пыли. Казалось, что они брели сквозь марево неделями, рассудок давал слабину и парень мотал головой, от призрачных видений, но, насколько он мог судить солнце сделало лишь один оборот, скрываясь и быстро показываясь вновь. Силы медленно покидали всадника, тем более от продолжительной скачки всё тело задеревенело и ноги уже были ватными. Лёгкие обжигал сухой воздух, резал изнутри, что тяжело сделать не только вдох, но и выдох, будто треклятый песок забился и туда, царапая. Игнис брёл, казалось, уже так же без сил, просто по инерции. Но животные куда более чуткие создания и, возможно, он давно уже почувствовал вкус свободы или шёпот воды. Потому что Алек не сразу понял, что уже какое-то время его накрыла оглушительная тишина. Осознание отрезвило резко, что всадник резко выпрямился в седле, от чего невольно накренился из-за долгой неподвижности, и в приступе тупой боли всё-таки соскользнул с седла, падая на землю. Пальцы судорожно проходятся по поверхности и обнаруживают не сухую россыпь песка, а что-то скользящее, мягкое. В ноздри сквозь повязку пробивается запах свежести. Дрожащей рукой он тянется к ткани на лице и стягивает на подбородок, делая судорожный глубокий вдох и долгий выдох, которые были всё ещё болезненные. Но последующий глоток оказался куда приятнее. Они выбрались. Губы Алека тронула лёгкая улыбка, о которой он после пожалел, бегло проходясь языком по потрескавшимся губам. Решаясь, наконец-то, разлепить глаза, воин узрел, что находится в странном сумрачном месте, где окутывал всё туман и гуща леса. Опираясь руками, Александр привстаёт сначала на одно колено, после медленно выпрямляясь. Игнис уже успел отойти немного в сторону, жадно выщипывая губами траву и медленно бредя к небольшой речке неподалёку. Пить. Вот чего сейчас нещадно хотелось. Потому, делая нерешительные шаги и, убеждаясь, что уже более ровно стоит, Алек подошёл к коню и отряхнул седельную сумку от скопившейся песчаной пыли, после открывая и доставая флягу, жадно припадая губами к горловине. Он и не заметил, как осушил половину, но вовремя остановился, ведь нужна вода и на обратный путь, а река ещё не исследована. Отерев губы рукавом, воин вновь пробегается взглядом по местности и замечает, что за то время, пока он отвлёкся вокруг стали местами зажигаться красные бумажные фонари с неярким, приятным светом. Алек тут же замер и потянулся к луку, снимая с плеча и ожидая гостей. Не спроста же этот свет, что теперь заливал поляну и открывал взор на него, как на лёгкую мишень. С другой стороны враг бы действовал скрытно, а не приветливо подсказывал дорогу и освещал её. Было странным другое - абсолютная тишина. Ни перешёптывания ветра, ни ночных переговоров сверчков или теневых тварей, шуршащих в кустах. Местность обволакивал мягкий туман, что стелился по глади воды. По меркам Алека сейчас должен был быть день, но сюда не проникал солнечный свет. Может он ошибся во времени? – Лоренцо. Ты узнаёшь эту местность? - Чуть хрипловатым после долгого молчания голосом, воин призвал теневого мага. Рядом образовался сгусток тёмной материи, который тянулся изначально от Алека, будто выбираясь из его тени и обретая очертания человека, коим тот когда-то был. Но сейчас это был лишь призрак, у которого мягким синим оттенком было видно очертания рта, носа, пылали глаза, и некоторые элементы одежды, как застёжки, край камзола, складки. Волосы собраны в тугой хвост, что обрамлялся синей лентой. Тот стоял рядом, чуть преклонив голову в поклоне перед господином, что одарил его своим вниманием и взглянул по сторонам, выпрямляя свою осанку и закладывая руки за спину. – Да, мой господин, мне доводилось бывать в этом месте. Люди здесь редкие гости, ибо их жажда карается проклятием, что наложено на пристанище. Маги же, как я, пытали свою удачу, но терпели поражение, так что оставалось только за определённую плану торговаться, выпытывая знания. Никто не мог завладеть силой и тем более подчинить. – Как же тогда нам на руку, что я тоже проклят, - Хмыкнул Алек, проверяя своё снаряжение, отряхивая окончательно одеяние от песка. Скидывая плащ и оставляя на седле, он остался в облегающем чёрном одеянии из плотных штанов, высоких кожаных сапог, шнурованного жилета и белой рубашке, что подчёркивала только больше белизну его кожи. Подходя ближе к воде Алек замечает, что по ту сторону фонари будто прокладывают дорогу дальше призрачной тропинкой. В воде же не было никакого моста, но весьма удачно расположены камни, что по ним воин и перебрался на другую сторону. Оглядываясь назад, он посмотрел на коня, что только мельком обратил внимание на хозяина, размышляя следовать за ним или нет. Но Лайтвуд тихо, шёпотом, приказал остаться, и конь повиновался, вновь утыкаясь мордой в траву. – Расскажи о нём побольше, - Обратился Алек к магу, что следовал рядом с ним. Они поднимались будто в гору под небольшим наклоном. Конечного пути пока что не было видно, и хотелось на что-то отвлечься. На самом деле он мало что знал о своём задании, ведь приказы не обсуждаются. Но он с трудом понимал, как может снять проклятие именно он, если даже Лоренцо не смог этого сделать, пока был ещё жив. – Он один из немногих, кто остался этого вида. Многие шепчутся, что последний и то, остаётся мифом, потому что редко, кто добирался до сюда. А кто видел, тому с трудом верили. – Правитель верит. Мне этого достаточно. – Когда-то его заточили, страшась той силы, которой обладает. Он был правителем своего народа, но после обезумел. Может от власти, может от предательства, может... давно это было. Пламя поглотило много жизней. Те пустыни, что ты преодолевал по пути - его старания. Тогда люди созвали совет, призвали магов помочь в беде, прекратить это огонь. Пристанище вокруг нынче - клетка, из которой нет выхода ему, а сила запечатана сталью. Александр вслушивался в этот туманный рассказ. Он был о прошлом, столь далёком, забытом всеми, что оставались лишь мифы, а заговаривать решались немногие. Никто не верил, но, возможно, надеялся. Потому что кто бы не захотел обладать такой силой, властью. Не раз бывали сказки, мол освободишь чудовище и проси за свободу три желания. Хах, да такое существо с первыми секундами свободы скорее избавиться от тебя, вымещая свой гнев за столь продолжительное заточение. Разве ж это благо, когда нет воли, желаний, свободы, столько лишений. Будь Алек на месте этого создания, то точно бы возненавидел весь мир. Да, он сам подчиняется короне и является левой рукой короля, его козырем, его теневым воином. Но мог распоряжаться своим временем, имел свои желания, свой голос. – В каких отношениях вы были? - Алек шествовал осторожно, не ослабляя своих инстинктов, готовый в любой момент выхватить клинок из ножен. Его инстинкты натянуты, словно струна и обострены. Но чёрт его дери, тишина окутывала, будто старалась успокоить, нашёптывая, что он в безопасности. Все же рецепторы кричали об обратном. – Не в очень радужных, - Лоренцо молчал все эти томительные несколько секунд, прежде чем ответить. Он не мог лгать. Возможно, при жизни тот и был искусным магом, который плёл интриги и манипулировал всеми как хотел, властвуя ложью, но сейчас его посмертный дух был во власти Александра и подчинялся только ему, где не было места никакой лжи. – Тогда можешь идти. Нельзя, чтобы нас даже на порог не пустили. На сколько я понимаю, не вся магия скована. - Отчеканил воин и, более не обращая внимания на теневого мага устремился по небольшим ступеням, вдоль которых так же освещали путь алые фонари. Лоренцо лишь коротко кивнул и растворился в клубе тёмного дыма, превращаясь вновь в незримую тень. Лайтвуд оказался перед небольшим дворцом, который пребывал в упадке своего величия. Тот по орнаменту напоминал восточные строения, где край крыш изгибался к небу, а покрас здания, словно священные тории, обрамлён в красное. Всё было увито виноградной лозой, что цвела белыми лепестками. В этом клочке земли вроде бы и было присутствие жизни в виде растений, всей этой зелени, но в тоже время и не было ни одного по настоящему живого существа, ни трели птиц, ни отдалённого шебуршания листвы. Ничего. Дале та небольшая речка не привлекала никакого внимания шумом. Недавний разговор с магом проходил хоть и в приглушённых тонах, но так резонировал по ушам от абсолютной тишины. Не иначе, как реально всё вокруг было иллюзий магии, вечного одиночества. Если бы Лайтвуд был способен хоть на какие-то эмоции, то ему возможно было бы жаль пленника. Но он ничего не чувствовал. Не церемонясь с правилами приличия, воин поднялся по ступеням к двери и сдвинул её в сторону, как бывает в тех же восточных зданиях. Внутри оказалось куда теплее, чем снаружи, где прохладный туман обволакивал ступни. Убранство оказалось весьма изысканным, где-то блестящим, дорогим, где-то диковинным, с причудливыми приборами на столе, механическими безделушками. Александр знал, что нынче в центральной части континента прогресс не дремал и человечество изобретало механических помощников, что были незаменимы. Но в его непроглядной тьме, где ютился народ, подобному не было места. То там, то тут в помещении валялись книги, множество подушек, вещей. Во всём этом было что-то простое, непредвзятое и.. навевающее. Странное чувство, на котором не успел сконцентрироваться, потому что наткнулся на чужой взгляд в глубине комнаты, что наблюдал за ним притаившись. То был проблеск золотисто жёлтых глаз с вертикальным зрачком. До этого неподвижное существо, сейчас выдало себя, проскребя ногтем по подлокотнику резного высокого стула, будто то был подобием трона, только этим выдавая своё раздражение вторжению. Алек замер на месте, сам притаив дыхание, давая существу разглядеть себя. Он убрал медленно руки от меча, плавно выходя в центр комнаты, сам шагая медленно, грациозно. Не чувствуя ни страха, ни желания к сражениям. Только ответственность за своё задание. Это существо может помочь вывести его народ на свет - всё что было сказано королём перед этой поездкой. "Добейся его расположения и сними проклятие". – Я - Александр Гидеон Лайтвуд. Не желаю причинять тебе неудобства. - Начал издалека Алек, решаясь первым начать этот диалог. Существо, что было скрыто тенью и не давало себя толком разглядеть до этого вдруг слегка подалось вперёд, от чего прояснились некоторые очертания лица. Было видно, что тот повёл бровью в недоумении сказанного. Склоняя немного голову, оно подпёрло её рукой, опершись о подлокотник. – Ты уже причинил своим явлением сюда. Кто тебе рассказал? - В том голосе звучала холодная сталь, что было немного необычно слышать в столь приятном, мелодичном голосе, не тяжёлом и грудном, не высоким и звонким. Он был тягучий, плавный, неторопливый. Но жёсткий, не терпящий, прямолинейный. – Лоренцо Рэй, - Решил не лукавить воин. – Мерзкий маг. Знал, что этой гадюке нельзя ничего доверить. Следующий его визит окажется последним. - В голосе послышалось несвойственное человеку лёгкое шипение ярости. – Он уже мёртв, господин. От моей руки. - Последнее он решил добавить для пущей яркости, чтобы подавить осторожность к своей персоне и проявить свою бескорыстность и чистое повиновение. – Вот как. Одной тварью меньше. - Послышалось фырчание. Алек подметил, что поза стала у хозяина обиталища более непринуждённая. – Зачем ты здесь? Наступила тишина, в которой каждый вёл мысленную борьбу, вычисляя следующий шаг и разворот событий. Алек знал, что перед ним. Это висело в удушающей атмосфере. Если бы на то была воля хозяина, то воин уже стоял бы на коленях перед ним под давящей аурой силы, что затапливала всё сознание и твердило "ты ничто перед ним, пустышка, пыль в веках". Но воин твердил в отметку, что каким бы великим тот ни был, по сравнению с Алеком вряд ли был в родстве с самой смертью, заключая контракт, утопая душою в непроглядной тьме, что съедала его, завлекала в глубину всё больше, нашёптывая в подсознание сейчас "убей~ ты сможешшшь. забери силу себе~". И как же оно манило, как ласкало, это чувство пробежалось по спине, меж лопаток, будто подталкивая. Тьма воина, что была с ним с самого рождения, которой он учился управлять. На его руках кровь ещё с младенчества, а чувства... он никогда ничего не испытывал. Ни боли, ни страха, ни сострадания или радости. Лишь умел имитировать, чтобы не пугать свою младшую сестрёнку, чтобы втесаться в доверие к командующему армии. Чтобы мать не считала его монстром. – Чтобы освободить тебя. – наконец-то сорвалось с губ Алека. В тот же момент он не успел уследить, лишь моргнув, как оказался оторванным от земли за горло, а золотистый отблеск глаз прожигал его ненавистью, злобой, силой и толикой тоски. И вот сейчас воин смог увидеть, с кем разговаривал всё это время. То был нечеловеческой красоты мужчина, с раскосым вырезом глаз, что были сейчас сведены к переносице. Изящные скулы, мягкая линия обрамления губ, бронзовый оттенок кожи. На плечах покрыта лёгкая туника, что не скрывала манящего изгиба ключиц, вдоль которых плелись позолотой витиеватые узоры, что спускались дальше, за ворот ткани на спине. В чёрных волосах обращённых лёгким ёжиком назад так же виднелись золотистые пряди. Грудь тяжело вздымалась в злости, выдавая мускулатуру. Хоть Алек и был сейчас в подвешенном состоянии, но не мог отвести взгляда, находя отклик в себе, что ему нравится, как выглядит этот мужчина. Сей факт насторожил. Почему он вообще это смог почувствовать? – Ты хоть знаешь о чём мелешь?! - злой рокот, где-то из глубины глотки, прозвучал от этого существа. Пальцы с силой сжимали горло, явно оставляя отпечатки. Алек же не мог ничего сказать, понимая, что скоро так дышать точно будет нечем. Он раскрыл губы и закрыл, словно рыба выброшенная на берег. Пальцами цеплялся за кисть руки, что сжимала его, но не пытаясь причинить ответную боль или отбиваясь, а лишь желая хоть немного выпросить ослабить хватку. В собственных голубых глазах не было ни ужаса, если его кончина настигнет здесь, ни мольбы о пощаде. Только сожаление и некая скорбь. Опять же, от чего? В груди что-то тихонько мягко скреблось, но Алек не мог понять этих ощущений. Когда воздуха уже совсем не оставалась и воин морщился от боли в груди, то пленник отнял от него руку, из-за чего парень рухнул тяжёлым грузом на пол. Если бы было на то его желание, то он мог призвать своих теневых воинов и отбиться от этой хватки. Он мог извлечь свой клинок и рубануть по рукам, проливая кровь. Он мог много чего сделать, но не стал. Не потому что слаб или воля этого пленника подавляла его собственную. Потому что у Алека была на первом месте его миссия, а на втором.. проблеск эмоций? Глотая жадно воздух, как некогда он это делал после песчаной бури, воин осмелился поднять свой взгляд в тот момент, когда мужчина уже с презрением отворачивался от него. Только сейчас он подметил, что все узоры, что тянулись по телу и тускло сейчас мерцали, постепенно сводя сияние на нет, упирались и будто блокировались неким обручем, что оплетал шею. Ошейник, что был из стали. "Вот о чём говорил Лоренцо". Это и было всё то проклятие, та самая клетка, что сдерживала мужчину здесь. Сталь давно считалась предметом, что сдерживала магическую силу. Но этот ошейник был не просто оковой, в нём не было никакого отверстие для ключа. Он был сотворён магией, чтобы запечатать магию. Алек не знал, как снять проклятие. Никто не знал. Возможно знал этот пленник, от того и была столь бурная реакция. Ведь не с проста сюда наведывались колдуны, смельчаки и старцы. Этому существу не один век жизни, а рассказы о нём стали мифом. Значит уже давно тот смирился с заточением. Но что знал король, чего не знали другие? Почему он послал сюда именного его? В памяти как-то промелькнул весьма давний разговор с правителем. "Ты был рождён не просто так. У тебя великая цель". – Я знаю. - Тихо, но твёрдо проговорил Алек, чем привлёк к себе чужое внимание. – Потому я здесь. Только я могу освободить тебя, - будто чувствуя, что теперь это он управляет ситуацией, губ Александра тронула лёгкая ухмылка. Глядя на пришедшего сверху вниз, мужчина на мгновение сощурил глаза, но после коротко вздрогнул, видя эту ухмылку. – Не может быть... - Одними лишь губами прошептал тот, но Лайтвуд уловил это изменение, довольствуясь, что смог поколебить отрешённость мужчины. Но только не ожидал, что стоит ему привстать с пола на локтях, собираясь встать, как чужое лицо окажется уже подле него, вновь прожигая золотом своих глаз. Потянувшись ещё ближе, мужчина будто уткнулся лицом в изгиб шеи и втянул воздух глубже. - Ты не можешь быть им... - Отчётливо услышал Алек над ухом, от чего невольно вздрогнул. – Кем, Магнус? - Будто не своим голосом проговорил Алек. Не таким холодным, не таким бесцветным, каким всегда тот был. А более мягким, трепетным, тёплым. И это имя. Оно будто родилось где-то на подкорках сознания, выброшенное на уста невольно. По телу мужчины на это имя вновь заискрились узоры золотом, таким ярким, обжигающим, а в глазах появился новый блеск. Алек не понимал, куда там ярче сиять. – Тот, кто подослал тебя - сущий дьявол. - Ровно проговорил мужчина и резко отстранился, поднимаясь с пола и, веером махнув не застёгнутой накидкой развернулся на пятках, удаляясь вглубь помещения. – Вот и поговорили. – Выдохнул Алек и растрепал свои беспорядочные волосы. – Саймон. Изучи это помещение. Только незаметно. Вдруг здесь кто-то ещё есть. А может и разгадка, как снять этот чёртов ошейник. - воин проговорил это тихо в пустоту. В тот же миг от тени Лайтвуд отделилась ещё одна, скрываясь в окружающих предметах.