Ну и чьё, блять, это солнышко?

В том, как используется телефон, смышлёный пятилетка разобрался довольно быстро. Но Хидэки даже оглянуться не успел, как папа Чуя спешно потрепал его по голове и куда-то быстрым шагом ушёл, прикрывая за собой дверь, перед этим попросив сына посидеть здесь тихонько какое-то время. Впрочем, малыш не расстроился. Наоборот — заинтересованно уставился в новую игрушку. Первым делом, Хидэки ткнул на приложение «Заметки» и стал разбираться, как работает клавиатура. Для ребёнка оказалось увлекательным занятием тыкать в рандомные иероглифы на экранчике и смотреть, какие же забавные загогулины из этого получатся. Попытался даже написать что-то осмысленное, но запнулся, запутался и в итоге просто удалил, так как нормально писать он всё же ещё не умеет. Далее, Хидэки каким-то случайным образом открыл «Настройки». Посмотрел пару секунд, ничего, кроме иконки с месяцем, не понял и закрыл. К счастью, не додумался до того, чтобы поменять кучу интерфейсной информации. До подлостей и дебоширства он, благо, ещё не дорос. Ещё малыш ткнул на значок с камерой, и в этом приложении он в итоге и торчал дольше всех. Хидэки тут же ткнул на белый кружок, делая немного смазанный снимок пола и одной своей туфли, быстро вошёл во вкус и стал фотографировать всё вокруг: ковёр, стены, мебель под разными углами и даже потолок пару раз. А потом ещё на фронтальную камеру переключился, захотев узнать, что означает этот небольшой значок со стрелочками, и, спустя секунду осмотра своего лица под странным углом, выставил руки с телефоном вперёд и улыбнулся, делая столько же фото самого себя с самых разных ракурсов и с разными, но одинаково миленькими выражениями лица. Ну, лишняя пара десятков фото в «Галерее» будет небольшим сюрпризом для Накахары. Малыш плюхнулся обратно на диван, опираясь на согнутые локти и болтая ножками в воздухе. Осталась всего пара приложений, на которые он не нажимал, вот и решил ткнуть на неприметную иконку «Контактов». Самих контактов было не особо много, — вот в маленьком кружочке фотография той тётеньки, которая недавно заходила сюда, чтоб недолго поговорить с папой Чуей, подписана была как: «Анэ-сан», насколько сумел прочитать Хидэки; и ещё немного незнакомых людей было в списке, — но особенно заинтересовал ребёнка номер, записанный как: «Голубая Скумбрия». Он ещё удивился: разве рыбки умеют пользоваться телефонами? В общем, детское любопытство разыгралось до невозможного, и Хидэки, ещё не зная, что делать подобное не совсем вежливо, тыкает на звонок, и выжидает всего два гудка, пока не снимут трубку, только чтоб безо всяких промедлений спросить: — А Вы что, правда скумбрия?? — и замереть в предвкушении ответа. Но на том конце сначала слышится приглушённый смех, и только после знакомый голос: — Солнышко, это я. — Папочка!! Привет! — тут же радостно и удивлённо воскликнул Хидэки, явно обрадовавшись родителю, и, продолжая держать телефон перед лицом, перевернулся на спину. Но воодушевлённость мальчишки резко спала, стоило в голове пронестись догадке, которую он и поспешил озвучить, — Погоди... Ты что, украл телефон у скумбрии?! А Дазай в ответ снова рассмеялся, только уже громче, открыто умиляясь со странных, но по-своему очаровательных детских вопросов, даже не обращая внимания на то, что на него недоумённо уставились коллеги. — Нет, это мой телефон, просто папа Чуя решил проявить оригинальность, когда записывал мой номер у себя, — мягко прояснил Осаму. Вообще-то, он должен сейчас быть погружён в мониторинг какого-то важного дела на экране компьютера, но вместо этого Дазай решил полностью посвятить небольшой отрезок времени разговору с сыночком. Как же хорошо, что Куникиды рядом нет... — А-а-а, — понятливо тянет Хидэки, задирая вверх ноги, от нечего делать, и меняет тему разговора (хотя даже ещё не знает такого выражения), — А папа Чуя утром сказал, что мы сегодня по магазинам пойдём! — Ухты, правда? — улыбается Осаму, — Я с вами хочу! Можно? — Конечно!! Всем вместе ведь будет ещё веселее! — восторг малыша отлично чувствовался в словах, что также показалось невероятно милым. — Согласен. Так когда вы планируете это по времени? — Ой... А я не помню, — Хидэки чуть приуныл и перевернулся на бок. — Эй, солнышко, не расстраивайся там, я и сам примерно догадываюсь, куда вы пойдёте и в какое время, так что обещаю, что присоединюсь, — улыбаясь, подбадривает малыша Дазай. А на него самого, тем временем, продолжают удивлённо коситься коллеги, что раньше ни разу не видели его нежную сторону. — Правда? Ура! — шустро воскликнул ребёнок, вновь поднимаясь в сидячее положени. Непоседа, это уж точно. — Ты такой умный, я хочу таким же вырасти, — сразу следом заявляет он. И решив, что опрокидывать позитивное мировоззрение собственного чада ещё рановато, Осаму отвечает: — Значит, обязательно вырастешь. Ты уже довольно смышлёный для своего возраста, осталось это только развивать. Если захочешь, могу с тобой вечером позаниматься. В целом, конечно, быть умнее остальных неплохо, но это тоже создаёт свои проблемы. А пятилетка вряд ли знает, что такое экзистенциальный кризис на фоне непонимания общества. — Ой, прости, солнышко, мне надо срочно вернуться к работе, ещё увидимся! Папе Чуе «привет» не передавай, устроим ему сюрприз! Люблю вас! — спешно прощается Дазай, завидев вернувшегося Куникиду, сбрасывает вызов, прячет телефон куда подальше и возвращается к пародированию рабочей деятельности. Хидэки же печально вздохнул. Теперь надо искать себе новое занятие, причём желательно такое же классное, как общение с папочкой. Он попытался ещё музыку в телефоне потыкать, но плохо разобрался с кнопками громкости и в итоге выключил. Снова стало скучно... Оставив телефон лежать на диване, Хидэки лениво поднялся на ноги, вздыхая. Когда там уже папа Чуя прийдёт?.. Где он вообще? И почему его нет уже так долго?(Вообще-то, пятнадцать минут вряд ли можно считать долгим промежутком времени, но маленькие дети в подобных материях ещё не ориентируются) А может, сходить за ним? Любопытный взгляд тут же уставился на дверь. Закрытую, но не на замок.

***

— Вызывали, босс? — вежливо уточнил Чуя, заглядывая в кабинет Мори. Тот перебирал рабочие бумаги, сопоставляя информацию для новых выгодных сделок с чёрными рынками соседних стран, но как только на пороге показался подчинённый, в привычной манере улыбнулся, отвечая: — Да, Чуя-кун. Подходи и присаживайся, нам необходимо обсудить твой новый график работы, — Огай указал на кресло напротив него и снова ненадолго вернул взгляд на бумаги. Накахара закрыл за собой дверь и прошёл к столу, по дороге приветливо кивнув сидящей на полу Элис, что, как обычно, раскрашивала странного содержания рисунки. Как только Чуя расположился в кресле, сняв шляпу, Мори, — решив, что может читать, анализировать исход тех или иных событий и говорить на вообще другую тему одновременно, — начал свои рассуждения, так и продолжая скользить взглядом по документам: — Думаю, ты прекрасно понимаешь, что твой стандартный график, с восьмичасовым рабочим днём и одним выходным в субботу, и то, если не произойдет ничего срочного, совершенно не подходит для достаточной заботы о маленьком ребёнке. Систематически оставлять кого-то за ним присматривать ты, как я понимаю, пока что не рассматриваешь в качестве варианта выхода из ситуации, а таскать обычного ребёнка, даже пока что без способности, на работу, где нередко приходится убивать людей, как минимум не целесообразно, ты это понимаешь. Накахара слабо кивнул, на секунду отводя взгляд. Обычным нянечкам он правда не доверяет, потому что они могли бы стать лишними свидетелями, которым только пулю в лоб пустить и можно, а сам Чуя всё же хочет побольше времени уделять Хидэки, чтобы тот рос в какой-никакой любви, а не в одиночестве. А хороших знакомых, которые особо ничем не заняты на протяжении нужных отрезков времени, у него не было. Дазай не считается, потому что доверять ему ребёнка и оставлять этих двоих без присмотра как минимум может быть травмоопасно (и ещё не понятно, для кого из них больше). К тому же, у этой мумии тоже работа, хоть на ней он нифига и не делает, кроме того, как раз в полгода выдумывает план по спасению Японии. — Так вот, — немного строгий, но достаточно мягкий голос Огая вывел из раздумий, — Я понимаю, что с детьми тяжело, особенно такому неподготовленному человеку, как ты. Это действительно стресс, когда на тебя почти что с неба падает общий с бывшим напарником пятилетний сын, потому я склоняюсь к решению дать тебе неделю или в крайнем случае две, чтобы ты адаптировался к новым условиям своей жизни. Но ты достаточно ценный для Мафии сотрудник, и совсем отстранить тебя от работы я не могу, поэтому я думаю дать тебе на это время некоторое количество удалённой работы. Мне как раз нужна будет помощь с поиском информации о наших возможных клиентах в архивах, мне нужен будет полный отчёт, прежде чем заключать сделку, ты вполне справишься с этой задачей. — Мори улыбнулся уголком губ, уверенно кивнув головой. Накахара кивнул в ответ. — Разве что, при какой-либо экстренной ситуации мне придётся вызвать тебя в штаб, поэтому, желательно, будь готов внезапно оставить Хидэки с кем-нибудь на пару часов. — Как прикажете, босс. — дежурно выдал Чуя, прикрывая глаза, — А что будет с моим графиком, когда я вернусь на работу? — Не переживай, об этом я тоже подумал. Я согласен выделить тебе на один выходной больше и сократить количество часов работы, возможно даже давать тебе удалённые задания. Пока что, мои единственные требования к твоему будущему графику — хотя бы двенадцать часов в неделю очной ставки, выполнение удалённой работы в срок и приезжать на задания, если я назначу, в любое время суток. В целом, конечно, я не планирую поручать тебе много опасных для жизни выездов в сверхурочное время, только если ты будешь самым подходящим кандидатом, а так тебя вполне могут подменить Акутагава-кун или Коё-чан. Но и ты сам постарайся не надрываться слишком сильно ни на этой неделе, когда я просто поручаю тебе работу в электронном виде, ни на последующих. Это вредно для твоего самочувствия, а на ребёнка нужно много сил. Тем более, на такого, как Хидэки, а ещё на его второго отца. Ведь, как я понимаю, вы с Дазай-куном не планируете «делить» сына и будете проводить с ним время по большей части вместе, я прав? — он снова слабо улыбнулся, в этот раз смотря Накахаре в глаза с лёгкой, но безобидной насмешкой. Чуя же вновь невольно отвернулся, скованно поджимая плечи, быстро и почему-то слегка смущённо кивая головой несколько раз. Огай только шире усмехнулся, возвращаясь к бумагам. — О, и пока ты ещё здесь, я хотел бы кратко ввести тебя в курс одного дела. У нас тут нарисовались интересные торговые партнёры, и я хотел бы получить на них компромат, чтобы возможно сделать сотрудничество выгоднее для нашей организации и остаться уверенным в том, что контракт не будет нарушен с их стороны... Пока Мори продолжал рассказывать о выгодности покупки оружия с чёрных рынков соседних стран ещё и по сниженной цене, из-за угроз распространения информации, Чуя поднялся с места и так же склонился над документами, вычитывая информацию. Но не прошло и десяти минут, как дверь в кабинет Огая распахивается, даже без предварительного стука. На пороге стоит слегка раздражённая Коё, а рядом с ней Хидэки, который пытается выдернуть свою руку из стальной хватки женщины и всхлипывает. И одна коленка у него разбита. Чуя тут же отрывается от работы и подбегает к сыну, садясь перед ним на корточки. Хидэки показательно начинает плакать громче и, когда его ладошку наконец-то отпускают, вешается родителю на шею. — Что случилось?.. — растерянно и обеспокоенно спрашивает Накахара у Коё, которая лишь тяжело вздыхает: — Я заметила, как он выходит из твоего кабинета, хотела остановить, но он начал убегать, споткнулся и упал. Я подошла, взяла его за руку, он начал плакать и говорить, что хочет к папе. Вот я его сюда и привела, хотя он и пытался сбежать. — спокойно, хоть и весьма строго объяснила женщина. Чуя кивает неуверенно и только обнимает Хидэки крепче. Стесняется, конечно, за подробную сцену перед прямым начальством (хотя что Мори, что Озаки только снисходительно на это улыбаются), но всё равно гладит ребёнка по волосам и тихо говорит что-то успокаивающее. Жаль только, Накахара не знает, что эта истерика у Хидэки всё-таки ложная, просто для получения утешений. И, в общем-то, малыш просто успокаивается секунд через пятнадцать, лишь продолжая хныкать, при этом уже улыбаясь. — Думаю, нам стоит обработать эту досадную ссадину, если мы не хотим занести какую-нибудь инфекцию, — справедливо замечает Огай, привычно смягчив голос при обращении к ребёнку. — Пожалуй, схожу в медицинский кабинет вместе с вами. — и поднялся со своего места, поздывая с собой и Элис. — А я всё же вернусь к работе, — тактично сообщила Коё и, дождавшись кивков присутствующих, спокойным шагом удалилась. А Чуя только вздохнул коротко и без труда поднял уже радостного сына на руки, придерживая за спину и под коленями. — Я тебя отнесу. — говорит он и когда чувствует, что вокруг его шеи обвились детские ручки, встаёт и тоже выходит из кабинета, параллельно пытаясь вспомнить, где тут нахрен мед.кабинет.

***

Хидэки сидит рядом с Накахарой на обтянутой марлей кушетке, уже не плачет. В другом конце комнаты разлеглась Элис, рисуя схематичные вишенки, кораблики, весёленькие трупики, пули, пистолеты, цветочки и прочие несвязные между собой образы, приходящие в голову. Мори же заканчивал копаться в полке для оказания базовой помощи. И вот, мужчина подходит ближе, держа в руках ватку, частично намоченную не щиплящей жидкостью для обеззараживания, и небольшим бинтиком. — Держи, тебе он доверяет больше, — сказал Огай с тихой улыбкой и передал медицинские приспособления Чуе, а сам пошёл к Элис, узнавать, хочет ли она новое красивое платье и пару коробок конфет. Накахара кивнул, отложил на время бинт и развернул Хидэки к себе, приподняв его коленку, чтобы было удобнее обрабатывать рану. Процедура оказалась быстрой и вполне безболезненной. — Надеюсь, такого больше не повторится... — тихо вздохнул Чуя, уже закрепляя бинтик чуть ниже колена сына. — Не повторится, — улыбается в ответ Хидэки, слегка болтая ножками. — Обещаешь? — Обещаю! — отвечает малыш и крепко обнимает Накахару. Чуя тоже немного усмехается и нежно обнимает его в ответ. — Какие же вы милые, — с явным умилением замечает Мори, заставляя Накахару слегка застесняться, а Элис только согласно закивала.