Так не бывает!

— Ничем тебе помочь не могу, Антон. Сейчас ситуация такая… Сам понимаешь, — мужчина устало потёр лицо ладонью, откидываясь на спинку потрескавшегося кожаного кресла. К концу подходила девятая ночная смена официанта подряд. В его мешки под глазами, казалось, можно засунуть с десяток котят. А в кофеине, из которого парень почти состоял, их утопить. — И что прикажете делать? - Антон задал вопрос, хоть и заведомо знал, что внятного ответа на него не получит. — Ждать. А теперь извини.. Я занят, — управляющий откинул крышку ноутбука и поправил сползающие с носа очки. — До свидания, Антон. Парень открыл рот, желая напоследок оставить пару ласковых, но, вопреки бушующим внутри него эмоциям, лишь махнул рукой и выскочил из кабинета, хлопнув тяжёлой дверью. На экран телефона падали и тут же таяли маленькие льдинки. Они били по лицу и нагло скользили за шиворот, заставляя ёрзать и сильнее прятать шею в воротник. Антон потёр стекло о ткань джинс и в спешке набрал номер. Из динамика раздался тонкий, заспанный голос: — Алло? — Прости, что разбудил… Можно я зайду? — Что-то случилось? — в голосе проскочила нотка тревоги. — Пять утра.. Заходи, конечно. — Через пятнадцать минут буду, - наспех бросил парень и положил трубку. Девушка стояла в коридоре, чуть жмурясь от света и тревожно разглядывая лицо Шастуна в попытке безуспешно различить хоть одну эмоцию на нём, но парня выдавала лишь резкость его движений. Он небрежно скинул мокрые кроссовки, сдвинул их в угол и сделал шаг навстречу подруге. — Ева.. - он аккуратно положил руки на плечи девушке, и, поймав ее взгляд, шёпотом протянул, качая головой из стороны в сторону: — Это пиздец. Девушка глубоко вздохнула и жестом пригласила парня пройти на кухню. — Рассказывай, - она мельтешила по кухне и гремела шкафчиками, пока на фоне с характерным звуком кипятилась вода в чайнике. — Мне зарплату задерживают уже день двадцатый. Этот урод кормит завтраками: «Антон, сейчас ситуация такая! Ты ещё недельку подожди, нормально всё будет, не переживай! Земли пока поешь», - парень эмоционально цитирует управляющего, насмешливо шепелявя и всплескивая руками, но в один момент бледнеет и замолкает. — Не в земле дело. Мне за квартиру платить нечем. Нас выселят скоро, - Антон притягивает к себе кружку горячего чая и делает глоток, запивая ком в горле. Напиток приятно обжигает пересохшее горло. К красным пальцам постепенно возвращается возможность функционировать. Ева садится напротив и с нескрываемым сожалением заглядывает другу в глаза. В комнате повисает печальная пауза. Тишину нарушает лишь несмело стучащий по окну дождь вперемешку со снегом. Ноябрь в этом году удивляет своим холодом. — Так по закону права не имеют. Пятнадцать дней, если не ошибаюсь, максимум. Ты можешь.. — Не могу, - Антон перебивает девушку. — Я не трудоустроен официально. Мне, на минуточку, семнадцать. Думаешь, я терплю это, потому что мне так очень нравится? Мне тупо некуда больше податься, — парень шумно выдыхает и откидывается на спинку дивана. — Прости. Я поднял тебя в пять утра чтобы прийти и пожаловаться. Правда, прости.. — Антон! Мой хороший.. - Ева, словно ошпаренная, вскочила с табуретки и подлетела к парню. Она села рядом и крепко обняла его за торс, утыкаясь носом в холодное плечо. Копна ее розовых волос защекотала парню нос и он, осторожно сдувая их, крепче прижался к подруге. — Мы с тобой обязательно что-нибудь придумаем. Нет безвыходных ситуаций.. Ты это знаешь. А я знаю, что восхищаюсь тобой. Я не встречала людей сильнее тебя. А Антон, в свою очередь, восхищался Евой. Он мог с уверенностью сказать, что именно она всю жизнь держит его на плаву. Её поддержка, позитив и лучезарность с самого детства были настоящим маяком для парня. Он очень любил ее, пусть говорил ей об этом нечасто, хоть и с пелёнок они были неразлучны. Последнее время ему приходится быть скупым на эмоции, но девушка без слов всё и всегда понимала. Читала его, как открытую книгу. Он не мог назвать её даже сестрой. Ева ближе. — Как мама? - вопрос подруги вырвал парня из собственных мыслей и пронзил, словно удар тока. Он вздрогнул. — Никак. Всё по-прежнему. — А доктора? — Одни неутешительные прогнозы, - Антон крепко стиснул зубы. Каждый думал о своём. Ева думала, как помочь Антону. Как закрыть, спрятать, уберечь его ото всех бед, от страшных жизненных реалий. Антон думал, как ему в таких условиях не повеситься. Шастун вернулся домой к восьми утра. Его встретила привычная звенящая тишина. Под ногами еле слышно скрипел деревянный пол. Парень, еле дыша, приоткрыл дверь в дальнюю комнату. Мама ещё спала. Он облегченно вздохнул и проскочил на кухню. За окном уже рассвело. Антон помешивал подобие каши в кастрюле, поскребывая ложкой по шершавому дну. Он распахнул небольшой шкафчик над столом. В нос неприятно ударил запах медикаментов и трав. Парень принялся внимательно выкладывать разные лекарства на блюдце. Все дозировки маминых таблеток он уже знал наизусть. — Доброе утро! - парень лучезарно улыбнулся, распахивая дверь в комнату. — Как настроение, пульс, сердцебиение? - он обратился к матери, встретившей его мягким, тёплым взглядом. Уголки её губ так и не дрогнули. Антон знал, что его мать чувствовала себя обузой, но упорно доказывал, что это неправда. Он безумно её любил, ценил, поэтому просто не мог по-другому. А ещё он никогда не позволял давать слабину при ней. И перед собой тоже. Шастун старался, всеми силами старался радовать родительницу. Поздними вечерами он садился рядом с её кроватью и с упоением делился своими успехами в школе, на работе. Пусть, преувеличенными. Ну, или выдуманными. Но мама улыбалась, и Антон на секунды становился самым счастливым человеком. Парень отставил в сторону полупустую тарелку. — Теперь лекарства, - он осторожно дал женщине таблетки, помог запить водой и уселся рядом, устало положив голову на кровать. — Всё будет в порядке, мам. Я посплю немного, ладно? Антон включил телевизор и вышел из комнаты. Из дрёмы его буквально вырвал пронзительный, как казалось, звонок телефона. Он, не глядя на экран, поднял трубку: — Алло. — Здорова, чё ты там? - голос по ту сторону был раздражающе бодр. Еле как Шастун сообразил, что звонил ему Серёжа -- коллега-официантик, работающий в том же баре, что и он. Время от времени он пропадал, нередко просто не выходил на смены, но на помощь ему прибегал добрый коллега Антон. И наверное, он и был единственной причиной, по которой Серегу так и не выперли с бара. — Пойдёт, сам как? - парень сонно потёр глаза. — Да ничё.. Слушай, дельце есть, - эти слова заочно не подразумевали ничего хорошего, а может, даже, законного, — Подзаработать хочешь? Слышал, тебе зп задерживают.. Антон поморщился: — Бля, Серёг, от тебя это уже звучит хуёво. — Слушай, я вообще-то из чистых побуждений. Предположил, что у тебя ситуация хуёвая, раз ты по двенадцать часов десять смен подряд пашешь, ну вот и.. И Антона как кипятком ошпарило. Пару часов назад он измазывал соплями жилетку подруги от безысходности, а сейчас даёт заднюю. — Я весь внимание. — Короче, я тебя в десять сегодня у бара выцеплю, там и объясню, чё к чему. После беседы у Шастуна осталось мерзкое послевкусие. Он подписался на что-то не слишком легальное, причём сделал это так просто и безоговорочно, словно пиццу заказал. С другой стороны он понимал, что выбора у него больше нет. День пролетел почти незаметно. Всё свободное время он старался хоть немного заполнить пробелы, образованные в учёбе в связи с постоянной работой. Пробелов оказалось много. Желания жить мало. Всё чаще Антону в голову стали лезть навязчивые мысли о самоубийстве. Они вовсе не пугали его, а даже наоборот, расслабляли. Смерть парень ассоциировал с покоем, тишиной. Не с той тишиной, которая встречает и провожает его дома. С приятной тишиной. Умиротворенной. Но Шастун знал, что права на самоубийство не имеет. Поэтому он делает себе больно. На его запястьях красуются выпуклые ожоги от дешевых сигарет. В особо тяжёлые моменты это действительно ему помогает, отрезвляет и приводит в чувство. Подавляет апатию, которая время от времени накрывает мальчишку. Абсурд. Ева видит ожоги, но уже не говорит о них, лишь молча тяжело вздыхает и прижимает руки Антона к себе. Парень стоит у бара, нервно перешагивая с ноги на ногу и поёживаясь. Он глядит то по сторонам, то на часы, то снова по сторонам. С каждой секундой его внутренняя тревога растёт в геометрической прогрессии. Неожиданный хлопок по плечу возвращает его к жизни. Антон вздрагивает и резко оборачивается: — Здорова, - Сергей протягивает ему руку в честь приветствия. — Давно ждёшь? — Ещё пара минут и мне бы пришлось ампутировать обе ноги, - парень нервно пожимает её и засовывает ладонь обратно в карман. — Ну? — Пошли. — Куда? — Увидишь. — Зачем? — За надом, блять, - Серега был явно раздражён. — Ты работать пришёл или вопросы тупые задавать? Антон замолк. Он, безусловно, не чувствовал себя королём ситуации, но знать, что к чему, конечно, хотел. Паника нарастала, но назад пути уже не было. Парни поднялись в квартиру. Где-то шумели голоса. Пахло сыростью, перегаром и дешёвым табаком. Сергей оставил Антона стоять у порога, а сам побрел вглубь квартиры, оставляя его наедине со своей тревогой, бьющей во все колокола. Сердце колотилось в бешеном темпе, руки тряслись, во рту было сухо. Этот момент, кажется, тянулся вечность. Серёга возник в поле зрения Шастуна так же неожиданно, как и пропал. В его руках был потрёпанный чёрный рюкзак. Он суетливо всучил его парню и, заметив в его глазах ужас, с еле заметной насмешкой спросил: — Ты сразу не догнал, что ли? Антон мотнул головой. — Да не гони, первое время страшно. Потом втянешься.. Не втянешься — перестанешь. Силком тебя никто не заставит, - Сергей замолчал, принял задумчивое выражение лица и мечтательно бросил взгляд в потолок. — Зато какие бабки… — Сколько? - Шастун сглотнул ком в горле и крепко сжал лямку рюкзака. — Четвре сотни за штуку. — А их там? — Двадцать. Антон прикинул в уме. Восемь штук за ночь. Чтобы столько получить в баре, он вынужден работать неделю. А здесь — ночь. Кажется, он тронулся умом. Здравый смысл потерял где-то в кабинете управляющего. — Ну чё? Телега есть у тебя?