Так не бывает!

Антон с трудом приподнял свинцовые веки. Его взору открылась скромная белоснежная палата — пахло врачебной чистотой и лекарствами. Горло драло от сухости, а каждый стук сердца отдавался болезненным ударом по вискам. Парень медленно оглянулся: возле его кровати стояла высокая капельница, откуда тянулась длинная трубка, соединяющая её с катетером, введённым в сгиб локтя, крепко заклеенный пластырем. На прикроватной тумбочке стоял манящий стакан, наполненный водой. Шастун жадно высушил его до самого дна, вновь откинулся на подушку и сомкнул глаза. Воспоминания о страшной ночи всплывали в сознании пятнами, а в голове смутно вырисовывался незнакомый образ: светлая кожа, усыпанная созвездиями родинок, лазурные глаза и строгий, серьёзный взгляд. Антон хорошо запомнил эти детали, ведь в моменты, когда сознание было особенно тяжело удержать, он не видел, но чувствовал, ощущал их. И вновь открывал глаза. — С пробуждением! Как самочувствие? - дверь приоткрылась, и в палату вошёл слегка прихрамывавший на правую ногу доктор. Он доковылял до койки, придвинул к ней стул и сел, потирая сухие руки. — Тошнота, головокружение? Болит что-то? - врач принялся освобождать парня от системы. — Всё сразу, - честно ответил парень и выдержал скромную паузу. — Я здесь надолго? Доктор с усмешкой покачал головой из стороны в сторону: — Это мы с тобой поймём попозже. Будем смотреть, как будешь чувствовать себя. Антон чувствовал, что если проведёт здесь больше трёх дней, то тронется умом. Эта мысль напугала его, и он взмолился: — Не больше трёх дней, ведь так? Да? Правильно? — Давай договоримся. Эти три дня мы тебя лечим, а после беседуем с твоим отцом, а там… — С кем?! - парень вскинул брови. — С отцом, - мужчина бросил вопросительный взгляд из-под очков. «Парень, кажется, не в себе.» Антон недоверчиво оглядел врача и опустил глаза. Отца он не видел, кажется, около года. Их последняя встреча прошла в суде, где было решено, что Шастун остаётся под опекой родителя в связи с тяжелым состоянием мамы. Несмотря на это, папа не участвовал в жизни сына, и такой расклад устраивал обоих. Изредка они баловали друг друга звонками по праздникам, а первое время отец даже оказывал непосильную финансовую помощь, но перестал. Антон, в силу своей самостоятельности, не нуждался в ней, как и в отце в общем. Поэтому претензий он не имел, ведь не представлял, как может быть иначе. Всё лучше, чем остаток юности, проведённый в интернате. «Тот мужчина представился моим отцом.» Эта мысль лишь породила многочисленное количество вопросов, но не ответила ни на один из них. — Да, я понял. Просто не расслышал… — Ты помнишь, как сюда попал? Как очнулся? — Да.. Смутно, но помню. — А всё, что было до? — Вполне. Доктор облегчённо вздохнул и, доставая из скромного чемодана тонометр, поинтересовался: — Сможешь сегодня принять гостей? Антон сдержанно кивнул, вытягивая руку, чтобы измерить давление. Он не видел никакого смысла интересоваться, кто планирует его навестить, ведь уже знал это наверняка. Шастун, несмотря на грызущее его изнутри чувство вины, нехорошее самочувствие и, определенно, убогий внешний вид, хотел увидеть Еву, сказать ей столько всего и о стольком её спросить. — Ты уверен? Нервничать тебе противопоказано. Врачу необязательно было знать, что парень уже нервничал. — Да, абсолютно. — Тогда у тебя есть пара часов, чтобы прийти в себя. Отдыхай. И воды пей побольше, - мужчина взглядом указал на графин с водой, красовавшийся на прикроватной тумбочке, и покинул палату. Остаток вечера Антон провел наедине с комком из собственных спутанных мыслей, время от времени проваливаясь в дрёму. Все они были до ужаса гнетущими, вязкими и тяжёлыми. Мама, учёба, деньги, наркотики, Ева, таблетки, отец, голубоглазый незнакомец и скорая: всё смешалось в одну тягучую массу, и это пугало. Парня пугала его же беспомощность, его слабость, его отсутствие сил. Кажется, не помешало бы вмешательство психолога. Или психиатра. Или всех сразу. Раздался скромный стук. Дверь приоткрылась, и в палату просунулось розовое пятно. Шастун разглядел смутный силуэт Евы и расплылся в искренней улыбке. Девушка молча прикрыла за собой дверь и осторожно прокралась к койке. Один лишь взгляд, устремленный на парня, дал ему понять, что его улыбка в данных обстоятельствах была просто потрясающе абсурдной. Уголки губ Антона печально опустились. Он протянул девушке сухую ладонь. — Прости меня. Пожалуйста, прости, - парень посмотрел в глаза Евы, наполненные слезами. - Я должен был.. — Нет, - она перебила его. - Мы поговорим об этом позже, Антон. Главное, что ты жив, - девушка вздрогнула. — Как твоё самочувствие? Шастун крепко сжал её руку — это был максимум, который он мог себе позволить для выражения своих чувств. — Я в порядке. Скоро как новый буду, - он приободряюще улыбнулся и выдержал мимолетную паузу. - Кто это был? В глазах Евы читался немой вопрос. — Ну, тёмный такой.. с родинками. — Внимательный какой! - девушка улыбнулась и прихлопнула Антона по плечу. - Спаситель твой. — И новый отец? Девушка с секунду помолчала, а потом рассмеялась: - Ну, можно и так сказать.. — Ебать, - Шастун повёл плечом. Выражение его лица стало серьёзным. — Сколько я пропустил.. — Это мой хороший знакомый. Долгое время я тесно дружила с его младшей сестрой, мы общались семьями. И однажды мы им очень помогли.. Я расскажу тебе об этом позже, если хочешь, - Ева аккуратно наполнила стакан водой и поставила его перед носом Антона. — Пей. Так вот.. Общение сошло на нет, но вчера.. Я приехала и поняла, что не справлюсь сама. Паниковала сильно. Я в такие ситуации сроду, слава богу, не попадала. «Прости, что пришлось.» - пронеслось у Шастуна в голове. — Я знала, что он живёт неподалёку. И работает доктором, кстати, - девушка вздохнула и посмотрела в окно. — Вот и позвонила ему. И не ошиблась. Если бы не он.. - она покосилась на Антона. - Возможно, я бы сейчас не рассказывала тебе это всё. Парень побледнел и сглотнул ком, образовавшийся в сухом горле. — А про отца? — Ну, он сам был инициатором. Ты сам понимаешь, какие могут быть проблемы из-за того, что было сделано. Один бесплатный стационар чего стоит.. Но Арсений решил взять ответственность за твоё дальнейшее лечение на себя. Бред. Дичайший. — Зачем? Ева пожала плечами: — Не знаю. Считай, что он просто хороший человек. Или настолько глубоко проникся твоей историей. Но я знаю, что ему можно доверять. В одиночку я с тобой не справлюсь, - она ухмыльнулась и припала щекой к ладони Шастуна. — Всё наладится, Антон. Я обещаю тебе. — Спасибо, - он тяжело выдохнул и прикрыл глаза. Следующие три дня тянулись казались Антону вечными, и он даже почти смирился с этим, пока не настал день досрочной выписки. Под родительскую расписку. Шастун стоял, оперевшись о стену, и наблюдал, как Арсений заполнял кучу бумаг и мило беседовал с врачом, то и дело сверкая своей белоснежной улыбкой на всё больничное отделение. — Спасибо, всего доброго! - мужчина кивнул главврачу, перехватил у Антона сумку с вещами и жестом пригласил его на выход, пока тот не успел опомниться. — Арсений, - мужчина приветливо протянул юноше руку в знак адекватного знакомства. Тот, в свою очередь, уставился на него глазами, полными непонимания, но всё же пожал руку в ответ. — Антон. Он, не стесняясь, разглядывал Арсения и поражался тому, насколько точно он воспроизводил его образ в своей голове, несмотря на то, что в тот вечер практически не был в своём сознании. Двое подошли к парковке, и мужчина, обойдя одну из машин, пригласил Шастуна сесть. — Куда мы едем? - Антон уточнил, пристёгивая ремень безопасности. Сейчас он решил ограничиться одним примитивным вопросом, хотя в голове их было колоссальное количество. — К Еве. Вещи мы твои уже перевезли. — В смысле? - парень в упор уставился на Арсения. — В прямом. Антон едва успел открыть рот, но его перебили: — Первое время поживёте вместе. Потом — посмотрим. Попов был немногословен, но и Шастун не хотел полноценного диалога. Он понимал, зачем это нужно, но до конца не хотел принимать всю серьезность ситуации. В голове промелькнули слова Евы о вынужденном отъезде после Нового Года: — В середине января мне нужно будет уехать к родителям, - девушка задумчиво помешивала чай, задевая ложкой хрупкие стенки бокала. — И надолго это? — Не думаю, что больше, чем на два месяца. Справишься тут без меня? — Ева! - юноша драматично всплеснул руками. — Нет. Я потеряюсь во дворе по пути домой.