Брошенный лепесток

      Снег. Белый, пушистый, сверкающий при солнечных лучах, с различными, не похожими друг на друга узорами. Он ложится на землю, голые ветки деревьев, создавая образ шапок и покрывал. Приятно щекочет нос, падает на ресницы, тут же тая, и превращаясь в маленькие капельки воды. Он кружится в небе, а потом медленно спускается на всё живое. Я всегда смотрю на падающие снежинки, протягивая руку к ним навстречу. Они хаотично спускаются на ладонь, после чего мне удаётся рассмотреть их странные узоры. Но не проходит и секунды, как они тают. –Если бы ты здесь был. Я бы, наверное, спросил самый глупый вопрос. – Уголки губ слегка поднялись вверх, образуя лёгкую улыбку. А в голове появился вопрос: –«Тебе нравится снег?» Я продолжал смотреть на небо, уходя от кладбища. Мои босые следы ног заметёт, поэтому люди не смогут понять, приходил сюда кто-то или нет.

***

      Протоптанную снежную тропу, которую почти замело, вела в деревню. В ней было семейное поместье Ренгоку, куда я пришёл, случайно, в прошлый раз. Вспомнился светло-фиолетовый футон, на котором я лежал по-хозяйски. И его младший брат, которому передал красный бутон. Интересно, как он? До леса оставалось пару шагов, но теперь у меня был другой путь. Он пролегал в знакомое поместье, которое своевольно всплыло в памяти. Нужно сходить туда, иначе меня будет тяготить любопытство. Каждая клетка тела вспыхивала от мысли о мягкой постели, который расстелили специально для меня. Пахнущая, всё ещё Кёджуро, подушка находилась бы в моих крепких объятиях, представляя самого Столпа. Всё это вызывало смешанные чувства, как странной радости и смущения, заседавшей внизу живота, так и неугомонной боли в груди. Сердце забилось новым ритмом, словно локомотив паровоза. Я стоял перед сёдзи в дом. Страх, что меня ожидает внутри большого поместья, расплывался по бледно-татуированному телу. Что если младший Ренгоку рассказал другим охотникам о моём прошлом визите? Даже если так, то не было никаких посторонних запахов, намекающих на посторонних. Всё тот же алкоголь, доносящийся из глубины дома, и бьющиеся в ушах стуки сердец. Медленно отодвигая дверь, я осмотрелся по сторонам, в предчувствии чего-нибудь. Но никого и ничего не было. Всё тот же длинный тёмно-пустынный коридор. Добраться в комнату не было никаких проблем. Поэтому ноги сами вели меня туда. Всё также осторожно отодвигая сёдзи, я остановился в проёме, рассматривая большое помещение. Расстеленный одинокий футон на полу, сломанная катана, висящая на стене, и пламенное хаори, аккуратно сложенное, что лежит на тумбочке. Тело не слушается. Оно само идёт к хаори, беря его в трясущиеся руки, и обессиленно падает на колени, со стуком по деревянным доскам. Сердце бьётся бешено, а воздуха в лёгких почти не хватает, как будто задыхаюсь под водой, спускаясь всё ниже на дно. Руки сжимают в кулаках ткань, оставляя небольшие складки на ней, и прижимая всё сильнее к груди. Всё тело сгибается так, что слышен хруст позвоночника. А на глазах блестят новые солёные капли. –Прости меня, Кёджуро.. – Слова вылетают из губ с трудом. –Простите?.. – Знакомый голос. Детский, невинный и нежный. – Аказа-сан.. Это ведь вы. Убили моего брата?.. Голова поворачивается в сторону звука, и перед глазами предстаёт младший Ренгоку. Он стоит в проходе, с дорожками слёз из маленьких глаз. Он потерял мать будучи совсем крохотным. Отец, пытаясь утешить свою боль в алгоколе, оставил детей на попечительство самим себе. А старший брат.. Погиб на службе. Сенджуро Ренгоку остался совсем один, в этом огромном мире. –Это был не я. Его убил другой демон. – Вспомнилась ехидная улыбка Доумы. Его невинная поза с веером, строил из себя жертву, будто не причастен к тому, что сделал. – Я хотел.. Защитить его, как это делал он. Мальчик молчит. Он слышит мои тихие всхлипы, уходящие куда-то внутрь белоснежной ткани. Ему ведь тоже больно, как и мне, даже сильнее в несколько раз. –Можно, мне подойти? – Вопрос пролетел мимо моих ушей. Я ничего не хотел слышать, видеть, чувствовать. Спустя мгновение, на мне оказались руки. Они были такие маленькие и тёплые, как у Кёджуро. Сенджуро обнимал меня. Наверное, ему было всё равно кто сейчас перед ним, человек или демон. Он просто хотел помочь, хотя бы заключить в объятия, как это делал Старший брат, когда ему было больно и плохо. –Сенджуро, ответь мне на кое-что. – В горле появился комочек, не позволяющий что-то сказать. Через силу, я выдавил тот самый глупый вопрос. – Кёджуро, нравился снег?.. – И вправду, глупо спрашивать что-то такое. Нужно было молчать. –Он, всегда, любил тренироваться в зимнее время. Говорил, что только так, может улучшить технику дыхания. – Спустя пару секунд, мальчик продолжил. – Ему нравилось любоваться, падающими снежинками. Особенно, первым снегом..