Premier amour

      3 мая 1855 года. Солнце закрыто серыми облаками, но погода была теплой. Дул лёгкий приятный ветер, проходящий через улицы. Казалось что может пойти дождь, однако этого не произошло, что радовало. Можно было прогуляться и не беспокоится о намокшей одежде и солнечном ударе. Приятный день для жителей Парижа. Да и ещё такой спокойный. Как такое может не радовать?       Один юноша ехал в карете по улицам города. Был он необычной внешности для европейцев. На вид он был азиатом. Кожа бледная, как у мертвеца; волосы тёмные, длинные и были собраны в хвост. Одет он был как настоящий француз-аристократ. Люди глядели и обсуждали между собой: «Кто это такой?». Многие предположили, что это какой-то богач из заграницы, смотря на дорогую карету. Не многие могут себе такое позволить. Сама карета направлялась к центру Парижа, где находились квартиры аристократов.       Темноволосый взял часы на цепочке, висевшие на его шее, и посмотрел на время. Уже было два с лишним часа. Встреча должна была состояться в половину третьего. До этого времени оставалось ещё около пятнадцати минут. Можно было не волноваться насчёт опоздания. Это радовало юношу. Выглянув в окно, виднелись здания гостиниц, дорогих магазинов и ресторанов. Такой Париж юноша и ожидал увидеть. Он был похож на Лондон, в котором иностранец тоже бывал. Были лишь некоторые отличия. Однако, на это город было интересно смотреть. Он был очень красив даже в пасмурную погоду. Но всё же Флоренция привлекала иностранца больше из-за своей мрачности, искусства её художников и загадок, хранящиеся в ней. Может Париж окажется таковым. Хотя, сам юноша не знает.       Прошло примерно десять минут. Карета прибыла на место встречи. Это был ювелирный магазин. Лучшего расположения для него не найти.       — Прибыли, месье. Ювелирный магазин «Moi dix Mois». — сказал кучер.       Брюнет покинул карету и подошёл к кучеру. — Благодарю. Сколько с меня?       — Нисколько, — с лёгкой улыбкой ответил кучер, — месье Люденберг всё оплатил.       Как только юноша отошёл от кареты, она тронулась и её не было видно. Длинноволосый прошёл в магазин. Внутри было очень красиво. Картины на стенах, дорогие украшения на витрине. Ещё это помещение было необычным. Всё было выполнено в мрачном готическом стиле. На фоне белого Парижа, это место выглядит как место обитания графа Дракулы или любого другого вампира. Смотря на всё это, юноша восхищался. «Неужели Париж не такой светлый и белый, как его часто описывают?» — подумал он. И у юноши появилась надежда на то, что Париж поразит его мрачностью и жестокостью, которая в нём таится.       Из некой двери выходит человек. Это был высокий мужчина с черными волосами. Выглядел он как живой мертвец в черном готическом костюме.       — Наконец-то мы встретились! — мужчина стал подходить к юноше и скоро стоял возле него.       — Я тоже рад встречи, месье Люденберг. — длинноволосый поклонился, как это принято в Японии.       — В Японии так принято? Что ж, учту. Вдруг захочется посетить эту прекрасную страну.       Не смотря на весь мрачный вид Люденберга, он казался приятным и добрым мужчиной. С такими как он было интересно и приятно общаться.       — Хах, знаете, я до сих пор не могу понять, как вас зовут. В самом письме вы написали, что вас зовут Шингуджи Корекиё. На конверте же наоборот.       — Имя моё Корекиё. В Японии сначала пишут фамилию, потом уже имя. Я совсем позабыл, что надо писать по вашим правилам.       — Вот оно как. Интересно. На следующий раз запомню, когда познакомлюсь с кем-нибудь из Японии. — улыбаясь говорил Люденберг. — Значит вы прибыли сюда, чтобы изучить нашу культуру, традиции и тому подобное?       — Верно. Вы мне поможете как никто другой, раз сами не коренной француз.       — Откуда вам это известно? — с некой ухмылкой спросил мужчина.       — Ваша фамилия выдаёт вас. «Люденберг» — фамилия немецкого происхождения и совершенно не похожа на французскую. — подойдя к полке с ювелирными изделиями, Шингуджи стал их рассматривать, а затем повернул голову к хозяину магазина. — А это значит, что вы либо приезжий, либо ваши предки давно обосновались здесь. Так ведь?       — А вы умны. Мне казалось, что вы сначала не поймёте. Но я ошибался. Да и ваш французский идеальный. Будто истинный француз в обличии Японца.       — ありがとう (arigato — спасибо). Он мне легко дался. И учил я его довольно долго.       — Вы не перестаёте меня удивлять. Что ж, думаю мы можем отправляться к собору Парижской Богоматери, а после поедем в моё поместье.       Люденберг надел на голову шляпу цилиндр, которая лежала на стойке. Они покинули магазин и сразу же направились в сторону собора, который недалеко находился. Люди смотрели на иностранного юношу. Вроде азиат, а так похож на европейца. Наверное так думали из-за его бледной кожи.       Облака стали ещё плотней и превратились в тучи. Вот-вот должен пойти дождь, но нет. Возможно ближе к вечеру он будет. В любом случае изменение погоды им не помеха, ведь до собора осталось немного. И вот он был уже виден. Прекрасный собор, похожий на готическую архитектуру. Собор Парижской Богоматери, или же Ното-Дам-де-Пари. Шингуджи слышал про него не раз и всё хотел посетить его, но никак не получалось. И вот наконец-то юноша может его посетить. Юноша с мужчиной зашли внутрь. Внутри он такой же прекрасный как и снаружи. Выполнен он был в готическом стиле, каким восхищался антрополог. Здесь была такая мрачная атмосфера. Появлялось какое-то странное чувство, но оно было приятным. Не хватало лишь музыки органа, чтобы прочувствовать весь этот мрак, который был в этом соборе. Витражные стекла подходили этому месту. Корекиё не мог перестать любоваться этой красотой. Он восхищался этим местом и людьми, которые его создали.       Юноша не переставал удивляться, как люди создают настолько прекрасные вещи, здания и одежду. Он видел красоту в них и считал человечество прекрасным. Даже самые бесполезные черты людей он считал красивыми. И юному антропологу хотелось изучить человечество и какое оно может быть. Поэтому он и посещает разные страны и изучает их культуру, традиции и самих людей. В Японии он везде побывал и нацелился на другие страны.       — Прекрасное место. Помню как моя мать приходила сюда, чтобы исповедаться в грехах своих, которые она не совершала. — будто с грустью говорил Люденберг, смотря на статую Богоматери.       — Ей это внушали, как я понимаю. Но она ведь должна была знать, что может с ней случится. Почему вы решили переехать сюда? — говорил Шингуджи, стоя рядом с мужчиной.       — Она влюбилась в солдата, который приехал в Берлин. Они хотели пожениться, но его отозвали обратно во Францию. Моя мать, взяв меня с собой, побежала за ним. Вскоре они поженились и некоторые узнали о нашем происхождении, и отношение людей было к нам не самое лучшее. Ей говорили, что она проститутка, которая родила от солдата ребёнка, чтобы бежать во Францию. Сколько бы она это не отвергала, ей не верили, а меня называли сыном потаскухи. Я остался, а мать уехала на родину. Я получил образование, женился на любимой женщине и стал владельцем ювелирного магазина. Сыном потаскухи меня перестали называть.       — От части грустная история. Но здесь есть вина и вашей матери. Бежать в другую страну за возлюбленным — это очень глупо.       — А вы? — спросил Люденберг, повернув голову к юноше, — Вы бы пошли за любимой? Сделали бы всё для неё?       Недолгое молчание и антрополог ответил, — У меня была любимая, и я делал всё для неё. Я хотел пойти за ней на тот свет, но чего большего хотел, так это то, чтобы после неё хоть что-то осталось.       Люденберг не стал ничего говорить. Не хотел вгонять юношу в печаль. Вместо этого он стал рассказывать о истории создания собора и в общем о Парижской культуре. Корекиё, в свою очередь, было интересно это слушать. Они ходили по всему собору. Люденберг много чего рассказывал, а Шингуджи внимательно слушал и записывал некоторые данные. Владелец магазина обронил пару слов о еде, которую так любят парижане, и он поспешил заканчивать с лекцией. Но всё же они долго там были. Шингуджи уже привык к этому месту и не очень желал покидать его. Уж слишком ему здесь понравилось. Но и дом Люденберга хотелось увидеть. Вскоре мужчина закончил с рассказами и они решили отправиться в его поместье. ***       Карета поехала за город. Именно там находилось поместье семьи Люденберга. Раньше оно принадлежало семье Мизер, но когда Люденберг женился на дочери Мизера, Мелиссе, всё перешло жениху, ведь вскоре Мизер умер от неизлечимой болезни.       Ехать до него было около часа. Пока они ехали, Шингуджи глядел в окно и рассматривал леса и всю природу Франции в общем. Леса молодому антропологу всегда нравились больше, чем луга. Особенно поляны в чистой части леса, где можно было отдохнуть. Дикие животные его не пугали. Он всегда выбирал места, где они редко бывают. Часто такие места находятся возле деревень или возле нескольких домов. Ещё Корекиё нравились реки. Не потому, что в них можно купаться в жаркий день. Они просто были красивыми для него, и шум воды всегда его успокаивал. Ради этого он готов жить за городом возле леса, но так жить может быть не очень удобно.       Наконец-то они стали подъезжать. Из окна Корекиё увидел большое поместье, больше походившее на готический замок. Он хорошо смотрелся на фоне леса, и казался таким не реальным, будто из сказки. Хотя даже в сказках таких дворцов не встретишь. Антрополог считал ювелирную местом обитания вампира, но его мнение изменилось. Вот оно. Вот где должен жить вампир. Возможно Люденберг им и является. Юноше лишь надо убедиться в этом.       И вот они прибыли. Выйдя из кареты, Шингуджи, вместе с «ювелиром», направился к входу. Когда они вошли туда, их встретила женщина. Одета она была как будто на похороны. Вид её казался печальным, но на самом деле она была рада их приезду. Женщина поспешила к Люденбергу.       — Артур! Mon cher, как день прошёл? — с ласковой улыбкой на лице говорила она.       — Здравствуй, Мелисса. Всё просто замечательно. Спешу познакомиться тебя с нашим гостем, — держа жену за талию, он представил ей юношу, — Корекиё Шингуджи, антрополог. Он приехал к нам на неопределенное время.       — Значит это с ним ты переписывался все эти два месяца. — женщина подошла к юноше. — Я Мелисса Люденберг. Ravi de vous rencontrer (приятно познакомиться)! Можете чувствовать себя как дома. — после Мелисса протянула руку.       — Взаимно, мадам Люденберг. — и как настоящий джентльмен, Корекиё поцеловал руку дамы. — Вы прекрасно выглядите.       — Merci! Ох, вы такой приятный юноша! Желаете поужинать с нами?       — Был бы весьма не против.       — Замечательно! Сейчас всё подготовят, а вы пока тогда располагайтесь, — напоследок сказала дама и побежала в сторону трапезной.       Женщина такая же приятная как и её муж. Это не была маска, это самые настоящие эмоции. Она действительно такой человек — искренний и добрый. Таких людей, среди аристократов, не легко найти.       Поместье внутри было таким же большим как и снаружи. Оно было тёмным, но всё было видно из-за горящих свечей. Интересно, сколько воска уходит для освещения этого помещения? Наверное даже сам Люденберг не может посчитать. Само поместье было двухэтажным, но потеряться в нём можно было из-за большого количества коридоров и комнат.       Люденберг повёл длинноволосого в его комнату. Он спросил, есть ли у того ещё багаж, но Шингуджи сказал, что кроме чемодана, с нужными ему вещами, у него ничего нет. Поэтому мужчина сказал, что тот может брать его одежду, и, по возможности, купит ему одежду. Антрополог был благодарен Артуру. Не каждый готов тратиться на кого-то. Так ещё и на человека, с которым впервые увиделся. Наконец-то они дошли до комнаты и мужчина оставил юношу в покое. Сам он ушёл, но перед этим сказал, что позовёт, когда надо будет прибыть на ужин. Корекиё лишь кивнул тому.       Комната была выполнена в таком же мрачном готическом стиле и выполнена в черешно-чёрных цветах. Окно было закрыто плотными шторами темно-красного цвета, кровать черного цвета, только постельное белье было белым. Всё остальное почти так же. Некоторые цвета отличались, но придерживались такой же палитре. В целом комната хорошая. Самому Шингуджи она понравилась и показалась давольно уютной. ***       Наступило время ужина. В комнату антрополога кто-то постучался. Это оказался месье Люденберг. Он сказал, что всё уже готово. Шингуджи сразу вышел из комнаты. По нему было видно, что он привёл себя в порядок. Волосы были немного по другому собраны: они также были собраны в хвост, только две передние пряди были свободные; одежда же осталась прежней: белая рубашка, чёрные брюки, жилет и чёрный пиджак. Они прибыли в трапезную зала. Трапезная никак не выделялась из общей атмосферы дома. Такая же в тёмных цветах. На столе были французские блюда, а именно: Фуа Гра, Луковый суп, Консоме, Лягушачьи лапки, Киш, Трюфель и много чего ещё. Мадам Люденберг добавила, что после подадут десерты. Шингуджи сел за стол. Еда выглядела аппетитной, но вряд-ли юноша сможет всё это съесть. К еде ещё никто не приступил, так как ещё один член семьи не прибыл. Долго ждать не пришлось. В трапезную зашла девушка, видимо дочь Люденберга. Она была поистине красива: бледная аристократическая кожа, чёрные длинные волосы, собранные в сложную причёску. Одета она была в черное готическое платье с оборками и с тёмно-красными элементами, на голове кружевная повязка такого же чёрного цвета. Действительно очень красивая девушка…       — Месье Шингуджи, хочу представить вам мою дочь, Селестию. Селестия, это Корекиё Шингуджи. Я тебе про него говорил. Он останется у нас на неопределенное время. — Рада знакомству, месье. — улыбаясь сказала она. Увидев её, антрополог потерял дар речи. Девушка ему очень приглянулась. Он пытался не подавать виду, что девушка ему понравилась. И всё же его заинтересованность была взаимной. Люденберг тоже смотрела на юношу. Таких как он она никогда не видела. А его янтарные глаза… Такого необычного цвета глаза Селестия видит впервые. Взгляд антрополога казался серьёзным, и даже холодным, но глядя на Селестию, он сразу менялся.       Ужин прошёл спокойно. Люденберг рассказывал много разных историй и почти не умолкал, а Шингуджи поддерживал разговор. Иногда в диалог вступала мадам Люденберг. Её тоже было интересно слушать, особенно когда она говорила про французскую моду. Но взгляд юноши был прикован к Селестии. Он не мог понять причины прикованного взгляда. На покойную возлюбленную она не была похожа, хоть и черты лица были в чём-то схожи. В добавок к этому сердцебиение участилось. То же самое было, когда Корекиё был с любимой. Он ждал окончания ужина, чтобы поговорить с девушкой, которая так манила его. И наконец-то это случилось. Ужин кончился и супруги ушли в свою спальню. В трапезной остались только Корекиё и Селестия. Она мило ему улыбнулась и направилась к выходу. Шингуджи последовал за ней. Когда они дошли до лестницы, длинноволосый взял девушку за руку. Та повернулась к нему и их взгляды встретились.       — Мадемуазель, не хотели бы вы провести со мной время?       — Только рада этому, но не сейчас. Завтра можем выйти вместе на прогулку. — она приблизилась к юноше и подарила ему поцелуй на прощание, а затем улыбнулась. — Bonne nuit, monsieur (Доброй ночи, месье).       — Et toi, ma chèrie (И вам, моя дорогая). — впервые за долгое время на лице антрополога появилась улыбка.       Она ушла в свою комнату, а Корекиё ещё некоторое время стоял на лестнице, и только через несколько минут ушёл к себе.