Premier amour

      В этот раз погода была солнечная. Ни единой тучки не было. Месье Люденберг уехал на встречу, Шингуджи же остался в поместье. Он хотел немного отдохнуть, а уже после приступить к изучению французской культуры. Желательно можно было сходить на какое-нибудь мероприятие или отправится в какую-либо деревушку. Но сейчас ему не до этого. Юного антрополога снова мучали кошмары и он не мог нормально спать, поэтому из постели вылазить он не очень желал. Мелисса немного забеспокоилась за юношу, поэтому пришла к нему, постучалась и спросила, всё ли у того хорошо. Корекиё ответил, что беспокоится не стоит и он скоро выйдет. «Если вам плохо, то не томите, а сразу скажите» — сказала женщина и после ушла.       Как бы Шингуджи не хотел вставать, ему всё же пришлось это сделать. Подойдя к окну, он раскрыл шторы и в комнату сразу просочился солнечный свет, который, вдобавок, немного согревал тело Корекиё. Смотря в окно, он увидел Селестию, которая говорила с матерью. Увидев её, антрополог улыбнулся и настроение чуть приподнялось. Ему хотелось поскорее увидеть её вблизи и юноша стал одеваться; простая рубашка с жабо, чёрные брюки и женский короткий корсет. Мужской ему не подходил, поэтому пришлось купить такой. И самому Шингуджи казалось, что женский корсет выглядит лучше, нежели мужской.       Как только юноша оделся, он поспешил на улицу. Первое что Корекиё увидел покинув поместье — это Селестия. В руках она держала раскрытый зонтик. Она взглянула на юношу и сразу улыбнулась. Так нежно, будто дама увидела своего супруга. Они так недавно познакомились, а уже полюбили. Но всё же они хотели узнать друг друга получше, и потом, может быть, они будут вместе. Дама подошла к юноше.       — Bonjour, monsieur! Как вы? Вы так долго не покидали свои покои, что я начала беспокоится.       — Доброе… Всё в порядке. Я не выспался и хотелось ещё немного понежиться в постели. Простите, что заставил вас беспокоится.       — Oh, qu'est-ce que tu es. Ne t'excuse pas (Ох, что вы. Не извиняйтесь). Вы ведь наверное совсем не отдыхали по приезду сюда. Да и дорога была тяжёлая. Что ж, давайте лучше прогуляемся. Ещё я могу вам рассказать побольше о истории Парижа.       И девушка направилась в сторону леса, который был неподалеку от поместья. Корекиё последовал за ней. Природа в этом месте прекрасна. Красивые зелёные луга, много цветов, всегда тихо и никто тебя не потревожет. В таких местах чувствуешь себя в безопасности.       Вскоре они пришли в чащу леса. Они стояли на мостике. Всё же в этом лесу была река, что порадовало юношу. Некоторое время дама с юношей просто стояли на мосту и смотрели как течёт река. Но взгляд антрополога был вновь прикован к Селестии. Он будто позабыл обо всём. Сейчас для него существовала только Селестия. Улыбка сама появлялась на лице и невозможно было перестать улыбаться.       — Корекиё, вы когда-нибудь любили? — прервала тишину темноволосая.       Шингуджи опустил взгляд и переместил его на реку, а улыбка пропала.       — Любил, — ответил негромко он, — всем сердцем. Нет… Всем своим существом любил. Без неё я забывал как дышать. Хоть она часто устраивала скандалы, мои чувства не угасали. Но, к сожалению, мне не известно — любила она меня или нет. Одно я знаю точно: я искренне любил её. Она даже сшила для меня кимоно… своими дрожащими руками… когда даже подняться не могла. И если бы не она, я бы не пришёл к антропологии. Для меня она была всем, и я был готов уйти за ней.       — Она мертва… Простите, что надавила на больное.       — Не извиняйтесь, ma chèrie. Всё в порядке. А у вас был возлюбленный?       — Нет. Я и никогда не любила. Никогда не испытывала такого чувства. Любовь к родителям или чему-то ещё это другое. Мне не было понятно, что в этом такого. Всегда считала людей, которые влюблены в друг друга, странными. Я не пыталась найти себе партнёра. От такой мысли мне было неприятно. «Любовь? Кому она нужна?» - думала я. Я лишь любила азартные игры и живопись. Большего мне не нужно было. Но вдруг встретила вас. — девушка стала смотреть на Корекиё. — Вы мне показались не таким, как другие юноши. Ваш взгляд был совершенно другим: печальным, холодным, в глазах не было искры и надежды. Тогда я подумала: «Что произошло у этого человека, что он кажется таким печальным?». Мне понравилось слушать ваши истории. Мне понравился ваш голос… Мои лёгкие будто сжимали. Я не знала как дышать. То же самое я чувствую и сейчас. Вы выглядите как мечта… Я боюсь, что это сон, что я вот-вот проснусь и не увижу вас. Vous êtes mon premier amour, monsieur... (Вы моя первая любовь, месье).       Антрополог повернулся к Люденберг. Та смотрела ему прямо в глаза и положила ладони на щёки Шингуджи. Длинноволосый же держал её за талию. Дама прижалась к тому, держа руки уже на груди юноши, и прикрыла глаза. Рядом с ним она чувствовала себя по-другому. Сердце билось так часто, что девушка думала что умрёт. Корекиё же обнял её прижав к себе чуть сильнее. Он был готов отпустить свою покойную возлюбленную и начать жизнь заново с этой прекрасной дамой. Юноша был уверен, что с ней он будет по-настоящему счастливым. Она та, ради которой стоит жить. Будто воздух, без которого не возможно жить. Селестия — новый смысл жизни Корекиё.       — Прошу, не оставляйте меня одну… Я не смогу без вас.       — Не оставлю. Обещаю вам. Если мне всё же придётся уехать, то я заберу вас с собой. Покажу вам весь мир и свою родную страну…       — Это всё замечательно, но что скажут мои мать и отец? Они могут и не отпустить меня.       — Мы ведь не сейчас собираемся уезжать. Пройдёт время и, может быть, они позволят вам уехать со мной.       — Да, наверное… Ну, будем надеяться на лучшее. Для меня сейчас главное, чтобы вы были рядом.       Вновь взглянув на возлюбленного, Люденберг потянулась к его лицу и втянула в нежный поцелуй, положив руки на плечи юноши. Шингуджи ответил на её поцелуй. Хотелось чтобы этот момент не кончался. Хотелось быть в объятьях любимого вечно. Страшно было думать даже о минуте разлуки, так они привязались друг к другу. ***       Влюблённые уже были в поместье, а именно в гостиной. Антрополог много чего рассказывал Селестии, а та его внимательно слушала. Его истории были действительно интересны. Девушка никогда не бывала за приделами Франции, поэтому ей хотелось узнать больше о традициях других стран, народов, какие там люди. Корекиё не думал, что дама так заинтересуется этим. Это даже радовало его, потому что он кому-то интересен.       В комнату зашла мадам Люденберг и позвала их на обед. Селестия с Корекиё согласились и, покинув гостиную, направились в трапезную. Даже за столом они не прекращали разговаривать. Всё время о чём-то шептались, а Мелисса, лишь чуть ухмыльнувшись, смотрела на них. Было очевидно, что они сдружились. Женщина была рада этому. Её дочь не была замкнутой, но желания с кем-то общаться у неё не возникало. Не смотря на это, она со всеми мило разговаривала. Мелисса понимала, что её улыбка была фальшивая. Сейчас её эмоции настоящие и это видно.       Влюблённые после обеда ещё долго не покидали трапезную. Разговаривали. Они много разговаривали. У антрополога аж челюсть заболела. Так много он никогда не говорил. Тем более с улыбкой на лице… С Селестией было то же самое. Но не смотря на это, они не умолкали. Говорили обо всём: о смысле жизни, философии, просто шутили, о интересах друг друга и о многом другом. Выйдя из трапезной, они пошли в комнату Шингуджи, чтобы никто их не отвлекал и они могли побыть наедине.       Скоро диалог закончился, что неудивительно. Стоя возле постели, они снова начали целоваться и можно было не беспокоится, что кто-то их прервёт. Пальцы девушки проходились по шее антрополога. От прикосновений любимой по телу Корекиё пробежались мурашки. Это было так непривычно для него. Будто впервые к нему кто-то прикасается. Руки дамы спустились к талии юноши и, развязав ленты корсета, сняла его и он упал на пол. После Люденберг перешла к груди и стала расстёгивать пуговицу одну за другой. Корекиё не прерывал действий Селестии. ***       Шингуджи навис над девушкой и смотрел на неё. Он весь дрожал и тяжело дышал. Волосы стали будто вуалью, закрывая лицо Селестии. Темноволосая положила ладони на его щёки, внимательно рассматривая его лицо.       — Ты весь дрожишь… — тихо произнесла дама.       — Ничего… Не стоит беспокоится. Просто я немного обессилен.       Люденберг слегка улыбнулась, затем нежно поцеловала юношу в губы. Антрополог положил голову на грудь возлюбленной, а та начала гладить его по голове. Больше они друг другу ничего не говорили. Корекиё хотелось только быть рядом с любимой. Проведя долгое время в одиночестве, он наконец-то с любимым человеком. Он наконец-то любим.       В дверь постучали.       — Месье Шингуджи, вы у себя? — спросил Артур.       — Да, я здесь. — негромко ответил тому Корекиё.       — У меня есть новость. Вы можете сейчас говорить?       — Ага… Сейчас подойду. — он приподнялся и, поцеловав девушку, сказал: — Подожди немного, любимая. Я не оставлю тебя одну на долго.       Она, лишь улыбнувшись, кивнула головой. Антрополог встал с постели, надел штаны и накинул рубашку не застёгивая её, и открыл дверь. Артур улыбался ему и не обращал внимания на внешний вид юноши.        — Что за новость?       — Нас пригласили на вечер. Там будут графы, помещики, в общем все высшие чины. Думал вам понравиться идея пойти на это вечер.       — Да… Новость действительно хорошая. Думаю я смогу пойти с вами. — обернувшись, он взглянул на Селестию, а потом снова стал смотреть на хозяина поместья. — Может ещё дам позовём? Вы будете сопровождать свою супругу, а я вашу дочь.       — Отличная идея! Кстати, вы не видели Селестию? Думал она у себя, но её там нет.       — Нет, не видел. Может она на прогулке? Ну, или где-нибудь ещё?       — Может быть. Ладно. Встретите её, скажите о вечере. Он, кстати, будет через три дня. Ну, я пошёл. Если что, я в своём кабинете.       — Хорошо…       И Люденберг ушёл. Корекиё сразу запер дверь и вернулся к своей любимой. Губы расплылись в довольной улыбке. Дама вновь стала обцеловывать возлюбленного, а тот был вовсе не против. Бледная кожа стала более розовой от теплых поцелуев.       — Будем скрывать наши отношения? — чуть посмеявшись спросила Селестия. — А что если узнают?       — Думаю ничего страшного не будет. Почти все родители, у которых есть дочери, хотят выдать их замуж за кого-нибудь. И думаю они не будут против наших отношений.       — Наверное ты прав.       Ещё долгое время они нежились в постели, и только перед ужином покинули спальню.