Одно тело на двоих

Так, раз-два, раз-два, так вроде мыслю. Шевелиться очень тяжело, да и глаза не открываются, интересно, куда я, черт его бери, попал, надеюсь, куда нужно, если нет, то я свою машину разберу на кусочки и соберу заново, но, наверное, я ее сначала утоплю на горячую голову, а потом, когда остыну, буду проклинать себя за то, что сделал. Эх, жизнь моя жестянка. За что это мне, надеюсь, моя машинка не сделала ничего непредсказуемого, иначе я правда ее разберу и соберу обратно. А хотя кого мне разбирать, мне же, наоборот, ее собирать нужно, ведь ее у меня дома нет. Точно, в своем шкафу буду делать. Надеюсь, когда буду делать, ее дома не взорву, иначе мне от матери, от отца так влетит, что Джуби будет казаться милым существом, родители в гневе страшны. Так, а почему я вижу белый свет где-то вдалеке не-а, я туда не пойду, обойдетесь, мне туда не надо, я туда не пойду, ну или поползу, телом я шевелить-то не могу, если еще вариант, конечно, скатиться калачиком. Но это как-то не хочется, может, просто подождать, когда немного оклемаюсь и смогу открыть глаза? Хотя, зная свою регенерацию, я должен оклематься через час или около того. Вы сейчас на полном серьезе думаете, что я буду смиренно ждать? Да я тут с ума сойду, если меня те убийства с ума не свели, то это обязательно сделает, это темная комната, и с тем, что я что-то типа парализованный, ну где это правда видано, что я сижу спокойно несколько десятков минут. Ну нет, если вы мне фильм включите, я готов и всю неделю сидеть на этом месте, даже не пошевелишьсь, но это другое дело, совсем другое, тут вообще ничего нет, хотя эта пространность чем-то напоминает момент, когда я впервые встретился с Шинигами, только там-то я хорошо себя чувствовал и даже ходил, может быть, Шинигами решил меня немножко так покарать за мои грехи? А что, очень похоже. Эх, знал бы, что тут так скучно, взял бы собой хотя бы листок и карандаш порисовать. А хотя это было бы муторно, ладно, вот когда очнусь и устрою вам настоящее представление, будете знать, как оставлять гиперактивного ребёнка одного без интересного занятия. Мне показалось или мое тело стало немножко легче контролировать, да, но глаза так и не поддаются, интересно все же, где я нахожусь, надеюсь, когда я открою глаза, передо мной не будет ехидное лицо Шинигами, что только глазами говорит, что «Ты теперь в полной моей власти». Бр, я даже всем телом вздрогнул, решил быстро выбросить эти мысли из головы и побыстрее открыть глаза, чтобы фантазия не разыгралась еще сильнее. Приложив огромные усилия, я открыл глаза, первое, что я увидел, это белый потолок, на свой дом или дом Сэйши это было не похоже, в голове была каша, собраться с мыслями было тяжело, воспоминания врезались в мой мозг, что грозились разорваться на мелкие части, тело, а точнее сердце, отзывалось ужасной болью, что хотелось схватить его и вырвать или просто чем-то ударить. Через силу я повернул голову, чтобы заметить, что лежу не на кровати, а точнее на больничной койке. Вопрос: «Что я тут делаю?» После, конечно, дошло, что это вроде логично, ведь он был на пороге смерти, так что вопрос «Что я тут делает?» немного неуместен, после мой взгляд скользнул по аппарату жизнеобеспечения, показывая мой пульс, дыхание, кислородная маска неприятно сдавливало рот и голову, походу сильно затянули жгут. Тело было тяжёлым, чтобы даже пошевелить рукой, я протяжно застонал от боли, прикрывая глаза. Да, черт, да, чтобы я еще раз в больницу лег, это первый и последний раз, я даже не могу повеселиться, провернуть шутку, которую придумал. Смотря на аппарат жизнеобеспечения, мысленно простонал я, отворачиваясь от него. Также там стояла капельница с какой-то жидкостью, я даже не чувствовала, как она втекает в вену, а вроде должен быть холод, ну, по крайней мне, Сэйши мне так говорил. Еще я помню, что ее должны отключить через десять минут или когда там закончится жидкость, и там ее осталось немного, наверное, скоро придут отключать. Да, черт побери, да почему так в груди так сильно болит, вам повезло, что я не могу пошевелить рукой, иначе я бы его уже как три раза бы вырвал. Я, конечно, предполагал, что я очнусь с некоторой болью, но чтобы такой, что хочется умереть. Так нет, я так больше не могу, пусть всё идет к черту, я встаю, и если уж мне станет еще хуже, они сами виноваты, да и еще нужно держать себя в руках, чтобы не вырвать свое собственное сердце, а то будет как-то неудобно, да и тем более у меня вопрос: а могу ли жить без сердца? Ладно, потом проверю, если конечно вспомню. Своими силами я, конечно, как и предполагалось, не смог, поэтому кое-как пропитал через свое тело демоническую энергию вместе с чакрой, встал, выключил аппарат, снял маску, оперся об капельницу, про себя помолился, чтобы она не сломалась и не упала, и поковылял к двери. Осторожно открыв ее, я высунул из нее голову, коридор был чистый, без единой живой души. Твари. — констатировал я факт, захлопывая дверь, что чуть не упал, и снова поковылял к кровати. Сев на неё, я немного отдышался из-за сильной нагрузки на тело, хотя демоническая сила и держала тело в том состоянии и немного его улучшала, но она не могла восстановить его полностью по какой-то причине, хотя возможно, что демоническая энергия просто не вся восстановилась после перехода между мирами, кивнул на свои мысли я, открыл тумбочку в надежде найти что-то интересное. В тумбочке я нашел свой телефон, спасибо, что его не забрали, и без какой-то зазрения совести набрал номер мамы, потому что, во-первых, хочу услышать её, ну, если мне уж суждено умереть от этой боли, то хотя бы услышу голос мамы, а затем позвоню папе. Пошли гудки, и мне каждую секунду становилось страшно, а посмотреть дату я что-то не додумался, так что я начал страдать от нахлынувших сценариев, начиная с того, что я спал слишком долго, что моих родителей уже нет или с ними что-то случилось, фантазия только и подкидывала самые худшие варианты, пока продолжались гудки, пока они не прекратились, а в трубке не послышался слабый, немного охрипший женский голос. Взяв в себя в руки, я переступил через страх. — Мама? — Мой голос заметно вздрогнул, я затаил дыхание, когда на линии образовалась тишина, что я снова заговорил, только теперь цельным предложением, хотя я делал это, стараясь не заикаться. — Привет, мама, я… «Кхе». Я проснулся. Все же смог сдержать свой голос, но кашель я не смог, что пришлось убрать телефон на вытянутую руку, что позволило мне немного прочистить горло и откашляться, походу, я слишком много использовал энергии на голосовых связках. Вот же не повезло. — Сыночек, как ты себя чувствуешь? — Женский голос дрожал, что даже через телефон было слышно, как она сдерживала слезы. — Мама, со мной все хорошо, только немного сердце побаливает. — Слыша ее голос, я заметно расслабился, и моё тело немного обмякло, что я лег на бок и положил телефон около себя, подложил одну из рук под голову. — Кишо, малыш, ты знаешь, к тебе можно прийти? — Я не знаю, но я очень сильно хочу тебя увидеть. — Малыш, я сейчас позвоню твоему врачу и спрошу, и тогда я к тебе, котеночек приду, только немного потерпи, котёнок. — Хорошо, буду ждать. — На моей лице появилась счастливая улыбка, по щекам скатывались слезы радости, что ни один из сценариев придуманных фантазий не сбылись. Перевернувшись на спину, я начал делать дыхательную гимнастику и набирать номер отца, но там оказалось занято, что в моей голове промелькнула мысль, что мама сейчас разговаривает с папой. Отложив телефон, я перестал мучить свое тело, и оно словно налилось свинцом, всю свою силу я перенаправил на свое сердце, чтобы облегчить боль и восстановить повреждения, хотя понимал, что, возможно, это займёт часы или даже дни. Дверь осторожно открылась, и оттуда вышел молодой парень лет двадцати пяти. Тот с каким-то шоком посмотрел на меня, когда подошел ко мне ближе, поинтересовался о моем самочувствии. Пока он ждал от меня ответа, он взял мою руку, проверяя катетер и отключая капельницу и отсоединяя ее. На слова врача я не знал, как реагировать, и смотрел на него таким взглядом, что готов был его убить, так как боль в сердце только становилась сильнее с каждым всплеском демонической энергии, но все же я ответил односложно, ведь только на это мне сейчас хватило сил. — Сердце… болит… Обезболивающее… Можно? — Не думаю, что они помогут, но я сейчас принесу компресс, надеюсь, это может вам хоть как-то облегчить фантомную боль. — Фантомную? — Повторил я за врачом или медбратом, я не очень разбираюсь в анархии в больнице, позор мне, навек мне гореть в аду, точно, я же должен встретиться с господином Кимико и спросить советы по стадии роста детёнышей драконов, Аргон сказал, что он должен вернуться в ад приблизительно через десять лет, ну, это приблизительно, может, больше или меньше, ну, радует, что первые стадии происходят приблизительно в пятнадцать-двадцать лет. — Понимаю, как вы сейчас, наверное, меня хотите обматерить, но потерпите еще несколько минут, я сейчас схожу за компрессом и всё расскажу, что знаю. — Мне лишь оставалось проводить парня взглядом. Он вернулся через пять минут с холодным компрессом, тот положил его на тумбочку, потому что я делал попытки сесть, поэтому он подхватил меня, помогая сесть. Облокотившись на стенку кушетки, я тяжело вздохнул. — С вами всё хорошо? — Я не уверен. — Ответил я. Подняв руки и негнущимися пальцами растянул белую рубашку, я уставился на аккуратный шрам прям на сердце, я смотрел на него, после взял компресс и прижал к шраму от холода я кое-как смог сдержать родные слова, но всё же и в правду стало полегче, или я просто сильно отвлекся на другую боль. — Почему у меня шрам? — Мой голос всё так и хрипел, хотя я начал говорить более чётче, без каких-либо внутренних вмешательств в виде демонической энергии. — Походу, я вас тогда зашкаливал, адреналин, не переживайте, всё будет хорошо, так что не переживайте, что вы сейчас чувствуете такую слабость. — Постарался подбодрить меня медбрат, осторожно перехватывая компресс, когда мои руки ослабели и грозились уронить его. — Не переживайте, всё будет хорошо. — Что со мной случилось? — Всё же я высказал своё желание узнать о своём пребывание в больнице. — Я начну с того, что вы находились в коме более двух месяцев, и это чудо, что вы пришли в сознание. За это время ваше сердце несколько раз останавливалось, и также, когда вы только поступили в больницу, была проведена срочная операция по установке искусственного сердца. Из-за проблем с вашим собственным ваша жизнь висела на волоске, и счёт шёл не на минуты, а на секунды. — Почему оно не работало? — Подождите, я на такое не подписывался, почему оно не работало, это что, тоже проделки этой богини? Да уж точно, жизнь моя жестянка. — Простите, я не знаю, это надо спрашивать у вашего лечащего врача, я же лишь медбрат, и меня не посвящали в такие подробности. — Я понял. Почему, когда лежу, хочу сесть, когда лежу… — Опуская голову и закрывая глаза из-за того, что всё перед глазами всё начало темнеть и кружиться. — Осторожнее. — Придержав меня, я самолично лёг, положив холодный компресс на грудь, и положил руку, чтобы зафиксировать его, чтобы он никуда не скатился. — Вам нужен отдых, постарайтесь немного поспать, всё будет хорошо. — А я точно проснусь? — Стало немного боязно, что я не могу снова открыть глаза и снова окажусь в том скучном пространстве. — Не хочу снова испытывать эти чувства. — Что за чувства? — Немного удивившись, спросил брюнет, наклоняя голову. — Когда ты не можешь пошевелиться, всё твое тело налито свинцом, ты не можешь ничего сделать, вокруг одна тьма, там мне очень скучно, я не хочу туда возвращаться, я даже согласен на ту компанию, хотя бы «чай» попью. — Всё будет хорошо, не нужно бояться. — Положив свою руку на мою голову, тот улыбнулся. — Я не сказал, что мне страшно или я боюсь, мне там лишь скучно, я ведь от скуки помру, я слишком гиперактивный ребенок, хотя в последние дни я очень спокойный, может быть, я взрослею? Не хочу взрослеть, я всегда буду ребенком. — Слушая мой маленький монолог с размышлениями, он усмехнулся и потрепал меня по голове. — Удачи тебе не повзрослеть. — Не тело пусть растёт, но душой мне всегда будет шестнадцать, и чтобы это мне ни говорили, мне шестнадцать. — Явно повеселевший, я начал улыбаться и смотреть на брюнета, что закрывал свободной рукой рот. — Даже когда тебе исполниться шестьдесят один год? — Разумеется. — Ответил я без каких-либо размышлений, на что брюнет не смог больше сдерживать смех и залился громким смехом. — Ну-ну, удачи, малыш. — В перерывах на смех проговорил медбрат. — Ладно, успокоились, я пойду, вы отдыхайте. Через час к вам придёт либо я, либо врач, чтобы проверить ваше самочувствие. Я кивнул, и когда медбрат вышел за дверь, я проводил его взглядом. А из головы так и не выходили слова мамы. Интересно, когда мама придет. Мне так хочется ее увидеть вместе с папой. Они точно придут? Как мне скоротать время? Сон — самый лучший способ, но ненадежный, ведь усну, а если родители придут, они меня точно не разбудят, просто посидят и уйдут, а я хочу их увидеть. А так просто в потолок смотреть скучно, тут вообще ничего и никого нет, чтобы хоть как-то скоротать время. Надеюсь, я недолго буду ждать. Ведь мама сказала, что придет, когда узнает у врача, но, может быть, он маме не разрешил приходить? Я хочу ее увидеть, я давно ее не видел, а эти иллюзии не считают, они лишь иллюзия, даже мои воспоминания были неполными, их словно что-то ограничивало. Как это раздражает. Склонив голову к двери, я начал от нечего делать отсчитывать секунды: раз, два, три, пять тысяч девятьсот девяносто восемь, пять тысяч девятьсот девяносто девять, шесть тысяч. По последней секунде в дверь неуверенно постучали, звук был тихим, нерешительным. Но, не дождавшись ответа, дверь открылась, что показать молодую женщину в белом халате, ее черные волосы были заплетены в один пучок, державшийся с помощью двух шпилек. С ее глаз скатывались слезы, она подошла ко мне, помогла сесть и крепко обняла. — Кишо, котеночек мой. — Тихо произнесла она, начиная проводить рукой по моей голове, на что я сильнее уткнулся в ее плечо, начиная непроизвольно плакать. — Все, малыш, все хорошо, я с тобой, не плачь, малыш, все будет хорошо. — Я не плачу. — Вытерев слезы, я снова уткнулся в плечо, не желая отлипать или отпускать ее. — Малыш, доктор сказал, что если все будет хорошо, тебя могут выписать через неделю или две, как получится. И ты будешь дома. — А можешь меня забрать сейчас? — Неуверенно отлипая от плеча и смотря прямо на нее, делая щенячьи глазки. — Прости, я бы с радостью, но врач сказал, что выпишет тебе только через две недели, и никак иначе. — Закрыв мои глаза, она поцеловала меня в щеку и прижала к себе сильнее. — Хорошо, я понял, а где папа? Положив голову на плечо, я посмотрел на дверь, после на маму, что слабо улыбнулась. — Он на работе, его начальник не отпустил, у него серьезный отчет, сказал, что его не отпустят, пока не доделает. — Понял. — Малыш, не расстраивайтесь, если у папы получится, он тебя навестит сегодня, а если не получит, тот завтра приедет к тебе с утра и побудет с тобой сколько захочешь. — Увидев, что я поник, она быстро рассказала отличную новость, на что я улыбнулся, но решил задать вопрос, все же немного не верится, что папа сможет быть со мной целый день. — Правда, даже целый день он будет со мной? — Да, сколько захочешь, но самое главное, чтобы врачи пошли навстречу. — А ты придет завтра? — Конечно, я во время обеденного перерыва приду и после работы. — Хорошо. — Малыш, все хорошо, я с тобой. — Мама, тебе же пара на работу, верно? — Я могу посидеть с тобой еще, если ты хочешь. — Не надо, все хорошо, я понимаю. — Ладно, малыш, тогда до завтра, котенок мой. — Поцеловав меня на прощание в щеку, она ушла. А я тоже вышел за пределы своей комнаты, теперь я мог ходить без воздействия демонической энергией в таком объёме, как в первые минуты. Увидев того медбрата, что был рядом с регистратурой, и быстро побежал ко мне. — Малыш, какого быстро в кровать. — Сказал парень, подхватив меня за плечи и намереваясь вернуть в палату. — Мне нужен врач. — Ответил я быстро, чтобы меня насильно не положили снова на кровать. — И зачем он тебе нужен? — Я хочу домой. — Врач сейчас у себя, могу, конечно, позвать, но я не думаю, что он разрешит тебе отправиться домой прямо сейчас, когда ты проснулся всего два часа назад. — Ну тогда я сбегу, у меня горячая кровь. — Марш в комнату. — Все же затащив в палату, тот уложил меня, как куклу, на кровать и ушел звать врача. — Здравствуйте, врач-но-Дона, а можно я сейчас пойду домой? — Как говорится, сразу к делу, а как на это среагируют люди, это уже не моя забота. — Эх, куда дети растут, я понимаю, что ты хочешь домой, но твоё здоровье сейчас важнее твоих хотелок. — Ответил только вошедший врач, сделавший минутную паузу, чтобы с обработать услышанные слова. — А давайте вы сейчас меня отпускаете домой, завтра папа или мама подпишут ответственность надо мной, и я буду долечиваться дома. — Сидя на кровати, я сжимал одеяло руками и нежно улыбался, и невольно начал воздействовать демонической энергией на него, что тот попал под влияние и согласился на эти условия. — Мальчишка, ты думаешь, что я легко соглашусь на это? — Мужчина зажмурился, нахмуривая брови и складывая руки на груди. — Ну вы ничего не теряете, да и тем более у меня невероятная регенерация, так что лежать мне тут бессмысленно. — Ты понимаешь, что за это может приговорить к уголовной ответственности, если ты умрешь и в этом будет виновата больница. — Ну давайте сейчас подпишу эту ответственность, у меня с отцом один почерк, да и подпись могу подделать. — Начал я придумывать планы, подбирать слова, чтобы не лежать здесь. — Походу, тебя не переубедить? — Я упёртый. — Пожав плечами, я не прекращал воздействовать на него демонической энергией. — Ладно, сегодня долежишь и весь завтрашний день, и если все будет хорошо, то, возможно, возможно, вечером или утром тебя могут подписать это. — Все же согласившись. На что я обрадовался и уже представил, как тот будет в шоке, когда меня в этой палате не будет на следующий день. Эх, хорошо, что люди, демоны, боги не умеют читать мысли. А то бы меня сейчас привязали к кушетке. Врач ушел, а я начал раздумывать, как сбежать, разрабатывал план долго, вплоть до ужина. Он был очень вкусным, накормили меня рисом с курицей и парным молоком с печеньками. Что меня клонило в сон, так что я лёг спать и старался не заснуть, старался дождаться десяти часов, взял телефон и переоделся в футболку белого цвета, чёрные штаны, поверх футболки я надел чёрную кофту с капюшоном, на рукавах которой красовался светоотражающий рисунок в виде тигра. На спине был знак «Осторожно, впереди ребёнок!» также светоотражающий, самое то в такое темное время ходить по улице. Осторожно высунув голову, я осмотрелся, в коридоре был выключен свет, но мне никак не помешало все видеть, так что я вышел и стал пробираться по коридорам, стараясь не попадаться на камеры, это было сложно, но я же нэкомато, так что, ой, тело мое не подведи. Разбежавшись, я задрался на перекладины, что были под потолком такого же цвета, что стены, начиная по ним передвигаться, я невольно выпустил хвосты, чтобы уравновесить свое тело, передвигаться по перекладинам было не сложно, они были толстыми и довольно устойчивыми, так что одного ребенка точно выдержит, дойдя до развилки, я принюхивался, чтобы понять, где выход, и перепрыгнул на правую перекладину и так же начал идти, а как я спускался вниз на первый этаж все по тем же перекладинам, так я дошел до главного входа, хотя вся спина с животом отдавалась болью, ведь я почти все время был в планке, а сердечко тоже начало отзываться болью на первом этаже, когда оставалось прям несколько прыжков, хотя эта боль немного затихала, так что можно было жить. И вот я уже у входа, поэтому осторожно спрыгнув около двери, нашел глазами камеру, развернувшись на пятках, помахал рукой, после вышел, накинув капюшон на голову, и от греха подальше ускорил шаг, я не успокоился, пока не пробежал около 500 метров и стал идти спокойно, включая телефон, проверив баланс и цокнув языком, начал записывать голосовое другу, надеясь, что тот не спит и не пошлет меня раньше времени. — Привет, Сейши, смотри, кто с того света вернулся, слушай, не одолжишь мне, пожалуйста, двести рё, чтобы доехать до дома, я обещаю, когда доеду до дома, верну. Записав, отправил, немного жалея, что автобусы не ходят, оставалась только два варианта: это такси или пешком, пешком как-то не по себе, а на такси не хватает, надежда только на то, что Сейши переведет мне все-таки. Телефон завибрировал, что я невольно вздрогнул, вспоминая, почему я всегда оставлял его на беззвучке, и достал его, там было десять пропущенных от Сейши и также перевод на 200 рё. Там говорилось, ну тут даже не профильтруешь, тут одни маты, и мне кажется, что лучше ему не отвечать, и что-то подсказывает, что он завтра придет ко мне со своей собакой домой. Но всё же из вежливости я прочитал все его сообщения и поставил телефон на беззвучку, не забыв отправить «спасибо». Заказав такси, и оно подошло через три минуты, вот как повезло. Сев на заднее сидение, мы тронулись, весь путь я слушал приятную музыку, смотрел в окно. Когда меня высадили у дома, я поблагодарил водителя и попрощался с ним. Подойдя к двери, я даже перекрестился, опасаясь того, что мама может со мной сделать. У меня не было ключей, а окна, логично, были закрыты. Поэтому мне пришлось звонить в дверь. После первого же звонка в родительской спальне загорелся свет, а затем через время погас. Я услышал тяжёлые шаги и даже через стены почувствовал, как были недовольны родители. Шаги утихли около двери, немного сонным голосом и с нескрываемым гневом ударили по двери и сказали: «Кто там?» Что я немного затушевался, услышав голос отца, но всё же ответил спокойно и немного с озорной улыбкой. — Ваш непутёвый котёнок, только что сбежавший из больницы. Дверь чуть ли не сорвалась с петель, так резко она была открыта, и также чуть не прилетела мне по носу, потому что близко стоял я. Минуту назад сонный и раздраженный мужчина смотрел с нескрываемым счастьем и долькой непониманием, что я вообще тут делаю, но всё же я решил взять всё в свои пушистые лапки и сократил дистанцию, утыкаясь в его груди, обнимая. Отец сделал пару шагов назад, так же приобняв меня одной рукой, а другой закрыл входную дверь на замок. — Кишо, малыш, что ты здесь делаешь? — Всё же выдавил из себя эти слова мужчина. — Папа, я скучал. — Шмыгнув носом, я сильнее прижался к нему. Удерживая в себе чувство замурлыкать. — Кишо, ну ты чего, всё хорошо, давай за стол, я тебя сейчас чай заварю, ты покушаешь свои любимые шоколадки и пирог. — Улыбнувшись, немного похлопал меня по плечу. — Папа. — Малыш, всё хорошо? — С беспокойством спросил мужчина, немного отстранился, чтобы посмотреть на меня. — Ты сказал, шоколад? — Словно придя в себя из транса, я поднял голову и уставился на него, после посмотрел в сторону кухни. — В холодильнике. — Усмехнувшись, он развернул меня на сто восемьдесят и отправил на кухню, напоследок сказав. — Хватку теряешь, малыш. — Я ее не потерял. — Сразу возмутился я, убегая на кухню и забирая шоколад и кусочек пирога. — Мордочку подовольнее сделай. — Сказал он, подперев дверной косяк рукой, смотря на то, как я начал уплетать шоколад с улыбкой на лице. — Я и так всем доволен. — А теперь, маленький аферист, сейчас ты остаёшься дома до утра, а после поедем с тобой в больницу. — Нет, я не хочу, и вообще, я с врачом договорился, что меня завтра вечером отпустят домой под вашу ответственность, потому что я не хочу лежать неделю с лишним в больнице. — Рассказал я, начиная есть пирог. — Ну, я вообще хотел сегодня, даже хотел сам написать и подписать твоей подписью, ну, у нас же один почерк. — Понятно, значит, буду ждать ранних звонков. — Доставая телефон, отец включил беззвучный режим и убрал в карман, я на это лишь поднял бровь. — Что? Я хочу поспать, а ты, малыш, лучше скажи, как ты сбежал, не подняв тревогу. — Сев на соседнее место, сказал отец, с интересом смотрел на меня, ожидая ответа на свой вопрос. — А я по перекладинам, которые на потолке, я там был почти всё время в планке, а у самого входа я спрыгнул, нашел камеру и помахал им на прощание. — Чудо ты наше в перьях. — Я же котёнок? — Немного недоумевая, переспросил я родителя, на что получил лишь смешок и поглаживание по голове. — Поэтому в перьях. — Не вижу логики. — Сказал я, сильно задумавшись над этим. Котики же пушистые, мягкие. — Да ладно тебе, малыш, не забивай свою головку. — Подойдя и сев на соседнее место, отец легонько ударил ребенка по носу. На что я невольно шмыгнул и почесал его. — Папа, мама сказала, что ты завтра проведешь со мной весь день, но ты же работаешь? — Мне внезапно вспомнились слова мамы. Интересно, сможет ли папа провести со мной завтрашний день? Я ведь не в больнице. — Сынок, как будто ты никогда не превышал свои полномочия и не просил свою матушку написать тебе справку от физкультуры, вот и я воспользовался такими незаконными услугами, жаль, что мне нужно появиться там, чтобы отдать эту справочку, и я свободно могу уйти на законный отпуск, а тем более у меня уже через месяц запланированный отпуск на месяц, меня, кажется, начальник меня сожрет с потрохами, когда я выйду на работу. — Мама — моя спасительница от физ-ры. — Да, но теперь тебя вообще любая физическая нагрузка под запретом, но я закрою глаза на твой способ побега. — Я просто лучшего способа не нашел, нет, был бы я на первом этаже, то тут вариант очевиден. — Не ты будешь, если не через окно выйдешь. — Проговорил с издёвкой прикрывая свой рот рукой чтобы не показывать улыбки. — Я котёнок, куда хочу, туда хожу и как хожу, и каким способом. — Проговорил я это с высоко поднятой головой и прикрывая глаза на что услышал как отец чуть не засмеялся в голос но успел притворить что кашляет. — Ладно, заговорились, мы с тобой идем, я тебя в комнату провожу. — Посмотрев на часы, я заметил, что на часах было уже полпервого. — Я сям. — Выйдя из-за стола, я выкинул фантики и помыл руки и пошел в комнату. — Сям? Ну, иди, иди. — Проводив меня взглядом, он пошёл за мной. И когда я закутался в одеяло, отец сел на край кровати, я же высунув голову, посмотрел на него. — Я просто хочу удостовериться, что ты уснёшь в правильном положении, а не как обычно за компьютером. — Во-первых, он не включается нормально, только с помощью твоей кувалды, а кстати, ты ее нашел, а во-вторых, я сильно устал, можешь побыть со мной немного? — Хотя это был риторический вопрос так как я взял руку отца и не намеревался ее отпускать ближайшие время. — Конечно, побуду, Кишо, завтра всё будет хорошо. — Сказал он присев чуть ближе и освободил руку чтобы поудобнее ему было удобнее сидеть а мне держаться. — А папа, кстати, чуть не забыл, можешь передать Сэйши двести рё, я просто у него занял сегодня, чтобы доехать до дома, и, наверное, он завтра придет. — Да, я забыл и вспомнил в самый последний момент, нет, моя память меня когда-то подведет в какой-то важный момент. — Нируми? Значит, и он придет. Ну радует то что он придет не с раннего утра, а к 10, точнее, а ты как думаешь, ко скольки он придет? — Размышляя, он обратился к своему ребенку. — Котенок? — Повторил он, проверяя Кишо, и с облегчением выдохнул. — Не пугай меня так, котеночек, походу, ты и вправду замотался, малыш, спи спокойно, завтра всё будет хорошо. — Положив руку на голову, тот начал его гладить, что Кишо начал непроизвольно мурлыкать от прикосновений, что вызывало лишь улыбку на лице Томое. — Томое? — Вопросительно произнесла женщина, выходя из спальни, смотря на мужа, когда тот вышел из комнаты сына. На что тот прикоснулся пальцем к губам и подозвал ее к себе, немного приоткрывая дверь, чтобы она увидела. — Что, малыш, что он тут делает, он же должен быть в больнице, это ты его забрал? — Девушка удержалась кое-как на месте, чтобы не кинуться обнимать ребенка, вместо этого она посмотрела на мужа, ожидая его ответа. — Канао, дорогая, пойдём на кухню, там всё скажу, что учудил наш ребёнок. — Подхватив женщину на руки, тот отнёс ее на кухню. — Наш котёнок — что-то с чем-то, знаешь, он мне напоминает тебя в молодости. — Выслушав всю историю, Канао подперла рукой подбородок и с каким-то озорством и предвкушением посмотрела на мужа, что Томое поперхнулся чаем, откашлявшись, тот посмотрел на жену со смешанными чувствами. — Меня? С какого перепуга? — Да, такой же бесстрашный, делает всё, что кажется весёлым. Не кого не напоминает. — Словно издеваясь, проговорила девушка, прикрывая глаза и широко улыбаясь. — Нет, не спорю, я был таким, но то, что делает наш ребёнок, это невыполнимая задача, и мне кажется, что его милый характер — это наказание мне за все подростковые годы, хотя в чём прикол, не я один такой ерундой страдал, вот мои друзья — дети просто маленькие ангелочки, а у меня маленький павший ангелочек. — Но? — Что «но»? Хрен я кому своего ангелочка отдам, ты это хочешь сказать? — На что Канао улыбнулась и кивнула головой. — Ну, это да, потому что моя радость. — Хотя девочкам нравятся мальчики с бунтарским характером. — Как-то мечтательно проговорила она и снова посмотрела на мужа, с блеском в глазах, Томое мог поклясться, что видит в ее глазах его прошлое, и то, как он привлекал внимание этой девушки, которая стала его женой. — Ну не сказал бы, чтобы у него он вообще есть, он просто делает то, что хочет, это не бунтарский характер, он же не огрызается, не бунтует, не затевает драки а просто делает то что ему в бредет в голову и не разу по крайней на моей памяти нас не вызывали к директор по его поведению… — Не кого не напоминает? — Перебив его, и снова спрашивает, все это время с ее лица не слизала широкая улыбка, отпивая чай, посмотрела на явно разозленного мужа. — Канао, я тебя завтра никуда не повезу, сама будешь добираться, или будешь мариноваться, как в банке в маршрутке. — А я тебя справку тогда не напишу на «отпуск». — Парировала девушка. — Ты сейчас реально хочешь расстроить нашего маленького больного ребёнка? — С самым наигранным удивлением проговорил Томое, смотря на нее, после туда, где сейчас спал ребёнок, и, вытерев воображаемую слезу, посмотрел на жену. — Сука, точно… Ладно, 1:0, ты выиграл. — Почти на грани слышимости, одними губами она проговорила это и ударила себя по лицу, но все же дальше она продолжила нормально. — Не слушай, давай ты правду сама доедешь до работы, я тебе свои ключи отдам. — Правда можно, давай ключи. — Они лежат, как обычно, на тумбочке, когда будешь выходить, возьмёшь, только права не забудь. — Слушай, почему мужчины так недооценивать девушек в плане вождения. — Ты у меня спрашиваешь, иди спроси мою любимую тещу. — Искренне удивившись вопросу, тот сразу перенаправил ее к знающему человеку. — Томое, еще одно слово про мою мать, и я тебя скалкой огрею. — Девушка посмотрела на шкафчик, что предположительно находился названный предмет. — За что? Я же сказал, что моя теща — мудрая женщина, но это не от меняет того факта, что мы типичные теща и зять. — Весело усмехнулся, но немного вздрагивая, когда Канао встала и подошла к шкафу, открывая его. — За это я иногда хочу вас прибить обоих, спасибо, что вы к этому спектаклю моего отца не приплетали. — Не поворачиваясь, ответила она, Томое сглотнул и начал искать пути отхода, если она все же достанет скалку, но тот все равно продолжал гнуть свою палку. — Слушай, когда теща и зять на одной волне и с одним чувством юмора на обоих, это страшно. — Говори спасибо, что ребёнок дома, иначе я тебя сейчас этой скалкой отх… убила бы. — Все же повернувшись и найдя скалку, девушка смело начала подходить к нему, постукивая по руке. — Дорогая, убери скалку на место, всё же хорошо. — Поднимая руки в примирительном жесте, тот быстро встал и пододвинулся поближе ко входу. — Вот правильно, бойся меня. — Ладно, может, пойдем спать, а, у то у нас же сегодня будут гости. — Ага, и звонка из больницы у меня вопрос: он что, еще не вырос или просто детство решил вспомнить? — Это прям навевает воспоминания, когда он сбегал с детского садика и ждал нас около порога с таким довольной мордашкой, а нам в это время уже как минимум триста раз позвонили с садика с извинениями, и на следующий день это повторялось, пока он не начал общаться с Сэйши, и только ради него он там оставался. — Да я тогда в первый раз, когда мне позвонили, что мое сокровище потерялось, письмо в прокуратуру чуть ли не отправил на имя директора и воспитателя, спасла их то, что ты домой пришла раньше и увидела это чудо на пороге с соской во рту и игрушкой в руках. — Томое дорогой нам лишь остается в этом случае просто смирится что он какой.