Начать сначала

      Новая сила поразила Мичи. Много мыслей посещали голову Ханагаки. Откуда она? Сможет ли пригодиться? Казалось, что принцип её работы и использования понятен так же, как и в прошлый раз, но осознание её полезности в полной мере пришло слишком поздно и слишком дорогой ценой. Ценой жизни Дракена, который подставился под пули ради него. Зачем нечто подобное, если оно показывает только один вариант? Почему она не могла показать и иной вариант исхода событий? Почему?       Девятого числа девятого месяца две тысячи восьмого года Такемичи отправился на бой со Свастонами-Канто. Страх смерти сковывал тяжелыми цепями, заставляя руки дрожать в приступе тремора, но ещё больше ужаса придавали мысли о том, что ему придётся вновь лицезреть смерть дорогого ему человека.       «В детстве я всегда считал себя непобедимым и ничего не боялся, пора бы вернуть прежнего себя!» — Удар уверенности и надежды, как казалось тогда всем присутствующим на этой легендарной битве, попал прямо по лицу Какуче. Будучи невероятно одушевленными второе поколение помчалось в бой за своим главой. Никто не заметил потерянный взгляд Такемичи, который знал, чем всё это может закончиться, никто так и не понял, что тот удар на самом деле был пропитан искренним отчаянием.        Новое видение вновь промелькнуло перед глазами Ханагаки, стоило тому прикоснуться к рельсам. Жуткий грохот на пару мгновений оглушил парня, а затем балки, на которых держались строения, рухнули прям в эпицентр битвы. Земля обагрилась кровью всех самых близких людей. Воздух начал пропитываться запахом металла, и дышать стало тяжелее. Хотелось закричать от безнадеги смотря на окровавленные тела друзей. Как остановить это? Эта сила только мучает его. Боковым зрением парню удалось заметить светло-розовую макушку, выходящую из поезда, который врезался в эти строения. Как он и предполагал, чёртов Санзу точно был замешан во всём этом. В этот момент видение оборвалось. Пришлось бежать и в который раз пытаться что-то изменить.       «А точно ли всех можно спасти?» — Такемичи задал вопрос больше не себе, а самой вселенной, пока бежал вместе с Каку-чаном к поезду. «Какое бы количество раз я не пытался предотвратить ужасное будущее, оно никогда особо не меняется. Даже если я попаду в самое начало, детство, Майки-кун всё равно останется преступником в будущем, а те кого я яро стану защищать от смерти — всё равно уплывут вместе с Хароном. Может, судьбу и вправду не изменить…»       Ещё одна смерть. Опять из-за него, опять из-за его слабости. Почему катану в пояснице он смог увидеть, а будущую погибель Какуче нет? Сколько можно другим отдавать жизни за него. «Ты не сможешь выиграть здесь! Ты тот, кто не способен выжить средь резни и пролитой крови, не имеешь и шанса на победу у Майки!» — слова ударили сильнее, чем пинок по солнечному сплетению. Да, правда нельзя изменить ничью судьбу, Майки всегда обитает в крови и тьме, его не сможет достать оттуда человек покрытый защитным слоем из самой крови и отчаяния.       Было слишком поздно, Харучиё Акаши уже замахнулся катаной ненависти. «Вот и наступила смерть, которой я так боялся».       Наверняка все ужаснулись разрубленной головой семнадцатилетнего подростка, наверняка всё вокруг пропахло мерзким запахом металла, наверняка собралась вокруг масса людей, а кого-то вырвало от крови и внутренностей, наверняка поднялся громкий крик, друзья, за которых боролся и беспокоился Такемичи, теперь рыдали и оплакивали своего уже покойного героя, наверняка Майки быстрым шагом добрался до тела — над которым возвышался Санзу в белых потрёпанных одеждах, окрашенных таким противным винным цветом, — и его взгляд опустел, а вокруг, кажется, всё застыло и замолчало. Инуи потерял надежду на возрождение первого поколения Чёрных Драконов, Сенджу потеряла наконец обретённую любовь к кому-то, Мицуя потерял ещё одного родного душе человека, Чифую второй раз потерял своего партнёра, Тайджу так и не успел отдать свой долг, Хаккай, Соя, Нахоя, Пеян, Па-чин, Макото, Казуши, Ацуши — все они потеряли близкого друга, героя. Манджиро же потерял часть себя, для него Такемичи являлся всем: надеждой на спасение, последней частью семьи, верным и близким другом из прошлого, напоминающим его любимую мать и брата, тем, кому он обязан больше чем кто-либо другой, секретом, который он так и не смог раскрыть; однако увидеть как друг детства убивает такую важную персону своего существования — сломало последнюю щепку стержня. Смогли выбраться оттуда хоть кто-нибудь живым?

***

      — Мама, мне страшно! — кричит ребёнок и бежит к родителю, рыдая навзрыд. Мать не понимает что происходит, Ханагаки Такемичи раньше никогда не снились кошмары. Но всё что оставалось растерянной матери, так это обнять ребёнка и начать выслушивать его истеричные бредни, подтирая иногда слёзы и сопли.       Раньше Мичи всегда ходил радостный и представлял себя героем, героем великого две тысячи второго года, однако, когда ему уже в который раз снятся похожие по тематике кошмары, весь оптимизм уходит в прошлое. Хината уже не знает как подбодрить своего супергероя, сколько она не спрашивала, Такемичи так и не сказал, что же его так пугает.       Для родителей было тяжело смотреть на это, их единственный сын в свои одиннадцать лет ходит с чёрными кругами под глазами и с каждым днём всё больше отказывается от еды, начал бояться незнакомых людей, а любые громкие и резкие звуки начинали вызывать дрожь по телу. Идти к психотерапевту он отказывается наотрез. Что же такого начало происходить с их маленьким солнцем?

***

      — Слушай, Такемичи, я спросила у Кисаки о твоей проблеме и узнала как тебе может полегчать. Интересно? — Хината Тачибана, влюблённая уже который месяц, очень беспокоилась о своём друге. Она прекрасна знает о неприязни Кисаки Тетты к Мичи, но, послушав все её рассказы, заинтересовался с иной стороны и предложил несколько вариантов. Ханагаки только уныло посмотрел на лицо рядом.       — Это тот умник, с которым ты всегда со школы возвращаешься? Ладно, выкладывай, вдруг что-нибудь дельное, — Хината только улыбнулась уголками губ и продолжила со всей доступной ей серьёзностью:       — Первое, что ты должен сделать — это рассказать вслух всё, что тебе снится!       Ханагаки вздрогнул при упоминании кошмаров, и его начала пробирать дрожь, а ужас в глазах говорил сам за себя. Сидели они на лавочке в пустом октябрьском дворе рано утром, ведь Мичи опять не мог заснуть всю ночь и позвонил Хинате. В данный момент она не собиралась отступать и взяла руки Такемичи в свои, прикрикнув:       — Нельзя убегать от своих страхов вечно, борись с ними! — Хината крепче ухватилась за руки и внимательно наблюдала, поможет ли совет Кисаки. У Такемичи же снова потекли слёзы, и сквозь всхлипы он проскулил:       — Но это даже не страхи, — Ханагаки принялся за рассказ ещё больше, хныкая и периодически надрываясь голосом, — это какие-то подростки, постоянно отдающие за меня жизнь, какие-то мужчины, убивающие всех под одно только слово! А я только лежу побитый на земле и плачу, беспомощный и жалкий! Каждый раз всё такое непонятное и так быстро мелькает, что вызывает тошноту, а я только и дело плачу-и-плачу-и-плачу! — Хина посмотрела с таким жалостливым взглядом, что захотелось аж под землю провалиться от стыда, но Такемичи продолжил говорить, ведь шестерёнки уже крутятся, и язык больше не останавливается. — Слышно только хруст костей, выстрелы, смерти людей от чего-то металлического и крики. А я ведь всех их не знаю, в жизни в глаза никого не видел. Я тронулся умом? Когда, почему, где? Так страшно глаза сомкнуть, вижу огонь и кого-то в машине. А ещё эти ромбы, что это, откуда? Хочется кричать не переставая и замолчать в руки одновременно!       — Такемичи… Это так страшно звучит, даже представить не могу как тебе сейчас тяжело… — Тачибана была так шокирована и ей было так жаль Мичи, что сама тоже пустила слезу и крепко обняла его, стараясь утешить их обоих.

***

      — Так что, Такемичи стало легче после всего того, что я предложил? — спросил десятилетний мальчик, снова возвращаясь со школы с Тачибаной.       — Я только один из всех использовала. Такемичи выговорился мне, однако его кошмары такие страшные, что решила остановиться пока на этом. Прости! — Хината сложила руки в извиняющимся жесте. — Другие пункты обязательно было выполнять, я же не напортачила?       — Ты… Конечно они обязательны! Зачем тогда мне было их упоминать, теперь надо менять весь план и начинать продумывать иные исходы! В другой раз сделай, как я сказал. Нам сейчас надо будет расходиться, так что, когда дойдёшь до дома, отправь мне письмо с тем, как сейчас ощущает себя наш пациент. К завтрому будет новый план с другими пунктами.       —Кисаки, ты такой милый, когда злишься, — улыбнувшись, ответила Хина, вгоняя Тетту в краску. — Но я сама попробую помочь Такемичи. — Мозг прошлой операции в ответ неуклюже, в силу возраста, приподнял бровь. — Да, я помню, что цель отправить Мичи к психотерапевту.

***

      Такемичи снова проснулся от кошмара. В этот раз всё повторилось вновь, просто мелькающие картинки и звуки. Маленький Мичи снова, по проверенной схеме, побежал к матери. И снова, перед очнувшимся криком, он видел два ромба и снова слышал слова: «У тебя нет ни шанса победить Майки!». Кто такой Майки? Почему он должен его побеждать? Зачем давать вопросы, но не отвечать на них?       Удивительно, но успеваемость в школе начала подниматься, невзирая на проблемы сна. Ранее Такемичи учился на удовлетворительный результат — от пятидесяти до семидесяти четырёх баллов, однако за полтора месяца видений — успеваемость начала подниматься, а сам Такемичи иначе размышлять.       Хината теперь раз в неделю решила приходить к Ханагаки и спрашивать о снах, за кружкой тёплого молока. Каждый раз Такемичи начинает плакать то от страха, то от смущения, что Хина занимается таким, как он. Однажды за таким разговором Мичи согласился сходить к врачу за помощью, раз за два месяца ничего не изменилось.