Начать сначала

      Раздался звонок телефона. Высокий длинноволосый мужчина со шрамом на левом глазу открыл старую раскладушку, и раздался голос:       — Такеоми, какие люди! Уже думал и не дозвонюсь. Бенкей даже порывался ехать к тебе на квартиру и проверять не напился ли ты в хлам!       — Завались, тут дети! — прервал его Акаши.       — Как будто тебя это когда-либо волновало… — Спустя короткую паузу парень продолжил, возвращая свою игривость в словах — Мы тут втроём собираемся потусить в магазине Шина, присоединишься?       — Сегодня я не могу, сестра позвала прогуляться, а я уже пообещал.       — Да ну, мы не собирались в четвертом уже точно месяц, матерью клянусь! Ещё денёк твоя ненаглядная подождёт, время у нее на это есть. Шин сообщил, что хочет с тобой встретиться — он определённо скучает, ты же его знаешь. Так, будем ждать, время отправлю сообщением, чтоб не забыл. До скорой встречи! — Имауши Вакаса быстро отбился, поставив своего друга перед фактом.       — Чёртов Вака! Сенджу мы никуда не идём, — крикнул Такеоми сестре, но не успел он и повернуться, как услышал всхлип. Харучиё, находящийся рядом, сразу закатил глаза, резко вставая из-за стола, опрокидывая стул. — И что это за поведение, Харучиё, поднимай стул обратно, успокой сестру и себя заодно. — Старший Акаши, прихватив телефон, сел обратно и начал с кем-то переписываться.       — Сам её успокаивай, не мое дело, что она такая плакса! — возмутился мальчик, пока Кавараги только больше распалялась.       — Таке-нии… Ты обещал…       — Заткнись, хватит реветь из-за пустяка. Твой драгоценный «Таке-нии» в любом случае отказался бы. — Слова и тон мальчика ярко выражали раздражение.       — Но… Но я хотела погулять с братьями! — всхлипнула девочка.       — Уж лучше я с придурком Баджи вместе буду гулять, чем с тобой. Ты даже драться не умеешь, только хныкать да жаловаться!       — Я умею! — возразила Сенджу и быстро выбежала на свободное пространство. — Вот, смотри, — Такеоми, кажется, усмехнулся, но сейчас Санзу хотел унизить младшую, а не оскорбить брата, потому бросился за ней.       Девочка даже не успела встать в стойку, что так усердно отрабатывала с братом. Её моментально потянуло на пол за волосы после удара по лицу. Девочка пискнуть не успела, как следующие удары брата посыпались с новой силой. Закрыв голову руками, она пыталась защититься от ударов, параллельно крича Харучиё, что ей больно и чтобы тот прекратил.       — Прекратить? Да ты шутишь, веселье только начинается! — Акаши посматривал за братом боковым зрением, пытаясь понять когда же тот соизволит встать и подойти или хотя бы крикнуть. На самом деле он хотел только раз ударить сестру — она уже достала своим плачем и хныканьем, — но когда после этого Санзу посмотрел на брата, тот оказался ничуть не разгневанным, что разозлись Санзу ещё больше, он бы убил за это кого-нибудь. Однако под рукой оказалась только Сенджу.       — Ладно, Хару, хватит. Хочешь, чтоб она тоже получила какое-нибудь увечье? Она пока единственная нормальная в нашей семейке, — не выдержал Такеоми, явно указывая на их общие шрамы. В ответ Санзу только отбросил кричащую сестру и крикнул:       — А тебе разве есть дело до нас?! Мышкой в уголочке посиди и помолчи лучше! — в ответ на дерзкое заявление, Акаши рывком добрался до пары и отнял брата от совсем расклеившейся сестры. На сие действие, Санзу начал брыкаться и кричать слова похожие на сестринские. В итоге извиваний и наугад брошенных кулаков и ног, ему всё же удалось попасть старшему прямо в глаз. На что тот вспылил:       — Ах ты гнида! — вздохнув, окончательно зафиксировав брата, он продолжил спокойным тоном, чтобы утихомирить всех трёх. — Более я этого терпеть не собираюсь — сегодня ты отправишься в психушку разбираться со своими проблемами. С Шиничиро я поговорю о Манджиро-куне, его тоже не помешало бы отправить туда же. Собирайся, о записи я договорюсь на месте.       Из всей четвёрки основателей машина имелась только у него, ведь «мужики на байках не катаются». Потом Акаши, накинув пальто, отправился к гаражу за автомобилем.

***

      Некто стоял около книжной полки. Кажется, это была девочка лет восьми с нежно-розовыми волосами. Она почему-то начала восторженно вскрикивать. Ох, там куда был обращён её взор стояла на подставке моделька самолёта. Девочка осторожно схватила игрушку и стала бегать по комнате. Пока ничего не предвещало беды. Но тут же стали всплывать другие образы — явные братья со словами: «Никому кроме меня не следует даже прикасаться к нему, усекли?» — и, — «Чтоб завершить эту модель ушёл целый месяц». От, по всей видимости, её воспоминаний, эта девочка споткнулась об свои же ноги и повалилась носом в пол. Игрушка сломалась. Такемичи начал подрагивать и потеть, будто ощущая то же, что и героиня сна.       Блондинистый мальчик, хозяин модельки, флегматично спросил, кто это сделал.       — Это… это был…!       Тут событие резко оборвалось и переключилось в совершенно другое место.       Видимо, была ночь. Какой-то мужчина просто сидел в помещении и играл в змейку, как послышался треск стекла и какое-то шуршание. На ходу он прихватил самой большой из имевшихся гаечных ключей, выходя в фойе здания. Блики с улицы обрамили лицо, и мальчик узнал в нём старшего из двух братьев. Мужчина произнёс: «Чей магазин, вы думаете, решили обокрасть, а?! Засранцы». Почти сразу, однако, он переменил своё настроение, так как узнал в воре, возможно, знакомого. «Ши…» — слова вновь оборвались, как будто нечто выключило звук. Началось затишье, будто что-то предвещало начаться. Два человека о чём-то переговаривались. Вдруг Ханагаки почувствовал кого-то позади. Второй из парней набросился на «Ши» сзади!       Звук включился — послышался глухой удар — мужчина упал на пол, а из размозжённой головы стала вытекать кровь. Такемичи зажмурил глаза со всей силы и прижал руки ко рту, словно бы стараясь не подать ни звука. Крик первого был таким громким, что заставил мальчика проснуться.       Такемичи очнулся в холодном поту, весь в слезах и соплях, кажется, даже со слегка разодранной ногтями кожей на щеках. Впервые были такие ясные видения. Это настолько поразило мальчика, что он смог отодвинуть свой страх на второй план и начать обдумывать кошмар. В этот раз Ханагаки смог запомнить множество мелких деталей, недоступных ранее. Теперь даже складывалась более менее понятная картина происходящего. Сломанная модель самолёта и убийство. Ничего из этого не несло в себе как таковой пользы, но подобные обновления смогли разнообразить непонятную кашу в голове.       Сегодня, двенадцатого ноября, была запись в клинике, и Такемичи переживал. Мать же делала только хуже: давила, говоря, что теперь его нарекут местным психом, а её неспособным позаботиться о чаде родителем; каждый день напоминала о приёме, наверное, думая, что так сможет подготовить своего сына; а в самый последний момент носилась по всему дому, приговаривая о чём-то и вечно ворча. В конечном итоге они вдвоём всё-таки отправились в путь.       Вот оно. Злополучное здание и злополучные люди внутри, от которых воротило не хуже, чем от воспоминаний крови и ломающихся костей. Некто забился в самый угол и ожидал, другие что-то бормотали или обсуждали с соседями, некоторые просто спокойно сидели.       Такемичи тоже молча сидел, как по струнке, сжимая кулаки на коленках. Уж больно нервировали собравшиеся тут — особенно тот страшный мужчина, что глядел на него не переставая, — ещё и мама куда-то отошла. Мальчик остался наедине со своими мыслями, что непроизвольно возвращались к событиям во сне. Никто оттуда, как и ранее, не был знаком ему. Девочка, два вора и два брата, один из которых был убит. До сих пор слова «был убит» и «вероятно умер» поражали своим наличием в предложениях, но они точно отражали происходящее. Значило ли что-то то, что сегодня картина была куда точнее и понятнее, было ли это предзнаменованием? Может, врач и правда поможет.       Время текло одинаково медленно, особо не отличаясь разнообразием, пока в помещение не ворвалась с криками пара. Устрашающий взрослый со шрамом на глазу и визжащий что-то малец с подозрительно знакомыми шрамами по обе стороны кончиков рта.       — Ты, блядский идиот! Да чтоб тебя заживо в канаве сожрали! Похитили, изнасиловали, выебали на сухую и прирезали на помойке! И никакие друзья твои не помогли, нож в спину воткнули! Отпусти, Такеоми, пидрила ты обосанная! Пускай тебе твои ебучие глаза выколят, пальцы тебе поотрывают, зубы живьём выдерут, хуй твой драгоценный отрежут и, сука, в сознательном состоянии в токсичную кислоту забросят и подыхать оставят! Выпотрошат как козла на мясо!       Это могло продолжаться ещё долго, наверное, если бы второй пришедший не заткнул свободной рукой рот кричащего. Пожалуй, практически все присутствующие были в шоке от на вид двенадцатилетнего мальчика, и наш герой исключением не был.       — Ты, маленькая тварь, не позорь меня перед людьми. Выкрутасы свои дома показывать будешь, но только не в общественных местах, — прошептал Такеоми на ухо рвущемуся в сторону выхода брату. — Или успокаивайся сам, или я позову санитаров, и они тебе успокоительного пару кубиков вколют. Выбирай.       Харучиё медленно, но прекратил попытки выбраться и убежать. Когда же старший Акаши осторожно отнял искусанную руку ото рта — не вымолвил ни звука. Люди вокруг, кажется, тоже прекратили пялиться на двух братьев, возвращаясь к своим занятиям. Только Такемичи застывшим взглядом продолжал наблюдать за ними. Он вспомнил, где же видел те самые ромбовидные шрамы — в каждом чёртовом сне!       Теперь всё внимание мальчишки было обращено не на подозрительного мужчину, а на новоприбывших. Он пытался высмотреть или услышать что-то, что подтвердит появившиеся догадки.       — Слушай, ты хоть понимаешь, что тратишь время в пустую? Я ни за что не зайду в этот кабинет, и ни за что рта не раскрою на любые вопросы или предложения врачей.       — Ты, наверное, не понял. Я не собираюсь и дальше смотреть, как ты сходишь с ума, — Харучиё рядом начинал только сильнее раздражаться, да и стоячее положение его тоже раздражало. — Я вычитал, что это так называемый «Стокгольмский синдром». Тебе помогут. Майки-куна упекут в психушку, неважно рано или поздно — уж я об этом позабочусь — и жизнь потечёт стабильно хуёво, как и раньше — сколько там? — года три-четыре назад.       Тут мальчик резко сорвался с места, как можно быстрее добираясь до лестничной площадки. Он буквально перепрыгивал этажи, чуть не падая на поворотах между.       — Стой, скотина! Остановись, кому говорю! — кричал во всю глотку Акаши, подрываясь с места и гонясь за новоиспечённым Санзу вслед.       Между его рукой и человеком, за которым он гнался, был всего метр, как ребёнок скрылся сначала за дверьми больницы, а далее в переулках, укрытыми тенями домов. Это конец. Его отото убежал и потерялся. Однако спустя пару мгновений испуг сместило привычное равнодушие: «Ладно, он в любом случае когда-нибудь захочет жрать и припрётся обратно в дом».       Такеоми взглянул на часы, и только успокоенные нервы сразу встрепенулись снова. Время уже перевалило за назначенное! Он планировал отправить брата в кабинет после последнего вышедшего со словами, что он псих и чем больше пробудет в очереди, тем больше вероятности его побега, а после уйти на встречу. Но Харучиё, видимо, решил иначе и потратил кучу времени на бесполезную беготню! Теперь оставалось только бежать дальше, к магазину Шиничиро Сано, игнорируя ноющую боль в боку.       Ханагаки вскочил с сиденья и побежал вслед за убегающими братьями. Он был уверен, что сможет узнать что-то более важное там, в неизвестности погони, чем за столом с матерью и врачом. Точно, мама. Она так и не вернулась, так что остановить его было некому. Мальчик осторожно, но как можно скорее старался спускаться со ступеней, при этом стараясь оставаться незамеченным. Но, по всей видимости, людям впереди было абсолютно всё равно на всё и всех вокруг. Такемичи продолжал слежку даже за пределами здания.

***

      Сано Манджиро, или как известен среди друзей и недругов — непобедимый Майки, блондинистый мальчик двенадцати лет с чёрными, как бесконечная бездна без единой звёздочки, глазами, невероятно сильный и такой же невероятно харизматичный и гиперактивный. Сейчас он обзванивал всех своих знакомых с целью найти жертву кого-то для прогулки и похода в кафе. Этот мальчик был тем типом личности, что никак не мог и нескольких часов провести в одиночестве и на месте, а об хождении куда-либо в одиночку как неудачник — и речи не шло. Но тут блондину пришла идея позвать своего брата, ведь они так давно не проводили время только вдвоём: стол посреди шумного заведения полностью набитый сладостями за деньги брата, разговоры о байках, бандах и их управлении, новые сумасшедшие, смущающие и порой удивляющие истории из его уст, выкрики и поучения на такие же новые и почти такие же сумасшедшие проделки — та романтика, которой младшему Сано так не хватает.       Вот он уже звонит на заученный наизусть номер. Вот автоответчик не срабатывает, и трубку на том конце, наконец, берут. Вот звучит недовольный, раздражённый голос брата:       — О Ками, Манджиро, я сейчас жуть как занят! Говори быстрее, что тебе нужно?       — О, а чем ты занят? Собираешь новый байк или опять чистишь или чинишь свой? — ехидно спросил Майки.       — Да и то, и то, — обречённо, куда спокойнее выдохнул Шиничиро. — Какой-то подонок решил, что будет просто охуенной идеей врезаться на велосипеде в стоящий себе спокойно байк около магазина. Так сегодня ещё и ребята из основателей придут, даже Такеоми, как сообщил Вакаса, в коем-то веке, выделит на меня время… — мальчик на другой стороне телефона понимающе, как-то немного опечалено, промычал в ответ. — Погоди, так чего ты вообще мне звонишь?! Если Эмма опять говорит, что нашла мою заначку денег, то не верь ей! Это ложь, ничего такого у меня нет!       — А? О чём это ты…? Я просто хотел с тобой увидеться, да погулять вместе — давно не виделись. Зависаешь вечно в своём магазине, даже ночевать в дом не приходишь, — протянул блондин. — Какую заначку?! — спустя секундную паузу выкрикнул он, случайно роняя телефон на пол, когда всплеснул руками.       — Так, Манджиро, ко мне клиент, — сперва от громких и резких звуков Шиничиро поморщился, но как только они стихли, и мужчина планировал продолжить — пропел колокольчик на двери, что заставляло как можно быстрее завершать разговор. — Никаких заначек у меня нет, запомни! Если хочешь, можешь зайти ко мне завтра. Только не сегодня, умоляю, — протараторил и вздохнул он.       — Почему завтра?! Никто больше из моих знакомых сегодня не может или не хочет, а ведь сегодня такой идеальный день. Нии-сан, хотя бы ты не бросай меня. Нии-сан? — из динамиков слышались гудки, наверное, к нему обратился за помощью потенциальный покупатель, или же пришли друзья.       «Ну, ничего! Я сам приеду к брату, хотя бы просто повидаться. Даже этого будет достаточно».

***

      Четыре основателя лидирующей банды в Японии «Чёрные Драконы»: Шиничиро Сано как первый основатель, легенда, лидер, который взялся не пойми откуда; Такеоми Акаши, бог войны, заместитель главы, что получил своё прозвище за невероятные стратегии, всегда приводящие к победе; Вакаса Имауши, Белый Леопард, и Кейзо Араши, известный как Бенкей и Красная Скала, — капитаны специального атакующего отряда и гвардейского отряда, а вместе Дуо «Чёрных Драконов». Все, кто решил начать изучать мир токийских банд, должны знать, или хотя бы слышать, об этой легендарной банде. Историю их основания можно было легко спутать с обычной шуткой среди уличной гопоты, если только это не было бы правдой. Первый основатель, создатель, лидер первого поколения, ныне же владелец магазина байков и, как поговаривают, нянька за своим больно уж энергичным младшим братом, подающим надежду на новую легенду. Он встал между двумя сильнейшими в Канто прямо во время сражения и подвергся жестокому избиению, после чего став лучшим другом двух демонов, примерив их между собой навсегда.       — И что, прямо на весь зал заорал? — спросил Кейзо, пораженный историей всё ещё запыхавшегося друга.       Компания мужчин собралась в заранее закрытом магазине на нескольких не самых лучших диванах, с двумя бутылками пива на каждого. Акаши всё-таки не пришёл в назначенное время.       В помещение собрались уже все, даже больше, как мужчина со шрамом начал яро стучать по входной двери, от чего колокольчик сверху забился вместе с ней в диком танце, издавая ужасные и разрозненные звуки — совсем отличающиеся от тех мелодичных и приятных, предвещающих заработок. Вакаса, сидящий ближе всех ко входу, быстро подбежал под крики знакомого голоса и отворил колотящуюся дверь. Тогда все уже подумали, что друг снова их кинул или променял приятное времяпрепровождения за алкогольными напитками и весёлыми разговорами на что-то совсем неважное, как к ним буквально ворвался задыхающейся, растрёпанный, с болезненным видом, кажется, обеспокоенный немного заместитель. Шиничиро в тот момент сам не на шутку перепугался подобным видом, да настолько, что вскакивая и подлетая к другу детства, случайно разбил почти полный бутыль пива: «Такеоми, чёрт побери, где ты был всё это время? Что с тобой? Выглядишь просто ужасно». На что пришедший успокаивающе похлопал чёрноволосого по плечу, пытаясь перевести дыхание, хватая второе пиво Сано, открывая и отглатывая, начиная свою историю с самого начала.       Такемичи осторожно следовал за подозрительным мужчиной, который между тем куда-то сильно спешил, по усыпанным лужами улицам. Светящее солнце совсем не грело, даже наоборот, оно давало надежду на тепло, тогда как ледяной, пробирающий до костей ветер доказывал неспособность светила на небе что-либо сделать. Верхняя одежда мальчика оставалась одиноко висеть в гардеробе поликлиники вместе с наверняка растерянной и обеспокоенной пропажей ребёнка матерью. Он не знал как потом объяснить ей своё решение. Да, пожалуй, и сам не знал почему конкретно так поступил — это был, скорее, порыв.       Мужчина, ранее названный Такеоми, вошёл в некий закрытый магазин — ему открыли. Впрочем, поразительным было совсем не это — открывающий тоже был смутно знаком, вот только в кошмарах всё его лицо было в горьких слезах.       Сама душа будто кричала ему, что надо — он должен — туда. Именно из-за этого Ханагаки решился последовать и дальше, в само здание, к совершенно незнакомым, даже пугающим своей загадочностью, людям.       Уставшими, немного болящими ногами после быстрой ходьбы мальчик подошёл и резко, пока не пропала решимость, дёрнул за ручку — замок не был закрыт, наверное, забыли из-за кричащего гостя — и отворил дверь. На секунду перед глазами ничего не было, как будто выключили свет, но это были всего лишь зажмуренные глаза. Все в помещении посмотрели на мальца, трясущегося от нервов и жуткого холода. Такемичи чувствовал все эти поражённые взгляды и стал бояться ещё сильнее. Поджимая губы и сжимая кулаки под шум бьющегося на полную катушку сердца, он всё-таки открыл глаза, уставившись на группу мужчин напротив в надежде найти ответы на все свои вопросы в их лицах — да, их взгляды правда были поражёнными. Воцарилась мёртвая тишина, только ветер завывал под большими окнами.       Первая проехавшая машина вне их образующейся компании уничтожила гнетущие молчание. Мальчик всхлипнул. Такемичи узнал этого бледного, черноволосого, черноглазого мужчину. А также вспомнил его убийство у себя во сне. Картины стали появляться перед глазами моментально вокруг человека, находящегося сейчас посередине заплывшего поле зрения. Слёзы начали литься с такой скоростью, что зазудели глаза. Но вместо того, чтобы поднести руки к ним, мальчик разжал и поднял правую руку, указывая на главного героя своего последнего кошмара:       — Вас убьют! Размозжат голову прямо здесь, в этом магазине!