The Avengers

— Привет, Пеппс, — сладко тянет Квентин, отвечая на звонок прикосновением пальцев — достаточно дотронуться до наушника. Так к Пеппер обращался только Тони, а Бэк — когда хотел побесить. Почти всегда. — Тор не явился на презентацию, — голос Пеппер бодрит своей неприязнью. — Срочно приезжай. Начало через пятнадцать минут. — Прости, у меня сегодня еще съемки, — Квентин забирает стаканчик с кофе и обаятельно подмигивает барменше, заслуживая не менее искрящуюся улыбку. — Боюсь перетрудиться. — Сколько? — Сколько чего? — Живей. Квентин смакует момент, в котором он может повалять дурака, подходя к огромному панорамному окну и делая глоток кофе. Вид на утренний Нью-Йорк бесподобен. Вид из кофейни посреди Манхеттена, в которой его никто не узнает — выше всяких похвал. Он нечасто выбирается в «обычные» заведения. У супергероев есть свои закрытые места, но стоимость чайной ложки в них превосходит дневную зарплату типичного американца, а обстановка сделана под вкусы Старка. Даже бары типа «Асгарда» или «Вормира» возведены по образу и подобию. Бог в Америке один, и его можно увидеть на всех экранах страны. — Восемьдесят процентов от того что заплатят вам. — За одну проходку? — Со всеми бумагами и подтверждением. Это тысяч пятьдесят, не меньше. — Десять и точка. — Кладу трубку. — Стой. От молчания Пеппер будто и головная боль проходит, но Квентин все равно лезет в нагрудный карман пиджака, достает таблетки из пластика. Три штуки разом. Не худшая доза, но день предстоит долгий. — Зачем тебе? Я в курсе, сколько лежит на твоем счету, у тебя никогда не было надобности в средствах. Я молчу о тех, что ты давно стащил к себе — к слову, наши юристы могут о них вспомнить, когда понадобится. — Приятно забирать деньги из твоего кармана. — Из кармана Индастриз. Неужели ты правда рассчитываешь на нормальное отношение после такого? — Решай сама. — Двадцать. — Пятьдесят. — Максимум тридцать пять. — Идет. И еще пятнадцать сверху, чтобы я появился вовремя, а? Квентин знает, что Пеппер хочет нажать отбой, а ещё больше — приказать, чтобы его избили до кровавых соплей где-нибудь за углом. И если первое случалось постоянно, то до второго дойти она как-то стеснялась. — В качестве огромного одолжения. Спрошу с тебя. — Ловлю на слове. Квентин улыбается уже отрубившемуся телефону. Утро начинается и с Пеппер, и с кофе, и с таблеток, которые он проглатывает, зная, что эффект будет недолгосрочным. Само собой, на улице его уже ждет машина, Поттс позаботилась, и Квентин с некоторой жалостью оглядывает заведение перед тем, как его покинуть. Люди вокруг — всего лишь люди, абсолютно не смыслящие в происходящем. У тридцати процентов из них можно найти атрибутику Мстителей, неважно, будут это обои на телефоне или кепка с изображением Старка. Отдел продаж требует больше, нужно, чтобы каждый второй житель потратил свои кровно заработанные на газировку или шоколадку с Железным Человеком. И все же, когда Квентин выходит из стеклянных дверей и видит рекламную афишу с изображением Воителя, рекламирующего новый сорт кофе, ему хочется свернуть шею всем вокруг. *** Питер открывает глаза, едва осознавая происходящее. Его тошнит, голову ломит, а каждая кость… Такое ощущение, что она раздроблена на мельчайшие осколки. Сфокусироваться не выходит, и мысль, что он умер или вот-вот умрет, топит паникой. Превозмогая тошноту, он на пробу шевелит ногами, с ужасом осознавая, что каждое движение отдается острой болью в позвоночнике. Вытянуть руку несколько легче, и он пытается протереть глаза, в надежде увидеть хоть что-то, помимо серого пятна перед глазами. Кажется, над ним раскинулось небо. Облако. Утро. С недюжинным усилием и болезненным стоном, выбивающим слезы из глаз, Питер переворачивается набок, осознавая, что лежит на чем -то относительно мягком. Под ладонями — целлофан. Ему кажется, он никогда больше не сможет ходить, но очередная попытка шевельнуть коленом все-таки работает — вместе с приступом адской боли. — Да что за… Питер часто дышит, Питер напуган и опять запрокидывает гудящую голову. Он упал… Упал с Башни. На что он приземлился не совсем понятно — но напоминает мешки с мусором. Проходит целая вечность, прежде, чем у него получается перекатиться на бок, а затем встать на четвереньки. Ныла грудная клетка, ребра и нижняя часть позвоночника, но раз он может шевелить головой, опирается на руки и кое-как — на колени, пусть даже задыхаясь, это уже неплохо. Сверху на Питера падает освещение, и он пытается ползти дальше по его спасению — скатывается в выемку и, чуть не расшибившись, встает на ноги перед железной стеной. Его озаряет вспышка света, ударив прямо в лицо. — Охренеть, там реально пробило крышу… а это что за кретин? Питер чуть ли не падает, пока зрение с трудом вырисовывает картинку. Перед ним — парень в ярко-оранжевой форме, за ним — улица, звуки которой он плохо разбирает. — Какого хера ты здесь забыл? Питер все-таки валится под ноги уборщику, борясь с подкатившей тошнотой. Судя по всему, у него был перелом не одной и не двух костей — он ощущал тупую непрекращающуюся боль в ребрах, заевший сустав где-то в бедре. Его ладони загораются, стоило упереться ими в плитку, что рождает новые воспоминания. Кажется, при падении он пытался зацепиться за зеркальную стену. — Э-э, ты чего, — теряется мужик, нервно поправляя кепку, на что Питер с огромным трудом поднимает себя на ноги, получив в спину выразительное «на чем только подростки не сидят». Далеко Питеру уйти не удается: согнувшись за углом на пару минут, он пытался обнадежить себя мыслью, что через пару часов ему полегчает. Он упал в фургон с мусором. Споткнулся на крыше. Обо что? Наверное, его искали. Где Квентин? Последний вопрос казался особенно важным. Тот видел, как он упал. Наверное, Бэк уже давно поднял шум, а из-за фургона его попросту не смогли найти. Выпрямившись, Питер направляется в Башню, едва переставляя ноги и сдерживая слезы боли — вокруг сновали люди, бросающие на него недоуменные взгляды. Нужно всего лишь зайти за угол, так, хорошо, еще пара шагов… отлично, черный вход… — Где ты был? Мы тебя обыскались! Питера ловят в дверях, едва он начинает объясняться с охранниками — возле него оказывается девушка в коричневом брючном костюме. — Тебе запрещено покидать Башню позже отбоя — мне еще раз повторить? — Простите, я э-э… — лихорадочно соображая, бормочет Питер, сильно вспомнить имя менеджера. Её приставили к нему по всем вопросам, но второй раз имя спросить он постеснялся. Облегчение от мысли, что его искали, стремительно гаснет. — Ты не отвечаешь на звонки, тебя нет в комнате, и все это во второй день? Ты издеваешься? — та обвинительно наставляет на него стилус от планшета. — Думаешь, только появился и уже все можно? — Нет, я просто… — С тебя штраф, — безапелляционно заявляет девушка, взмахом руки приказывая ему пройти в холл. — Я впишу это в протокол. Живо за мной. Проглотив «я упал с высоты метров в сто» Питер непонимающе пялится на сотрудницу и давит слезы обиды, злости и боли. — Ты же понимаешь, что ты новенький и должен соблюдать правила? — бьет голос по ушам, пока он понуро тащится в Башню. — И почему ты до сих пор не в костюме? Марш переодеваться. «Потому что я всю ночь пролежал в тонне мусора?» — молча проглотил Питер и, прихрамывая, потащился к лифту, бессильно стискивая кулаки. Ко всему прочему прибавилось ощущение беспомощности и опасения, что его действительно могут выгнать. Ему нужно поговорить с Квентином. *** — Да что с тобой? Приди в чувство, — раздается голос в наушнике. — Спину ровнее. Питер вздрагивает, вспоминая, где находится и вновь делает над собой усилие, вытягивая руку, чтобы помахать толпе. В лицо бьют софиты, слух глушат овации — он на Красной дорожке фильма «Тор: могучий Мститель». Сольник. Даже через боль и непонимание Питеру удаётся краем мысли помечтать о собственном фильме — Удивительный Человек-Паук, который спасает весь город от глупых монстров. Но пока что он едва в состоянии помахать фанатам. Приятно видеть людей в его костюме и всем таком, за исключением голоса в наушнике, принадлежащего Карен. Он вспомнил, как зовут приставленную к нему девушку. Хотелось подавить вздох от мысли, что это надолго. Второй день в Мстителях, а он уже красуется на красной ковровой дорожке, но вот чему Питер удивлен ещё больше — исключая свое ночное приключение — так это перемене виновника торжества. Тор выглядит как настоящий Бог, как изображение из фильма — лучится здоровьем, сияет улыбкой, поигрывает мускулами. Питера непроизвольно к нему тянет, как преданного фаната. И хотя он вроде как ненароком проходит мимо него и журналистов, Тор его замечает и сгребает его в охапку. — Эй, парень, — Тор кладёт тяжёлую руку ему на плечи под прицелом камер и жадных взглядов блогеров. — Я тебя знаю! — Здравствуйте, Я эм, мы вчера не успели познакомиться, — выговаривает Питер, решив, что у каждого бывают моменты, когда приходится… немного выпить. Сейчас Тор поигрывает Мьельниром в руке, выглядит так, как Питер его всегда представлял. — Да-да, такого парня сложно забыть. Вы поглядите, это ж Человек-Паук — наш новый Мститель, между прочим! Тор поворачивает его лицом к камере, и Питер неловко в неё машет. Становится так здорово, как будто он уже совершил что-то классное. И все же его попытка разобраться с внутренним чувством «Что не так?» не дает ему покоя. — Парень, у тебя большие успехи впереди. Но это если будешь слушать меня, я тебя научу куче всего, ты не стесняйся. — Эм, да, спасибо. Но до вас мне жуть как далеко! Хотя, мне кажется, или у вас мышцы стали чуть поменьше? Тор разражается хохотом, ощутимо хлопая его по плечу, отчего Питера пронзает стрела боли. — Наконец-то ты ведешь себя, как полагается, — приободряет его Карен в наушнике, отчего Питер думает: неужели для хорошего отношения достаточно покрасоваться на камеру? *** Закулисье оказывается нереально строгим: длинные коридоры, пропуски по бейджам, закрытые гримерки. После презентации на сцене всех зрителей оставляют смотреть фильм, а Питера уводят в одну из комнат. Там остается лишь несколько менеджеров Индастриз, охрана и, внезапно, Наташа Романофф. В этот раз она одета в обычную кожанку и джинсы, позволяя окружению чувствовать себя рядом с ней чуть уверенней. — Драсьте, — неловко говорит Питер, но Наташа едва его удостаивает взглядом. Но только не Карен, которая следует за ним по пятам, не выпуская планшета из рук и врывается следом, требовательность на него глядя. — Держался ты неплохо, но есть что подкорректировать. По крайней мере, научился ходить на людях с прямой спиной. Кто бы знал, каких трудов стоила Питеру эта прямая спина. Тем не менее, костьми ощущая, как все срастается заново, он не может совладать с любопытством, и пока Карен продолжает сыпать инструкциями и замечаниями, он посматривает на Черную Вдову. — А вы… вас же не было на презентации, да? — Питер предпринимает еще одну попытку заговорить. — Что я на ней забыла? Становится неловко. Его, очевидно, не считают за достойного собеседника. Питер думает, как бы развить диалог, но его взгляд падает на приготовленные фрукты и сладости, и он вспоминает, что нормально не ел… с прошлого утра. — Эээ, ничего, если я здесь сниму маску? — вспоминая вчерашнее предостережение, спрашивает он у Карен. — Можешь, конечно, — та едва уловимо поджимает губы, что означает «но не стоит». Но издевки в ее голосе не слышно, и Питер решает, что все-таки это очень закрытое помещение, в которое могут заходить только сотрудники Индастриз, поэтому от маски избавляется. Но не успевает он приняться за еду, как заходит Тор, и Питер машинально выпрямляется, стремительно дожевывая крекер. Не хочется выглядеть понуро или растерянно перед таким героем. Однако, тот смотрит только на Наташу, непривычно улыбаясь. Та прерывает паузу первой. — И где он? — Тебе лучше знать. — Увы. Удивлена, что ты пришел. Не понимая происходящее, но чувствуя себя некомфортно от стремительно меняющейся атмосферы, Питер тянется к бутылке с водой. Он вопросительно смотрит на Карен, но та увлечена перепиской в планшете. Пожалуй, слишком увлечена. — Ты же знаешь, я всегда готов помочь товарищам. Я слишком прилично себя веду? — Выглядишь получше. С тобой хотя бы разговаривать можно. Как будто. — Так ты приехала поговорить? — За тобой. Вдруг решишь сбежать. — Ну что ты, я свою работу люблю. А ты? — Пойдем уже, — Наташа резко поднимается с диванчика. В следующую секунду Тора покрывает зеленая дымка и на его месте появляется Квентин Бэк. Он затянут во все чёрное, единственное, его руки украшают перчатки как у Тора, на груди и спине латунная броня, а в руке копия Мьельнира — которую он тут же выбрасывает в отдельный контейнер. Питер смотрит на него во все глаза и не может поверить. Что за чертовщина? — Не думал, что ты теперь выполняешь услуги наемного охранника для Пеппер, — Бэк снимает перчатки и нагрудник, выкидывая следом. Он остается в черной водолазке и брюках, и Питер не может поверить, что… — Ей охрана не нужна. В отличие от всех, кто общается с тобой. К слову, Питер — Квентин Бэк, — коротко представляет их Наташа. В другой момент Питер был бы потрясен, что Черная Вдова запомнила его имя, да и ещё решила его представить, но пока что в нем зарождается волна смешанных чувств. — Да, мы вот только что познакомились на презентации, — говорит Квентин, надевая пиджак, который ему подает светловолосая девушка, глядя на Питера, как ни в чем не бывало. — Ты новенький, да? К потоку чувств прибавляется ярость от такой наглости, но Питер и слова выдавить не может. Такое ощущение, будто его хорошенько приложили о землю. Прямо как вчера ночью. — Какой-то молчаливый новенький. Ну да ладно. Что у тебя дальше по расписанию? — Питер едва осознаёт, что Квентин обращается по-прежнему к нему. — Хочешь съездить с нами на съемки? Питер понимает две вещи: что лучше ему с Квентином никуда не ехать и что поехать ему надо, чтобы выяснить происходящее, но забывает, что от его желания ничего не зависит. — По расписанию у него ничего нет, — Карен обращается к Квентину напрямую, говоря о Питере, как о неразумном ребенке (да она его старше лет на пять, не больше!). — Не уверена, что его стоит прямо сейчас знакомить со всем происходящим. — А что, какие-то проблемы? — Да, кое-кто сегодня чудом не опоздал на премьеру. — Я не опоздал на премьеру, — наконец выдавливает из себя Питер, бросая на нее сердитый взгляд. — Я даже не знал о том, что она будет. — Ты шлялся всю ночь не пойми где. — Что, познаешь всю прелесть геройств и успел завалиться на какую-нибудь вечеринку? Вопрос принадлежит Квентину и у Питера кровь в висках стучит набатом. Может, он чего-то не понимает? Это все какая-то ошибка? — Вы долго еще будете трепаться языками? Поехали, — Наташа кивком приглашает Квентина на выход. Тот улыбается, делая соответствующий жест и пропуская Наташу вперед. — Так ты с нами? — Квентин бросает через плечо, обращаясь к Питеру тоном попроще. Его взгляд выражает абсолютное спокойствие на грани с равнодушием, и Питеру кажется, будто все хорошо. Не могут же люди выбрасывать других людей с высоты небоскреба, а потом ходить, как ни в чем не бывало? — Если можно — да. Карен его отпускает, наказав, чтобы в этот раз появился в Башне не позднее восьми вечера, и Питер понуро кивает, понимая, что его начинает тошнить. Лучше бы от голода. *** Сама мысль о съемках оказывается куда менее увлекательной, чем казалось Питеру. Возможно, это было связано с его самочувствием: куда логичнее было поехать в Башню и отлежаться оставшиеся сутки, ведь ломота в теле никуда не уходила. Однако, целую вечность испепеляя затылок Квентина в машине, Питер понимал, что оставлять все так просто нельзя. Его сбросили с крыши. Сбросили! За что? Почему? Или он действительно оступился? Зачем тогда Квентин врет, что они не знакомы? Может, его на самом деле там не было, а им прикинулся какой-то инопланетянин? Или вот его иллюзии — они могли выйти из-под контроля? Типа хождение во сне и все такое… Нет, там точно был Квентин. Настоящий. Питер бы почувствовал. Или нет? Больше того, с немалым сожалением в памяти Питера всплывают детали их разговора. Что он успел рассказать Бэку? Много лишнего. Очень много. За невеселыми мыслями Питер успевает переодеться в повседневную одежду, но едва разбирает, что происходит на площадке, на которую его пропускают спустя полчаса ожидания. Его ожидаемо не было в списке, пришлось звонить Карен, выслушивать тонну недовольств, в то время как Квентин с Наташей спокойно прошли. Питер пропустил всю подготовку, но стоило оказаться в огромном ангаре, как он понял множество вещей. Статисты, массовка, съемочная группа — все очень шумное и бьет по ушам. В кадре — Наташа, переодевшаяся в свой «фирменный» костюм, и своим зорким зрением Питер улавливает, что он отличается от вчерашнего: более блестящий и обтягивающий, хотя, казалось бы, куда еще больше. Вокруг декорации — усыпанный обломками участок автострады, раскуроченные автомобили, загримированная массовка. Снимали дубли с перестрелкой — Наташа в главной роли. — Что, так и не вспомнишь старую подругу? — делая кувырок и отбиваясь от «Баки» — каскадёра — Наташа ровно приземляется в фирменную стойку, как позади нее начинает рушиться автострада, что вызывает у Питера прилив восхищения. Завораживает. — СТОП, КАМЕРА! Закадровая тишина спадает и жизнь бурлит, создавая шум. Питер оборачивается, разглядывая съемочную группу — он предполагал, что на площадке обычно толпятся человек сто, не меньше, судя по закадровым фотографиям. Сейчас он едва насчитал пару десятков. Пожав плечами, он поворачивается обратно, надеясь украдкой пройтись по декорациям, пощупать все своими руками, и видит пустоту на месте, где только что валялись обломки автострады. Питер пялится во все глаза, в то время как все продолжают заниматься своим делом. Никого не смущает, что все декорации исчезли за секунду, оставив пустое помещение с серыми стенами, потолком высотой метров в двадцать и какими-то подставками. Наверху есть освещение, но это — все. — Это какие-то новые технологии? — спрашивает он у пробегающего мимо ассистента — на футболке надпись ИндастризПро. — Что? — Только что тут было столько всего… декорации, дорога? Парень переводит взгляд за плечо, тщетно пытаясь понять, о чем Питер. — А, нет. Это Бэк, — и устремляется дальше. Питер провожает его растерянным взглядом. В попытке куда-то себя деть, он направляется к источнику шума — что-то активно рассказывающему мужчине в кепке. — Квентин, это просто восторг! Нет, серьезно, выдержать такую картину — блеск! Ребята из VFX задохнутся от зависти, помнишь те концепты, что они нам предлагали? Хрень полная. Питер огибает тележку с аппаратурой и видит, что рядом с мужчиной стоит Квентин, который ободряюще и польщенно кивает. Питер вновь ничего не понимает, но… начинает догадываться. — Да, сомневаюсь, что стоило затрачивать такие бюджеты на их выдумки. Ты же знаешь, я всегда рад помочь. В другой ситуации Питер бы неподдельно восхитился происходящим. Он опять кидает взгляд на пустое пространство — квадратов пятьсот, не меньше. И все ведь казалось таким настоящим… — Ты можешь воссоздать все, что угодно? Перерыв идет уже двадцать минут и Питер, отвоевав свою порцию обеда, подходит к Квентину. Тот пьет зеленый смузи и выглядит так, будто он здесь директор картины. Это не тот вопрос, с которого хотелось начать разговор, но как есть. — Возможно. — И живых людей? — И живых людей. — Почему тогда здесь Наташа? Для чего ее снимать? — Потому что это мое условие. Не совсем понимая смысл такого решения, Питер пережевывает картошку. Безвкусно. Зато сердце колотится как бешеное. — Зачем ты делаешь вид, что мы не знакомы? Непонимание на лице Бэка так неподдельно, что на мгновение Питер испытывает чувство стыда — вдруг он правда нападает по ошибке. На расстоянии слышимости — никого, и Квентин смотрит несколько секунд сверху вниз, тихо спрашивая в ответ: — А зачем ты лезешь с такими вопросами? Питера пронзает эмоциональная судорога, а в глазах Квентина блестит очевидное: он знает. И Питер знает. Часть вопросов отпадает сама собой, прибавляет новых, но когда Бэка окликают, Питеру хочется прокричать в прямую острую спину. «Ты сбросил меня с крыши!». *** — Ты сбросил его с крыши. — Почему ты опять меня в чем-то обвиняешь? Пеппер холодно смотрит на Квентина, Квентин небрежно осматривает ее кабинет. В обстановке ничего не меняется последние пять лет — с тех пор, как ее сюда посадил Тони, а она до этого забралась ему на член. Пеппер обладала неуемным талантом влезать не в свои дела, выставляя свою должность замдиректора как щит — однако, работало. — Потому что утром это было делать бессмысленно? — У меня нет привычки гулять по крышам. — Как и попадать на камеру. Но ты пропустил парочку инфракрасных термометров в лифте, и отчет, — она кивнула на экран компьютера, — за последние сутки на кое-что мне намекнул. Как и жалоба клининга. У них теперь пробита крыша фургона, не знаешь, почему? — Не представляю. Иди отчитывай Тора. Он опозорил бы тебя куда больше, если бы не я. — Что мне с него взять? — А с меня, значит, есть? — Есть. Пока. Пеппер проворачивает в тонких пальцах ручку. На ней белое платье-карандаш, огромное самомнение и губная помада, ярче, чем подсветка Башни. Раньше Квентин ее терпеть не мог, но потом их отношения перешли на более понимающую стадию, и Бэк начал относиться к ней с неподдельной унижающей жалостью. Пеппер всегда пыталась быть Железной Леди для Железного Человека, однако, тот использовал её побольше прочих. — Если бы новенький разбился намертво, у нас были бы проблемы. — Все проблемы разрешимы. — Ты надеялся меня подставить. А значит и Индастриз. — В такие моменты просто хочется смотреть, что ты предпримешь. В любом случае, доказательств у тебя нет. Пеппер поднимается на ноги в попытке поравняться с Квентином — каблуки не помогают, но смотрит она на него ровно и почти безэмоционально. — Раз у меня нет этих доказательств, то нет и причин для того, чтобы выдерживать твои маниакальные капризы. Когда у тебя начнутся приступы — отправишься в место менее комфортабельное, чем отдельный особняк. Запомнил? Пауза. Квентин прищуривается и едва уловимо дергает плечом, словно от нервного тика. Из наушников Пеппер, оставленных на столе, доносится едва уловимая музыка, напряжение практически гудит между ними — и вдруг Квентин спрашивает довольно дружелюбно: — Нравится тебе, когда он себя на части разбирает? Пеппер в непонимании приподнимает брови. — Скажи, он уже начал прикреплять к себе чужие конечности? Ты просто такая нервная, вдруг, ты с ним теперь еще ближе. — Что бы ты себе там не придумал — закрой рот. — Ты не стесняйся. Мне-то можешь шепнуть. — Только если ты мне расскажешь о своих секретах. — Поэтому мы сейчас разговариваем при выключенных камерах? Спорить с Бэком бесполезно, как и пытаться подловить Пеппер на лишнем слове. Едва уловимо поджав губы, она терпеливо спрашивает. — Чего ты хочешь, Квентин? — Ты знаешь. — А на самом деле? — Теперь я не понимаю, о чем ты Квентин улыбается. Пеппер со вздохом садится обратно в кресло. Если Бэка их встречи тет-а-тет забавляли и подпитывали, то Пеппер видела в них одну сплошную назойливость, что подтверждает следующий выпад: — Знаешь, в чем твоя проблема? У тебя нет точек давления на меня. Советую поискать. — Зачем мне пытаться давить на тебя? С тебя ни прибыли, ни популярности, да и слишком много внимания требуешь. Ты проколешься на чем-то самостоятельно. — Дорогая, мы почти десять лет вместе. Ты уже могла бы понять, что такого не произойдет. Что-то еще? — Свободен. — Ах да, — Квентин задерживается в дверях, вызывая еще один приступ раздражения. — Передавай привет новенькому. Если сейчас к нему не придет «хороший» полицейский и не покажет небо в алмазах, он во многом усомнится. Интересно, куда он пойдет тогда? Будучи во всех отношениях проигнорированным, Квентин ограничивается насмешливым кивком. Пеппер может не утруждаться: все равно у Питера не осталось выбора.