Мисс Катастрофа

      Утро понедельника у всех начинается по-разному. Кто-то проспал свой будильник, потому впопыхах мчался к остановке, чтоб в последний момент поймать уходящий школьный автобус, кто-то начинал утро размеренно, лениво потягиваясь на кровати и осознавая, что время ещё целый вагон, и можно никуда особо не спешить.       А вот утро Арадии Нейман началось с потасовки на школьном дворе. Она уже стала чем-то абсолютно нормальным в жизни подростка, потому разбивать кулаки об чьё-то лицо, пропуская параллельно с этим пару ударов от других — дело привычное. Ровно до того момента, пока, словно из неоткуда, не явится директор учебного заведения, которого в узких кругах старшие называли «Демоном в пиджаке».       Адриан Коуэлл, один из местных задир, постоянно ошивающийся рядом с братом-близнецом Нейман, в очередной раз стал тем, кто и затеял драку, припомнив, что Натали утром нет на школьном дворе. — Значит ли это, что твоя подружка очкует показываться на глаза? — Коуэлл уж больно уверен был, что Арадии хватит ума не лезть в потасовку прямо на подходе к дверям. Да, ей и правда хватило ума… чтобы завести его за здание, начиная бить его по лицу.       Парень был на полголовы выше самой Арадии, однако ей это не особо мешало опустить его до своего уровня, знакомя челюсть с кулаком. Коуэлл был одним из тех, про кого говорили: «Красивая наружность, но пустышка внутри». Ничего из себя не представлял, зато умел легко распалить Нейман, чтобы та почти с ноги била ему по лицу. Парень был приятным внешне, умел расположить к себе людей… ровно до того момента, пока не откроет рот. Впрочем, что он, что ребята в окружении Кристана Неймана — все были, как на подбор: один другого хуже. Зато из-за финансового положения своих родителей считали, что могут позволить себе всё. И какое же удовольствие Арадии доставляло опускать их, применяя кулаки.       Коуэлл учился в параллели, был в выпускном классе, потому что ему, что Арадии, учиться оставалось сравнительно недолго. Был парень бледноватым, вечно смотрел на мир сквозь хитрый прищур, будто вечно готов был испортить кому-то жизнь… ну, или день, если мыслить менее масштабно. Глаза, скрывающиеся за тёмными ресницами, были светло-серыми, что придавало немного жути его внешнему виду. Изначально многие думали, что парень и вовсе слепой, однако чётко видимый зрачок говорил об обратном. Острые скулы, тонкие губы и прямой нос. Тёмные волосы Адриан предпочитал собирать в короткий хвост, чтоб не мешали, обнажая андеркат под ними.       Но он и его дружки не были бы мерзкими, если б дрались честно. Потому и этот раз, когда обоих обступила толпа зевак, не стал исключением. Девушку ударил по спине младший брат Адриана, Дэмиан, чем спровоцировал лишь небольшую потерю равновесия. Однако Дия, что была известна ещё со средней школы, как «Мисс Катастрофа», быстро сгруппировалась, взяла себя в руки и, развернувшись, нанесла удар подкравшемуся обидчику. Удар пришёлся почти в уровень солнечного сплетения.       Дэмиан был очень похож на своего старшего брата, но лишь с той разницей, что имел более женоподобные черты лица, более пушистые ресницы и взгляд жёлто-зелёных глаз был более открытым, однако меньше подлости в этом человеке из-за этого не было. Оба брата никогда не дрались честно.       Что до директора учебного заведения, в котором эти драки были уже обыденностью, то его день начался… неприятно. Будильник издавал резкие, ритмичные звуки, изо всех сил стараясь разбудить своего владельца. Винсент МакМиллен, молодой мужчина почти тридцати лет, глухо, хрипло простонал и слепо заехал по нему рукой, вынуждая устройство замолкнуть.       Он глубоко вдохнул и медленно, но шумно выдохнул, открывая заспанные глаза. Вчера брюнет засиделся за столом, явно переоценив себя: взять работу на дом оказалось не самой лучшей идеей. Лучше бы он на пару часов больше засиделся в своем школьном кабинете, чем завис над документами и ученическими работами у себя же дома почти до утра. «Зато я всё сделал», — мог бы подумать он, если бы не знал о существовании двойной такой же порции макулатуры у себя в кабинете директора.       Винсент медленно сел на кровати, провел ладонью по лицу и решительно встал — он должен быть на работе раньше большинства преподавателей, в противном случае: какой же из него руководитель? Собирался мужчина целый час: пока умылся, оделся, съел завтрак, приготовленный на скорую руку, выпил кофе… Это все можно было сделать и за полчаса, но он не хотел суетиться и портить себе настроение ещё больше, чем оно уже было испорчено ранним подъемом. Именно ранним подъемом, а не поздним завершением дня — ночью МакМиллен чувствует себя вполне комфортно… особенно если выспится.       Директор школы уже накинул на свои плечи пальто, но все же решил перед выходом выглянуть в окно — и не прогадал: небо было свинцовым и тяжелым от накопившейся в нем влаги. Так что он захватил с собой совершенно простой, но явно недешевый, черный зонт-трость и закрыл входную дверь на ключ уже снаружи своей квартиры. Дождя на улице пока не было, так что мужчина совершенно без проблем добрался до места своей работы, по пути легко постукивая концом зонта по асфальту и игнорируя факт наличия у себя машины — зачем она ему сейчас, когда до рабочего места рукой подать?       По пути он не встретил никого. Он всегда приходил как минимум за полчаса до начала первых занятий. И верно: когда он заходил в школу через главный вход, на его наручных часах было без пяти минут восемь. Винсент взял ключи от своего кабинета на вахте и, не торопясь, прошёлся до своего кабинета. Для него рабочий день начался уже сейчас, и пока что он идёт спокойно. «Пока что…» — промелькнула в голове брюнета горестная мысль. Он повесил свое пальто в шкаф и раскрыл кожаный портфель, выуживая оттуда стопку документов. А после, как обычно, счёт времени был для него потерян…       Вплоть до первого звонка, который обычно знаменует, что до первого занятия осталось всего пять минут. Винсент оторвал свой взгляд от очередного бумажного листа и откинулся на спинку стула, затем и вовсе встал из-за стола. Он даже не заметил, как пришла его секретарша — молодой директор поприветствовал ее кивком головы, когда вышел к ее рабочему месту, чтобы забрать печать. А после отвернулся к окну, которое выходило на задний двор школы. — Дым табачный воздух выел. Комната — глава в крученыховском аде… — вспомнились ему строки Маяковского, стоило ему увидеть дурных подростков, пыхтящих чуть ли не у него под окном… забавно, что они спустя столько лет не приняли это во внимание. Вычислили, что окно директора выходит не к ним, и успокоились, а окно секретаря проверить забыли. — Что, простите?.. — слегка недоумевающе спросила женщина, которая была старше него всего на пару лет. — Нет, ничего. — МакМиллен уверенно отвернулся от окна и зашёл обратно к себе. Пока что утро шло спокойно… — Мистер МакМиллен!.. — сходу заверещал подросток, даже не дождавшись разрешения на вход. Это был староста одного из старших классов третьего, последнего, года обучения. Парень осёкся, посмотрев на директора: мужчина раздражённо прикрыл глаза и резко выдохнул.       Хотя у Ви — так его зовут друзья — было отчётливое желание на куда большее проявление эмоций: он бы и глаза закатил, и потёр бы пальцами лоб. И с ещё большим удовольствием развернулся бы и молча скрылся за дверью в своего кабинета. Он уже знал, в чём причина. И не мог себе позволить ее проигнорировать. Опять. — Продолжай, — спокойно сказал мужчина, даже не открывая глаз. Он уже предполагал к чему всё ведёт, хоть в мыслях и надеялся скупо на лучший исход. — Арадия Нейман с братьями… — пареньку не дал договорить встречный вопрос мужчины, настроение которого уже было ниже плинтуса: — Где? — стало обыденностью. Больше не было уточнений ни о том, с кем она дерётся, сколько их. Только место — больше ничего не было нужно знать. Директор и сам всё своими глазами бы увидел. — На заднем дворе школы, — лепетал юноша. Директор не ждал подробностей или продолжения — он открыл глаза и быстром шагом преодолел расстояние до двери в коридор, по пути легко подтолкнув ученика в плечо к выходу, намекая на то, чтобы тот проводил мужчину к месту происшествия.       И так каждый чёртов раз. Был бы МакМиллен не на работе, выругался бы покрепче, да ещё и, возможно, не в уме. Почти каждую неделю Нейман и друзья её брата-близнеца дебоширят — не было ни одной спокойной. Мужчина прекрасно осознавал, что подобная агрессия не может развиваться на пустом месте, но подступиться ни к одному из близнецов ни ему, ни школьному психологу, ни медсестре, ни одному учителю пока не получилось.       Сколько бы с ними не беседовали — вместе или по отдельности — натыкались лишь на агрессию, особенно со стороны мальчишек, или на саркастичные замечания, которые чуть ли не прямым текстом пытаются вывести собеседника на конфронтацию. Но одно директор понял точно: если со старшим близнецом и его приятелями вести беседы абсолютно бесполезно, то с его сестрой дела обстоят немного лучше. Позиция в корне неверная — вызывать одного из них чаще другого, но между бесполезными ударами головой об стену и непомерно тяжёлыми попытками согнуть железный прут Винсент выбрал второе.       Когда мужчина спустился на первый этаж вместе со своим проводником, он уже услышал шум толпы. «М-да… Хорошо, что есть такие ответственные ребята, как этот», — подумал директор. Миновав длинный коридор со шкафчиками, прямиком к одному из выходов, мужчина с зелёными глазами слышал возгласы отчётливее. Завидев вдалеке сборище улюлюкающих и ахающих подростков, а также маячившую рядом медсестру, которая не знала, как подступиться к дерущимся и, наконец, разнять их, Ви ускорил шаг. — Молодец, — кинул он куда-то вбок позвавшему его подростку и спокойно положил руку на плечо стоявшего с краю толпы широкого парня. Тот обернулся, испуганно икнул и отпрянул в сторону, пропуская мужчину. Стоявшие рядом стали оборачиваться и, видя директора школы, расступаться перед ним. И так он оказался в самом центре образовавшегося круга.       МакМиллен увидел братьев Коуэлл на земле, причём Арадия была сверху старшего и методично избивала брата. Недолго думая, Винсент ринулся вперёд и резко сдёрнул её с лежачего парня, схватив за запястья обеих рук — не так сильно, чтобы оставить синяки, но достаточно для того, чтобы удержать Арадию на месте. Винсент встал, с силой потянув за собой девчонку и прижал женские руки к её же груди так, чтобы она не могла его ударить, будучи в состоянии аффекта, а сама девушка оказалась прижата к груди мужчины, зажатая между его локтей.       Он увидел, как медсестра, наконец, смогла добраться до Адриана и посмотрел в его лицо — у того были разбиты нос и губа, из небольших ран сочилась кровь. А вот это уже серьезно…       Прозвенел звонок на урок, а толпа продолжала стоять. Винсент, не отпуская Арадию, оглядел столпившихся учеников: — Вы не слышали звонка? — спокойно произнес он. Подростки вокруг засуетились, словно мальки в пруду, и быстро ретировались в здание, разбредаясь по кабинетам. Старший из братьев Коуэлл же встал с земли, злобно сверкнул глазами на сестру своего друга и молча ушёл вместе со своим братом, ведомый медработницей. Винсент глубоко и как бы устало вздохнул прямо в макушку девушки и отпустил её, поворачивая к себе лицом и спокойно осматривая на наличие травм. На первый взгляд, всё было в порядке. — Я думаю, Вы понимаете, мисс Нейман, что я жду Вас сегодня после занятий для выяснения подробностей данного… происшествия, — голос мужчины всё ещё был спокоен и не особо эмоционален, но взгляд цепкий. — И зайдите к медсестре, на всякий случай. После того, как из её кабинета уйдут братья Коуэлл, разумеется.       Директор пристально всматривался в её глаза и ждал реакции, чтобы понять, слышит ли она вообще, что он ей говорит. Девушка тяжело дышала, кровь ещё кипела в жилах, но это не особо мешало слышать окружение. Вырываться было бессмысленно, а уж тем более пытаться кого-то ударить. — Дерётся, как девчонка, — хмыкнула Нейман, поджимая губы. Содранные костяшки постепенно напоминали о себе саднящей болью, но, к счастью, кроме них и разбитой губы больше травм не было.       И только после того, как буря в голове устаканилась, гнев немного поутих, Ди соизволила взглянуть на МакМиллена. Осознавая всю интересность положения, обладательница холодного блонда, но горячей головы, выдала кривую усмешку. — Да-да, в общем-то, ничего нового, — закатила она синие глаза, — и, может, отпустите меня уже? Я, конечно, понимаю, Вы беспокоитесь за сохранность окружающих и самого себя, но кто-то это может не так понять.       И даже сейчас, находясь в не самом завидном положении, вызывая праведный гнев директора на себя, что уже было не в новинку, Арадия Нейман — всё ещё Арадия Нейман. Дерзящая, резкая и колючая, словно кактус. Она была бы другой, если бы не некоторые обстоятельства, если бы не устоявшийся имидж, но её и такой расклад устраивает куда больше, чем попытка кому-то угодить.       Ди вновь дерзила ему — столь наигранно и театрально, что брюнет еле сдержался, чтобы не показать снисходительность на своём лице. Он смотрел, спокойно наблюдая за ней, пока его не окликнули.       Натали, что пришла с небольшим опозданием, получив сообщение от одной из общих подруг, что Ди можно застать на заднем дворе школы, заприметила немного потрёпанный внешний вид подруги. — Мистер МакМиллен?.. — мужчина повернул голову к подошедшей к ним девушке, которую он часто видел рядом с источником его проблем в последнее время. Натали Штим была девушкой невысокого роста с вьющимися каштановыми волосами, с которыми делать какие-либо причёски было крайне затруднительно. Миндалевидный разрез серых глаз, курносый нос с едва проглядывающими веснушками на нём и округлое лицо. Подростковая припухлость с щёк ещё не сошла, что внешне делало девушку немного моложе своих сверстников. Между ней и Нейман разница в росте была лишь треть головы. — Я позабочусь о ней. Вы не против?       Не особенно дожидаясь ответа директора, Натали подошла к своей подруге. — Конечно, — ответил Винсент, наблюдая, как две особы скрываются за дверьми, откуда сам мужчина, словно пуля, вылетел, чтобы остановить драку.       Директор тяжело вздохнул, прикрыв глаза, и медленно двинулся в направлении к зданию школы, чтобы подняться в свой кабинет по первой же лестнице. Он… утомился. Да, верное определение. Каждый раз одно и то же, и никаких видимых перспектив на улучшение положения обоих близнецов.       Брат, Кристиан Нейман, и его друзья — слепые агрессоры и провокаторы, Ви больше даже не пытается понять, в чём причина такого его поведения. А сестра Кристиана больше похожа на побитую кошку, что ощетинилась перед стаей псов, загнанная в угол, стараясь выглядеть более внушительной и опасной, чем есть на самом деле. — Я разогнал собак. Она ещё Жила. И крови не было заметно Снаружи. Наклонившись, я сперва Не разглядел, как страшно искалечен Несчастный зверь. Лишь увидав глаза, Похолодел от ужаса… — МакМиллен бормотал себе под нос, подходя к заветной двери. А заходя в помещение, подумал о том, что надо будет навестить медсестру и спросить о состоянии детей — и брата, и сестры. *** — И вот какого хрена? — сдержанно спросила девушка, сверля взглядом подругу, которая оценивала своё состояние в зеркале. В этот раз Ди легко отделалась, если, конечно, не считать предстоящего разговора с Винсентом. — Ты снова решила навлечь на себя гнев нашего Демона?       Приведя в порядок волосы, Арадия взглянула на Натали, пожала губы и тихо чертыхнулась, ощутив неприятное покалывание. Запёкшаяся кровь растрескалась, и теперь вновь предстояло останавливать кровотечение, что было лишней тратой времени. — Этот козёл снова решил, что имеет право судить о ком-то, не зная лично, — не было сомнений; Нейман говорила о своём брате, — более того, этот козёл посмел снова говорить гадости о тебе. Нат, мне было бы до фонаря, если бы это касалось только меня!       Натали лишь вздохнула, нахмурившись. Ди была права в чём-то — на её месте девушка тоже вряд ли бы стояла в стороне. ***       Спустя полтора часа, во время уже второго урока, Винсент был у двери в медпункт. Он постучался, ведь это был не его кабинет, и после разрешения вошёл. Девушка-медработник, до этого заполнявшая какие-то документы за своим столом, хотела уже встать, но Ви остановил её жестом руки. Мужчина оглядел помещение и остановил свой взгляд на ведре рядом с металлическим столиком — там были перчатки и вата в крови. — Насколько всё плохо? — он постарался скрыть толику своего беспокойства за беспристрастным тоном, но девушка все равно уловила его настроение, поэтому сразу же перешла к делу. — Братья Коуэлл не очень сильно пострадали. Разбиты нос и губа, лопнула пара сосудов, синяки на теле, но ничего не сломано. Однако я бы на Вашем месте позвонила их родителям, и… — девушка замолчала, увидев жест руки директора, которым он ясно дал понять, что продолжение её речи слушать не желает. — Позвольте мне самому решать. — Твёрдо, но стараясь не звучать слишком грубо, Винсент оборвал поток её слов. — Они хоть что-то сказали? — Нет, но порывались сразу же уйти: тогда я пригрозила, что позову Вас. Сбежали они от меня довольно резво после процедуры, так что не думаю, что там вдруг окажется что-то серьёзное. — Девушка немного нервно всплеснула руками, пока говорила о побеге из её кабинета братьев Коуэлл. МакМиллен кивнул: — А мисс Нейман? — брюнет бегло осмотрел помещение. Светлые стены, сложенные ширмы рядом с койками, три окна в ряд, возле одного из которых стоял стол, сплошь и рядом заваленный документами. — Арадия Нейман?.. Она не заходила, — медсестра недоуменно вскинула брови. — Ясно, — раздражённо поджал губы директор. — Хорошо, спасибо за работу. — И Вам, — автоматически выдала та и вновь принялась за свои документы.       Брюнет развернулся и вышел из медкабинета. «Не пришла, значит…» — пробежала недовольная мысль в его голове.       Учебный день тянулся медленно, убийственно медленно, даже не спасал тот факт, что сегодня владельцу бара «RedStar» снова нужна помощь в некоторых организационных вопросах. Отправив ответное сообщение Дастину, сыну владельца и другу детства самой Нейман, что она немного задержится, «светловолосая катастрофа» ожидала своей участи — разговора с директором.       Он сидел в своем кабинете и смотрел на часы. Через десять минут кончится последний урок, а значит, Арадия Нейман придет к нему на «приём». Мужчина уже знал, с чего начнет: на его столе по правую руку лежала аптечка. «Раз не хочет сама, будем за ручку водить, » — Винсент был слегка раздражён после долгого рабочего дня, а тут ещё очередная оказия с проблемными подростками. Но что тут поделать — это тоже часть его работы, и он не собирается от неё отлынивать.       Кабинет секретаря приветствовал своей тишиной. Ди даже усмехалась про себя, подмечая, что именно здесь происходит что-то странное со звукоизоляцией. В любом случае, не об этом сейчас думала Нейман. Секретаря не было на месте потому, не дожидаясь, пока блондинка, наконец, постучится, произнёс достаточно отчётливо, чтобы она могла его расслышать: — Заходи.       Тяжело выдохнув, Арадия вялой походкой зашла в кабинет и плюхнулась на один из стоящих стульев прямо напротив стола Винсента. Лёгкая головная боль давала о себе знать, ухудшая и без того не самое лучшее расположение духа девушки. Раны и ссадины не саднили почти — лишь небольшое неприятное жжение было напоминанием о сегодняшней «схватке» с братьями Коуэлл. — Ну, я здесь, как Вы и хотели, — хмыкнула девушка, складывая руки на груди. Нейман явно не была настроена на очередные «душевные разговоры», которые всё равно ничем не кончатся. Она будет молчать, как партизан, даже когда её загонят в угол, даже когда лучший из всех возможных вариантов будет рассказать, она и слова не проронит по теме того, что касается лично её и её семьи.       Ровно также как и не скажет никто из её друзей. Ни Марта, ни Натали, ни кто-либо ещё из всей кодлы Нейман никогда не скажет ничего, что им только ни пообещай. Эдакие рыцари круглого стола, у которых есть своё негласное правило касаемо знаний о всей ситуации. — Ну давайте, скажите, что снова отправите меня на месяц драить спортзал Чарриота или помогать в архивах, умирая от скуки. Клянусь богом, у меня скоро и правда будет аллергия на пыль, — криво усмехнулась девушка, не сводя своих синих глаз с директора, будто пытаясь его читать. Её уже не пугали такие «воспитательные работы». Если раньше она считала это возмутительным, то сейчас она даже находила в этом плюсы. Особенно в мытье спортзала. Да, уставала ужасно, да, напивалась вусмерть после того, как закончит, но зато это повод лишний раз не видеть Винсента, не видеть «любимого» братца и его поганых дружков. «Ну, будешь ли ты и в этот раз таким занудой, или придумаешь что-то пооригинальней?» — теперь Арадия ловила волну азарта, гадая: изменит ли мужчина своим старым привычкам или нет.       МакМиллену хотелось усмехнуться на её замечание о его «методах воспитания», но он сдержал себя: если девушка посчитает этот жест за неуважение к своей персоне, будет только хуже. Она следила за ним неотрывно, как и он за ней. Но это не могло продолжаться вечно: — Для начала… — директор плавно ответ взгляд и встал из-за стола, после чего взял в руки аптечку. — Я хочу знать, почему ты ослушалась и не пришла в медпункт.       Он медленно обошёл стол, положил коробочку прямо перед Нейман и открыл её, следя за реакцией ученицы. — Покажи свои руки, — Винсент сказал это твердо, уже беря в руки спирт и ожидая ответа на свой вопрос.       Вопрос, казалось бы, самый простой, его мог бы задать любой кому не всё равно. Такой вопрос задала когда-то и мать Арадии, но потом просто смирилась, зная, что ответ будет один и тот же, как по заготовленному заранее сценарию. Ди и правда защищалась подсознательно. Защищалась ото всех, даже окружающие её друзья не были исключением поначалу. — Не посчитала важным беспокоить человека парой ссадин, — отмахнулась Нейман в своей привычной манере. Сказанное прозвучало сухо и небрежно, будто её это абсолютно не касается. И потому-то на долю секунд на бледном лице промелькнуло удивление, едва только аптечка опустилась напротив. — Вы же не собираетесь опускаться настолько, чтобы брать на себя ответственность фельдшера?       Прозвучало язвительно, в привычной манере, с другой стороны Арадия была настроена крайне скептически к тому, что собирался сделать директор, задаваясь вопросом: «Для чего это ему?»       Нет, не доверяет. Или, правильнее сказать, не хочет доверять она ему, не собирается этого делать, чтобы не получить ещё один нож в спину. Ей вполне хватило её отца в детстве, ей вполне хватило её брата в более юные годы, не хватало ещё довериться человеку явно старше, чтобы наступить на те же грабли. Но, несмотря на внутреннюю борьбу здравого смысла и упрямства, руки Нейман, всё же, показала. Кровь на костяшках местами была, но в большей степени видны были лишь ссадины. Зрелище, конечно, не из приятных, но привычное. Не женское это дело биться, будто на ринге, но «Мисс катастрофа» не знала иного пути, ибо прекрасно помнила, что словами ничего никогда не решалось — Кристиан просто либо и правда не понимал, что младшая из близнецов хочет решить вопрос без рукоприкладства, либо не хотел понимать, только сильнее зля сестру.       Арадия Нейман уже была близка к тому, чтобы задать животрепещущий вопрос, но что-то останавливало её. Возможно, некоторый психологический барьер, нежелание знать мотивов человека, считая их лживыми. Она не верила, не могла верить, и потому её круг общения был ограничен людьми, которых она знала давно, с которыми прошла через многие трудности и пережила много разных ситуаций. И Натали была из тех, кому Арадия безоговорочно доверяла. Доверяла почти так же, как себе самой.       На сказанное Нейман Ви сначала просто хмыкнул, а затем недоуменно приподнял брови: — По-Вашему, помочь другому человеку, даже против его воли, это унижение? — Он обмакнул вату в спирте и взял одной рукой кисть правой руки девушки, другой же став аккуратно счищать кровь с костяшек и обрабатывать ссадины. — Забота о Вашем здоровье — о здоровье всех вас — лежит не только на фельдшере, но и на учителях. А на мне особенно. Причём я ответственен не только за Ваше физическое, но и психическое состояние.       Мужчина начал подбираться к главной теме сегодняшнего происшествия, а тем временем он уже начал обрабатывать её вторую руку. — Я не замечал, чтобы Вы относились настолько… агрессивно к другим людям, не считая Вашего брата и его друзей. Значит, это семейное дело. И Вы уже давали понять, что не желаете обсуждать это с посторонними, на Ваш взгляд, людьми. Но пару вопросов я всё же задам.       МакМиллен старался правильно подбирать слова, чтобы не вывести Арадию на явный конфликт. По крайней мере, пока он не выяснит все обстоятельства произошедшего. Несмотря на её язвительность, порой даже чересчур враждебную, и откровенно ослиное упрямство, она чаще показывала себя как адекватного человека, который может, в случае чего, пойти на встречу. Хотя бы для того, чтобы от неё поскорее отстали. — Вы позволите? — спрашивает директор, покончив со второй кистью девушки и поднося свободную от ваты руку к её лицу. Он не коснулся её и держался на том расстоянии, чтобы не вызвать дискомфорт, уважая личное пространство блондинки, но всё же ясно дал знать о своих намерениях. Но фокус заключался также в том, что он завуалированно спрашивал у неё разрешение на, фактически, краткий допрос, о желании провести который он сказал ей чуть ранее.       И Ви был готов настоять на своём — совершенно неважно, что он дико устал за прошедший день. Так больше продолжаться не может. Однажды — либо брат, либо сестра — перешагнут ту черту, внутри которой остаются относительно невинные синяки да ссадины. Сначала они друг другу что-нибудь сломают. О том, что будет после, брюнет даже думать не хотел, хотя понимал острую необходимость этого. Он смотрел в её глаза, ожидая ответа, и даже на секунду растерялся от некоторой необычности их оттенка, но виду не подал. «Сегодня схожу выпить, — эта мысль оказалась очень чёткой и не самой здравой. Мужчина даже в мыслях посмеялся над собой. — Пить в первый день недели. Смотри, Ви, что делают с тобой эти детишки». — Вы дюже любопытны, — хмыкнула Арадия, но понимание, что от неё вряд ли отстанут с вопросами, даже если сегодня она предпочтёт послать всё куда подальше, заставило и в этот раз пойти навстречу — уж лучше сейчас выслушать вопросы, не принимая в штыки, чем потом ей придётся рассказать, ибо другого выбора не будет. Девушка тяжело вздохнула и состроила самое недовольное выражение лица, на которое вообще была способна, — валяйте.       Если бы здесь был кто-то ещё, этот несчастный свидетель был бы в откровенном шоке. Всем было известно, что сдаваться Арадия Нейман привыкла только в том случае, если её оппонент действительно превосходит её, поэтому такие моменты — большая редкость, и стоит задумываться о том, не били ли девушку по голове чем-то тяжёлым в этот день. «Вот чего ему неймётся? Не лез бы не в своё дело, а тут вдруг решил, что сможет что-то предпринять, когда услышит что-то от меня», — с одной стороны принимать, в некотором роде, поражение было самым унизительным для Нейман, ибо она привыкла не сдаваться до самого последнего, даже когда она лежит лицом в землю. Ей не позволяет гордость просто признать поражение, даже когда численное превосходство не у неё.       Даже неприятные ощущения от спирта не воспринимались совсем — Арадия была полностью поглощена раздумьями о том, что происходит, для чего вообще МакМиллен хочет задать ей вопросы касаемо Кристиана и его друзей. Насчёт своего брата Нейман привыкла не отвечать ни на какие вопросы, считая их неприятными. Разговоры на тему отношений в семье Нейман были очень личными, и потому лишь единицы знали, что конкретно происходит. Единицы, которые были рядом от самого начала до нынешних событий.       Факт, что директор хочет помочь, навевал подозрения, и признавать его не хотелось. С другой стороны, что тогда ему нужно, если не это? Не верила Арадия в такое, ссылаясь на банальное желание мужчины держать всё под контролем, совать свой нос в чужие дела, ибо он директор, у него есть полномочия делать это.       Аккуратно придержав одной рукой подбородок девушки, пальцами второй мужчина держал вату, которой прошёлся по разбитой губе Арадии, слегка надавив на рану. «Лучше бы этой сцены никому не видеть», — подумал брюнет, задержав свой взгляд на губах девушки. Он осознавал, насколько двусмысленная картина вырисовывается в его кабинете. Поэтому Ви отпустил девичье лицо, но спокойно и непринужденно — так, будто не было никакой заминки. А если и была, то сугубо в «медицинских» целях и из заботы к своей ученице.       Мужчина коротко посмотрел ей в глаза, наблюдая за реакцией, а после развернулся и подошёл к урне, выкинув окровавленный комок. — Итак… — начал он со вздохом. МакМиллен повернулся к блондинке лицом, но не посмотрел на неё, а лишь стал собирать свою аптечку. — За пять минут до начала первого занятия Вас даже ещё не было в здании школы, — он припоминает, что видел её курящей на заднем дворе, под окном своего секретаря. — И уже через пару минут мне сообщают, что Вы и братья Коуэлл перепутали школьный двор с рингом, — пока мужчина говорил, он собрал коробочку и положил её на законное место в шкафу, затем повернулся к девушке и оперся бедром о стол сбоку, скрестив руки на груди. — Кто же начал первый, мисс Нейман? Расскажите все, пожалуйста. Последовательно.       Директор вновь посмотрел в её синие глаза, надеясь почерпнуть из этого диалога хоть какую-то новую информацию. Он уже так долго с ними возится… По-хорошему, МакМиленн мог бы потерпеть ещё всего лишь год — и семья Нейманов выпустится из его школы. Но это было бы слишком безответственно. Уйдут они — придут другие. С такими же проблемами, или с другими. Более вменяемые, или ещё хуже. Он должен уметь справляться с этим, потому что есть дети, которым действительно нужна помощь. Школа — это место, где человек социализируется, где он становится именно «человеком», и если пускать такие события, как сегодняшняя драка, на самотёк, у детей могут всплыть серьезные психологические проблемы в будущем.       Непохоже, чтобы Нейман, сидящая в кресле напротив его стола, нуждалась в дополнительной социализации — у неё были друзья, и кажется, что между ними довольно хорошие отношения. Это уже высокий показатель. Но насчёт её психики Винсент был не уверен. Блондинка могла говорить всё, что угодно, утверждать, что ей не нужна ничья помощь. Но то, с какой яростью она каждый раз набрасывается на своего брата, как она дерзит и хамит учителям в попытках защититься от мнимых угроз… Это может войти в привычку, стать нормой поведения, если уже не стало. И ему не всё равно — на нём частично будет лежать ответственность за это. И не этого он ей желал в будущем. Только брюнет так и не понял, как же ему правильно донести это до её горячей головы.       Ди тяжело вздохнула, понимая, что сама дала разрешение на допрос, и потому, так или иначе, но ей придётся рассказать, если не обо всём, то о большей части. Это не радовало от слова «совсем» и омрачало и без того не самый лучший настрой.       «И пусть только Дастин попробует мне что-то сказать сегодня по поводу начала учебной недели и того, что в этот день не стоило пить», — Арадия чуть нахмурила брови, но из-за чего конкретно — из-за жжения в районе раны или нет — сказать было сложно. — Если скажу, что Адриан, Вы всё равно не поверите, — криво усмехнулась девушка отчасти из-за разбитой губы, вскинула брови и окончательно приняла психологически позицию защиты, как и всегда. — Конечно, ведь Адриан Коуэлл, как и мой «любимый» братец — примеры для подражания. Их семьи ведь часто предоставляют новое оборудование для кабинетов.       Факт того, что старший из близнецов действительно был пасынком довольно влиятельной особы, занимающей далеко не последнее место в городе, был неприятен. Был неприятен, по большей степени, из-за нарушенного в прошлом обещания Кристиана, и Арадия просто не смогла и не может его простить. Об этом знали единицы, даже учителя не были в курсе происходящего — лишь знали о непримиримой вражде этих двоих. — У этих двоих не было и нет никакого права нелестно высказываться о девушке, которую даже не знают лично, — выпалила девушка, заметно мрачнея. Нейман даже взгляд в сторону отвела, решая не показывать всю накопившуюся горечь и злобу. — Ровно также, как и нет права говорить неприглядные вещи о человеке, к которому не имеют никакого отношения.       И речь сейчас снова зашла о Натали, девушке, у которой тоже было множество секретов как внутри семьи, так и в школьной жизни. Арадия хранила каждый, заботясь о том, чтобы у тех, кто хоть что-то смог выведать, держал рот на замке.       «Мисс катастрофа» знала: того, что она рассказала, было чертовски мало, но она и не давала обещания, что расскажет в деталях о всём, что есть на самом деле, решаясь отделаться поверхностным рассказом.       Винсент слушал её молча, даже не думая перебивать — он неотрывно следил за ней, наблюдал за реакцией на её же слова, за мимикой лица. МакМиллен отмечал про себя детали: как она заняла психологически оборонительную позицию, как сквозь язвительность просачивалась застарелая обида, сколь экспрессивно и озлобленно она защищала дорогих ей людей и, фактически, оправдывала свой поступок.       Она говорила недолго, но, сама того не зная, сказала достаточно — не только словами. Но на этом мужчина останавливаться не желал. В данный момент он чувствовал, что проявляет к ней эмпатию, невольно встаёт на её место. Не факт, что он бы сдержался, если бы кто-то посмел оскорбить его близких. Но, в то же время, он бы не позволил себе поддаваться на постоянные и явные провокации и столь грубые манипуляции, которые, видимо, применял к блондинке Кристиан и его товарищи.       Но помимо эмпатии было ещё кое-что, из-за чего он не мог остановиться на данном этапе… Превосходство. Даже не так — доминирование. Винсент чувствовал, насколько неустойчив его собеседник, ощущал слабую позицию Арадии в данный момент. И вовремя осознал, что стоит себя придержать, в любом случае. В этой комнате в сильной позиции находился именно он — этим действительно стоит воспользоваться, но не терять хладнокровности. Директор сейчас мог бы попробовать выжать из неё всю историю — от начала и до конца, но в таком случае то мизерное, даже мнимое, доверие, которое она оказала ему, больше никогда не вернётся в будущем. Он решил начать с начала её рассказа, осторожно подбирая слова. — Не сказал бы, что Ваш брат или его друзья — «примера для подражания», — Винсент усмехнулся, отводя взгляд в сторону. Он понимал, почему она сказала это. Так называемая «новая семья» Кристиана Неймана действительно была далеко не из бедных. И их деньги шли на благоустройство школы, бюджет которой до этого времени порой имел дыры. Так что некоторые учителя позволяют себе закрывать глаза на его выходки, проявляя к нему явное «особое» отношение, как и к его друзьям. Но директор этим не страдал. Хотя он не собирался доказывать это девушке — в конце концов, в его кабинете сейчас она, а не её брат, и это выглядит именно так, будто мужчина спускает старшему близнецу все с рук. Но Криса звать он даже не будет пытаться. Не из-за влиятельных родителей, а потому что это бессмысленно. — Вы любите свою семью, мисс Нейман. — Продолжил МакМиллен, понизив голос и слегка наклонившись к девушке. Он смотрел ей в глаза, говоря это, и не спрашивал, а утверждал. — Любите своих близких. Это воодушевляет. Но Вам так нравится каждый раз поддаваться на столь грубые провокации своего брата?       Он встал ровно, все ещё опираясь бедром о стол, и глубоко вздохнул. — Вами манипулируют, вероятно, рассчитывают вытравить из школы, или просто пытаются лишний раз показать своё превосходящее положение, — брюнет говорил это уже будничным голосом, спокойно и размеренно, будто обсуждал погоду на улице. — И судя по тому, что в школу всё ещё не явились его нынешние опекуны, Кристиан, по каким-то своим соображениям, молчит. Но однажды расскажет. Или проговорится. Или его опекуны увидят следы на его теле, а заметив их регулярность, придут выяснить, в чем дело.       Ви старался говорить осторожно, и надеялся, что не сделал промаха, пока шагал по «минному полю». — Я не стану утаивать, что происходит. Как минимум потому, что свидетелей в школе будет достаточно — опросить их не составит труда, — директор замолчал, уже ожидая новой порции язвительности в свой адрес и проявления юношеского максимализма в фразах, вроде: «Мне всё равно, пусть приходят».       Ей и правда было всё равно, что будут разбирательства с мачехой Кристиана, ей было всё равно, что истинная причина побоев старшего близнеца вскроется по щелчку пальца, как и причина побоев братьев Коуэлл. Арадия всегда несла ответственность за всё, что делала, и потому длительный и нудный разговор с очередной «истеричной богатой дамочкой» не будет тем, что сможет напугать. — Превосходящее положение? В чём? В том, что он пользуется деньгами своей мамаши, не зная их ценности? Я Вас умоляю. Это выглядит, минимум, жалко, — усмехнулась Нейман. — По поводу попыток вытравить меня отсюда я знаю куда лучше, чем Вы можете подумать. В конце концов, нашего брата из-за него и его нападок отсюда перевели, как Вы помните. Осталась я, но чёрта с два ему удастся провернуть подобное во второй раз.       Реджи для Арадии значил многое. За него она несла такую же ответственность, как мать за ними обоими, поэтому любой синяк на нём — девушка придёт разбираться и найдёт виновного. Ей не было дела до тех, кто не касался семьи и друзей, по крайней мере до тех пор, пока такие люди сами не старались сделать всё, чтобы нарушить некоторый баланс «мы не трогаем вас, вы — нас». Несмотря на свою горячую голову, шаткую репутацию в школе, Арадия всё ещё считалась человеком достойным. Конечно, никто, кроме друзей, за неё горой стоять не будут до самого последнего, но факт того, что никто и не думает с пренебрежением относиться к девушке и её друзьям.       Ди сохраняла спокойствие даже в ситуации, когда дело касалось разговоров о её «любимом» брате и его неугомонных товарищах, не стремилась бросаться из крайности в крайность или кидаться на всех с жалкими оправданиями на уровне подростков средних классов. Она старше, она более ответственная, она серьёзнее относится ко всему, что её окружает, и знает цену конкретным вещам.       Но девушка так и оставила без ответа множество других вопросов, считая, что по ней всё и так ясно; она будет нести ответственность за всё, что делала и делает, встретит всё лицом к лицу с гордо поднятой головой и не струсит. Для этого была своя веская причина, и одна из них — желание служить примером мужества для младшего брата, пускай его и нет в этом учебном заведении. Арадия искренне считала, что хоть какое-то мужское воспитание младшему она сможет дать сама, раз отца в семье нет.       Когда блондинка окончила свою тираду, Ви не сдержался: он усмехнулся и, покачав головой, отвернулся к окну. Мужчина вздохнул, обдумывая свой следующий шаг. Девчонка завела его в тупик.       Она казалась благоразумной, но вела себя безрассудно. Упорство — это хорошее качество, но упрямство часто до добра не доводит. Впрочем, она уже уступила ему сегодня один раз, тогда нужно всего лишь попытаться вынудить её уступить дважды. Если не сегодня, то в будущем. Может, заставить задуматься и переосмыслить происходящее. — Что именно братья Коуэлл сказали? — МакМиллен всё ещё смотрел в окно, скрестив руки на груди. Директор решил перевести тему на сегодняшних пострадавших.       Попробовать вызвать к себе мальчишек уже не кажется такой плохой идеей. Он знал, что не добьётся от них ничего вразумительного, но вдруг сможет собрать по крупицам общую картину? Всё это будет зависеть от ответа девушки. Одно Ви знал точно: пытаться вести «задушевный разговор» со старшим близнецом он не будет, и то, что было сказано Арадией, повторно с его уст не прозвучит. Наверняка Кристиан использовал бы это для очередной провокации в сторону сестры, или рассказал бы его друзьям, чтобы те продолжали провоцировать её. Одно было ясно наверняка: Коуэлл всего лишь «пешки» в его руках. И, если же подобное в самом деле случится, Винсент точно потеряет возможность вести хоть какой-то диалог с девушкой и пытаться повлиять на неё. — Это… слишком личное, — нахмурилась Арадия, прекрасно понимая, что её явно пытаются развести на откровения, но и она не такой глупый человек, чтобы разбалтывать всё, что происходит. Дела семейные — это дела семейные, не говоря уже о моменте, когда дело касается отдельного человека.       Натали была далеко не последним человеком, выполняющим роль рычага для давления и провокации Нейман, ведь в узкие круга просочился довольно постылый факт, и теперь старший из близнецов, не разобравшись в ситуации, считал своим долгом называть девушку далеко не самыми лестными словами, сравнивая её с девицами низкой социальной ответственности. Но дальше этих узких кругов слухи не уходили, оставаясь в умах лишь просвещённых. Да и сама Натали, чего греха таить, в отличие от Арадии, на виду у всех не велась на провокации, и только кодла Нейман знали то, какой бывает их подруга, когда её не видят другие. — Если у Вас всё, я пойду. Есть ещё одно место, где я должна быть сейчас, — светловолосая знала, что оставит без ответа этот вопрос сегодня — не значит, что он не будет поднят завтра или в любой другой день. «Не Ваше дело, хотела ты сказать», — хмыкнул про себя он и обернулся к ней. Мужчина стал пристально рассматривать её лицо, особенно задержался взглядом на пораненной губе. Арадия выглядела слегка раздражённой и как будто была в нетерпении. Однако его всё же порадовало, что она, хотя бы, выглядит сейчас не в пример лучше, как минимум потому, что ушла болезненная бледность с женственного лица.       Последний комментарий Нейман он принял к сведению, ибо догадки Винсента подтвердились — девушка действительно куда-то спешила, оттого и сидела в нетерпении. «В конце концов, мне тоже уже пора уходить. И у меня тоже есть… дела», — лениво подумал брюнет, мысленно фыркнув на последнем слове. «Дела».       Пить в вечер понедельника — хорошие у него «дела». Он перевёл взгляд на настенные часы у входа: прошло уже сорок минут с тех пор, как они начали свой разговор. «Сегодня я узнал достаточно для одного дня», — к такому выводу пришел мужчина и решил все же отпустить блондинку. «В конце концов, мы можем продолжить потом». — Идите, — кивнул МакМиллен и, обойдя стол, небрежно отодвинул своё кресло. — И прошу Вас, не устраивайте побоище завтра. Дайте учителям передышку хотя бы в пару дней.       Ви прищурился и слегка ухмыльнулся, смотря на девушку в упор, а затем сел за свой стол. Только в тот момент директор ощутил, насколько сильно сковывает движения его рубашка. Он с удовольствием сейчас расстегнул бы пару пуговиц у воротника, закатал бы рукава… Но вместо этого опёрся локтями о стол и выжидающе наблюдал за Арадией. А стоило ей покинуть кабинет, как мужчина облегчённо выдохнул и, расслабленно откинувшись на спинку кресла, потёр переносицу пальцами. Его день ещё не окончен, но он надеялся, что вечер текущего дня будет куда менее насыщенным на события, нежели его утро.       Когда Винсент услышал, как хлопнула дверь в кабинет его секретаря, он, бегло осмотрев свой стол, решил не брать работу на дом. Всё равно, если он собрался пить, то работать вечером уже не будет. Да и вряд ли сможет. МакМиллен собрался, не особо торопясь, накинул на плечи пальто, взял зонт. Закрыл на ключ свой кабинет, а после — кабинет секретаря. Спустившись на первый этаж, он отдал ключи на вахту и вышел из здания школы — на улице слегка моросил дождь. Мужчина раскрыл зонт и решил сначала посетить свою квартиру: не идти же в бар с портфелем, полным документов…