Чёрное сердце

      Лето 1996 года.       Спальня Миранды в ее поместье тонула в полумраке, лишь только дрожащий свет камина отбрасывал блики на складки шелковых простыней. Розье лежала, запрокинув голову, когда его холодные пальцы скользнули по ее горлу, слегка сжимая. — А ты совсем не изменилась, — прошептал он ей на ухо. Женщина закусила губу, чувствуя, как магия Темного Лорда оплетает ее, как паутина, не давая дышать и думать. Внезапно между ними не осталось расстояния, и они перешли последнюю границу. Миранда вскрикнула, цепляясь за простыни, казалось, сама тьма заполняла ее — ледяная и бездонная. Его рука скользнула ниже, властно напоминая, кому принадлежит эта женщина. Ногти его другой руки впились в ее бедро, оставляя багровые отметины на бледной коже. Губы Темного Лорда скривились в подобие улыбки, а в багровых глазах вспыхнул холодный, безжалостный огонь. В его действиях не было нежности, лишь стремительная и неумолимая сила. Это нельзя было назвать любовью, то был ритуал. Каждое движение Воландеморта было жестким, властным, почти яростным. Он не старался доставить удовольствие, отнюдь, он утверждал, помечал, напоминал каждой клетке ее тела, кому оно принадлежит. — Скажи, что ты моя, — его голос прозвучал около ее уха, обжигающе тихий, просачивающийся в само сознание, — Скажи, что даже когда ты врала себе, играя в учительницу и верную сторонницу Директора, ты чувствовала меня здесь. Темный Лорд чуть отстранился, наблюдая за взволнованным лицом своей жены. — Ты могла прятаться за стенами Хогвартса, носить мантию профессора, как актриса. Но в твоем сердце всегда бился тот же ритм, наш общий. Твоя кровь, твоя плоть, самая темная частица твоего естества, все тянулось ко мне. Ты чувствовала это все эти годы. Каждая ночь здесь напоминала тебе, чья ты на самом деле. Не их, а моя. И никакая маска не скроет этого. Его правая рука снова сомкнулась на ее горле, не перекрывая дыхание, а просто напоминая, кто здесь хозяин. Левой же, он держал ее за бедро, контролируя каждый вздох, каждый судорожный толчок навстречу ему. И Миранда, сильная и гордая, подчинялась ему. Не от страха, а от темной связи, разорвать которую было выше ее сил. Ее тело отвечало ему яростной волной наслаждения, рожденного не от нежности, а от полного, тотального доминирования. Он отстранился так же резко, как и начал, оставив ее лежать на смятых простынях. Его багровые глаза медленно скользнули по ее фигуре, бесстрастно фиксируя последствия своего посещения. Синяки на бедрах, следы зубов на груди, царапины или на шее… — Ничто не изменилось, — констатировал он холодно, поправляя складки своей мантии, — Ты просто на время забыла, кто ты. Я тебе напомнил. Он повернулся и вышел, не оглядываясь, растворившись в тенях коридора. Миранда лежала неподвижно, глядя в потолок. Ее тело горело и ныло. Воздух в комнате все еще вибрировал от его темной магии. И глубоко внутри, под слоями ненависти и ярости, шевелилось что-то теплое и липкое. Признание. Он был прав. Она была его. Всегда. И это было самым страшным из всего, что с ней происходило.

***

Паб «Кабанья голова». Вечер. Воздух был наполнен запахом дешевого вина, жареного мяса и пыли. Миранда вошла бесшумно, словно тень. Ее дорогая мантия выглядела чужеродным пятном в этом убогом месте. Женщина скользнула в дальнюю кабинку, где уже сидел Альбус Дамблдор. Он медленно помешивал ложкой какой-то мутный напиток. — Не думала, что вы опуститесь до встреч в таких… заведениях, — ее голос прозвучал тихо, но отчетливо, заглушая гул пьяниц. — Самое темное всегда прячется на виду, дорогая Миранда, — он отставил кружку, и его взгляд стал острым, несмотря на дружелюбную улыбку, — К тому же, здешний эль еще никого не выдал, в отличие от стен моего кабинета. Глаза Розье горели лихорадочным блеском и она сдавленно произнесла: — Дамблдор, я передумала! Я передумала! — ее голос сорвался на крик, — Я не могу больше! — в голосе не было ни намека на привычную холодность, — Снимите его! Снимите этот проклятый Обет! Он поднял голову. Спокойный и всевидящий взгляд остановился на глазах Миранды. — Не то ли чувство взыграло в вас, Миранда, которое так ненавидит и презирает Лорд Воландеморт? Женщина застыла, словно ее ударили. Внутри нее все горело. Том… Его шелестящий голос, его руки, его холодные губы на ее шее. «Ты всегда была моей, Мира. Никакие обеты не изменят этого.» Она сжала голову руками, словно могла вырвать воспоминания. По ее щекам впервые за долгое время катились слезы. Унизительное чувство беспомощности охватило ее. — Я хочу вернуться к нему! Вы слышите? Я люблю его! Все эти годы… это не прошло! Ничего не прошло! — глухо прошептала она, качая головой. Дамблдор сидел неподвижно. Его взгляд из-под очков-полумесяцев был спокоен и проницателен. — Любовь, — произнес он мягко, и слово прозвучало как приговор, — Прекрасное и ужасное чувство, особенно когда оно безответно. Миранда вздрогнула, словно он ударил ее. — Он не любит вас, Миранда, — продолжил Дамблдор, его голос был тихим, но каждое слово падало, как камень, — Он не способен любить. Он способен лишь жаждать, обладать и уничтожать. Вы для него — ценная вещь. Удобный инструмент, но не более. — Вы лжете! — яростно выкрикнула она, но в ее голосе слышался надлом и отчаяние, — Вы не знаете его так, как я! — Я знаю его лучше, — парировал Дамблдор. — Я видел, что он сделал со своей душой. И с душами тех, кто ему предан. Не сравнивайте прошлого Тома Реддла с нынешним Лордом Воландемортом. — Мне плевать на ваш Орден! Плевать на светлую сторону! Я хочу… Голос предательски дрогнул. Дамблдор медленно поднялся. Его правая рука — черная, мертвая, страшная показалась из-под рукава. — Непреложный Обет, Миранда. Увы, вы связаны по рукам. Она застонала. — Так разорвите его! — наивно крикнула женщина, — Я не могу… Я не… — Невозможно. Тишина. Потом он сказал тихо: — Мне остался год. Может, меньше. Миранда подняла глаза в немом вопросе. — Северус замедлил проклятие, но оно все равно съедает меня. Через год Обет умрет вместе со мной. Он сделал шаг вперед. — И тогда вы будете свободны. Свободны выбирать. Она смотрела на него, и вдруг снова горячие ненавистные слезы. — Я не хочу ждать! — Но должны. Дамблдор протянул ей платок. Она швырнула его на пол. — Проклинаю день, когда дала вам это обещание! — Я знаю. Она повернулась к выходу, пошатываясь. — Миранда… Она остановилась. — Поступайте так, как велит сердце. Но помните, даже любовь может стать клеткой. Дверь захлопнулась. А Миранда бежала по улочкам Хогсмида, не зная, бежит ли она от него или к нему. И разрываясь на части между долгом и желанием.

***

Нарцисса Малфой шла по темному промозглому коридору Азкабана, и мрак словно расступался перед ней. Ее платье не касалось грязного пола, она не чувствовала холода. Все ее существо было сжато в один тугой, болезненный комок ужаса. Остановившись перед одной из бесчисленных одинаковых решеток, она не проявила ни страха, ни отвращения. Лишь легкую брезгливость. Она смотрела, как ее муж, некогда гордый и надменный, а теперь сгорбленный и поседевший, нервно теребит в руках кусок пергамента. — Люциус, — голос Нарциссы прозвучал четко и холодно в гробовой тишине. Он медленно поднял голову. Сознание возвращалось к нему мучительно долго. В его мутных глазах отразилось сначала неведение, потом недоумение, и наконец жалкая, нескрываемая надежда. — Он… Милорд был здесь… Он оказал нам великую честь, — голос Люциуса был прерывистым, он не смотрел жене в глаза, — Драко…удостоен войти в круг Пожирателей Смерти. Он выполнит миссию для Милорда. Слова повисли в воздухе, тяжелые. Честь, миссия. Нарцисса не слышала ничего, кроме приговора. Ее мальчик, ее единственный сын. Его отправляют на убой… Нарцисса смотрела в пустоту, видя в ней погибель своей жизни, своей семьи. Родная Андромеда, сбежавшая к грязнокровке. Сириус, предавший все ради бунта. Регулус, бесследно сгинувший и сведший с ума свою мать. Беллатриса, чей рассудок был принесен в жертву Лорду и растоптан в Азкабане. Ненависть к ним, жгучая и давняя, подступила к горлу. Они все бросили ее. Бросили одну в этом золоченом склепе наедине со страхами. Она не помнила, как вышла из Азкабана. Единственной мыслью, пульсирующей в такт бешеному сердцебиению, было: спасти Драко. Любой ценой. Щемящая пустота в груди осталась у Нарциссы после визита в Азкабан. Пустота и пронизывающий холод. На выходе из тюрьмы Малфой взяла за руку свою сестру, что с нетерпением ожидала ее и спустя мгновение женщины материализовались на пороге особняка Розье. Беллатриса, не теряя ни секунды, вцепилась в руку Нарциссы и потащила за собой, будто спасая от погони. — Все? Увидела? — шепот Лестрейндж более походил на скрежет, — Теперь ты поняла, какая цена за слабость? Нарцисса не ответила. Она позволила сестре втолкнуть себя в полумрак гостиной. Дверь захлопнулась, и тишина дома Розье обволакивала ее как саван. Беллатриса металась по комнате, заряженная яростью, которую вынесла из Азкабана и злостью на хозяйку дома. Миранда, сидевшая у камина с книгой в руках, даже не вздрогнула. Она медленно опустила том на колени, ее холодные голубые глаза поднялись на гостей. Ее взгляд скользнул по Нарциссе, по ее перекошенному от ужаса лицу, по Беллатрисе, которая казалось, готова ринуться в бой. — Нарцисса. К нежданным гостям я не привыкла, — ее голос был ровным, холодным. Обыкновенно безупречный вид Нарциссы был нарушен. Волосы выбились из строгой прически, а в глазах стояла отчаянная мольба, которую не скрывал даже слой светской ледяной маски. — Миранда, ради всего святого! — ее голос дрожал, срываясь на шепот, — Ты должна поговорить с Ним! Умоли его отменить это безумие! Розье встала у камина, спиной к ним, ее платиновые волосы были убраны в строгую прическу. Она не оборачивалась. — К какому «Нему» я должна обратиться? — ее тон был ровным, почти скучающим. — Не притворяйся! — Нарцисса сделала шаг вперед, ее пальцы судорожно сжали сумочку, — К Темному Лорду! К твоему мужу! Драко… мой мальчик… он не справится с этим! Убить Дамблдора? Это чистое безумие! Миранда вздохнула. — И что же я должна ему сказать, по-твоему? «Милый, отмени приказ, потому что мой внучатый племянник еще не дорос до серьезных дел»? — в ее голосе прозвучала легкая насмешка, — Он не из тех, кого убеждают слезами, Нарцисса. — Но ведь ты его жена! — выдохнула Нарцисса, и в ее голосе прозвучала настоящая мольба, — Он прислушается к тебе! Ты единственная, кого он… к кому он хоть как-то прислушивается! На губах Миранды дрогнула едва заметная улыбка, лишенная всякой теплоты. — Ты переоцениваешь мое влияние. Особенно в нынешние времена. Я — ценный актив, не более. И сейчас его воля — испытать Драко. Проверить его силу, его преданность. Люциус подвел, и теперь твой сын должен искупить вину семьи. — Он умрет! — это прозвучало как предсмертный хрип. — Все мы умрем, — холодно парировала Миранда, — Вопрос лишь в том, как и за что. Драко не ребенок. Пора ему становиться мужчиной и выполнять свой долг перед Милордом. Нарцисса отшатнулась, будто ее ударили по лицу. В ее глазах читалось непонимание и ужас. — Как ты можешь так говорить? — Я — реалистка, — Миранда поднялась, ее фигура в черном платье казалась воплощением холодной, неумолимой судьбы, — И я дам тебе единственный совет, который имеет смысл. Не умоляй Лорда. Не унижай себя и сына. Помоги Драко. Направь его. Сделай так, чтобы он справился. Или, — она сделала паузу, давая словам проникнуть в самое нутро, — найди того, кто сделает это за него. Нарцисса замерла, осознав намек. Наем убийцы. Переложение долга. Грязный, но единственный выход. — Теперь, если позволишь, — Миранда повернулась к камину, демонстративно прекращая разговор, — у меня есть дела. Приветствие Люциусу, — добавила она. Нарцисса простояла еще несколько секунд, глядя в спину женщины, которая отказалась бросить ей спасательный круг. Затем она развернулась и вышла, не сказав больше ни слова. Дверь закрылась с тихим щелчком. Миранда осталась одна, глядя на пламя в камине. Ее лицо оставалось невозмутимым, но пальцы сжали край мантии. Она солгала. Она могла бы попытаться повлиять. Но какой смысл? Просьба Нарциссы была не просто просьбой. Это был признак слабости. А слабость в их мире была смертным приговором. — Поэтому ты и останешься в живых, Нарцисса, — прошептала Миранда в пустоту темной комнаты. — Потому что твой сын научится быть жестким. Как научилась я. Но про себя она добавила то, что никогда не сказала бы вслух: «И потому, что я не стану рисковать своим положением ради твоего страха. Даже ради тебя.»

***

Каменные стены Паучьего тупика закрывали собой весь свет, оставляя лишь серую мглу на узких улочках. Появление двух женщин в идеально черных мантиях казалось здесь противоестественным. Нарцисса не постучала. Ее тонкая рука в перчатке резко толкнула дверь, и та бесшумно отъехала, будто ждала их. Запах сушеных трав, горьких зелий и старой пыли ударил в нос. Снегг стоял посреди низкой, заставленной полками гостиной, не выражая ни малейшего удивления. Он был готов. Его черные глаза, скользнули сначала по лицу Беллатрисы — оценивающе и холодно, а затем остановились на Нарциссе. В них не было вопроса, лишь молчаливое ожидание. Его бледное лицо было непроницаемой маской. Малфой не стала тратить время на церемонии. Ее руки дрожали, когда она схватила его холодную руку. — Северус… прошу тебя… — голос сорвался на шепот.

***

— Обещаешь ли ты, Северус, присматривать за моим сыном Драко, когда он попытается выполнить волю Темного Лорда? — Обещаю, — сказал Снейп. Тонкий сверкающий язык пламени вырвался из волшебной палочки, изогнулся, словно окружив их сцепленные руки докрасна раскаленной проволокой. — Обещаешь ли ты всеми силами защищать его? — Обещаю, — сказал Снейп. Второй язык пламени вылетел из волшебной палочки и обвился вокруг первого, так что получилась тонкая сияющая цепь. — А если понадобится… если станет ясно, что Драко не сумеет… — прошептала Нарцисса, а рука Снейпа дрогнула в ее руке, но он не отодвинулся, — Обещаешь ли ты выполнить за него приказ Темного Лорда? На мгновение наступила тишина. Беллатриса широко раскрытыми глазами смотрела на них, касаясь волшебной палочкой их сплетенных рук. — Обещаю, — сказал Снейп. Нарцисса не стала благодарить. Благодарность не имела значения. Она схватила руку сестры, и трансгрессировала

***

Весна, 1997 год. Ввручай-комната приняла образ гигантской, пустынной мастерской. Высокие потолки тонули в полумраке, а стены были уставлены стеллажами, заваленными сломанными, странными механизмами и пожелтевшими чертежами. В центре, подобно черному алтарю, стоял Исчезательный шкаф. Его полированная древесина тускло поблескивала в свете одиноких факелов, а из-за дверцы доносился тот самый тревожный, навязчивый гул между мирами. Дверь бесшумно возникла в стене и так же бесшумно растворилась, пропустив внутрь две темные фигуры. Драко Малфой нервно провел рукой по волосам, его глаза лихорадочно блестели. —Вот. Я почти все настроил. Остались последние… Миранда Розье, не обращая внимания на его слова, медленно обошла шкаф, ее критический взгляд скользил по каждой щели, каждому витку резного орнамента. Она не прикасалась к нему, лишь слегка склонила голову, прислушиваясь к гулу. — «Почти» — это слово для неудачников, Драко, — произнесла она наконец, и ее голос, тихий и четкий, резал тишину комнаты. — Милорд не оценит твое «почти». Он поручил тебе открыть дверь. Где результат? — Он работает! — запальчиво возразил Драко, хватаясь за ручку дверцы, — Я проверял! Птицы… — Птицы — не Пожиратели Смерти, — холодно парировала Миранда, — Их не рвет на части при малейшей ошибке в настройке пространства. Ты отправлял через него что-то большее, чем воробей? Его молчание было красноречивее любого ответа. Щеки Драко покрылись предательским румянцем. Миранда издала короткий, безрадостный звук, похожий на вздох. — Как я и думала. Ты играешь в опасную игру, мальчик, не понимая правил, — она подошла ближе, и ее тень накрыла его, — Позволь мне показать тебе разницу между «почти» и «сделано». Она резким, точным движением выхватила палочку и провела по стыку дверцы, шепча заклинание, слишком сложное и быстрое для того, чтобы Драко успел его разобрать. Древесина затрещала, и гул на мгновение стих, сменившись высоким, чистым звуком. — Ты не стабилизировал обратную связь, — сказала она, с отвращением наблюдая, как из щели между дверцами сочится струйка искрящейся пыли, — Резонанс съедает всю мощность. Ты перегружаешь ядро, вместо того чтобы перенаправить поток. Это не инженерия, это вандализм. Драко смотрел на нее, и в его глазах читалась смесь благодарности, ненависти и унижения. — Почему ты… почему ты мне помогаешь? — вырвалось у него, — Мать просила? Миранда медленно опустила палочку, ее взгляд стал отстраненным, устремленным куда-то вглубь шкафа, в самое нутро искаженного пространства. — Твоя мать просила о невозможном… спасти тебя от самого себя, — ее голос прозвучал устало. — Я же хочу, чтобы твоя неудача не стала проблемой для… других заинтересованных сторон. Она отступила на шаг, снова окинув шкаф беглым, профессиональным взглядом. —Перенастрой резонатор. С левой стороны. И используй не «Стабилис», а «Фирмамент». Иначе в первую же ночь твоего триумфа этот шкаф разорвет пополам всех, кто попытается через него пройти, и размажет их по измерениям. Не добавив больше ни слова, не предложив помощи, она развернулась и направилась к стене. Дверь появилась сама собой, чтобы пропустить ее. Драко остался один перед молчаливым шкафом, чувствуя себя одновременно униженным и обладающим бесценным знанием. Он посмотрел на левую панель, которую он неделями игнорировал, считая ее неважной. Она была права. Она всегда была права. И это бесило его больше всего.

***

Спустя месяц бесконечных попыток Драко Малфой так и не добился успеха. Исчезательный шкаф, который должен был стать главным оружием в плане Темного Лорда, упрямо отказывался подчиняться. Драко проводил в Выручай-комнате часы, шепча заклинания, перебирая артефакты, пытаясь восстановить магическую связь между створками. Но шкаф стоял неподвижно. Молчаливый, холодный, равнодушный к его отчаянию. Миранда стояла рядом с ним и смотрела. Она видела, как Драко сжимает палочку так сильно, что костяшки белеют. Как его губы шевелятся, повторяя заклинания снова и снова, словно молитву. Мальчик был на грани. Она видела и чувствовала это. —Результат не заметен, — отрезала она, наконец оттолкнувшись от косяка и сделав несколько бесшумных шагов вперед, — От шкафа пахнет отчаянием, а не мощью. Времени в обрез, Драко. А в глазах Повелителя ты пока лишь сын лицемерного труса. Он замер, сжав кулаки так, что ногти впились в ладони. Эти слова жгли больнее, чем любое заклятие. —Заткнись. —Нет, — она остановилась в двух шагах от него, ее ледяные глаза буравили его, — Научись смотреть правде в глаза. Исправляй положение своей семьи. Или исчезни. Но сделай это до того, как от твоего провала пострадают те, кого ты якобы пытаешься защитить. Ее взгляд скользнул по шкафу, полный презрительного сомнения, а затем вернулся к Драко. —Ты даже не смог починить дверцу. Как ты планируешь убить величайшего волшебника нашего времени? Твоя мать велела, чтобы я приглядывала за тобой. — она наклонила голову, изучая его бледное, испуганное лицо в зеркале, — Из уважения к племяннице, я… — Она и Снеггу это поручила, — огрызнулся он, пытаясь сохранить остатки надменности, — Кажется, я окружен заботливыми няньками. — И все же, — она мягко протянула руку и прикаснулась к его рукаву точно над Меткой. Драко вздрогнул, — Снегг дал обет. А я… я просто помню, каким ты был в пеленках. Это накладывает обязательства.

***

Кабинет Дамблдора. Воздух был густым и сладким, пахнущим леденцами и предчувствием конца. Золотые приборы на столе тихо позванивали, отсчитывая последние песчинки времени. Миранда Розье вошла без стука, ее черные шелковые мантии бесшумно скользили по каменному полу. Дамблдор сидел за своим столом, и его вид заставил женщину на мгновение замереть. Он казался… хрупким. Выцветшим. Его полуулыбка была всего лишь бледной тенью былого лукавства. Но больше всего ее взгляд притянула его правая рука, она лежала на столе, как чужой, страшный трофей. Кожа была угольно-черной, высохшей, словно обугленное дерево, и будто бы свет поглощался ею, не отражаясь. Миранда уже знала — Снегг запечатал проклятие в эту руку, отсчитав ему год. Год до ее свободы. Мысль об этом тайно согревала. — Вы звали меня, директор, — голос прозвучал ровно, без намека на почтительность. Она не садилась. — А, Миранда. — Он поднял на нее усталые голубые глаза. — Благодарю, что пришли. Я знаю, как вы цените свое время. — Что случилось? — спросила она прямо, взгляд скользнул по его почерневшей, безжизненной руке, лежавшей на столе. — Случилось то, что должно было случиться много лет назад, — ответил он просто. — Я совершил ошибку. И теперь расплачиваюсь. Он помолчал, глядя на Розье поверх очков. — Я поручил Северусу убить меня. Воздух в комнате застыл. Даже приборы, казалось, замолчали на секунду. Миранда не моргнула, лишь одна ее бровь едва заметно поползла вверх. — Любопытно, — наконец произнесла она, холодно и аналитично. — И в чем заключается моя роль в этом… театральном самоубийстве? Присутствовать в качестве почетного гостя? — Ваша роль — понять, — сказал Дамблдор мягко. — И не мешать. Когда это случится, Северус будет вынужден бежать. Его жизнь повиснет на волоске. Орден будет в ярости и смятении. И в этот момент именно вы, с вашим… уникальным положением, сможете обеспечить ему хоть какой-то тыл. Или, по крайней мере, не станете метать ему в спину кинжалы. Миранда издала короткий, сухой звук, похожий на смех. —Вы просите меня защищать Снегга? После того, как он убьет вас? Вы окончательно сошли с ума. — Нет, — он покачал головой, и в его глазах вспыхнула былая проницательность. — Я прошу вас увидеть картину в целом. Северус — всего лишь орудие. Мое орудие. И я не хочу, чтобы его сломали после того, как он выполнит свою самую трудную задачу. Он откинулся в кресле, и его взгляд стал отстраненным. — Равнодушие к его судьбе будет слабостью. Раздор в рядах Ордена на руку только Тому. Миранда медленно подошла к столу и опустила кончики пальцев на полированную древесину. —Равнодушие — слабость? — переспросила она, и ее губы искривились в усмешке. — Смерть, к слову, тоже. На этот раз улыбнулся Дамблдор. Искренне и печально. —О, нет, моя дорогая. Смерть — это совсем не слабость. Для такого старого волшебника, как я, смерть — это всего лишь… следующая большая авантюра. Он посмотрел на нее с легкой жалостью. — Вот безразличие — да. Это настоящая смерть. Еще при жизни. И я верю, что вы, из всех людей, боитесь ее больше всего. Она замолчала, смотря на него. Он не умолял. Он не приказывал. Он просто констатировал факты, как шахматист, расставляющий фигуры за несколько ходов до конца партии. — Вы играете в очень опасную игру, Альбус, — наконец сказала она, отводя взгляд. — Мы все в ней играем, — тихо ответил он. — Я просто пытаюсь закончить свою партию так, чтобы другие могли продолжить. Миранда развернулась и пошла к выходу. На пороге она остановилась, не оборачиваясь. —Я ничего не обещаю. — Я и не ждал, — послышался в ответ его спокойный голос.

***

Астрономическая башня. Июнь 1997 года. Гарри с ужасом наблюдал, как фигура Дамблдора, ослабленная зельем из пещеры, беспомощно опирается на перила. Внизу, гремели шаги, Пожиратели уже были здесь. Из мрака лестницы возник Северус Снегг. Его лицо было маской ледяного спокойствия. На башню ворвались и другие — Беллатриса, с искаженным от восторга лицом, Фенрир Сивый, другие Пожиратели. Они окружили Дамблдора. Под мантией-невидимкой Гарри застыл, парализованный невербальным заклинанием Дамблдора. Он мог лишь смотреть сквозь полупрозрачную ткань, слушать и чувствовать. Холодный металл медальона жег кожу на его груди. Наверху разворачивалась действие. Драко Малфой, бледный и дрожащий. Дамблдор, говорящий с ним усталым, но спокойным голосом. Затем хохот Пожирателей. В этот миг сознание Поттера пронзил ледяной шепот, знакомый и чужой одновременно. Он звучал не в ушах, а прямо в голове, как голос Воландеморта, но тоньше, острее, женственнее. «Не шевелись. Не дыши. Не высовывайся. Они убьют тебя, как щенка.» Гарри узнал этот голос, принадлежавший профессору Розье. Но где она? Его глаза, бешено бегая под веками, не могли найти ее среди теней. «Медальон… Покажи мне его» — приказ прозвучал четко и настойчиво. Не думая, повинуясь какому-то инстинкту, Гарри чуть отодвинул складку мантии. Всего на мгновение. Так, что лишь тень в дальнем углу башни могла увидеть тусклый блеск золота и черную литеру «S» на его ладони. В его разум ударила волна холодной, яростной оценки. Гарри вздрогнул и метнул взгляд по сторонам. Никто, кроме Пожирателей и него с Дамблдором, на башне не было. В ответ в его голове ударила волна такого шокированного узнавания, такого леденящего ужаса и ярости, что Гарри едва не вскрикнул. «Фальшивка» — мысль Розье была острой, как лезвие. «Подделка. Слишком новая. Слишком… грубая работа.» Внезапно Снегг поднял палочку. Его глаза встретились с взглядом Дамблдора. Взглядом, полным не страха, а молчаливого приказа. — Авада Кедавра! — прозвучал холодный, четкий голос. Вспышка зеленого света осветила башню. Тело Дамблдора отбросило назад, за парапет. Истерический смех Беллатрисы Лестрейндж оглушил Гарри. Он онемел, парализованный ужасом и неверием. Снегг и Пожиратели ринулись вниз по лестнице. Миранда бросила на Гарри последний взгляд, полный сочувствия, покачала головой и растворилась во тьме.

***

Из воспоминаний Миранды. 1979 год, Лондон, площадь Гриммо 12. Три месяца после исчезновения Регулуса Блэка. Воздух в гостиной был спертым как в склепе. Вальбурга Блэк, закутанная в черное одеяние сидела в кресле. Ее траур был молчаливым укором всему миру. Дверь отворилась без стука. В проеме стоял Сириус Блэк. Он был бледен, но в глазах горел знакомый огонь. Заметив Миранду, он медленно, преувеличенно вежливо поклонился. — Ну надо же! Какая неожиданная честь, — его голос был насмешливым, — Жена Самого-Знаете-Кого почтила наше скорбное логово своим присутствием. Мама, ты ведь в курсе, что у нас королевская особа в гостиной? Вальбурга даже не пошевелилась. Сириус только покачал головой. — Что привело вас в наш скромный оплот чистоты крови, мадам Розье? — он сделал ударение на титуле, словно это было ругательство, — Принесли соболезнования от вашего мужа? Передайте, наша семья бесконечно тронута. Миранда не моргнула, сохраняя маску холодного спокойствия. — Регулус был моим учеником. Талантливым учеником. — Ах, да! — Сириус швырнул на стол смятую пачку сигарет, — Ваш любимый фанатик. Думаю, вы им гордились, пока он не стал для вашей секты расходным материалом. Блэк закурил, не спуская с визитершы насмешливого взгляда. — Его убили ваши дружочки или ваш Милорд, — дым от сигареты стелился между ними серой пеленой, — Он был для них слишком слаб или слишком глуп. Или просто оказался не в то время не в том месте. Как там обычно у вас? — Сириус, — голос Миранды был тихим, но твердым, — Ты не знаешь всех обстоятельств. Регулус просто пропал! — О, знаю! — он резко рассмеялся, — Знаю, что дурень верил во всю эту чушь про мощь Лорда и чистоту крови. Знаю, что лизал сапоги вашему муженьку. И знаю, что в итоге его выбросили, как мусор! — Сириус подошел ближе, и его глаза сверкали ядовитой злобой, — Как Лорд выбросит и вас, когда вы перестанете быть полезной. Он отвернулся, делая очередную затяжку. — Я как-то зашел к Регулусу в комнату. Застал его за столом, он что-то писал, лихорадочно так. Увидел меня и схватил листок, смял, сжег в камине. Но я успел мельком увидеть. Всего пару строчек, — Сириус посмотрел на Миранду, в его глазах горела мрачная уверенность, — Он написал, что раскрыл какую-то великую тайну Воландеморта. Похитил какую-то вещь. Написал, что желает Ему смерти, — Блэк горько усмехнулся. Вот так. Мой братец-фанатик, оказывается, возжелал смерти своему кумиру. Наверное, сошел с ума перед концом. Сириус вновь бросил на Розье уничижительный взгляд. — Нашел какую-то его грязную тайну, да? Наверное, понял, какую стряпню он на самом деле возглавляет. Ваш муж ведь не просто убивает, правда? Он занимается чем-то похуже. Сердце Миранды словно упало в пропасть. Он знал. Регулус знал. И Сириус догадывался… — Надеюсь, его смерть была быстрой, — Сириус сказал это с ледяной жестокостью, выдыхая дым ей в лицо, — Хотя с вашей компанией и на это рассчитывать не приходится! В тот момент Миранда все поняла. Регулус не просто сбежал. Он разгадал тайну кресстражей и нашел один из них… — Мои соболезнования вашей семье, — выдавила она, голос прозвучал чужим. Розье повернулась к выходу, чувствуя на спине презрительный взгляд Блэка. — Да, конечно, — бросил он ей вслед, — Передавайте наши наилучшие пожелания хозяину. Скажите, мы ждем с нетерпением, когда и он к нам заглянет в гости. Дверь закрылась. Миранда стояла на холодной улице, прислонившись спиной к стене. Презрительные слова Сириуса жгли сильнее, чем любое заклятие. Он презирал ее не просто как врага, он презирал ее как молчаливо соглашающуюся, как приспешницу, которая видит грязь, но продолжает целовать руку, что ее разбрасывает. И самое ужасное было в том, что он был абсолютно прав.

***

Кабинет Миранды Розье в школе Хогвартс. Ночь после убийства Дамблдора. В камине догорали поленья, отбрасывая нервные тени на стены, уставленные темными артефактами и книгами в потертых переплетах. Воздух был густым и тяжелым, пахнущим дымом и слезами, которых никто не проливал. Дверь с грохотом распахнулась, ударившись о стену. На пороге стоял Гарри Поттер. Он был бледен, дышал прерывисто, а его глаза горели зеленым огнем чистой, неразбавленной ненависти. Сжатая в белом кулаке палочка была направлена прямо на нее. Миранда не шевельнулась. Она сидела в кресле у камина, откинув голову на высокую спинку, и смотрела на пламя. Казалось, она вообще не заметила его появления. — Я знаю, — его голос сорвался на хриплый, сдавленный шепот, полный ярости. — Я знаю, кто ты. Знаю все. Мадам Розье? Или вернее — миссис Реддл?! — его голос дрожал от напряжения. Она отложила перо и склонила голову набок, изучая его. — Я всего лишь одинокая женщина преклонных лет, — ее голос звучал почти нежно, — склонная к необдуманным и легкомысленным поступкам. Живущая в идеальном мире, не желающая принимать действительность, которая может ранить. Гарри стукнул кулаком по столу. — Не уходите от ответа! Я узнал правду! Вы — жена Воландеморта! Эхо его крика раскатилось по каменным стенам. Миранда не моргнула. — Если ты думаешь, что я буду отрицать, то ошибаешься, мальчик… Она поднялась, ее тень вытянулась по стене, женщина медленно перевела на него взгляд. В ее ледяных глазах не было ни страха, ни удивления. —Поздравляю. Теперь ты стал на шаг ближе к получению медали за сообразительность, Поттер. Ее спокойствие, ее холодная насмешка взорвали его изнутри. Он сделал шаг вперед, палочка дрожала в его руке. —Ты помогала им! Ты знала! Ты стояла там и смотрела, как Снегг… как он… — голос Гарри сломался, он сглотнул ком в горле. — Ты могла остановить его! Ты могла помочь Дамблдору! Но ничего не сделала! — А что именно я должна была сделать? — ее голос звучал устало, почти скучающе. — Броситься между ними? Воззвать к его совести? У Снегга ее нет, на случай, если ты не заметил. — Не ври мне! — он кричал теперь, и слезы гнева наконец выступили на его глазах. — Ты сильная! Дамблдор говорил… я видел! Ты могла бы что-то сделать! Но тебе плевать! Тебе плевать на всех, кроме твоего… твоего муженька-убийцы! Миранда медленно поднялась. Ее высокая, стройная фигура в черном казалась воплощением ночи. Она сделала шаг навстречу ему, не обращая внимания на направленную в ее грудь палочку. — Ты прав, — сказала она тихо, и ее слова прозвучали страшнее любого крика. — Мне плевать. На твоего Дамблдора. На твою боль. На твою войну. Я наблюдаю за этим спектаклем ровно до того момента, пока он меня не касается. Гарри отшатнулся, будто она ударила его. — Он… он верил в тебя! Он защищал тебя! — Он использовал меня! — в голосе Миранды впервые прорвалась стальная нотка. — Как использовал Снегга. Как использует тебя. Он был гроссмейстером, а мы все — пешками на его доске. И его последний ход был предсказуемо блестящим. Он умер, чтобы сплотить вас, чтобы сделать из тебя мученика, а из Снегга — изгоя. И ты, как хороший мальчик, играешь свою роль. Она подошла так близко, что он почувствовал холод, исходящий от нее. —Так что не приходи ко мне со своими обвинениями, мальчик. Иди и оплакивай своего мертвого героя. А мне… — она отвернулась от него, снова глядя в камин, — …мне нужно решать, что делать с внезапно обретенной свободой. Гарри стоял, дрожа от беспомощной ярости. Все слова, все обвинения застряли у него в горле. Он хотел закричать, что она ведьма, что она монстр, но видел лишь бесконечную, леденящую пустоту в ее глазах. Розье сделала шаг вперед, и Гарри невольно отступил. — Но прошлое, мистер Поттер, имеет привычку возвращаться. Как и Он. Ее рука непроизвольно дернулась к левому запястью, где когда-то было кольцо. Теперь там остался лишь бледный след. — Вопрос в том… готов ли ты к тому, что принесет это возвращение? За окном грянул гром. Начиналась буря. Он резко развернулся и выбежал из кабинета, хлопнув дверью так, что с полки слетела хрустальная фигурка и разбилась вдребезги. Миранда не повернулась. Она смотрела на свое отражение в темном окне. И впервые за долгие годы собственное отражение вызвало у нее тошноту. Не потому, что мальчишка был прав. А потому, что он был слишком прав. И это было невыносимо.