Незримые оковы

      Прошло несколько дней после кровавого боя на арене. Раны Эроса заживали медленно, тело отзывалось болью на каждый шаг, но дух его был как никогда ясен. Слуги относились к нему с опаской и уважением. Некоторые — со страхом. Другие — с завистью. Каэрон больше не пытался скрыть свою ярость. Но Эросу было всё равно. Он знал: в его жизни появилась та, ради кого стоило вставать на ноги вновь и вновь.       Он вышел в сад, и на мгновение остановился. Среди зелени, у фонтанов, словно часть самого ветра, Астелла двигалась с мечом в руках. Не просто тренировалась — танцевала. Её длинные волосы развевались на ветру, а её глаза были сосредоточены на мече, который она водила с невероятной точностью. Её движения были так гармоничны, что Эрос почувствовал, как его тело реагирует на её присутствие, словно оно само хотело быть частью этого танца. Её движения были точны и опасны, но в них отражалась грация, присущая только тем, кто чувствует оружие как продолжение своего тела.       Пыльца утреннего света ложилась на её кожу, вспыхивая золотом в прядях волос. Клинок рассекал воздух, оставляя за собой мягкий шелест. Она не заметила его сразу. Эрос стоял в тени, заворожённый этим странным, невесомым танцем. Когда она, наконец, обернулась, её губы разошлись в улыбке: — Ты выглядишь уже на много лучше, но всё же стоило отдохнуть ещё немного, — сказала она. Он медленно подошёл и протянул ей полотенце. — Это было завораживающе, — сказал он. Астелла приняла полотенце, но не стала вытираться. Вместо этого шагнула ближе и протянула его обратно. — Поможешь мне? — спросила она тихо, почти шепотом, с той самой едва заметной лукавой искрой в глазах.       Эрос чувствовал, как его желание растет, когда он подошел ближе, почти касаясь её. Он начал протирать ее спину, его пальцы скользили по ее коже, ощущая каждую мышцу, каждую линию ее тела. Астелла закрыла глаза, словно наслаждаясь его прикосновениями. Ее дыхание стало глубже, а тело расслабленным. Эрос перешел к плечам, его руки были нежными, но уверенными. Он чувствовал, как она дрожит под его прикосновениями, и это только усиливало его желание.       Астелла медленно повернулась к нему, ее взгляд был направлен прямо в его глаза. В ее глазах кипело желание, которое Эрос не мог игнорировать. — Ты всё ещё смотришь на меня как на госпожу? — тихо спросила она. Эрос опустил взгляд на её руки, потом — снова в глаза. — Нет, — ответил он. — Я смотрю... как на равную. И, быть может, больше. Он продолжил протирать ее тело, его пальцы скользили по ключицам, затем вниз, к груди. Ее грудь была небольшой, но идеально сформированной, и Эрос чувствовал, как его руки дрожат от волнения. Он протирал ее руки, его пальцы переплетались с ее пальцами, и он чувствовал, как она сжимает его руку, словно ищет опору.       Эрос присел на колено, его взгляд был прикован к её телу. Астелла присела на стоящий рядом стул, её ноги были вытянуты вперед. Он начал протирать её бедра, его руки аккуратно придерживали её стройные ноги. Кожа Астеллы была мягкой, и Эрос чувствовал, как она дрожит, словно лист на ветру. Он приподнял её ногу чуть выше, его пальцы скользили по икре. Когда он приподнял ногу ещё чуть выше, его губы коснулись её щиколотки, и он поцеловал её с такой нежностью, что в воздухе повисло напряжение, предвещающее нечто большее.. И в этот момент... тишина сада была оглушительной. Астелла прикрыла глаза, положив руку ему на плечо. — Ты другой, Эрос... — прошептала она. — Ты не боишься ни меня, ни своих чувств. Ты не ломаешь — ты держишь. И это... страшнее любого меча.       Он поднял её ногу, легко, будто это было не оружие, а перо. Его губы коснулись кожи, как благодарность. Она не отстранилась. Астелла вздрогнула, её дыхание стало прерывистым. Она смотрела на него, её глаза были полны страсти. Эрос чувствовал, как его тело реагирует на ее близость, его член напрягся, требуя внимания. Но он знал, что не должен переходить границу. Вместо этого он продолжил ласкать её ноги, его руки были нежными, но уверенными.       Астелла накрыла его руку своей и провела вверх, по внутренней стороне бедра, а сама прижалась губами к его шее, оставляя след поцелуев. Её руки скользили по его спине, вызывая мурашки. Он чувствовал, как её тело реагирует на его прикосновения, как её дыхание становится все более прерывистым. Когда его пальцы углубились между её бедрами, он ощутил, как по коже Астеллы стекают соки, оставляя легкий блеск. Это было подобно нектару, подтверждающему, что она неистово желала.       Она обвила ногами его бедра, прижимаясь к нему ещё сильнее. Её руки скользили по его груди, её пальцы играючи обводили его соски. Эрос ласкал ее шею, плечи, грудь, его руки были везде, но нигде достаточно долго. Их тела двигались в унисон, достигая пика страсти, но не переходя границу.       Астелла прижалась к нему ещё сильнее, её дыхание было горячим. Она шептала что-то ему на ухо, но Эрос не мог разобрать слов — только звук её голоса, который будоражил его кровь. Его руки скользили по её спине, прижимая её к себе, словно он боялся, что она исчезнет. — Весь мой, — прошептала она, её губы едва касались его уха. Её слова заставили Эроса задрожать. Он приподнял её, прижав к себе, их тела слились в страстном танце. Астелла обвила ногами его бедра, её руки скользили по его груди, а Эрос ласкал её шею, плечи, грудь. Эрос чувствовал, как его член напрягся, требуя внимания. Их тела двигались в ритме, который был только их. Эрос чувствовал, как его сердце бьется в унисон с её сердцем, как их дыхание сливается в одно. Он знал, что этот момент был особенным, что он никогда не забудет эту ночь. Астелла была его госпожой, но в этот момент она была его партнёршей.

***

      Эрос шагал по коридору особняка уверенно, легко и бережно удерживая Астеллу в своих руках. Она почти не двигалась — лишь её дыхание, ровное и тёплое, ощущалось у него на груди. На губах её покоилась слабая, умиротворённая улыбка. Луна освещала путь сквозь высокие окна, отражаясь на полу, будто специально озаряя его путь. Он чувствовал себя не просто воином — кем-то большим. Не рабом, не полукровкой, не бойцом для потехи публики. Сейчас он был мужчиной, которого выбрали. Которому доверились.       Но не все разделяли этот выбор. Из-за колонны в дальнем конце коридора вышел Каэрон. Его шаги были тяжёлыми и громкими, лицо — искажено злостью. Он остановился прямо перед Эросом, руки сжались в кулаки, ноздри раздувались от ярости. — Поставь её. Немедленно. — голос Каэрона был низким, угрожающим, но дрожал от внутренней бури. Эрос посмотрел на него сверху вниз. Он не замедлил шаг, но всё же остановился, чтобы не задеть Астеллу. — Усмири свой гнев, — спокойно сказал он. — Она устала и спит. Не повышай голос. — Ты не понимаешь, с кем говоришь! — почти взорвался Каэрон. — Ты — никто. Тень с арены. Пёс в цепях, которого Астелла по глупости решила приласкать. И когда ей надоест твой грубый голос и шрамы — ты уйдёшь. Или предашь. Как все. — Я не ты, — тихо сказал Эрос, и его голос прозвучал, как удар в грудь. Каэрон пошатнулся от этих слов. На мгновение в его глазах мелькнуло нечто... хрупкое. Боль, утрата, может быть даже страх. Но затем всё это исчезло, и осталась лишь маска злобы. — Ты не знаешь её, — прошипел он. — Я был рядом, когда она только пришла сюда. Я обучал её. Я подбирал оружие под её руку. Я стоял за её спиной, когда её голос ещё дрожал, а ноги едва держали. Я — часть её прошлого. Эрос сдержал вздох. Он понимал — перед ним человек, который слишком долго жил ожиданием. Который строил свою судьбу вокруг чужой. И теперь, когда эта судьба выбрала иного, весь его мир рушился. — Но не её будущего, — просто сказал Эрос. Каэрон шагнул ближе, глаза налились кровью. — Она пожалеет о тебе. Она осознает, что ты — ошибка. Ты предашь её. Или умрёшь, как псы умирают: быстро, грязно, ничтожно. Эрос крепче прижал к себе Астеллу и прошёл мимо него. — Она спасла мне жизнь, — сказал он на ходу, не оборачиваясь. — Я буду верен ей до конца! Даже если она решит избавиться от меня. Каэрон остался стоять в полумраке, как статуя, созданная из ярости и отчаяния. Его лицо окаменело. Он смотрел им вслед, пока они не скрылись за дверью. И тогда, стиснув зубы так, что хрустнули челюсти, прошипел: — Если я не смогу иметь её… то ты не сможешь её сохранить. И в тени собственного гнева он начал строить план — хищный, терпеливый, как яд виночерпия.

***

      Эрос осторожно опустил Астеллу на мягкое ложе, словно она была сделана из хрусталя. Полупрозрачные занавеси её покоев колыхались от вечернего ветра, а ароматы лаванды и сандала наполняли воздух тёплым спокойствием. Он уже собирался встать, чтобы оставить её в покое, но лёгкое прикосновение к его запястью остановило его. — Останься, — прошептала она, не открывая глаз. Голос её был тёплым, чуть хриплым от усталости, но в нём звучала искренность, которой Эрос не мог противиться. Он взглянул на её тонкие пальцы, обвившие его руку. И всё его прошлое — холод, кровь, недоверие — будто растворилось. Он не мог уйти. Не хотел. Молча, он разулся и лёг рядом. Матрас прогнулся под его тяжестью, но Астелла не дрогнула — напротив, она тут же придвинулась ближе, уткнувшись лицом в его грудь, будто давно знала это место, это тепло. Он затаил дыхание, ощущая, как её дыхание касается его кожи. Тонкое, ровное, как шелест листьев. Её волосы, пахнущие ладаном и лавандой, касались его шеи. Он впервые за долгое время почувствовал себя не защитником, не воином, не оружием… а человеком. — Ты тёплый… — прошептала она, почти неразборчиво. — Я не чувствовала тепла с тех пор, как он ушёл… Эрос не стал спрашивать, о ком она говорит. Он просто обнял её, аккуратно, чтобы не потревожить раны — свои и её. Он не знал, как долго они лежали в тишине, но впервые за многие годы в его душе не было тревоги. Только покой. Странный, непривычный… но настоящий. Астелла уже почти спала, когда шепнула: — Я всегда чувствовала, что ты — не просто гладиатор. В тебе — что-то другое… как будто ты был послан, чтобы вернуть меня к жизни. Эрос не ответил. Он не знал, что сказать. Он просто притянул её ближе и прошептал: — Я здесь. Пока ты хочешь — я буду рядом. Ночь укрыла их, как плащ, унося за собой страхи, сомнения и боль. А где-то далеко, в коридорах, где ещё витал гнев Каэрона, сгустилась тень — тёмная, терпеливая.